Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 282 страниц)

– «Призрачный ансамбль»? Это правда?! – одновременно воскликнули Мори и Ооиси.

– Ты ее видел?

– Правда?

– Правда. Я видел ее своими глазами, – ответил Симада и слегка нахмурился. – Ну, неудивительно, что Киити Фудзинума никому не хотел показывать это. Масаки-сан, ты ведь тоже это не видел?

Я кивнул, а Симада еще сильнее нахмурился и пробормотал:

– Ну ладно. Итак, – тут же продолжил он, – внизу, словно протягивая руку к этой картине, лицом вниз лежал труп. Труп Киити. Хоть я и ожидал чего-то подобного, меня это, честно говоря, поразило.

– И как ты пробрался в кабинет?

– За трупом была маленькая клетка лифта. В нее как раз помещается человек на инвалидной коляске. Я забрался внутрь и нажал на кнопку. Раздался весьма громкий звук движения. Механизм медленно поднял клетку и остановился в камине в кабинете.

– Камин…

– У этого лифта есть вторая шахта. Она проложена между стеной и дымовой трубой, а наверху создано полое пространство. Там установлен мотор. В очаге камина оборудована такая же клетка, и, наверное, она синхронизирована с той: когда нижняя спускается, верхняя занимает ее место, перекрывая проход. Я предполагаю, что ты не мог найти его, сколько бы ни искал, потому что кнопка управления только в нижней клетке.

Итак, я объяснил принцип функционирования тайной комнаты, а теперь по поводу действий преступника… Ну, тут, господа, думаю, уже нет необходимости что-то особо объяснять. Он отнес в подвал пакеты с частями трупа, которые лежали около задней двери, а затем сжег их вместе с одеждой. Орудие убийства, как и свои собственные вещи, сжег там же… В процессе расчленения трупа он отрезал безымянный палец на левой руке, а затем закопал его в лесу или что-то в этом роде. Ну а дальше – самое ужасное. Масаки пришлось отрезать свой собственный палец на левой руке. Дай угадаю, ты использовал раскаленные щипцы для углей, чтобы прижечь рану? Ну это просто жуть. Даже если бы я заранее выпил болеутоляющее, я бы так не смог.

Ты снял кольцо с пальца и положил палец в подвале так, чтобы его заметили. Снятое же кольцо ты до сих пор где-то прячешь или просто выбросил его в реку? Ты набил чем-то перчатку, где должен был быть этот палец, переоделся в одежду Киити и нацепил маску. Закончив маскироваться под хозяина особняка и рассчитав время необходимой степени сожжения тела, ты направился спасать связанного Курамото-сан, а Юриэ-сан на всякий случай еще раз соврала, что видела из окна башенной комнаты Фурукаву. Затем ты обратил внимание Курамото-сан на дым из трубы. Таким образом вы и обнаружили тело в подвале. Вероятно, «украденную» картину вы спрятали в хранилище, смешав ее со множеством других работ.

Вот так ты «убил» Синго Масаки, сделал преступником Фурукаву и переродился как Киити Фудзинума. Ты покрыл пеплом тридцать восемь лет собственной жизни, а взамен успешно получил свободу от уголовного преследования за прошлые грехи, огромное состояние и любящую жену.

Симада прервался и глубоко вздохнул.

Он проверил время на часах и достал из кармана джинсов похожий на футляр для печати портсигар. Пробормотал про одну сигарету в день и закурил. Казалось, что он, словно великий детектив, ищет подходящую заключительную фразу.

И тут…

Сквозь звуки непрекращающейся непогоды и водяных колес послышался громкий, резкий звук. Прибыла полиция.

Спальня Киити Фудзинумы —

кабинет – тайная комната

(4:50)

На мгновение все присутствующие отвлеклись на звуки сирены.

В этот же момент я резко выпрыгнул из инвалидной коляски, оттолкнул долговязое тело Симады и кинулся к двери в спальню.

Тут же раздалась мешанина из голосов. Я вбежал в комнату, с силой захлопнул дверь и быстро запер ее.

– Открой, Масаки-сан. Или мы ее откроем, – взволнованно обратился ко мне Симада. Раздались повторяющиеся звуки ударов в дверь…

На кровати сидела Юриэ. Она закуталась в одеяло и, дрожа, испуганно смотрела на меня.

– Ты все слышала, – сказал я и бросил маску из белой резины, которая весь этот год была моим лицом. Смятая тонкая маска хлопнулась на пол. – Юриэ… Ты до сих пор меня любишь?

Юриэ задумчиво наклонила голову на вопрос, который я с таким трудом наконец задал. Она широко открыла глаза, посмотрела на мое истинное лицо и произнесла:

– Я не знаю.

Когда я прошлым летом играл на пианино в башенной комнате (потеряв палец на левой руке, я больше не мог играть так же, как когда-то…), она наклонялась ко мне и говорила слова любви… этими же губами.

Девушка, которая провела десять лет взаперти, была впервые вытащена «наружу» человеком по имени Синго Масаки. Она познакомилась с настоящим мужчиной, узнала значение слова «любовь» и, в конце концов, повинуясь его словам, приложила свою чистую руку к кровавому преступлению. Она была охвачена тоской по внешнему миру, находясь в «тишине», о которой мечтал мужчина…

Я наконец осознал, что Юриэ больше не моя марионетка.

Я полюбил красивую куклу, которую Киити Фудзинума лишил души, и вдохнул в нее жизнь. И в результате кукла, получившая собственную волю, решила теперь бросить меня и идти одна… Вот, значит, как?

Возможно, это просто самодовольная сентиментальность побежденного преступника. Однако и так все хорошо… Все хорошо.

Это было странное ощущение. Пламя яростного гнева, вспыхнувшее, когда я убил Митамуру, потухло, словно оно было ненастоящим.

Если меня поймают, то приговорят к казни как жестокого убийцу. Однако я искренне думал, что хотя бы ее точно должен был спасти. Мне нужно было одному расплатиться за все грехи.

– Я был не прав. Прости, – сказал я, быстро отвернулся и побежал в кабинет.

Через стену я слышал крики Симады и остальных.

– Не волнуйся! Я не собираюсь делать глупостей! Я просто хочу взглянуть на картину! – прокричал я и проскользнул в камин.

Как и сказал Симада, внутри камина был маленькая незаметная черная кнопка. Я нажал на нее и тут же…

Скр, скр-скр… Скр-скр-скр-скр…

Раздался тот же скрип, и пол начал медленно проваливаться.

Вскоре лифт остановился, и я оказался в потайной комнате. В ту же секунду я зажал рот обеими руками и слабо простонал.

Под лампой на низком потолке передо мной лежал труп Киити Фудзинумы.

Хотя прошел уже год, на нем совершенно не было признаков разложения (возможно, мне так показалось?). К костям прилипло иссохшее мясо (наверное, и это показалось?). Грязная маска. Пыльный халат. Мерзкий запах…

Я вспомнил, как Томоко Нодзава жаловалась на «мерзкий запах» в подвале. Возможно, эта потайная комната как раз примыкает к подвалу. Вероятно, через крошечные щели в стене зловоние просачивалось из этой комнаты.

Труп Киити протянул вперед правую руку в белой перчатке. Я проследил за направлением его руки и в следующее мгновение увидел огромный, сотый по счету холст, висевший на стене.

«Призрачный ансамбль»…

Так вот он какой!

Я убрал руки ото рта, растерянно раскрыл его и, забыв про зловоние, уставился на удивительную картину.

Все ее пространство заполнял огромный черный силуэт. Это было здание, похожее на средневековый замок с башней конической формы. А слева от этого силуэта были нарисованы три колеса… Водяные колеса? Да, водяные колеса… Это…

Это же Дом с водяными колесами?

А внутри этого силуэта, внутри этого особняка, было нарисовано множество удивительных элементов.

Красивая девушка с длинными черными волосами. Ее большие глаза полны скорби, она пристально смотрит вдаль.

Ноги. Две мертвенно-бледные ноги, жесткие и вытянутые словно палки.

Нечто плывущее в центре особняка… Маска. Жуткая белая маска, поразительно копирующая лицо сына Иссэя, Киити Фудзинумы…

«Я, как и отец, боюсь той картины. Можно сказать, ненавижу ее».

Да. Однажды Киити сказал это.

«Отец был провидцем…»

Да, точно…

Иссэй Фудзинума был провидцем в самом прямом смысле этого слова. Он обладал уникальным талантом передавать на холсте в оригинальном виде фантастические пейзажи, которые увидел его мысленный взор.

Пейзаж, который Иссэй увидел одним из последних в своей жизни…

Вероятно, Киити был очень сильно удивлен, потеряв ноги и лицо после аварии тринадцать лет назад. На этой картине его отец Иссэй действительно предсказал, как он будет выглядеть тогда, как и оставшиеся десять лет жизни.

Я ошеломленно глядел на эту картину.

Киити боялся своего отца, который предсказал его печальное будущее, и этой картины, но, будучи вынужденным все же следовать ей, все равно построил здесь особняк с этими тремя вращающимися водяными колесами.

Все из-за этой картины…

Из-за этой картины нужен был Дом с водяными колесами. Сумасшедший архитектор Сэйдзи Накамура из-за нее спроектировал этот особняк как одно из своих оригинальных произведений. Из-за этой картины Киити, пряча лицо под маской, запер длинноволосую красавицу Юриэ и самого себя здесь, а картину запрятал как можно глубже…

В этот момент…

Я заметил маленькую деталь, нарисованную в самом углу полотна. И никак не смог удержать крик, поднявшийся из глубины горла.

О, что же это значит?

Неужели меня настигла та же участь, что и Киити?

Обращенная на зрителя ладонь. Застывшие пальцы широко растопырены. Левая ладонь с отсутствующим безымянным пальцем, перепачканная в серой крови.

Картер Браун
Блондинка

Глава 1

– «Клуб одиноких сердец Уилера», – возвестил я. – Позвоните нам, и мы найдем для вас родственную душу!

– Лейтенант Уилер! – Шериф Лейверс, видимо, совершенно обалдел. – Вы не вполне соображаете, а сейчас половина десятого утра! Не сидит ли у вас какая-нибудь блондинка? Головокружение после ночи или еще что-нибудь в этом роде?

– Нет, шеф, – ответил я. – Здесь никаких следов блондинок.

Я послал воздушный поцелуй вслед уходящей от меня рыженькой. Похоже, она была не на шутку раздосадована. Ну, в конце концов, сама виновата. Я ей предлагал позавтракать, а она уверяла, что не голодна.

Я снова сконцентрировал внимание на своем собеседнике, сипевшем на том конце провода.

– Я собираюсь преподнести вам сюрприз, шериф. Вы дали мне выходной, помните? Так вот, он пришелся на сегодня.

– Не волнуйтесь! Я все улажу, приезжайте немедленно в бюро. Мне надо с вами поговорить. Это очень важно.

Он повесил трубку, прежде чем я успел возразить.

Я, конечно, мог бы пренебречь его приказом, но, поскольку он взял меня из отдела убийств к себе на службу, он был моим хозяином. Как сказал кто-то, второй надежный способ дать себя выставить – это грубить патрону; первый же – грубить его жене.

Я лениво бросил трубку, нацепил кое-какие шмотки, сел за руль своего «остин-хили», доехал до центра и через двадцать минут был в приемной шерифа графства. Существовал великолепный магнит, притягивающий к приемной Лейверса. Этот магнит звали Аннабел Джексон – блондинка, секретарша Лейверса.

– Добрый день, райская птичка, – зашептал я, – вы с каждым днем становитесь все восхи…

– Хам! – оборвала она. – Я вам дважды звонила – и без всякого результата. Спорю, вы притворялись мертвым!

– Если я однажды умру, мой арбузный цветок, то это случится только в результате телефонного разговора с вами. Вы всегда будете для меня королевой девушек…

– Исчезните из моей жизни, пока я не совершила преступления!

– Вы не доложите обо мне?

– Шериф велел мне прямо пропустить вас.

Я прошел в кабинет Лейверса, и он указал мне на кресло для посетителей. Я сел не раздумывая и тут же с отчаянным воплем взвился в воздух.

– Что с вами? – строго осведомился Лейверс.

– Проклятая пружина, – прошипел я. – Вы должны приказать починить кресло. Иначе в один прекрасный день я выйду отсюда с голосом евнуха.

Я осторожно выбрал другое кресло, сел и закурил.

– Вы когда-нибудь смотрите телевизор? – спросил Лейверс.

– По воскресеньям. В свои выходные.

– Вы видели передачу, которая называется «Без пощады», поставленную некоей Паулой Рейд?

Я кивнул:

– Один раз. Это что-то вроде псевдонаучного интервью через замочную скважину, верно? Она задает совершенно безличные вопросы вроде «Сколько раз в неделю вы развратничаете?». И каков бы ни был ответ, она хочет знать почему.

– Что-то в этом роде, да. Она таскает свой номер по всей стране и допрашивает знаменитостей даже в их собственных домах. Сегодня утром она приехала в Пайн-Сити, и ее передача пойдет в субботу вечером с местной телестудии.

– Меня там не будет, – сказал я.

– Ошибаетесь. – Тон Лейверса не допускал возражений. – Она должна интервьюировать Джорджию Браун.

– Джорджию Браун? Я думал, что это название песни.

– Почему-то я иногда забываю, – устало сказал он, – что вы беспамятный! Ну постарайтесь вернуться мысленно на три-четыре года назад, Уилер.

– Была перламутровая блондинка, чертовская блондинка, между нами говоря. Неприступна, как банковский подвал. Она продержалась три недели, если не ошибаюсь…

Лейверс закурил трубку, обращаясь с ней с такой осторожностью, будто это была бомба замедленного действия.

– Вы помните Ли Меннинга?

– Да будет свет!.. Голливудский Ромео, который сочинял свои собственные реплики для своего решительного финала в этом подлом мире. И Джорджия Браун была первопричиной этой истории.

– По крайней мере, так говорили, – согласился Лейверс, – но никто не мог этого доказать. Газетам и скандальным журналам хорошо заплатили, будьте уверены!

– Ах, Голливуд! – вскричал я с ностальгией в голосе.

– Джорджия Браун сама была звездой телевидения и кино, – продолжал он. – Она исчезла сразу после самоубийства Меннинга. Больше никто о ней не слышал.

– Вы хотите сказать, что она перешла на радио?

– Я хочу сказать, что она исчезла! – рявкнул Лейверс. – Не прекратите ли вы свои дурацкие шуточки, Уилер? Паула Рейд полагает, что нашла ее. Она говорит, что в своей программе в субботу будет интервьюировать Джорджию Браун. Она уверяет, что Джорджия Браун – невинная жертва в скандале с Меннингом и теперь она хочет нарушить свое трехлетнее молчание и рассказать правду… Это я цитирую мисс Рейд.

– Правду о чем?

– О причинах, толкнувших Меннинга на самоубийство, об оргиях и прочем. Со списком имен всех действующих лиц.

– Может быть, надо в субботу вечером изменить мои привычки. Зрелище стоит того.

– Есть основания считать, что жизнь мисс Рейд и мисс Браун в опасности. Ее предупредили, что ее передача в субботу не состоится.

– Она хочет, чтобы ей помогли?

– Нет, она считает, что все это создает ей сногсшибательную рекламу. За каких-нибудь две недели она оккупирует все первые страницы. Разве вы не читаете газет, Уилер?

– Если бы у меня было время читать газеты, я стал бы ученым, –  возразил я.

Он укоризненно покачал головой.

– Это слишком умственная работа, да? – поддел он меня и продолжал:

– Короче, реальны ли эти угрозы, или это всего лишь хитрая реклама, но я не хочу рисковать, пока эта штучка находится в Пайн-Сити. Передача в субботу должна состояться!

– Вы разрабатываете какую-то комбинацию? – подозрительно уточнил я.

– Нет, все просто. Эта телепрограмма собирает по всей стране исключительное количество зрителей. Если с одной из этих женщин что-нибудь случится прежде, чем они выйдут в эфир, это немедленно пойдет под крупными заголовками от одного побережья до другого…

– От чертогов Монтесумы до берегов Триполи[23]23
  От чертогов Монтесумы до берегов Триполи – слова из гимна Корпуса морской пехоты США. То есть не от одного побережья до другого, а от Мексики до севера Африки.


[Закрыть], – услужливо добавил я.

Лейверс испепелил меня взглядом:

– Я думал, что вы были на секретной армейской службе, а не пели этот гимн в ансамбле! Будьте же серьезным, черт возьми! – продолжил он хрипло. – Телестудия находится в моем секторе, стало быть, я несу ответственность. Я уже вижу заголовки в прессе: «Шериф графства остался глух к отчаянным призывам знаменитой красавицы, которую убили…»

– Шериф, – сказал я, – вы, видимо, начитались детективов! Я думаю, что эта девчушка Рейд сама ради рекламы распускает слухи об угрозах.

– Но ее секретарша, Дженис Юргенс, обращается к нам за помощью, неофициально конечно. Она утверждает, что угрозы реальны и она даст вам все необходимые подробности о вышеуказанных угрозах.

– Я вижу, – протянул я разочарованным тоном, – миссия самая что ни на есть простая… вроде предотвращения Второй мировой войны.

– Во всяком случае, она падает на вас, – сказал он сухо. – Я хочу, чтобы эта телепередача состоялась в субботу вечером, не забывайте. Иначе говоря, мисс Рейд и мисс Браун должны быть живы до этого момента. Мне плевать на то, что с ними случится после понедельника, когда мисс Рейд уедет из Пайн-Сити.

– Хорошо, шеф, – покорно сказал я.

Он с наслаждением затянулся табачным дымом:

– Ладно, это все, Уилер. Держите меня в курсе.

– Если я найду трупы, шериф, я вышлю их вам наложенным платежом.

– И постарайтесь не прижиматься к моей секретарше, когда будете выходить, – буркнул он.

– Вы думаете, меня притягивают ее величественные округлости? – раздраженно сказал я. – Вы теряете разум, шериф!

Я отбыл и вскоре установил, что мисс Рейд, ее секретарша и прочие члены экипажа остановились в «Старлайт-отеле».

Я пришел туда около половины двенадцатого, спросил у портье о мисс Юргенс, поднялся в лифте на восьмой этаж, прошел по коридору до двери и постучал.

Через десять секунд дверь открылась, и на пороге возникла рыжеволосая. На ней было платье из мерцающего белого шелка с золотыми разводами. Корона огненных локонов окружала ее голову. Голубые глаза смотрели внимательно. Губы ее напомнили мне несыгранную музыку. Ее платье так же скрывало ее пышные формы, как я – свое восхищение, каковое, впрочем, я даже и не пытался скрыть.

– Ну, – сказала она наконец, – если вы кончили глазеть, я пойду принимать душ.

– Если я не буду так смотреть на вас, вы начнете беспокоиться. Меня зовут Уилер. Я пришел от имени шерифа Лейверса.

– А, хорошо! В таком случае входите.

Я последовал за ней в гостиную. В центре красовался стол, заваленный бумагами до такой степени, что пишущая машинка еле-еле отвоевала себе уголок. В апартаментах за сорок долларов в день это выглядело по меньшей мере неуместным.

– Вы принадлежите к службе шерифа, мистер Уилер? – спросила мисс Юргенс.

– Если угодно, я также принадлежу и к отделу убийств, когда я не у шерифа. Я лейтенант обеих этих служб, но платят мне только за одну.

– Понимаю, – сказала она миролюбиво. – Что вы хотите узнать?

– Шериф мне сказал, что вы требовали защиты полиции. Не лично для себя, а для мисс Рейд и мисс Браун. Кроме того, вы не хотите, чтобы мисс Рейд об этом знала.

– Совершенно верно, – сказала она. – У меня будут большие неприятности, если Паула узнает о моих действиях. Она способна выкинуть меня за дверь!

– Я буду помнить об этом. Что вы ждете от меня?

– Меня тревожат эти угрозы, – сказала она, – но Паула отказывается принять их всерьез. Я хотела бы, чтобы вы проследили за тем, чтобы с ней все было в порядке, так же как и с Джорджией Браун.

– Не может быть ничего легче, – ответил я. – Я буду проводить дни и ночи с Паулой и Джорджией. Как вам такой вариант?

– Шутка так себе.

– Может быть, Джорджия Браун будет расположена принять официальные меры защиты, – намекнул я. – Если бы я мог в этом убедиться, мы бы обеспечили ей охрану до самой телепередачи. Тогда осталось бы беспокоиться только о Пауле.

Мисс Юргенс слегка прикусила нижнюю губу своими восхитительными зубками:

– А кто поговорит об этом с Джорджией …

– Вы могли бы найти на ТВ работу, более соответствующую вашим способностям, – сказал я. – Например, встать перед камерой и делать дыхательные упражнения.

– Шутка еще хуже предыдущей. Дело в том, что адрес Джорджии Браун в настоящее время содержится в строгой тайне. Его знают только двое: Паула и я.

– И Паула мне его не выдаст?

Она внимательно посмотрела на меня:

– Лейтенант, если я сообщу вам этот адрес, вы будете действовать тактично, не так ли?

– В том, что касается такта, я непобедим. Если вы хотите в этом убедиться, пригласите меня вечером, и я вам продемонстрирую.

– К чему вы были пригодны до того, как вам поручили эту работу? – спросила она. – Разбирать почту?

– Дайте мне только адрес, и ваши заботы наполовину уменьшатся.

– Хорошо, – сказала она решительно, закурила и некоторое время постукивала ногтями по столу, испытующе глядя на меня. – Хорошо, – со вздохом повторила она. – У меня такое впечатление, что я буду раскаиваться в этом до конца своих дней. Она занимает квартиру А-4 в доме 1105 по Лайк-стрит под именем Мириам Джонс. Скажете, что вы пришли от моего имени, иначе она не откроет.

– Я приду от имени Юргенс. Постучать трижды и спросить Мириам?

– Вы можете… – Она глубоко вздохнула, и ее платье из простой упаковки вдруг превратилось в выставочную витрину. – Вы уверены, что не можете послать кого-нибудь другого, лейтенант? Вам обязательно нужно лично заниматься этим?

– Они выбрали самого квалифицированного из имеющихся, – скромно ответил я. – Мы в Пайн-Сити, а не в столице.

– Обращайтесь с ней ласково, – сказала она. – Джорджия Браун до смерти запугана.

– Я всегда ласков с женщинами. Это – знак качества Уилера. После того как я с ней увижусь, я обязательно вернусь сюда и расскажу вам все в деталях. Можно вместе пообедать… – Я окинул комнату одобряющим взглядом. – Даже здесь.

– Об этом можно поговорить за десять минут, – возразила она. – Вечером я занята. У нас осталось всего семьдесят два часа до выступления.

Внезапно открылась дверь, и вошла женщина.

– Дженис, по поводу… – Она резко остановилась, увидев меня. – Извините, – сказала она другим тоном, – я не знала, что у вас гость.

– Неважно, Паула, – смущенно ответила мисс Юргенс, – позвольте представить вам мистера Уилера; он… он…

– Фараон, – сказал я, мило улыбаясь рыженькой, в глазах которой внезапно блеснула ненависть.

Паула Рейд слегка прикоснулась к своим дымчато-голубым волосам и обратила ко мне ледяной взгляд фиалковых глаз:

– Инспектор полиции?

– Лейтенант, – уточнил я. – Я хотел увидеть вас, но ваша секретарша пыталась меня отговорить. Она сказала, что вы слишком заняты, чтобы вам надоедала полиция.

В глазах мисс Юргенс появилось выражение облегчения.

– Да? – сказала Паула безразлично. – А зачем вы хотели меня видеть?

– Вы были объектом угроз по поводу вашей телепередачи. По совести говоря, нас беспокоит не то, что вас могут убить, а то, что ваше убийство вызовет скандал.

– Вы откровенны, по крайней мере, – сказала она. – Я могу уделить вам пять минут, хотя не думаю, что это чему-нибудь послужит. Пройдите ко мне.

Она повернулась к двери, и я пошел за ней.

– Лейтенант! – бросила Дженис Юргенс настойчивым тоном.

– Да?

Я повернулся и посмотрел на нее.

– Не… Не задерживайте мисс Рейд слишком долго, пожалуйста.

Ее взгляд, казалось, о чем-то спрашивал.

– Это будет зависеть от мисс Рейд, – ответил я и нежно улыбнулся ей, закрывая дверь.

Мы прошли в соседнюю комнату.

– Садитесь, пожалуйста, лейтенант, – сказала Паула Рейд.

Я опустился в удобное кресло, она села напротив. На ней был костюм в голубую полоску. Ткань прижималась к ней с таким тайным наслаждением, что я желал последовать ее примеру.

– Итак, лейтенант?

– Так вот, эти угрозы…

– В самом деле, мне неоднократно звонили и… Не слишком приятно, но я привыкла к таким вещам. Я их всерьез не принимаю.

– А как мисс Браун? Принимает всерьез?

– Она скрывается и в полной безопасности. Ее никто не найдет.

– Категоричное утверждение.

– Это правда.

– Вы не думаете, что полиции стоит охранять вас – во всяком случае, до окончания телепередачи?

– Нет, это лишнее.

– Вы знаете что-нибудь об источнике этих угроз?

Она покачала головой:

– Конечно, особа, которая звонила, себя не называла. Всегда один и тот же хриплый голос, женский, мне кажется, впрочем, я не уверена. Не думаю, что стоит беспокоиться. Кто-то просто играет на нервах.

– Вы не очень мне помогаете, мисс Рейд.

– Разве я просила вашей помощи?

Я был вынужден согласиться:

– В самом деле – нет. Что, в сущности, вам собирается сказать Джорджия Браун в субботу вечером?

Она слегка улыбнулась:

– Посмотрите передачу и узнаете.

– Она назовет имена?

– Не знаю, – ответила она легким тоном. – Мы не работаем по заранее составленному сценарию, передача пойдет в прямом эфире, интервью будет подлинным. Зрители это любят.

– Но у вас должно быть достаточно точное представление о тех вопросах, которые вы будете задавать?

– Конечно. Я хочу узнать от нее правду о смерти Ли Меннинга и о том, кто был с ним в тот момент. Я думаю, что она скажет правду.

– Хорошо, – сказал я. – Я отступаюсь.

Я встал и посмотрел на нее.

– Вы разумны, лейтенант, – сказала она. – До свидания.

– До свидания, мисс Рейд. Если вы проснетесь мертвой в один из этих трех дней, я надеюсь, вы не будете ругать службу шерифа.

Я остановился внизу, показал свой значок портье и назвал себя. Это почти не произвело впечатления. Хотя он немного смутился, видимо думая, что, если я задержусь здесь надолго, ему придется скинуть долларов пять с цены за номера.

– Сколько человек с мисс Рейд? – спросил я.

Он заглянул в свою книгу.

– У нее отдельный номер, так же как у ее секретарши и ее продюсера, – ответил он. – Кроме них, еще три человека, у каждого по комнате. Всего шесть, лейтенант.

Он с шумом захлопнул книгу и взглянул на меня с надеждой, что я оставлю его в покое, но я не тронулся с места.

– Был у них кто-нибудь до меня?

– Были репортеры. Больше никого. Извините… – Он повернулся к мужчине, приблизившемуся к конторке и вставшему рядом со мной. – Да, сэр? Вы заказывали комнату?

Высокий незнакомец был одет в безупречный костюм цвета морской волны с белой гвоздикой в петлице. Аскетическое лицо, тщательно уложенные седые волосы, недавно прополосканные в синьке.

– Нет, – ответил он с английским акцентом. – Я ничего не заказывал. Я хочу видеть мисс Рейд.

– Мне очень жаль, сэр, – ответил портье, – но у нас строгое предписание не беспокоить мисс Рейд ни под каким предлогом.

– Но мне совершенно необходимо ее увидеть! – Кончиками пальцев он коснулся виска, чтобы удостовериться, что его прическа в порядке. – Позвоните ей и скажите, что Норман Коте…

– Сожалею, сэр, – прервал портье, – я получил строжайший приказ.

– Вы не понимаете! – настаивал Коте. – Это очень важно и…

– Совершенно невозможно! – повторил портье и решительно повернулся к нему спиной.

Коте, казалось, растерялся. Было ясно, что к таким фиаско он не привык. Даже его безупречный костюм слегка потерял свое великолепие. В конце концов он повернулся и неохотно вышел.

Портье осуждающим взглядом проводил его и повернулся ко мне:

– Ну и тип…

– Содержатель борделя должен привыкнуть ко всему, – сказал я и вышел, оставив его в оцепенении.

Я сел в «остин-хили», терпеливо ждавший у тротуара, и поехал на Лайк-стрит. Притормозил у дома 1105 и вышел. Поднялся на второй этаж, прошел по длинному коридору до дверей в глубине и тихонько постучал три раза. Ничего. Я постучал снова и негромко сказал:

– Мисс Джонс! Я от мисс Юргенс. Мисс Джонс!

Она что, надевает фальшивую бороду, прежде чем открыть дверь?

Прошло секунд двадцать. Мне казалось, что я слышу какое-то шевеление за дверью, но я не был в этом уверен. Может быть, она боится стука? Можно попробовать воспользоваться звонком. Я положил палец на кнопку и нажал.

Дверь соскочила с петель и опустилась мне на голову. Я отлетел метра на четыре по коридору, в ушах гудело. Я медленно сполз на пол и потряс головой.

– Забавная манера принимать гостей, – сказал я в пространство.

Голубой дым выходил из зияющего провала двери. Я видел осыпавшуюся с потолка штукатурку и кучу деревянных обломков, которые, по-видимому, были раньше стульями. Язык пламени лизал середину ковра. Дверь валялась в шаге от меня. Я машинально осмотрел ее и понял, что вижу внутреннюю сторону, которой особенно крепко досталось. Но ручка двери была цела. В нее вцепилась рука. Рука с длинными ногтями, окрашенными ярко-розовым лаком.