Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 185 (всего у книги 282 страниц)

Часть третья
Нет места лучше дома

Глава 68

Джойс позвонили около двадцати минут назад, и вот она стоит на склоне холма, кутаясь в зимнее пальто. Элизабет и Богдан встретили ее на месте, а снизу уже поднимаются Ибрагим, Рон и Полин.

– Надеюсь, я тебя не разбудила, – говорит Элизабет.

– Ты же знаешь, что не разбудила, – отвечает Джойс. – Я смотрела «Путешествие по антиквариату» и плакала. Богдан, ты бы надел куртку.

– Богдан считает, что куртка – это признак слабости, – говорит Элизабет.

– Да, – соглашается тот.

– Знала бы – прихватила бы фляжку, – ворчит Джойс, пока к ним подходят Ибрагим, Рон и Полин. – Может, сбегать обратно?

– Утро такое, что не помешало бы, – замечает Рон, после чего обнимает Элизабет.

Она принимает его объятия неохотно.

– Давай не будем к этому привыкать. Спасибо всем, что пришли.

– Мне казалось, мы откажемся от этого дела, – произносит Джойс. – После того, что ты говорила.

– Мне тоже так казалось, – отвечает Элизабет. – Но я не спала, как вы, верно, догадываетесь. Все думала о Стефане.

Джойс кивает:

– Конечно, думала. И я тоже. Ну, о Стефане и Джерри.

– Чего я только не передумала – и корила себя, и тосковала о нашем счастье. Потом мне вспомнился Калдеш. Как было бы мило, если бы он был с нами! Ведь Стефан очень много говорил о нем в последние дни.

Джойс замечает, как Рон, бросив взгляд на Богдана, начинает снимать куртку. Он не позволит, чтобы его переплюнули в «мачизме».

Элизабет продолжает:

– Но потом мои мысли разбежались в самых разных направлениях. Почему Стефан все время его вспоминал? Он сказал, что недавно видел Калдеша, и мы все предположили, что он имеет в виду поездку в магазин вместе с Богданом и Донной.

– А это не так? – удивляется Богдан.

– Меня это буквально поразило, – говорит Элизабет. – А вдруг я что-то упускаю? Вдруг Стефан в самом деле встречался с Калдешем совсем недавно?

– В смысле? – спрашивает Рон, притворяясь, будто ему не холодно.

– А что, если он видел Калдеша после Рождества?

– После того как Калдеш исчез? – изумляется Джойс.

– Мы уже знаем, что Калдеш попал в беду, – говорит Элизабет. – Он позвонил Нине и рассказал ей об этом. И если Нина не смогла помочь, кому Калдеш позвонил бы следующим?

– Стефану, – отвечает Ибрагим.

– Перед Калдешем встала дилемма. На него свалились какие-то наркотики класса А, и он решил, по «мудрости» своей, их украсть.

– И ему понадобился кто-то, кому можно доверять? – предполагает Донна.

Элизабет кивает:

– Совершенно верно. Старый подельник. Кто-то, с кем он виделся недавно. Кто-то, кому он мог полностью довериться. Кто-то, кто жил не очень далеко.

– Но Стефан отказал бы ему наотрез, – замечает Джойс.

– Может, и отказал бы, но я так не думаю. Полагаю, Калдеш приехал 27 декабря, когда мы были с Донной и Мервином. Два старика, целое состояние в виде наркотиков и неприятности на хвосте. Где может быть безопаснее сохранить шкатулочку, чем в Куперсчейзе?

– Когда мы нашли Снежка, – вспоминает Богдан, – Стефан сказал, что копать эту землю очень трудно. Я даже не придал значения.

– А еще он просил меня позаботиться о земельном участке, которого у него никогда не было, – кивает Элизабет. – Он повторял это снова и снова: Калдеш и участок, Калдеш и участок.

– Значит, шкатулка закопана здесь? – спрашивает Донна. – Это и есть наша гипотеза?

– Скоро выясним, – отвечает Элизабет. – Богдан, вы не могли бы оказать мне честь?

Богдан берет новехонькую лопату и принимается копать как можно ближе к редиске.

– Тебе помочь, Богдан? – спрашивает Рон.

– Справлюсь, Рон. Спасибо.

Пока он копает, скрежеща металлом по неподатливой земле, Ибрагим поднимает руку, как школьник:

– Прошу прощения. Может, я глупый, но я не понял, зачем Стефан решил помочь Калдешу?

– Но они же друзья, так? – отвечает Рон. – Я бы помог тебе.

– То есть, если бы я зарывал героин, ты бы помог мне? – удивляется Ибрагим. – И не сказал бы: «Не зарывай героин, Ибрагим. Отнеси лучше в полицию, Ибрагим. Или отдай бандитам, пока тебя не убили, Ибрагим»?

– Я бы точно не посоветовал обращаться в полицию, – ворчит Рон.

– Пай-мальчик… – говорит Полин.

– Но я понимаю, о чем ты. Зачем ему это было надо, Лиззи? Зачем он связался с наркотиками? Это не похоже на Стефана.

– Возможно, дружба, Рон, – пожимает плечами Элизабет, – возможно, лихое безрассудство. Но, скорее всего, он не очень-то понимал, о чем его просят.

Это немного успокаивает, и единственные звуки, раздающиеся теперь на темном склоне холма, – это скрежет лопаты Богдана, разгребающей землю, и шелест куртки Рона, который снова решил ее надеть.

Лопата ударяется обо что-то твердое.

– Есть, – говорит Богдан, расчищая рыхлую землю вокруг того, чем бы ни был этот предмет.

В конце концов он опускается на колени и вытаскивает из ямы маленькую, приземистую, уродливую шкатулочку. Он кладет ее на землю.

– Ну и Стефан, ну и старый жук! – вырывается у Рона.

На крышке шкатулочки виднеется небольшой выступ. Все таращатся на него какое-то время.

Наконец Джойс решает, что слишком холодно, чтобы ждать. Она опускается на колени рядом со шкатулкой и смотрит на остальных.

– Ну что, побуду за хозяйку?

Получив кивки, Джойс осторожно просовывает пальцы под выступ крышки – и та начинает поддаваться. Она уверена, что внутри ничего нет. Не знает почему, но уверена. Она встает с колен.

Шкатулочка не пуста. Шкатулочка набита упаковками с чем-то белым.

– А это точно героин? – взволнованно интересуется Рон. – А вдруг это стиральный порошок?

Полин наклоняется над шкатулочкой, достает ключи и надрывает полиэтилен одной из упаковок. Затем облизывает кончик пальца, сует его в порошок и пробует содержимое на вкус.

– Это героин, – выносит она вердикт.

– Рада, что ты с нами, Полин, – говорит Элизабет.

– Героин на сто штук, – добавляет Рон.

– Из-за которого погибло уже немало людей, – напоминает Ибрагим, пугливо оглядываясь по сторонам, будто выискивая снайперов на деревьях.

Джойс закрывает шкатулку и засовывает ее под мышку.

– Могу я сказать кое-что? Это важно.

Все показывают жестами, что слово ей предоставлено. Джойс не очень понимает, как выразить то, о чем она думает. Тем не менее она пробует:

– Настал тот момент, когда ответственность на себя обычно берет Элизабет. Но сегодня я этого не допущу. У Элизабет есть заботы поважнее. В общем, я снова беру все в свои руки… Прости меня, Элизабет, но это моя позиция… Богдан, вы не могли бы, пожалуйста, надеть куртку… Теперь у нас есть то, что ищут все. То, ради чего убивают. Вот эта маленькая шкатулка. Калдеш, Доминик Холт, Саманта Барнс, бог знает кто еще. И пока никто не знает, что она у нас, мы находимся в выгодном положении.

– Прекрасная речь, – хвалит Ибрагим. – Очень похоже на Элизабет.

– Спасибо, – отзывается Джойс. – Итак, я предлагаю вот что. Элизабет, можешь участвовать в этом или нет – как захочешь. Мы в любом случае с тобой. Что касается остальных, то те из нас, кто может спать, пусть немного поспят. А завтра мы объявим, что нашли героин. Мы не скажем, где нашли, и не скажем, где он, – только то, что он в нашем распоряжении. А потом мы подождем.

– Подождем, когда нас убьют? – уточняет Рон. – Действительно, очень похоже на Элизабет.

– Именно так, – кивает Джойс. – Мы подождем и увидим, кто приедет нас убивать. Мы используем героин как приманку – посмотрим, поможет ли это разоблачить того, кто убил Калдеша. Чем черт не шутит, верно? Чтобы что-то сдвинулось, нужно подтолкнуть самим.

Она одаривает банду своим лучшим суровым взглядом. Когда она так смотрит, с ней невозможно не согласиться.

– Это станет нашим прощальным подарком Стефану. Хорошо, Элизабет?

Элизабет кивает подруге:

– Подарком станет тот, кто убил Калдеша, но в остальном – да.

Глава 69

Он никогда не устраивал званых ужинов. Да и званый ли это ужин – овощное карри в воскресенье днем?

– Убавь огонь, – подсказывает Патрис Крису, прежде чем налить Джойс бокал вина.

Крис предпочитает думать, что это званый ужин. В каком-то смысле. Донна и Богдан. Джойс и Ибрагим. Крис и Патрис. Героин нашли, ну конечно же, нашли, почему Крис вообще в этом раньше сомневался, и теперь все, что нужно сделать, – использовать его для поимки убийцы. Очень просто.

– Я создал группу в «Ватсапе» под названием «Кто убил Калдеша?» – говорит Ибрагим. – Вы, естественно, все включены. Я выкладываю для вас электронную таблицу, поскольку окончательно отказался от бумаги.

– А вы знали, что для изготовления телефонов добывают кобальт? – спрашивает Патрис.

– Прошу, не надо, – отзывается Ибрагим. – Я могу только по одному шагу за раз.

Разные телефоны издают разные звуковые сигналы.

– Рон и Элизабет также включены в группу, – продолжает Ибрагим. – Но, наверное, прямо сейчас от Элизабет не стоит ожидать слишком многого? Как вы думаете, Богдан?

– Я думаю, да, – говорит тот.

– Рон же упорно отказывается понять, как работает «Ватсап».

Донна открывает вложение Ибрагима на своем телефоне и принимается читать.

– «Кто мертв?» Смелое начало.

– Спасибо, – отвечает Ибрагим. – Кто мертв? Калдеш мертв. Доминик Холт мертв. Саманта Барнс мертва. По словам Донны, человек по имени Ленни тоже мертв.

– Он работал на Митча, – поясняет Донна. – Убит в Амстердаме. Я узнала это вчера у кофемашины. Кое-кто из Национального агентства по борьбе с преступностью пытался произвести на меня впечатление.

– Как его зовут? – немедленно спрашивает Богдан.

– Ее, – отвечает Донна. – Перестань быть таким ревнивым.

– Позвольте, я внесу в список новое имя, – говорит Ибрагим. – Карри пахнет восхитительно, Крис.

– Вы уверены, что я ничем не смогу помочь? – интересуется Джойс.

– Все нарезано, почищено и тушится на медленном огне, – отвечает Крис, стоящий у плиты. – Просто пейте вино и беседуйте об убийствах, связанных с наркотиками, и о флирте Донны.

– Окей, я добавил Ленни в таблицу «Кто мертв?», – сообщает Ибрагим.

– Ну а кто еще жив? – спрашивает Богдан, читая с экранчика своего телефона.

Ибрагим начинает перечислять:

– Митч Максвелл еще жив. Лука Буттачи и, наверное, Гарт, хотя никто не видел его с тех пор, как убили его жену. Могу предположить, что одно из имен в нашем списке «Кто жив?» принадлежит убийце по крайней мере некоторых людей из списка «Кто мертв?». Нам также стоит добавить Нину Мишру и Джонджо Меллора в «Кто жив?», поскольку они втянуты с самого начала. Джойс, почему ты не смотришь в свой телефон?

– Я не смогла открыть электронную таблицу, – признается та. – Но уверяю, я слушаю очень внимательно. Из Нины Мишры получилась бы весьма эффектная женщина-убийца. Хотя Джонджо Меллор, наверное, больше смахивает на мокрушника. Так еще говорят – «мокрушник»?

– Может, добавим еще женщину средних лет, которая продолжает навещать в тюрьме Конни Джонсон? – предлагает Донна.

– Кушать подано! – объявляет Крис, поднося к столу дымящуюся кастрюлю с карри.

Стол столько лет стоял неприкаянно – заваленный меню ресторанов с доставкой, старыми газетами, а порой и фотографиями с мест преступлений. А теперь – вы только посмотрите! Люди сидят вокруг него с ножами и вилками, раскладывая по тарелкам рис. Какую метаморфозу ему довелось совершить! Тем не менее Крис замечает рядом с гибискусом большую фотографию мертвого тела Саманты Барнс. Что ни говори, а некоторые вещи никогда не меняются.

– Очень вкусно, учитывая, что это овощи, – говорит Донна.

– В самом деле вкусно, – соглашается Джойс. – Рону бы точно не понравилось.

– А где он сегодня? – интересуется Патрис.

– Пошел на ароматерапию вместе с Полин, – отвечает Ибрагим.

– Значит, они снова сошлись? Эти двое будто участники реалити-шоу «Остров любви».

– В Польше «Остров любви» иногда называют «Горой любви», – вспоминает Богдан. – Там однажды кто-то замерз насмерть.

– Накладывайте еще, – говорит Крис.

Ему всегда хотелось сказать что-либо подобное. Беседа течет своим чередом, и еда в самом деле очень даже неплоха. Донна была права: догадаться, что это баклажаны, довольно трудно.

– Как продвигается дело о краже лошадей? – спрашивает Джойс.

– На сегодняшний день оно оказалось для нас самым сложным, – отвечает Донна. – Мы побывали уже буквально везде. Лошадей нигде нет.

– А где сейчас героин? Просто интересно, – говорит Крис.

– В одном безопасном месте.

– Обычно это означает ваш чайник, Джойс, – напоминает Донна.

– Для чайника героина оказалось слишком много, – признаётся Джойс. – Пришлось положить в микроволновку.

– В той же самой шкатулочке? – удивляется Богдан. – Она же грязная.

– Нет, я хорошенько ее вымыла, и она идеально подошла для разных мелочей, которые я держу под раковиной.

– Доброму вору всё впору, – говорит Ибрагим. – Крис, а вы знали, что баклажан на самом деле фрукт? А американцы называют его «яичное растение», потому что первые сорта были белого цвета и овальной формы?

– Нет, я этого не знал, – признаётся Крис.

– Я пришлю вам статью. Донна, еще мне нужно проинформировать вас о нашей схеме с Татьяной. Мне кажется, у нас произошел прорыв.

Телефоны опять издают разнообразные звуки. Пришло групповое сообщение. Крис бросает взгляд на экран. Сообщение от Рона – это картинка, на которой по непонятной причине изображена панда в шляпе. Все видят, как Ибрагим пишет ответ: «Спасибо тебе, Рон».

– А как вы сообщите всем, что героин у вас? Как установите ловушку? – спрашивает Патрис.

«Кажется, всем действительно понравилось», – думает Крис, пока течет интересная беседа. Можно ли назвать это успехом? Он считает, что можно.

– Очень просто, – отвечает Ибрагим. – Завтра я опять навещу Конни Джонсон. Расскажу ей, что мы нашли наркотики, и попрошу, чтобы она ни в коем случае не говорила этого ни одной живой душе.

– После чего мы спокойно ждем, когда она расскажет всем, – заключает Джойс. – Я бы не отказалась от еще одного глотка того вина, Патрис. Ждем и смотрим, не попытается ли кто-нибудь нас убить.

Глава 70

В этот раз Ибрагим повел себя несколько более профессионально. Он добросовестно отработал свой час с Конни – на все, как говорится, деньги. Они беседовали о боли. И о тех формах, в которых мы пытаемся ее избежать.

Перед тем как уйти, Ибрагим роняет сенсационную новость, словно бомбу.

– Вы его откопали? – не верит своим ушам Конни. – Груз на сто тысяч?

– Да, мне сказали, что он стоит сто тысяч, – кивает Ибрагим. – Сам я, к сожалению, не настолько в курсе рыночных цен, как хотелось бы.

– Какой вес? – спрашивает Конни.

– 1,2 килограмма. Если верить кухонным весам Джойс.

– 1,2 килограмма прямиком из Афганистана, – произносит Конни, уже подсчитывая в уме стоимость. – Сто десять тысяч фунтов или около того. Он неразбавленный?

– Я не знаю, – говорит Ибрагим. – Могу спросить у Полин.

– Насколько он белый?

– Он очень белый.

– Тогда, наверное, чистый, – кивает Конни. – Если правильно разбавить и расфасовать, то можно выручить примерно четыреста тысяч.

– А я думал, ты разбираешься только в кокаине, – замечает Ибрагим.

Конни хмыкает:

– Рыбак должен знать цену на картошку фри[438]438
  Рыба и картофель фри (fish&chips) – неофициальное национальное блюдо Великобритании.


[Закрыть]. Что вы собираетесь с этим делать?

– Мы не знаем, – признаётся Ибрагим. – А что бы сделала ты?

– Я бы продала, Ибрагим, – отвечает Конни. – Я же наркоторговец.

– Ну да, – соглашается он. – Но если бы ты была на нашем месте, что бы ты сделала?

– Ибрагим, самое простое, что тут можно сделать, – обратиться в полицию. Но когда это вы, ребята, шли простым путем?

Ибрагим кивает:

– Да. Я думаю, если бы мы были уверены, что это приведет нас к убийце Калдеша, то немедленно обратились бы к властям. Но мне кажется, Джойс и Элизабет не очень-то доверяют старшему следователю Риган. Они считают, что у нас самих шансов больше.

– Вы хоть немного приблизились к разгадке? – интересуется Конни.

– Ну, Митч Максвелл и Лука Буттачи до сих пор ищут пропажу, – говорит Ибрагим. – Они выглядят чрезвычайно увлеченными.

– Вот что героин делает с людьми, – замечает Конни.

– Кроме того, убита еще и Саманта Барнс. Ее муж Гарт, кажется, в бегах. Или мертв. Хотя он не похож на тех, кто умирает, так что, скорее всего, в бегах.

– Они знают, что героин теперь у вас?

– Мы никому не говорили, – отвечает Ибрагим. – Мы очень тщательно обдумываем каждый следующий шаг.

– Ну, от меня-то точно никто ничего не услышит, – произносит Конни.

– Я на это рассчитываю, Конни, – кивает Ибрагим. – Не зря же мы доверяем друг другу?

– А могу я все же кое-что заметить? – спрашивает она. – Как профессионал своего дела?

– Конечно. Ты же знаешь, что я поощряю откровенный обмен мнениями.

– 1,2 килограмма героина – это не так уж много, – говорит Конни. – В общем и целом.

– В микроволновке Джойс он выглядит вполне солидно, – отмечает Ибрагим.

– Просто ставлю тебя в известность, – пожимает плечами Конни. – Митч и Лука не стали бы убивать из-за 1,2 килограмма героина.

– И все же люди умирают, – напоминает Ибрагим.

– Слишком активно, – соглашается Конни. – Все гонятся за какими-то призраками, сюда даже приехал человек из Афганистана. Наверняка речь о чем-то большем. Или о ком-то покрупнее, попомни мои слова.

– Только все это не отвечает на вопрос о том, кто убил Калдеша.

– Ну, это ваши заботы, не мои. Ты же знаешь, как я занята, – говорит Конни. – Однако Калдеш обокрал двух крупнейших наркоторговцев юга Англии. Через день его застрелили. Что тут думать-то?

– То есть ты считаешь, что Калдеша убил либо Лука, либо Митч? Заманил на ту проселочную дорогу и собственноручно застрелил? – спрашивает Ибрагим.

– Я бы поступила именно так, – кивает Конни. – При всем уважении к вашему другу.

– Но кто из них это мог быть?

Конни подходит к двери и открывает ее для Ибрагима.

– Я бы сказала, что наверняка тот, кто умер последним. Согласен?

– Но они оба до сих пор живы, Конни, – говорит Ибрагим.

– Что ж, давай проверим, надолго ли?

– Ты пройдешься со мной?

– Не-а. Останусь здесь, – отвечает Конни. – Впереди еще одна встреча.

Конни касается руки Ибрагима, когда тот выходит. Никогда прежде она ничего подобного не делала. Что это может означать? «Я доверяю тебе»? «Беспокоюсь за тебя»? «Ценю тебя»? Любое подобное проявление чувств стало бы прогрессом.

Ибрагим выходит в вольный мир и размышляет об этом всю дорогу, пока едет домой.

Кстати, сев в машину, он успел заметить женщину средних лет, входившую в тюрьму.

Глава 71

За вид, открывающийся с вершины многоэтажной парковки, можно умереть: Ла-Манш, уходящий в бесконечность.

«Это здание можно было бы превратить в многоквартирный дом», – размышляет Митч, пока подъезжает к стоящим впереди машинам.

Быть застройщиком – вот прекрасное дело! Подкупить пару местных депутатов – и дальше только плюсы: никто не пытается убить, можно самому выбирать цветовую гамму… Можно подумать об этом, когда все закончится. Если, конечно, получится выжить.

Митч останавливает свой черный «Рейнджровер» рядом с черным «Рейнджровером» Луки. Возле автомобиля Луки стоит маленький желтый «Фиат-Уно», из которого прямо сейчас выбирается Гарт. Он выглядит так, будто только что проснулся.

– Плохо спал, приятель? – спрашивает Митч.

– Да, – говорит Гарт, поднимая руки над головой и потягиваясь. – Спасибо вам обоим, что приехали.

– Ты прислал сообщение с моим адресом и словами, что взорвешь всю мою семью, если я не приеду, – напоминает Митч, стряхивая с пиджака крошки от сосиски в тесте.

– И кинул кирпич мне в окно, – добавляет Лука.

– И вот вы здесь, – кивает Гарт. – Это самое главное.

Высоко над улицами Файрхэвена дует пронизывающе холодный ветер. Чего Гарт хочет от них? Знает ли он то же, что знают они?

– Мне жаль твою жену, – говорит Лука.

При чем тут жена Гарта? Тот тоже выглядит озадаченным.

– Что?

Лука повторяет:

– Мне жаль твою жену.

– А что случилось с его женой? – не понимает Митч.

– Кто-то ее убил, – отвечает Гарт вместо Луки.

– Господи! – вырывается у Митча.

Сколько людей еще должны умереть? Митч надеется, что нисколько. Ну или, по крайней мере, не он.

– Извини, приятель.

– Это ты ее убил? – быстро спрашивает Гарт.

– Нет, – качает головой Митч.

– Тогда зачем ты извиняешься? Я недавно узнал, что героин находится в деревне престарелых. Вы тоже такое слыхали?

– Ага, – говорит Лука.

Митч кивает. Он услышал эту новость вчера от одного из людей Конни Джонсон.

– Так как же нам забрать его, никого не убив? – спрашивает Гарт.

– Может, попросить вежливо? – говорит Лука.

– Или предложить сделку, – добавляет Митч.

Как было бы здорово прийти на встречу с Ханифом с пропавшим героином в руке! В смысле в сумке, конечно, но все равно здорово. Если за это придется расплатиться с четырьмя пенсионерами, то пусть так. Уж лучше остаться без гроша в кармане, чем умереть. Отдать Ханифу наркотики, пожать руку, извиниться и выйти из игры навсегда. Прямо в строительный бизнес. Или в производство игристого вина.

– Я не заключаю сделок, – отрезает Лука.

– Ну и как, помогает? – спрашивает Гарт. – Вот что предлагаю я: вы готовите двести тысяч на двоих. Мы едем в Куперсчейз с оружием и чемоданом денег. Они отдают нам героин, вы отдаете им сто тысяч, и мы уезжаем.

– А остальные сто тысяч куда? – интересуется Лука.

– Отдадите мне, – пожимает плечами Гарт. – За мою помощь и душевную боль.

– Вот что я скажу тебе, – говорит Лука. – Почему бы нам с Митчем не поехать туда вдвоем? Помашем оружием и свалим с героином. Ничего им, ничего тебе. Как тебе такой расклад, а?

– Я бы очень этого не советовал.

Лука смеется:

– Гарт, мы наркоторговцы. А ты простой любитель антиквариата с поехавшей крышей. Так что езжай домой, похорони жену и продавай дальше свои механические часы.

Митча терзают смутные сомнения. Гарт может быть кем угодно, но он точно не простой торговец антиквариатом. И с теми старичками из деревни Митчу уже доводилось иметь дело. Они не показались ему пугливыми или глупыми.

– Гарт, – говорит он. – Мы даем тебе пятьдесят тысяч, мы даем им пятьдесят тысяч. И никакого оружия.

Лука качает головой:

– Да ладно тебе, Митч. Давай просто убьем его и поедем.

– Никаких больше убийств, – возражает Митч. – Пожалуйста.

С улицы далеко внизу доносится вой сирены. Мужчины замирают на месте, как сурикаты, пока звук не исчезает вдали, затем возобновляют разговор.

– Это последнее, я обещаю, – говорит Лука, после чего достает пистолет, засунутый сзади за пояс брюк, и направляет его на Гарта.

Когда-то был игрок в регби Джона Лому, новозеландский маори, из-за роста и скорости которого пришлось переписывать правила игры. Никто раньше не видел подобного – когда такая громадина, эдакий огромный танк был способен двигаться столь быстро и с невероятной грацией. Именно воспоминания о Джоне Лому проносятся в голове Митча, когда Гарт подбегает к Луке, хватает его за талию и перебрасывает через парапет паркинга. Наступает долгая, ошеломляющая тишина, за которой следует громкий отдаленный хруст и вой автомобильной сигнализации. Митч пристально смотрит на Гарта. Тот спокойно расчесывает волосы.

– Как он узнал, что моя жена умерла? – спрашивает Гарт.

– Э-э?

Митч хотел сказать что-то другое, но ничего больше не сумел выдавить.

– Как он узнал, что моя жена умерла? – терпеливо повторяет Гарт. – Об этом знали только копы и убийца.

– Так значит, он…

Гарт перебивает его:

– Он убил Саманту, а я ее любил. Знаю, я не похож на сентиментального человека. Но я именно такой.

– Я уже понял, – отвечает Митч, пытаясь хоть немного взять себя в руки. – И что теперь?

– Полагаю, у нас есть около семи минут, чтобы отсюда убраться. Давай поедем на твоей машине.

– Куда?

– В Куперсчейз, – отвечает Гарт. – Посмотрим, не сможем ли мы вернуть твой героин.

– Только никаких убийств, – говорит Митч. – Я серьезно. Хватит уже.

– Ничего не могу обещать. Но если они пойдут навстречу, с ними все будет в порядке.

Митч слышит крики внизу, и ему становится дурно до глубины души. Почему все умирают? Чего ему не хватало?

Пусть все это поскорее закончится. И пусть он выберется из передряги живым.