Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 163 (всего у книги 282 страниц)

– Мне не надо, дядя Ибрагим, спасибо, – говорит Кендрик.

Ибрагим кивает:

– Может, апельсинового сока? Кажется, у меня и «Спрайт» есть.

Кендрик поворачивается к дяде Джейсону:

– Дядя Джейсон, мне можно «Спрайт»?

– Твоя мама сказала: никакого сахара, – отвечает дядя Джейсон.

– А «никакой стрельбы» она не говорила? – спрашивает дедушка. – Пусть пацан выпьет «Спрайт».

Дядя Джейсон кивает. Кендрик рад. Во-первых, ему нальют «Спрайт»; во-вторых, мама велела дяде Джейсону не давать ему сахар. Значит, она по-прежнему все контролирует, хотя ее нет рядом.

– А мне можно «Спрайт»? – спрашивает Тия.

– Конечно, – отвечает Ибрагим. – Напитки на кухне. Угощайтесь.

Так-так. Кендрик любит «Спрайт»; Тия тоже любит «Спрайт». Кажется, у них много общего. Тия идет на кухню. Ее волосы мягко покачиваются. Она точно пользуется кондиционером.

– Кендрик, – говорит дедушка, – ступай, помоги Тие на кухне: у нас тут скучный взрослый разговор.

Кендрик кивает. Интересно. Обычно его хлебом не корми, дай послушать скучный взрослый разговор. Он часами может сидеть и слушать, как Джойс рассказывает про свою подругу, которой сделали операцию по замене тазобедренного сустава, причем она пошла в частную клинику, да еще никого не поставила в известность, но она выбрала самую дешевую клинику, и они напортачили, и угадайте, кому пришлось все исправлять? Конечно, старым добрым бесплатным врачам из Национальной службы здравоохранения! Кендрик такое обожает.

Но сейчас почему-то его так и тянет на кухню.

Взрослые усаживаются говорить. Дядя Джейсон, дедушка, Ибрагим, таинственная Конни, которая работает много кем. Кендрик представляет ее на пляже на Карибских островах: она сдает каяки в аренду.

Он заходит на кухню. Тия протягивает ему «Спрайт».

– Спасибо, – говорит Кендрик. – Вы очень любезны.

Тия снова улыбается:

– У тебя очень хорошие манеры.

Кендрик кивает. Он всегда гордился своими манерами. Не все обращают на это внимание, но Тия заметила.

– Ты будешь здесь жить? – спрашивает Тия.

– Кажется, – отвечает Кендрик. – А вы?

– Кажется, – вторит Тия.

Кендрик думает, о чем бы с ней поговорить. Будь с ним дядя Ибрагим, он был просто спросил: «Дядя Ибрагим, по-вашему, долго ли слон может задерживать дыхание?» – и они бы проговорили час. Но почему-то ему кажется, что с Тией этот номер не пройдет. Нужна другая тема. Он решает рискнуть:

– Вы смотрите «Друзей»?

– Обожаю «Друзей», – говорит Тия. – Посмотрим?

– У Ибрагима «Амазон Прайм», – сообщает Кендрик. – Он оформил подписку, чтобы смотреть «Под палубой». А кто вам больше всего нравится в «Друзьях»?

– Джоуи, – отвечает Тия. – А тебе?

Кендрик прихлебывает «Спрайт». Джоуи, значит. Не Фиби. Может, все дело в переизбытке сахара, но он чувствует себя совсем не так, как обычно. Может, так и ощущается жизнь, когда стены рухнули? В гостиной говорят на повышенных тонах, но отдельных слов Кендрик не различает.

Он ставит стакан на подставку и отвечает:

– Тия, мне тоже больше всего нравится Джоуи.

48

Джоанна в курсе, что Донна не расследует это дело. Она готова поспорить, что ее подослала Элизабет, чтобы исключить Пола из списка подозреваемых.

И тем не менее Джоанна рада ее видеть. Она хочет кое о чем попросить Донну и уверена, что та не откажет.

– Какой у вас красивый дом, – говорит Донна и садится на диван. – Это же не ИКЕА?

– Этот диван из Марокко, – отвечает Джоанна. – Но сейчас и в ИКЕА можно купить много всего хорошего.

– Ты прямо как твоя мама, – произносит Донна и смеется. Джоанна смотрит на нее, и Донна понимает, что это не повод для смеха. Она перестает смеяться.

– Странно, что прислали именно тебя, Донна, – замечает Джоанна. – Разве ты расследуешь это дело?

– Я на подхвате, – отвечает Донна. – Настоящие детективы расследуют реальные зацепки.

– И защищают принца Эдварда, – говорит Джоанна.

– А я даже не знаю, что такое хедж-фонд, – замечает Донна. – Может, я не ту карьеру выбрала? Хотела бы я такой диван.

– Зачем кому-то хедж-фонд, когда у вас в подвале в Сассексе спрятана четверть миллиарда, – говорит Джоанна. – Я бы просто украла деньги.

– Чего? – спрашивает Донна.

Джоанна смеется:

– Ну разумеется. Тебе ничего не сказали. У Холли с Ником биткоинов на четверть миллиарда. И все пытаются найти код от сейфа. Поэтому и бегают как ошпаренные.

– Господи, – ахает Донна. – Мне никто ничего не говорил. Хотя я не расследую это дело, так что…

– То есть ты все-таки пришла к нам неофициально?

Из кухни доносится шум. Донна вытягивает шею и заглядывает на кухню: хочет убедиться, что Пол их не слышит.

– Нет, – признаётся она. – Меня прислала Элизабет.

– Я так и знала, – кивает Джоанна. – Спасибо, что сказала правду. Но пусть Пол думает, что это официальный визит. Если он узнает, что тебя прислала Элизабет, он испугается.

– Она просто хочет убедиться, – говорит Донна.

– Понимаю, – кивает Джоанна.

– А ты не пошутила про четверть миллиарда?

– Нет, – отвечает Джоанна. – Только, пожалуйста, не говори Элизабет, что я тебе сказала. Она моей маме покоя не даст.

– Обычно все наоборот, – смеется Донна. – Жаль, что полицейским нельзя красть биткоины. Нас предупреждали об этом в академии.

Заходит Пол и вносит напитки на подносе:

– Два флэт-уайта… – Джоанна берет две чашки, а Пол поворачивается к Донне: – И крепкий чай с сахаром. Восемь кусочков.

Донна забирает свой крепкий чай.

Пол садится. Джоанна берет его за руку. Она знала, что у Элизабет возникнут к нему вопросы, но хотела непременно быть рядом, когда его придут допрашивать. Донна хорошо умеет притворяться бестолковым провинциальным копом и наивно таращить глазки, но эта женщина захомутала Богдана. Джоанна чисто по-женски ее уважает.

Донна не дурочка, Пол тоже не дурак, но арбитр им все равно не помешает.

– Будет проще, если мы с Полом поговорим наедине, – говорит Донна.

– Проще для кого? – Джоанна прихлебывает флэт-уайт.

– В смысле так будет лучше, – говорит Донна.

– Конечно, – кивает Джоанна. – Если сможешь объяснить за пять секунд, почему вам с Полом лучше и проще поговорить наедине, я уйду.

– Могут всплыть некоторые подробности, о которых тебе лучше не знать, – отвечает Донна.

– О его родственниках? – спрашивает Джоанна. – Думаю, мне известно больше, чем тебе.

– Я бы предпочел, чтобы Джоанна осталась, – говорит Пол.

– Даже если бы ты предпочел, чтобы я ушла, я бы все равно осталась, – произносит Джоанна. – Я дешевле адвоката, умнее адвоката, и я тебя люблю.

– Теперь ты похожа одновременно на свою маму и Элизабет, – замечает Донна и улыбается.

Джоанна думает, что они с Донной могли бы крепко подружиться.

– Это лучше, но все равно я не в восторге, – отвечает Джоанна. – Так кто убил Холли? У вас есть версии? Или спросить твою маму и ее друзей? Обычно им удается разгадать загадку раньше полиции. Они же знали про биткоины, а ты – нет.

– Вот приду на работу, все об этом узнают, – говорит Донна.

– А сейчас ты не на работе? – спрашивает Пол.

– Я имею в виду – как только вернусь в участок, – поправляется Донна. – Конечно, я на работе, где же еще. Пол, ты понимаешь, почему ты в списке подозреваемых?

Пол кивает:

– Разумеется. Судя по всему, бизнес Холли и Ника теперь принадлежит мне. А это куча денег.

– И биткоинов, – замечает Донна.

– У него нет доступа к этим биткоинам, – уточняет Джоанна. – Ни у кого нет к ним доступа.

Донна все записывает:

– И у многих членов твоей семьи, мягко говоря, не идеальное прошлое.

– Но это не преступление, – возражает Джоанна. – По крайней мере, в наше время.

– Верно, – соглашается Донна. – Но поскольку мы взрослые люди, то можем об этом поговорить.

– Мои родственники действительно интересные люди, – говорит Пол, – надо отдать им должное. Я тут абсолютно ни при чем, но если хочешь пообщаться на стороннюю тему и не узнать ничего по делу, я в твоем распоряжении.

– А в каких отношениях ты был с Холли Льюис? – спрашивает Донна.

– В последнее время мы отдалились друг от друга, – отвечает Пол. – Но старые друзья остаются друзьями навек, верно?

– На свадьбе ее не было, – замечает Донна. – Странно, учитывая, что вы давно дружите и живете рядом.

– Мы с Холли встречались, – признаётся Пол. – Видимо, она решила, что лучше провести день на работе, чем на свадьбе бывшего.

Донна поворачивается к Джоанне:

– Ты об этом знала?

– Да, – отвечает Джоанна. – А ты всех знаешь, с кем раньше встречался Богдан?

– У него татуировки с именем каждой, – отвечает Донна. – На все готов, лишь бы людям понравиться.

– Донна, – говорит Джоанна, – Пол – очень разносторонний человек: замечательный профессор, добрый друг, на удивление изобретательный любовник, но он не убийца. Его дядюшка Нил нелегально торгует оземпиком в интернете, кузен Бен угоняет тачки – тут ты права. Но Пол не умеет делать бомбы, и все четыре дня накануне свадьбы, а также в день смерти Холли я находилась возле него круглосуточно и не выпускала из виду. Ты не найдешь никаких доказательств его причастности к убийству, потому что он невиновен, и тебе это прекрасно известно. Я понимаю, что ты должна опросить всех, но давай начистоту: твои подозрения не имеют никаких оснований, кроме сомнительного мотива и сомнительного дядюшки.

Донна обдумывает услышанное.

– Но Пол же должен унаследовать контрольный пакет акций компании?

– Только если Ник тоже умрет, – вставляет Пол. – Кстати, твои коллеги что-то выяснили?

– Его ищут, – отвечает Донна.

– Так пусть ищут лучше, – говорит Джоанна.

– Я им передам, – обещает Донна. – А то они сами не додумаются.

У Донны звонит телефон. Она читает сообщение и перечитывает его еще раз. Торжествующе выбрасывает вверх кулак.

– Хорошая новость? – спрашивает Пол.

– Лучше не бывает, – кивает Донна. – У принца Эдварда норовирус!

– А, – говорит Пол. – Что ж, я… очень рад за тебя.

Донна улыбается. Теперь у нее полноценный выходной? Впрочем, она все равно проведет его в «Нандос». Богдан обожает забегаловки, где можно бесплатно подливать напитки. Хороший день становится прекрасным.

– Пока ты здесь, – говорит Джоанна, – можно попросить полицию о маленьком одолжении?

– Маленькое одолжение, говоришь? – спрашивает Донна. – Узнаю чью-то маму.

– Она и мне покоя не дает, между прочим, – отвечает Джоанна. – Пол, как акционер, имеет право увидеть записи с системы видеонаблюдения Крепости. Ты можешь проследить, чтобы ему разрешили их посмотреть, как только они попадут в руки ваших айтишников? Мы бы хотели их увидеть, проверить, как идет бизнес.

– Вы ищете что-то конкретное? – спрашивает Донна.

– Не думаю, – отвечает Джоанна. – Мы ищем что-то конкретное, Пол?

– Не думаю, – повторяет Пол.

– Видишь, мы оба не ищем ничего конкретного, – говорит Джоанна.

– Значит, только Полу нужен доступ к записям? Не твоей маме, не Элизабет?

Джоанна едва заметно поводит плечами:

– Это уже от Пола зависит. Верно, Пол?

– Только мне, – отвечает Пол. – Джойс может сколько угодно меня умолять, но я не поддамся.

Джоанна с Донной переглядываются.

– Мы же рассказали тебе про биткоины, – говорит Джоанна, – ты у нас в долгу.

– Но я не могу, – отвечает Донна. – Я…

– Тогда знаешь что, – говорит Джоанна, – давай-ка я прямо сейчас позвоню в полицейский участок Файрхэвена и сообщу, что ты у нас. Они, конечно, и так об этом знают, но я скажу, что мы все обсудили и…

– Ладно-ладно, – отвечает Донна, – я все сделаю.

– Так я и знала, – кивает Джоанна.

У Донны звонит телефон – она смотрит на экран, виновато поднимает руку и отвечает на звонок. Кивает, говорит «угу» и «ясно» и встает.

– Боже, Джейсона Ричи пытались застрелить. Надо бежать на работу.

– А разве ты сейчас не на работе? – повторяет Пол, но Донны уже след простыл.

49

Кендрик знает, что подслушивать нехорошо, но квартира-то маленькая. Он мог бы надеть наушники, но провод запутался – долго распутывать. Приходится слушать.

Пять минут назад приехали полицейские. Крис и Донна, он видел их раньше. Дядя Джейсон сказал, что не хочет с ними разговаривать, а они ответили, что это в их общих интересах. Потом дедушка возразил, что беседовать с полицейскими не в его интересах, а Донна спросила, не огрызок ли косяка лежит у него в пепельнице. Дедушка ответил: «Вот будет у тебя артрит, Донна, и посмотрим, что ты будешь делать», – а Донна сказала: «Сейчас как арестуем вас обоих за хранение и посмотрим, что вы будете делать». Тогда дедушка велел Кендрику подойти и предложил им с Тией переместиться в гостевую комнату и посидеть там. Кендрик ответил: «Хорошо, я сделаю домашку», но домашку он уже сделал и поэтому подслушивает. Всегда интересно, о чем разговаривают взрослые, когда не догадываются, что их подслушивают.

– Значит, в твою дверь стреляли среди бела дня? – спрашивает Крис. – Я теперь эксперт в огнестрельном оружии, – добавляет он.

– Я слышал шум, – подтверждает Джейсон. – Если ты эксперт, тебе лучше знать.

– Твои соседи сообщили, что вы с Кендриком перепрыгнули через забор и скрылись в лесу, – говорит Донна.

Услышав свое имя, Кендрик оживляется.

Дядя Джейсон выжидает немного и отвечает:

– Мы с Кендриком ходим туда гулять после того, как он сделает уроки.

Это неправда, хотя Кендрику этого очень бы хотелось. За домом дяди Джейсона всегда валяются шишки.

– А почему Кендрик живет у тебя? – спрашивает Крис.

– Это семейное дело, – говорит дедушка. – Полиция тут ни при чем.

«Верно», – думает Кендрик. Он знает, что полицейская служба важна и что у ее офицеров сложная работа, но доверяет дедушке и дяде Джейсону больше, чем Крису и Донне. Однажды к ним в школу пришел полицейский и стал рассказывать об опасности наркотиков, а потом Кендрик увидел, как он курит. Он заявил ему, что, хотя это не его дело, никотин тоже наркотик, а полицейский взглянул на него и ответил: «Моя смена кончилась, пацан» – и продолжил курить.

– Джейсон, – говорит Крис, – мы же хотим помочь. Ты знаешь, кто в тебя стрелял?

– К нему пришел курьер с «Амазона», – сообщает дедушка. – Он, наверное, и стрелял.

Кендрик знает, что дедушка дерзит.

– У меня нет подписки на «Амазон», – замечает дядя Джейсон. – Может, поэтому они расстроились?

– Слышал, Дэнни Ллойд уехал из города, – говорит Крис. – Тебе что-то об этом известно?

«Странно, когда кто-то произносит папино полное имя», – думает Кендрик.

– Поэтому Кендрик живет у тебя? Его родители поссорились? – спрашивает Донна.

Кендрик вспоминает черный опухший синяк под маминым глазом. Он уже почти забыл, как мама наставляла на папу пистолет, а вот синяк помнит. «Поссорились» еще мягко сказано.

– Дэнни мог подослать к тебе стрелка? – спрашивает Крис.

Кендрик задумывается, мог ли папа так поступить. Пожалуй, да. Он вполне мог прислать кого-то, чтобы тот застрелил дядю Джейсона. Но что, если бы этот стрелок по ошибке попал в Кендрика?

Дедушка встает:

– Вы мне оба очень нравитесь, ребята. Но вы сами понимаете, что мы вам ничего не скажем.

– Давайте поговорим по-дружески, Рон, – отвечает Крис. – Намекните, где копать. По улицам ходит вооруженный убийца. Помогите его найти.

Дедушка вздыхает:

– Не могу, малыш Крисси, просто не могу.

– Мы не стукачи, – говорит дядя Джейсон. – Прошу, уважайте наши правила.

«Мы не стукачи». Кендрика с детства к этому приучали: не говорить с полицией. До сих пор ему не приходилось об этом беспокоиться. И почему, собственно, нельзя попросить о помощи Криса и Донну? Почему нельзя сказать полиции, если кто-то сделал что-то плохое? Кендрик не понимает.

– Джейсон, не будь дураком, – говорит Донна. – Двадцать первый век на дворе, вы не «Острые козырьки».

Кендрик не знает, что значит «Острые козырьки». Может, какой-то канал на «Ютьюбе»?

– Вы же нам раньше помогали, – замечает Крис. – Мы уже вместе работали.

– Сейчас речь не о Клубе убийств по четвергам, а о семействе Ричи, – отвечает Рон.

Интересно, Кендрик теперь тоже Ричи, а не Ллойд? Ему бы этого хотелось.

– Только не наделай глупостей, Рон, – просит Крис. – Если тебя убьют, Элизабет мне покоя не даст.

Крис смеется, но Кендрик чувствует, что он обеспокоен. Кендрик не думает, что кто-то захочет убить дедушку, но если этим обеспокоен полицейский, возможно, и ему, Кендрику, стоит тревожиться. Если его папа уехал и больше не вернется – а Кендрик очень надеется, что так и будет, – не так уж много у него осталось родственников. Мама, дядя Джейсон и дедушка. Что, если это его, Кендрика, задача – следить, чтобы они были в безопасности?

– Последний шанс, Рон, – говорит Донна. – Пожалуйста, давайте друг другу поможем.

– Извини, Донна, – отвечает дедушка. – Наша позиция тебе известна. Нет преступления хуже стукачества.

Кендрик гордится упрямством деда, но что-то не дает ему покоя. Он знает, что стучать полиции плохо, но также знает, что есть преступления хуже стукачества.

50

– Вы с Донной собираетесь пожениться? – спрашивает Элизабет. Богдан снимает с потолка на кухне старую лампу.

– Если она предложит – может быть, – отвечает Богдан.

– Думаю, она ждет, что вы предложите, – говорит Элизабет.

– Нет. – Богдан достает новую лампу из коробки с логотипом «Джон Льюис»[412]412
  Сеть крупных британских универмагов, существующая с 1864 года.


[Закрыть]. – Такими вещами у нас обычно она занимается.

– Ясно, – кивает Элизабет. – А какими вещами обычно занимаетесь вы?

Богдан пожимает плечами:

– Выношу мусор. И просто люблю ее.

– Боже. – Элизабет закатывает глаза.

Богдан устанавливает новую лампу:

– Сколько стоит эта лампа?

– Не знаю, – отвечает Элизабет. – Заказала онлайн.

Довольный проделанной работой Богдан слезает с кухонного островка.

– Красиво? – спрашивает Элизабет. – Я в таких вещах не разбираюсь.

Богдан смотрит на лампу:

– Нормально. Стивену бы понравилось.

– Это главное, – кивает Элизабет.

– Но зря вы потратились на «Джона Льюиса». Надо было меня попросить. Я бы раздобыл вам такую же за полцены.

– Стивен все покупал в «Джоне Льюисе», – говорит Элизабет. – Я и не знаю других магазинов. Захожу на сайт и все там заказываю.

– Лучше ко мне обращайтесь, – отвечает Богдан. – Я все могу купить на строительном рынке. А все, что нельзя купить, сделаю своими руками.

– Стивен все покупал в «Джоне Льюисе», – повторяет Элизабет. – А я хочу, чтобы он был счастлив. Поэтому готова потратиться.

Богдан садится на табуретку:

– Вы вроде повеселели. Не выглядите счастливой, но повеселели.

– Никто не рассказывает, как это бывает, Богдан. Никто.

– Вы о смерти?

– Да, – отвечает Элизабет. – Даже если взять все слова, написанные о горе. Все сочинения поэтов вплоть до последней строчки. Все признания друзей, рыдавших у вас на плече, все пролитые слезы. Даже если взять все это и бросить в колодец, вы все равно не услышите, как слова достигнут дна.

– Но не напрасно же все это было, – говорит Богдан.

– Не напрасно, – кивает Элизабет. – Но есть одно но. Видите его кресло?

Богдан смотрит на кресло Стивена в гостиной.

– Где он, Богдан? Где Стивен?

– Что ж, – говорит Богдан, – думаю, он в маленькой урне, вы же помните?

– Не его прах, – отмахивается Элизабет. – Я знаю, где его прах. Где сам Стивен? Куда он делся?

– Может, вам чаю налить? – предлагает Богдан.

Элизабет заходит в гостиную и проводит рукой по спинке кресла Стивена.

– В мире столько людей и мгновений, – говорит она.

Богдан подходит к ней:

– И деревьев. В мире вообще много всего.

Элизабет смотрит на него:

– Повсюду любовь, каждый день, и повсюду печаль. Вы только представьте: столько любви и столько печали. Столько поцелуев и биений сердца; каждую секунду кто-то ждет возлюбленного и каждую секунду кто-то понимает, что возлюбленный не придет. Можете это представить?

Богдан смотрит вверх, потом поворачивается влево: он действительно пытается все это представить.

– Это невозможно, – говорит Элизабет. – Это вне человеческого понимания.

Богдан вздыхает с облегчением.

– И все же, – замечает она, – все здесь, в этом кресле. Все эти мгновения – в кресле, которое мы купили в антикварном магазине в Стратфорде или где-то еще, я уже не помню. Стивен клялся, что оно влезет в багажник, но оно, конечно, не влезло, и он взвалил его на крышу. Сайренсестер, вот где мы его купили, не в Стратфорде. Мы ехали домой со скоростью двадцать миль в час; Стивен придерживал кресло, высунув руку в окно, а когда мы добрались до дома, выяснилось, что кресло не помещается в лестничный проем, и мы вызвали мастера, чтобы тот отпилил ему ножки…

– Кого вы вызвали? – спрашивает Богдан.

– Уже не помню, – отвечает Элизабет. – У Пенни был знакомый мастер, который ей иногда помогал.

Богдан внимательно разглядывает передние ножки. Качает головой.

– Он пилил против зерна. Жаль, меня тогда здесь не было.

– А когда мы наконец затащили кресло в комнату, оказалось, оно не подходит к занавескам.

– И правда не подходит, – согласился Богдан.

– Но Стивен сразу сел в него и задрал ноги, – вспоминает Элизабет. – Ох уж этот Стивен и его кресло. Кресло и Стивен.

– А теперь осталось только кресло, – говорит Богдан, – потому что Стивен… ну, вы знаете.

Элизабет невольно улыбается:

– Богдан, необязательно всегда быть настолько прямолинейным. Я вот пытаюсь говорить иносказательно.

Богдан кивает:

– Хорошо.

– Никто и не сможет рассказать, как это бывает, Богдан, – заключает Элизабет. – Вот в чем проблема с горем. Никто не знает, как это будет, – вам самим предстоит узнать.

– Я принес вам батарейки для пульта, – говорит Богдан. – Заметил, что надо заменить.

– Очень любезно, Богдан, – отвечает Элизабет.

– Батарейки я могу заменить, – говорит он. – А вот с подходящими словами у меня не особо.

– Верно, – соглашается Элизабет. – Знаете, если вам когда-нибудь захочется посидеть в кресле Стивена, можете это сделать. Жалко смотреть, как оно стоит без дела.

– Я не могу сидеть в кресле Стивена, – отвечает Богдан.

– Конечно, можете, – возражает Элизабет. – Стивен бы этого хотел.

– Все равно не могу, – говорит Богдан. – Стивен все еще там сидит.

Элизабет кивает:

– Я рада, что вы тоже его видите. Какой абсурд, Богдан. Ведь это просто кресло – несколько досок, обитых тканью.

Богдан взвешивает следующие слова и решает, что произнести их важно.

– Сейчас кресла чаще делают из гальванизированной стали, но именно это из дерева, вы правы.

У Богдана жужжит телефон. Он смотрит на экран и игнорирует сообщение.

– Кто это, Богдан? – спрашивает Элизабет.

– Никто, – отвечает Богдан.

– Будь это никто, телефон бы не сигналил, – возражает Элизабет.

– Это друг, – говорит Богдан.

– Какой друг?

– Ладно, это Рон, – признаётся Богдан.

– Ясно, – говорит Элизабет. – Прочитайте.

– Там ничего важного.

– Прочитайте.

Богдан читает сообщение.

– И что он от вас хочет?

– Просто увидеться, – говорит Богдан.

– Тогда пойдемте, – предлагает Элизабет.

– Он пишет: «Только не бери Элизабет с собой».

Элизабет кладет руку на плечо Богдана:

– И что, вы думаете, я на это скажу?

51

Рон вернулся к себе. Ему надо подумать. Джейсон во всем ему признался, и все оказалось даже хуже, чем Рон предполагал.

Дэнни избил его дочь. Сьюзи пригрозила ему пушкой, и Дэнни сбежал. А теперь отправил к Джейсону наемного убийцу. Рон чувствует себя беспомощным.

Но ему и прежде приходилось чувствовать себя беспомощным. И когда это происходило, вслед за беспомощностью он всегда испытывал гнев. Будь Дэнни Ллойд сейчас здесь, Рон бы его прикончил. Убил, закопал и никогда бы об этом не вспомнил.

Рон понимает, что, возможно, до этого дойдет.

– Мне нужна новая дверь, – говорит Джейсон и садится. Они сидят напротив друг друга, отец и сын, но сейчас в первую очередь – двое мужчин и лишь потом – отец и сын.

Что же делать? Действовать ли кулаками и оружием или мозгами? Рон предпочитает кулаки и оружие.

Впрочем, к делу. Кендрик остался с Ибрагимом и Тией. Рону было неудобно просить друга об одолжении, но Кендрик, кажется, был доволен. Рон связался кое с кем еще. С человеком, на чью помощь можно рассчитывать.

– Сьюзи в безопасности? – спрашивает он сына.

– Она у друзей, – отвечает Джейсон. – И знает, что надо залечь на дно.

– И долго это продолжалось? – спрашивает Рон. Он не желает знать ответ, но если хочешь драться, убегать нельзя. Это первое правило.

– Не могу сказать, – отвечает Джейсон. – Она мне никогда не говорила. Наверное, ей было стыдно.

– Не стыдно, – говорит Рон. – Сьюзи не стала бы стыдиться. Она просто знала, что, если обо всем тебе расскажет, Дэнни Ллойд не жилец.

– Возможно, – соглашается Джейсон. – Она права: я действительно готов прикончить его прямо сейчас. У него был шанс меня достать, и он его упустил. Теперь моя очередь.

– Надо быть умнее, Джейс, – говорит Рон. – И Дэнни должен знать, что это мы. Он должен понять, что мы делаем это ради Сьюзи.

Звонят в домофон – Рон и Джейсон замирают. Рон прикладывает палец к губам и подходит к домофону. Видит то, что надеялся увидеть, – широкоплечую фигуру Богдана – и успокаивается. Но он также видит то, что не надеялся увидеть. Элизабет. У нее наверняка найдется мнение по данному вопросу, и вряд ли она согласится с предложением убить Дэнни Ллойда и закопать его в неглубокой могиле. Рон впускает их в дом, отпирает дверь и оставляет ее открытой.

– Он притащил с собой Элизабет, – говорит он и снова садится.

– Расскажешь ей все? – спрашивает Джейсон.

– Конечно, – отвечает Рон, – она все равно догадается.

– Как тебе встреча с Конни Джонсон? – интересуется Джейсон.

Рон пожимает плечами:

– Я сейчас в таком настроении, что пусть попробует меня убить. Посмотрим, чем это кончится.

– Мне показалось, она плакала, – замечает Джейсон.

– Сомневаюсь, – говорит Рон.

Богдан открывает дверь и заходит; Элизабет шагает следом. Он указывает на нее:

– Простите, если бы я не взял ее с собой, она бы меня не отпустила. Я все перепробовал.

Рон отмахивается:

– Это же Элизабет. С ней сам черт не сладит.

– Смотрю, мальчики устроили междусобойчик? – спрашивает Элизабет. – Мы с Джойс, по-вашему, слишком нежные для этого дела?

– Это касается Сьюзи, – говорит Рон.

– О, – отвечает Элизабет.

– Можешь продолжать дерзить, если хочешь, а можешь сесть, выслушать и не осуждать.

Элизабет кивает:

– Сесть и выслушать я точно могу.

– Муж Сьюзи ее избивал, – начинает Рон.

– Мне очень жаль, Рон, – произносит Элизабет. Ей правда жаль. Ей больше не нужно ничего говорить.

Рон отмахивается: он не любит, когда ему сочувствуют.

– Она пригрозила ему пушкой, он сбежал и нанял стрелка, который пытался убить Джейсона.

Элизабет кивает:

– А теперь, значит, вы с Джейсоном и Богданом возомнили себя героями и хотите его проучить?

– Идея такая, да, – отвечает Рон.

– Я должен прикончить его прежде, чем он прикончит меня, – говорит Джейсон.

– А зачем вам Богдан?

– Кто-то должен сесть за руль, – отвечает Рон. – Больше от него ничего не потребуется.

– Можно мне с ними? – спрашивает Богдан у Элизабет.

Рон догадывается, что Элизабет ответит нет.

– Конечно, – говорит Элизабет, – ты должен им помочь.

Кажется, ей не просто жаль, – она злится. Злость лучше сочувствия, против злости Рон ничего не имеет.

– Только не говори Донне, что Богдан поехал с нами, – предупреждает он.

– Не говорить офицеру полиции, что вы задумали убить человека? – спрашивает Элизабет. – Да вы, ребята, все продумали.

– Ты нас не разубедишь, – предупреждает Рон. – Даже не пробуй.

– И не собираюсь, – отвечает Элизабет. – Валяйте. Может, вас даже посадят в одну тюрьму. Будет проще вас навещать.

– Элизабет, тебе ли не понимать, что такое месть!

– А вы не можете подождать, пока мы не раскроем убийство Холли?

– Два часа назад в нас с Кендриком стреляли, – объясняет Джейсон.

– Поэтому нет, мы не можем подождать, – отвечает Рон.

Элизабет смотрит на троих мужчин и встает.

– Тогда не буду вам мешать.

– Серьезно? – спрашивает Рон. – Не будешь нам мешать?

– Не буду, – отвечает Элизабет. – Думаю, вы трое поступите правильно, а я больше не хочу ничего знать об этом деле. Сообщите, когда освободитесь. Я бы попросила вас передать слова поддержки Сьюзи, но, догадываюсь, та предпочла бы, чтобы я никогда не слышала о том, что с ней произошло. Но я попрошу об одном одолжении.

«Ну вот, приехали», – думает Рон. Сейчас начнет указывать всем, как поступить. Скажет, что он дурак, что мужская гордость и гнев не должны мешать здравому смыслу. Доложит о Дэнни в полицию, чтобы полицейские с ним разбирались.

– Рон, что бы ни случилось, Богдана не должны застрелить или арестовать, – говорит Элизабет. – Богдан, что бы ни случилось, Рона не должны застрелить или арестовать. Больше ни о чем не прошу.

– А как же я? – спрашивает Джейсон.

– Ты сам за себя, Джейсон, – произносит Элизабет.

– Я тоже сам за себя, – говорит Богдан.

Элизабет похлопывает его по плечу и направляется к двери. Открывает ее и видит на пороге Конни Джонсон.

– Смотрю, они привлекли тяжелую артиллерию, – говорит Элизабет.

Конни делает книксен и заглядывает в гостиную, где сидят трое мужчин.

– Ибрагим рассказал, что случилось с твоей дочкой, Рон, – говорит она. – Примете меня в свою команду?

– Помоги нам Бог, – бормочет Элизабет и закрывает дверь.

– Ладно, – говорит Рон. – Джейсон, Богдан, Конни, план такой.

52

– Перспективный район, – говорит риелтор. – Пару лет назад вы бы ни за что тут квартиру не продали.

«Похоже, все риелторы затариваются костюмами в одном и том же магазине», – думает Джоанна.

– Но сейчас рынок перенасыщен, – продолжает риелтор. – В Пекхэме стало слишком дорого, и многие переезжают сюда. Тут хорошее автобусное сообщение, рядом была начальная школа – правда, недавно она сгорела, – а в паре кварталов есть парк.

Джоанна и Пол долго спорили, продавать ли старую квартиру Пола или сдать. Пол не верит в экономику аренды, и все составленные Джоанной таблицы, расписывающие финансовые преимущества сдачи квартиры, не сумели его убедить. Джоанна чуть в обморок не упала, представив доход, от которого он добровольно отказался. В общем, квартиру решили продать.

– Вижу, у вас есть ванная, – замечает риелтор. – Это плюс.

Звонит телефон. Наверное, домашний. Она сама звонила по нему пару раз, когда они только начали встречаться. Пол и его мама – единственные из ее знакомых, кто до сих пор пользуется домашним телефоном.

– Ага, – риелтор заходит в спальню, – тут-то и происходит самое интересное.

Джоанна решает подойти к телефону.

– Слушаю, – говорит она. Скорее всего, кто-то ошибся номером, но она готова на все, лишь бы сбежать от риелтора на пару минут.

– Мистер Пол Бретт? – спрашивает звонящий.

– Его жена, – отвечает Джоанна. Кажется, она впервые назвалась женой Пола.

– Спасибо за уточнение, – говорит звонящий. – Меня зовут Джереми Дженкинс. Произнести по буквам?

– Произнести по буквам «Джереми Дженкинс»? – удивляется Джоанна. – Да нет, думаю, в этом нет необходимости.

– Очень хорошо, – говорит Джереми Дженкинс. – Не могли бы вы попросить мистера Бретта связаться со мной как можно скорее? Дело очень необычное.