Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 282 страниц)

Глава 8
Отец

Уже перевалило за два часа ночи, а Лии все нет. Она не берет трубку, хотя продолжает постить в соцсеть пьяные фото с подругами. Я бросил листать ленту после того, как наткнулся на их групповую фотографию у бара «Уэзерспунс», где на заднем плане маячил какой-то здоровяк, очень похожий на Уэйна.

Сэффи всю ночь хныкала из-за режущихся зубов, но наконец-то заснула рядом со мной на кровати. Она такая крошечная и беззащитная, что я чувствую себя последним ничтожеством. Какой из меня отец, если я не в состоянии защитить своих детей? Я сильно подвел Дейзи и Элис. Получается, и Сэффи подведу, если расстанусь с Лией. Справилась бы Лия одна лучше, чем Скарлет? Характер у нее уж точно боевитей. И нуждается во мне она не так сильно, как нуждалась Скарлет. Может, и выкрутится сама. Однако получится ли у меня смириться с тем, что мне найдут замену тотчас же, как за мной закроется дверь? Мысль о том, что другой будет растить мою девочку, не дает мне покоя.

Через открытое окно теперь доносятся только приглушенные звуки музыки у соседа через два дома; кошачья драка, которая меня разбудила, наконец-то стихла. В детстве меня мучили ночные кошмары, оставив мне на всю жизнь страх темноты. Поэтому и сейчас в коридоре горит свет, пробиваясь в комнату. «Вы когда-нибудь видели убийцу, который боится темноты?» –  вот что я должен был сказать полиции, когда меня обвинили в нападении на Скарлет. По их версии, после «ужасной ссоры, которая плохо для нее закончилась», я «инсценировал взлом» в попытке замести следы.

Я окидываю взглядом затененные углы комнаты. Из полуоткрытых ящиков торчат кружевные трусики Лии, а ее косметика, как всегда, валяется на туалетном столике. На потертом ковре разбросана коллекция туфель на шпильках –  настоящее минное поле. Готов поклясться, Лия оставляет их специально, чтобы я спотыкался. Умираю от желания закурить, но не решаюсь встать –  боюсь разбудить Сэффи. Таращусь в потолок, разглядывая психоделические узоры из побелки. Ночь душная и липкая, и я лежу в одних трусах. Простыни пропахли Лией: автозагаром, духами, мятной жвачкой и потом.

Лия ни разу не выразила не то что сожаления о Скарлет, а даже обычного человеческого сочувствия или возмущения –  в отличие от остальных жителей Нин-Филдс, которые толпами несут к дому номер семь на Грин-роуд букеты, купленные в долг, хотя там уже никто не живет.

Минуточку…

Я приподнимаюсь на кровати. Выходит, если с Лией станет совсем невмоготу, я смогу перебраться туда. У меня все еще есть ключ. И девочки могли бы жить там со мной. Разрешат ли мне снова там поселиться, раз я уже съехал?

Все только и говорят о том, что случилось со Скарлет. От соседки сегодня вечером я узнал, что ходят слухи, будто мою бывшую жену задушили в постели. Плохие новости разносятся быстро, однако никто почему-то не в курсе, где сейчас Дейзи и Элис.

Последнее, что я слышал –  мать Скарлет продала их семейное гнездо на Торп-роуд и перебралась за город. Но куда именно? Однажды Скарлет показала мне свой старый дом, когда мы проезжали мимо, –  по-моему, настоящий особняк. Ее отец был директором какой-то престижной школы и явно не бедствовал. Как и его вдова, которая, по словам Скарлет, унаследовала огромную сумму после смерти супруга. Когда я спросил жену, рассчитывает ли она на часть наследства, Скарлет скривилась и сказала, что ее вычеркнули из завещания. По всей видимости, из-за меня.

Лия в чем-то права –  Ивонн Касл действительно в какой-то степени в долгу передо мной. Перед Скарлет уж точно, если на то пошло. Хрен знает, вдруг эта женщина и впрямь ненавидит меня настолько, что готова будет отвалить кучу денег, лишь бы я исчез. Но разве я способен так поступить? Хотя эти деньги обеспечили бы меня, Лию и Сэффи до конца дней… Не стоит, правда, забывать, какой ценой. Я навсегда потеряю своих девочек. К тому же, если бы я знал, где она живет, полиция велела пока держаться подальше. Придется ждать похорон, чтобы встретиться с матерью Скарлет и потребовать свидания с дочками. Как бы сильно она меня ни презирала, отказать не сможет –  я ведь отец. Правда, растить детей в одиночку охренеть как сложно. И я не уверен, что потяну.

Интересно, представляет ли себе моя подружка, какой станет ее жизнь, если я уйду? Кажется, она вообще ничего не вынесла из страданий Скарлет. Лия всегда ревновала меня к ней и, похоже, терпеть ее не могла, хотя Скарлет не делала ей ничего плохого. Лия и детей моих не приняла, потому что они были нежеланным напоминанием о моем прошлом. Ее бесит, что я был женат на Скарлет, а ей так до сих пор и не сделал предложения. Рассчитывает получить кольцо… Впрочем, боюсь, ждать ей придется до второго пришествия. Дело в том, что я ни на грош не доверяю Лии. Сначала Уэйн, теперь эти попытки уговорить меня потребовать у бабушки денег на покупку собаки… Ага, как же!

И еще прозрачный намек про липовое алиби –  мол, она в любой момент может взять свои слова назад. «Ты вполне мог убить свою бывшую, кто знает», –  так она высказалась. Однако она забывает, что алиби –  палка о двух концах. Потому что я тоже, черт возьми, понятия не имею, где Лию носило в ту ночь, когда убили Скарлет. Знаю лишь, что она оставила Сэффи у своей матери и перестала брать трубку.

Глава 9
Бабушка

Рыцарь свернулся клубком на коленях у Элис и удовлетворенно урчит. Сама Элис, слегка приоткрыв рот, спит на диване в дальнем углу комнаты. Дейзи все еще перебирает стопку фотографий, которую я принесла из своего кабинета на мансарде. Кошмарная кукла брошена на полу; такое впечатление, что она вот-вот приподнимется и испепелит меня взглядом. Время от времени Дейзи отхлебывает ледяную колу, купленную в местном магазинчике. Я ерзаю в кресле –  сегодня особенно ноет бедро –  и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не подойти и не собрать с подлокотника дивана липкие фантики от конфет, которые Элис разбросала вокруг себя.

Хотя уже давно пора укладывать девочек спать, я позволяю им засидеться подольше в их первый вечер здесь. Плотные шторы задернуты, велюровые абажуры с бахромой отбрасывают мягкий свет, и гостиная наполнена уютом. Дейзи сидит на другом конце дивана, поджав ноги, и всякий раз, когда кот шевелится или даже смотрит в ее сторону, глаза девочки округляются от страха.

– Сколько было маме на этой? –  Дейзи поднимает фотографию Скарлет в школьной форме. Она уже раз десять задавала один и тот же вопрос, показывая разные снимки.

Поправив очки и прищурившись, я отвечаю:

– Примерно девять, как тебе сейчас. Ты очень на нее похожа, Дейзи.

– А какой она была… ну, в детстве? –  Глаза девочки наполняются слезами.

– Веселой… Умной… Озорной… Упрямой. И очень болтливой, прямо как Элис, –  вспоминаю я и не могу сдержать улыбку.

– Совсем не похоже на маму, –  удрученно говорит Дейзи и добавляет: – Почему мы никогда не виделись с тобой, пока она была жива?

Я вздыхаю.

– Мы не общались больше десяти лет.

– Из-за чего? –  хмурится Дейзи.

– Долгая история… –  Я держу паузу, но, видя решительное выражение на худеньком личике внучки, понимаю, что на этот раз не отвертеться. –  Скарлет была очень способной и хорошо училась. Мой покойный муж, твой дедушка Чарльз, гордился ее успехами. К сожалению, в шестнадцать она начала пить и курить, связалась с теми, кого принято называть «плохой компанией». В итоге он стал слишком строг с ней, и она взбунтовалась.

– Это как? –  Дейзи с интересом наклоняет голову.

– Стала прогуливать учебу, пропадала по несколько дней. В конце концов, ее исключили из школы за то, что пришла на урок пьяной, и это стало последней каплей для Чарльза –  он был директором.

Дейзи по-взрослому цинично выгибает брови, будто хочет сказать, что мама за эти годы не сильно изменилась. Я понимаю, что говорю с ней почти на равных. Хотя она еще ребенок, в ней столько… преждевременной зрелости, даже несмотря на увлечение куклой, что я решаю не менять подход.

– Как только Скарлет исполнилось восемнадцать, она ушла из дома. И звонила нам, лишь когда ей что-то было от нас нужно.

– Деньги? –  уточняет проницательная Дейзи.

Я киваю.

– Да. А потом мы с Чарльзом узнали, что она принимает наркотики, и решили больше не помогать ей финансово. Предлагали оплатить реабилитацию, но она посмеялась, заявила, что все молодые пробуют наркотики и что это просто жизненный этап.

– А моего папу ты хоть раз видела? –  Дейзи уже не делает вид, что увлечена фотографиями, а ловит каждое слово.

– Нет, лично –  нет. Хотя мы, конечно, что-то узнавали о нем от Скарлет… когда она еще с нами разговаривала, разумеется.

– Значит, вы даже не пришли на их свадьбу?! –  потрясенно восклицает Дейзи.

– Нас не пригласили. Чарльз был против этого брака. В то время они оба употребляли наркотики. Хотя соцработник говорила, что в последние годы завязали.

Дейзи молча кивает, затем, помолчав, неожиданно произносит:

– Мама рассказывала мне про тебя.

– Правда? Я полагала, Скарлет никому не говорила, что я ее мать, кроме твоего отца. Придумала, что я дальняя родственница. Так сказал полицейский.

– Ну, мне она по секрету сказала, –  парирует Дейзи.

– Похоже, она все же хотела, чтобы ты знала обо мне… –  удивляюсь я. –  А что именно рассказывала?

– Что ты считала папу недостойным ее и ненавидела его.

– Для любой матери жених дочери всегда недостаточно хорош. –  Я пытаюсь вызвать у Дейзи улыбку, но внучка не поддается.

– Я люблю папу, а он любит меня! –  вдруг гневно выкрикивает она, обхватывая худые разбитые коленки. –  Ты, как и полиция, уверена, что это он убил маму, а я точно знаю –  это не он!

– Уверена? Почему? –  озадаченно спрашиваю я. Странная тема для разговора. Начинаю подозревать, что эта девочка любит подслушивать за дверью.

– Неважно, –  отмахивается она, вновь замыкаясь. –  Мама говорила, что ты ужасно вела себя с ней и папой, и она тебя за это ненавидела.

Я киваю, снимаю очки и вытираю навернувшиеся слезы.

– Видимо, я это заслужила. Пусть Скарлет и считала меня холодной и бессердечной, однако мы с Чарльзом думали, что поступаем правильно. Теперь я жалею, что не поддерживала ее, особенно после смерти дедушки. Я не знала, что она разошлась с твоим отцом и осталась совсем одна.

– Она была не одна, –  вздыхает Дейзи с горечью. –  Я ей помогала.

– Не сомневаюсь, Дейзи, но ты все же была ребенком.

– Я никогда не была просто «ребенком», –  бормочет она с не по годам взрослой интонацией. –  Если я расскажу кое-что, обещаешь никому не говорить?

– Конечно. –  Похоже, смерть матери травмировала Дейзи куда сильнее, чем я предполагала. В ней бурлит целое море гнева и вины.

– Даже полиции? –  Ее взгляд начинает меня пугать.

– Что такое, Дейзи? –  настороженно спрашиваю я, не решаясь дать обещание, которое, возможно, не смогу сдержать. –  Мне немного не по себе. Если ты знаешь что-то о смерти мамы, то должна…

– Сначала пообещай! –  резко перебивает она.

– Хорошо, –  соглашаюсь я, предчувствуя, что пожалею об этом.

Глаза Дейзи полны ужаса, когда она тихо произносит:

– Я знаю, что папа не виноват… Потому что это я убила маму.

Глава 10
Отец

Дым от моей самокрутки окутывает переполненные мусорные баки во дворе, пряча отходы в едком тумане. Жалкий клочок земли, который мы называем садом, пропах подгоревшими полуфабрикатами, пустыми пивными бутылками и консервными банками из-под бобов. На улице еще темно, только полная луна на ясном небе подсвечивает окружающую меня разруху. Чудом умудрившись уложить Сэффи в кроватку, не разбудив, я рванул вниз на перекур. Стою в трусах у задней двери –  именно здесь меня посещают лучшие мысли. До сих пор слышно, как скандалят соседи, а из дома через два двора доносится гул музыки. Ночь выдалась душной; слишком жарко, чтобы сидеть внутри. На часах без десяти четыре, и я в сотый раз задаюсь вопросом, где сейчас Лия. Вот-вот пора будет кормить Сэффи. Пожалуй, уже нет смысла ложиться.

Наконец я нахожу в телефоне снимок, который искал полночи, –  Лия устроила бы истерику, знай она о его существовании. На фотографии мы со Скарлет, Дейзи и Элис в игровой зоне «Биг Скай» в центре города: сидим вчетвером на огромной радужной горке, с улыбками до ушей. Больно признаваться, что в то время, примерно полтора года назад, я уже тайком встречался с Лией. Каким же я был подлым козлом!

Темный силуэт, юркнувший в один из мусорных баков, возвращает меня к реальности. Крысу легко опознать по длинному жесткому хвосту. Она продолжает рыться в поисках еды и не обращает на меня внимания, приняв, видимо, за сородича –  я тоже своего рода крыса, в любовных делах.

Я никогда не питал больших иллюзий о самом себе –  какие могут быть ожидания от того, кто рос в Нин-Филдс? И все же мне понятно: я не тот человек, которым хотел бы и, главное, мог бы стать. Однако для таких, как мы –  кто сидит в дерьме и гордится этим, –  шансы получить путевку в жизнь примерно такие же, как на выигрыш в лотерею. Сел на пособие –  навеки тунеядец. Разве не так говорят о тех, кому повезло оказаться в одном из самых неблагополучных районов Британии? Когда-нибудь Нин-Филдс сравняют с землей. И чем раньше, тем лучше. Но пока что это мой дом. Я рожден для такой жизни и чувствую себя здесь как рыба в воде.

В детстве игровой площадкой мне служили подземные переходы, где засыпали бездомные –  порой навсегда. Где десятилетние пацаны торговали наркотиками, а иногда и стволами. В двенадцать я впервые участвовал в поножовщине: Гэри Пирс воткнул мне лезвие в тыльную сторону ладони, как он выразился, «по приколу». Я был тщедушным, ростом ниже сверстников, и надо мной беспощадно издевались. Но отец заставлял давать сдачи, «потому что иначе…». Так что я часто возвращался из школы в синяках. Когда я не мог постоять за себя, получал от отца ремнем с пряжкой. До сих пор меня душат гнев и ненависть от тех побоев. В этом мы все здесь похожи. Бедность загнала каждого из нас в угол, словно затравленную собаку, а государство обрекло на жизнь в бетонных коробках за металлическими оградами –  негоже мозолить глаза благополучным представителям среднего класса. Портить им картину мира.

Меня тревожит будущее Дейзи и Элис. Обе –  смышленые девчонки, обожают книги и домашние задания, в отличие от меня в их возрасте. Это заслуга матери. До встречи со мной Скарлет получила привилегированное воспитание –  училась в элитной частной школе, в которой ее отец был директором. А что ждет моих девочек? Посредственное образование в унылом здании школы, едва соответствующей стандарту, где учителя боятся учеников больше, чем надзиратели –  заключенных в тюрьме Питерборо.

Хотя я раздавлен смертью Скарлет –  особенно потому, что втайне надеялся, что мы когда-нибудь сойдемся снова, –  я также испытываю облегчение, что у Дейзи, моей старшей, наконец-то будет кусочек детства. После моего ухода ей пришлось взять на себя роль сиделки: ухаживать за матерью, присматривать за Элис, готовить, убирать, ходить за покупками, укладывать Скарлет спать, когда та напивалась, убирать ее рвоту. И все это в девять лет, представить страшно! Только полное ничтожество вроде меня могло допустить такое. Разве я не знал, что Скарлет не справится одна? Но все равно бросил ее с детьми. Позволил Лии убедить себя, что Скарлет просто использует меня как дойную корову. Хотя правда в том, что она получала бы те же самые пособия и без меня.

В те времена я думал исключительно членом. У меня появилась новая игрушка, горячее молодое тело. И еще более горячий секс. Одним словом, запредельный кайф. С Лией можно было забыть про угрозы физического насилия, членовредительства или суицида и просто расслабиться. По крайней мере, сначала. Ее истинное лицо проявилось позже. Тогда я был одержим Лией –  думал о ней буквально круглые сутки. Теперь, трезво глядя на вещи, я наконец вижу ее настоящую: жестокую, бездушную, эгоистичную и лживую. Во всем этом она обвиняла Скарлет. А я позволил сделать из себя идиота.

Про звонок от Скарлет вечером перед ее смертью я вряд ли в ближайшее время соберусь рассказать Лии, а тем более полиции –  не хочу снова навлечь на себя подозрения. Она рыдала в трубку, что-то бессвязно кричала про «стерву», которая угрожала ей по телефону. Неужели моя подружка?

По голосу было слышно, что Скарлет в ужасном состоянии, наверняка выпила куда больше обычного. Умоляла приехать немедленно, говорила, что боится за свою жизнь. Я пообещал, но приехал гораздо позже, чем рассчитывал…

Опять же, виновата в этом была Лия –  мне пришлось сначала уговаривать ее вернуться домой, потому что я, как обычно, остался один с ребенком, весь в синяках и с разбитой губой после драки с Уэйном накануне. Я не сказал ей, куда собираюсь, и она не спросила –  что само по себе было странно, словно она уже догадалась. Просто забрала ребенка со словами: «Переночую у мамы». Снова брехня –  когда я позже позвонил ее матери, та сказала, что Лия оставила малышку и ушла одна. Хотя и в это я ни на секунду не поверил. Лия ненавидела одиночество и всегда старалась окружать себя друзьями или родней. Все мои звонки на ее мобильный были переадресованы на голосовую почту, и подозрения, что она тайком встречается с Уэйном, казалось, подтвердились. С кем еще она могла быть?

Я добрался до Грин-роуд с опозданием больше чем на два часа, разрываясь между желанием выяснить, чем на самом деле занята Лия, и необходимостью помочь бывшей жене и детям, которые тоже могли быть в опасности. Я крикнул наверх –  ответа не последовало. Поднявшись, постучал в спальню Скарлет, затем открыл дверь и, увидев ее лежащей на кровати, мгновенно понял, что она мертва –  ее остекленевшие глаза застыли, уставившись в потолок. Я решил, что Скарлет приняла смертельную дозу таблеток. Многие годы я боялся, что она так и поступит.

Как мне удалось убедить полицию, что я ничего не знал о смерти бывшей жены, для меня загадка. Видимо, я чертовски хороший актер. Но что действительно врезалось в память той ночью и от чего меня до сих пор прошибает холодный пот –  это не ужас при виде безжизненного тела Скарлет… а едва слышный скрип на лестничной площадке, заставивший меня обернуться. Когда я увидел, что в дверях стоит моя дочь в пижаме, прижимая подушку к животу, у меня сердце в груди оборвалось.

Глава 11
Бабушка

К счастью, эта комната уже давно обустроена для девочек. Обои с очаровательным луговым узором, нежно-розовый ковер, белый гардероб во французском стиле и туалетный столик. Все произошло так быстро, что у меня не было времени на подготовку, поэтому я лишь постелила на две узкие кровати новое светло-розовое белье с цветочным рисунком. Поскольку сестры привыкли, что у них одна спальня на двоих, я решила пока оставить все как есть. Однако они могут передумать, узнав, что в доме есть еще одна свободная комната.

Мне удалось растормошить Элис, чтобы она почистила зубы и переоделась в пижаму, прежде чем снова рухнуть в постель. Через несколько минут она уже мирно спала. Дейзи тем временем нервно грызет ногти, сидя на кровати и прижимая к себе куклу, как маленькую дочку. Я предупредила ее, что мы поговорим о смерти матери, когда Элис уснет. Мне не хотелось, чтобы младшая сестра подслушала.

– Дейзи, –  шепчу я, подзывая ее пальцем. –  Иди сюда. –  Она закатывает глаза и пожимает плечами, но все же встает с кровати и следует за мной в коридор. –  Заходи. –  Я открываю дверь своей спальни, с легким стуком опираясь на трость.

Дейзи осматривает все широко раскрытыми глазами: антикварный кукольный домик георгианской эпохи, которого никогда не касались детские руки; яркие обои с глициниями и гармонирующие со стенами занавески с драпировкой; кровать из красного дерева с кучей подушек и тяжелым атласным покрывалом виноградного оттенка; винтажный туалетный столик с зеркалом, уставленный множеством фотографий в перламутровых резных рамках. На снимках –  члены семьи Касл в молодости, весьма привлекательные и довольно стройные. Несколько фотографий Чарльза: в черной мантии на выпускном, у реки с удочкой, на поле для гольфа в джемпере с ромбовым рисунком.

Центральное место занимает черно-белое свадебное фото: молодожены мистер и миссис Касл с конфетти в волосах пьют шампанское. Каждый раз, когда мой взгляд останавливается на нем, пальцы машинально касаются обручального кольца на левой руке –  напоминания, что я все еще замужняя женщина.

– Это мой дедушка? –  спрашивает Дейзи.

– Да. –  Я тепло улыбаюсь, давая понять, что ей ничего не грозит. –  О нем я расскажу как-нибудь в другой раз.

– А это ты в молодости? –  Дейзи подходит к туалетному столику, чтобы потрогать рамки.

– Именно. Я была хорошенькой, правда? –  хихикаю я, усаживаясь на кровать. Завязывая пояс длинного велюрового халата, я похлопываю по покрывалу, приглашая внучку присоединиться. Внутренний голос тихонько ворчит: «Как бы она не оставила жирных отпечатков на фотографиях». Однако вслух я говорю: – Теперь, Дейзи, расскажи, почему ты считаешь себя виноватой в том, что случилось с мамой?

Глаза Дейзи тут же наполняются слезами. Она заламывает руки точь-в-точь как тревожная старушка, затем подходит и садится на край кровати, не слишком близко ко мне. Опустив голову от стыда и глядя в сторону, она повторяет:

– Потому что это из-за меня…

– Что случилось? –  Я придвигаюсь ближе, но воздерживаюсь от того, чтобы обнять ее за плечи, рассудив, что она еще не готова к такой близости.

– Мама сильно плакала в тот вечер –  как всегда, когда много пила. Поэтому я помогла ей подняться наверх, раздела и уложила в кровать, –  выдавливает девочка между всхлипываниями.

– И что было дальше?

– Я знала, что она не заснет без своей таблетки, а я хотела спокойно дочитать книгу. Осталось всего сорок страниц. –  Дейзи замолкает и крепко зажмуривается, будто пытаясь прогнать воспоминание.

– И? –  мягко подталкиваю я. Думаю, наш разговор поможет ей избавиться от чувства вины.

Дейзи сглатывает.

– Так что я дала ей таблетку и немного воды.

– Таблетку, которую она, вероятно, принимала каждую ночь, –  уточняю я.

– Да, но из-за нее, когда плохой человек влез в дом, она не проснулась! –  Голос Дейзи срывается, а плечи напряженно приподнимаются. –  Если бы я не заставила ее выпить таблетку, она очнулась бы и смогла отбиться. Понимаешь?

Я глубоко вздыхаю. На плечах этой девочки будто лежат все беды мира.

– Я вижу, что ты была замечательной дочерью для своей мамы и очень ей помогала, –  говорю я, сдерживая желание театрально добавить: «Хотя это Скарлет должна была заботиться о своем ребенке, а не наоборот». Затем осторожно добавляю: – И вряд ли проснуться твоей маме помешало снотворное.

– Правда? –  Дейзи смотрит на меня с отвисшей челюстью.

– Когда в шестнадцать лет Скарлет начала употреблять алкоголь, она порой напивалась до такой степени, что полностью отключалась и долго не приходила в себя. Несмотря на все усилия, мы с твоим дедушкой часами не могли ее разбудить. Я боялась, что она захлебнется собственной рвотой. –  Дейзи морщится, но выглядит уже не мрачной, а скорее воодушевленной. В ее глазах мелькает проблеск надежды. –  Видишь, таблетка тут вообще ни при чем, –  успокаиваю я, продолжая в том же духе: – Увы, спиртное не оставило ей никаких шансов.

Дейзи хмурится, а затем решительно заявляет:

– Никогда не буду пить алкоголь. Даже когда вырасту.

Я одобрительно киваю.

– Молодец. Я сама почти не пью, разве что бокал портвейна на Рождество.

Дейзи улыбается, и мое сердце тает. Под нахмуренным лбом и колючим взглядом скрывается поразительная красота –  точь-в-точь как у ее матери. Элис может казаться более эмоциональной из двух сестер, но только потому, что старшая девочка прячет все глубоко внутри.

Дейзи нерешительно спрашивает:

– Значит, я не виновата, что мама умерла?

Я кладу морщинистую, покрытую пигментными пятнами ладонь на ее руку и чувствую благодарность, что она не отдергивает свою.

– В смерти твоей мамы виноват человек, который той ночью накрыл ее лицо подушкой.