Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 282 страниц)

Глава 54
Отец

– Я здесь, слушаю, –  негромко и сочувственно говорю я в трубку. После нескольких недель тренировок это мой первый настоящий звонок, и я очень скован от волнения. Каждый раз, когда я бросаю взгляд на Дейва, который сидит рядом в роли наблюдателя, тот ободряюще кивает: мол, отлично справляешься, продолжай.

– Поговори со мной, –  произношу я в ответ на молчание в трубке, как меня учили.

Расстроенный мужчина на том конце провода отвечает:

– Я назвал свое имя, а ты нет.

Узнаю страх и нерешительность в его голосе, потому что сам часто их испытывал. Мужчинам нужны дружба и близость не меньше, чем женщинам, но они редко разговаривают откровенно, считая такое поведение слабостью. Теперь я понимаю: все наоборот, это настоящая сила.

– Меня зовут Винс, –  представляюсь я, заранее решив не использовать псевдоним, как некоторые волонтеры. Не то чтобы я их критиковал, но мне кажется, так честнее. Чувствуя его нежелание раскрываться, я осторожно подбадриваю: – Расскажи, Ричард, что происходит в твоей жизни?

– На прошлой неделе меня уволили… Идет тяжелый развод, на который уходит много денег. А еще бывшая не дает мне видеться с детьми.

Горько такое слышать, и, естественно, мне жаль этого беднягу. Любой мужчина посочувствовал бы. «Наступал на эти грабли, брат, и не раз. Эти женщины…» –  хочется мне воскликнуть, но это было бы непрофессионально, так что я сдерживаюсь. Благодаря урокам позитивного мышления от Холли я теперь все время помню, что есть люди, которым гораздо хуже, чем мне. И Ричард –  один из них.

Спустя десять минут, услышав от Ричарда, что ему «в сто раз лучше после нашего разговора», я кладу трубку с чувством, что могу свернуть горы. У меня, сентиментального дурака, даже глаза наполняются слезами. Наконец-то я достиг своей цели –  кому-то помог! Дейв с сияющей улыбкой предлагает «дать пять», заметив, как я расчувствовался.

– Молодец, парень.

– Парень! –  усмехаюсь я. –  Давненько меня так не называли.

И только я собираюсь взять заслуженный перерыв, в кармане вибрирует телефон. На экране светится номер Ивонн Касл. Чего еще хочет эта старуха?

– Алло.

– Это я.

Услышав голос Дейзи, я вздыхаю с облегчением, которое тут же сменяется тревогой.

– Привет, милая. Все в порядке? Почему звонишь не с мобильного?

– Я его потеряла, –  неуверенно лепечет она.

– Как потеряла? –  настороженно спрашиваю я, сразу заподозрив неладное.

Так и вижу, как моя дочь неловко ерзает.

– Он куда-то делся из-под матраса.

– Вот стерва! –  вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя одернуть. Нетрудно догадаться, кто забрал телефон.

Молчание Дейзи, однако, намекает, что я перегнул палку. Все-таки речь о ее бабушке.

– Прости, солнышко, –  выдыхаю я и осторожно спрашиваю: – Думаешь, бабушка нашла твой телефон и забрала?

– Может быть, не знаю, –  неохотно отвечает моя девочка.

Удивительно… Еще пару недель назад Дейзи готова была по малейшему поводу спустить на нее всех собак. Неужели она привязалась к Ивонн Касл сильнее, чем я предполагал? Я отчаянно пытаюсь вернуть детей в свой дом, чтобы быть для них самым лучшим отцом, но не хочу тем самым еще больше усложнить им жизнь. Я не создан для роли «воскресного папы». Мне хочется не только гулять с Дейзи и Элис по выходным, но и будить их каждое утро перед учебой, встречать их у школьных ворот, везти домой, кормить ужином, читать им на ночь. Не то чтобы они сами не справились, они читают лучше меня, но раз уж ты отец…

Мысль, что всего этого может не случиться, меня буквально убивает. Скрывая сомнения, я стараюсь придать голосу бодрости.

– Чем сегодня занимаетесь? Что-то интересное намечается?

Голос Дейзи оживает, как только я ухожу от темы пропавшего телефона.

– У нас вечером книжный клуб!

Я невольно улыбаюсь.

– Книжный клуб? Надо же, как у взрослых.

В трубке раздается громкий лязг, а следом приглушенные крики.

– Ты в порядке? Что за шум? –  резко спрашиваю я с тревогой в голосе.

– Это бабушка…

– И что она делает? –  сквозь зубы выдавливаю я, с трудом сдерживаясь, чтобы не добавить «на этот раз». Лучше бы Дейзи не слышала, как я зол на бабушку, хотя других чувств старуха у меня не вызывает. Уверен, это взаимно.

Дейзи вздыхает:

– Выбрасывает павловы, которые пекла.

Озадаченный, я спрашиваю:

– Почему?

– Потому что они сгорели, –  с укором говорит Дейзи, будто я должен был сам догадаться.

– Похоже, она злится, –  осторожно замечаю я, стараясь не показывать враждебность и не отпугнуть ее еще больше.

– Ага…

Ноги становятся ватными от страха, и я нервно сглатываю.

– Мне приехать?

Еще один вздох.

– Все в порядке. Мы уже привыкли.

– Не надо к такому привыкать! –  отрезаю я. Теперь, став другим человеком, я лицемерно предпочитаю забыть жестокие ссоры, которые у нас с Скарлет случались на глазах у детей.

– Она болеет, пап, –  поясняет Дейзи.

Моя драгоценная старшая дочь, которая всегда была папиной девочкой, встает на сторону бабушки! Но еще хуже было бы заставлять ее делать выбор между нами, поэтому я сдаюсь:

– Да, возможно, дело в этом.

– Не возможно, а точно, –  фыркает Дейзи. Она говорит совсем как взрослая и манерами даже слегка напоминает бабушку.

– А ты не думаешь, что она притворяется ради вас? –  осмеливаюсь я возразить.

– Па-ап!.. –  возмущается Дейзи, издавая самый долгий вздох на свете.

Глава 55
Бабушка

Я откидываюсь на спинку стула с усталым вздохом, за что тут же получаю от Дейзи тычок локтем под ребра. Мы вынуждены слушать, как Розалинд Ноулз с фальшивой аристократической интонацией зачитывает отрывок из книги, которую выбрали члены клуба. Рассказчика скучнее еще поискать, но ничего не поделаешь, Ноулзы –  одна из самых влиятельных семей в нашей округе. Подозреваю, что Элис так же тоскливо, как и мне, потому что ей с трудом удается не ерзать на месте, а вот Дейзи в полном восторге. С моим опытом я должна бы завороженно слушать эту мрачную историю об убийствах и интригах, а вместо этого я разглядываю свои жилистые руки с узловатыми венами, вспоминая, какой упругой и кремово-белой была моя кожа в молодости.

Нетерпеливо ерзая на стуле и оглядываясь по сторонам, снова ловлю на себе строгий взгляд Дейзи. Смеркается, через открытое окно едва различимы силуэты двух осликов в поле напротив клуба. Легкий бриз доносит запах свежескошенной травы.

Я морщу нос и уверенно смотрю в глаза дочери Розалинд –  та кидает на меня косые взгляды. Наглая девчонка. Удовлетворенно замечаю, как ей становится неловко. Я с нетерпением ждала вечера, надеясь втереться в доверие к местным женщинам, но все больше убеждаюсь, что это не мое. Тянет поскорее уйти.

Может, на выходе «случайно» уронить трость, споткнуться и упасть, чтобы все бросились мне на помощь? Прямо вижу, как они ахают: «Бедная женщина, слава богу, у нее есть внучки, которые за ней ухаживают». Такая сцена должна тронуть Дейзи. После этого никто и не вспомнит скандал, который я устроила в церкви. Мне претит выставлять себя слабой и беспомощной, однако раз я хочу удержать детей… Время на исходе, нужно завоевать их полное доверие, как я и хотела с самого начала, ведь только под моим влиянием они смогли бы увидеть истинное лицо своего отца. Если придется давить на жалость, что ж, я не гордая.

Мысли снова уносятся к Винсенту Спенсеру. Отказываюсь верить, что могу проиграть ему в борьбе за Дейзи и Элис. Этого я точно не переживу. Представить страшно, что я могла бы натворить. Но раз социальный работник –  я прозвала ее «бурая мышь», как девчонку-скаута –  на моей стороне, значит, у меня хорошие шансы сохранить опеку над девочками. Главное –  не напортачить. Не так уж сложно, если подумать.

Слава небесам, чтение закончено, и настало время закусок. Элис вскакивает с места быстрее всех и мчится к столу с канапе, как голодный кролик. Сосиски в тесте, волованы, сэндвичи без корочки, сладкая выпечка… Мои элегантные мини-павловы с малиной, как я и ожидала, –  главный хит вечера. Вторая партия стоила усилий.

– Я так рада, что вы нашли время, –  щебечет Розалинд, направляясь ко мне.

Я как раз проглатываю последний кусочек крошечного низкокалорийного сэндвича с яйцом и кресс-салатом без масла. Мне приходится неаристократично им давиться, прежде чем пробормотать:

– Стоило прийти только ради вашего очень проникновенного чтения.

Она краснеет, скромно принимая комплимент.

– Ой, да что вы. Любой справился бы лучше.

Я киваю, не особо скрывая, что согласна, но мой намек пролетает мимо нее, как облачко в ветреный день, ведь такую издевку в ее адрес никто бы себе не позволил.

– Дейзи, кажется, понравилось, –  замечает Розалинд, оглядываясь в поисках моей внучки. Моя старшая –  явно любимица Розалинд, у них общая страсть к книгам. Почувствовав укол ревности, я отворачиваюсь и отхожу в сторону, оставляя молодую женщину с открытым ртом –  той, видимо, хотелось поболтать еще.

– Сосиски в тесте –  просто объедение! –  бормочет Элис рядом, смахивая крошки с платья.

Верити, дочь Розалинд, крутится неподалеку. Она и Элис стали неразлучны. Когда я представляла, как мы будем жить с внучками Ивонн Касл, мое воображение рисовало маленький уютный мирок, где мы будем счастливы только втроем. К сожалению, все вышло иначе. С другой стороны, разве не жестоко будет теперь суду забирать Элис из новой школы и отрывать от друзей, которых она успела полюбить? Дейзи, впрочем, так и не уговорили дать своему классу еще один шанс. Однако долго учиться дома она не сможет. Во-первых, у меня нет нужной подготовки и опыта. А еще мне не хватит терпения… которое сейчас испытывает Элис, непрерывно теребя мое платье.

– Бабушка, ну можно нам павлову?

– Ладно, только по одной.

– Только по одной?! –  ноет она, сжимая мою руку и раскачивая ее, будто мы связаны невидимой скакалкой. Элис постоянно так делает, и это безумно раздражает, почему-то сегодня особенно.

– Надо, чтобы хватило всем, –  напоминаю я.

– Спорим, я могу съесть все сосиски, и меня не стошнит! –  хвастается Элис, пока очередной бежевый рулетик исчезает у нее во рту.

– Не сможешь, –  хихикает Верити.

– Еще как смогу! Смотри, –  принимает вызов Элис, выпячивая подбородок. Тут же она хватает весь поднос и начинает запихивать сосиски в рот. –  Видиф!

– Хватит, Элис! Прекрати! –  строго одергиваю я.

Она делает несчастное лицо и начинает ныть. Думаю, от усталости, ведь уже почти девять. Обычно я укладываю ее спать раньше.

– Так нечестно! –  Маленькая чертовка осмеливается топнуть ногой. Это совсем на нее не похоже. Понятно, выпендривается перед Верити. Мысль, что моя внучка старается произвести впечатление на семью Ноулз, приводит меня в бешенство. Я наклоняюсь и тихонько предупреждаю:

– С жадинами и обжорами никто не дружит.

Подбородок Элис начинает дрожать –  верный признак надвигающейся истерики, и вскоре слезы градом катятся по ее лицу. Плач я еще могу вытерпеть, но постоянное хватание меня за руки и одежду просто невыносимо. Накатывает такое же чувство безысходности, как много лет назад в постели, когда мой муж Тед тянул меня за ночную рубашку, требуя секса.

– Я не толстая, бабушка! Не толстая! –  почти кричит она.

– Никто не говорил, что ты толстая, и, пожалуйста, потише, –  шиплю я в негодовании.

– Может, и не говорила, но имела в виду! –  громко рыдает Элис, и я боковым зрением вижу, как все головы поворачиваются к нам.

Позже я буду глубоко сожалеть, что позволила эмоциям взять верх. Сейчас, когда нервы на пределе, я хочу лишь вырваться из ее пальцев.

– Ради всего святого, Элис, хватит меня лапать! –  ору я, срываясь на визг. –  Терпеть этого не могу!

Я слегка шлепаю ее по рукам, нарушая обещание, данное самой себе: не напортачить. Звук шлепка разносится по залу, и все, включая Дейзи, в изумлении поворачиваются ко мне.

Глава 56
Отец

– Ерунда, пап, она просто слегка ее шлепнула. –  Дейзи отрывается от книги и, бросив на меня раздраженный взгляд, вздыхает, как ворчливый подросток.

– Ерунда? –  возмущаюсь я, вытаращив глаза, и пересаживаю Элис на оба колена, чтобы ее вес равномерно распределился по моим ногам. Она в последнее время пополнела, и я раздумываю, стоит ли поговорить с ней или смириться и оставить в покое. Решив позже обсудить это с Холли, я ворчу: – Элис так не считает.

В машине по пути в дом номер семь по Грин-роуд мои девочки были непривычно подавлены, однако мне в конце концов удалось выведать правду у Элис, –  она не перестает плакать с тех пор, как мы приехали домой. День, которого я так ждал, надеясь удивить детей новым ремонтом, был испорчен, не успели мы переступить порог.

– Элис все преувеличивает. И вообще, это было несколько дней назад, –  отвечает Дейзи с дивана.

– Бабушка ударила твою сестру, между прочим, на глазах у кучи людей, а ты говоришь, что она выдумывает!

Лицо Дейзи краснеет; кажется, у нее тоже вот-вот начнется истерика.

– Я не говорила, что она выдумывает! Я просто не хочу, чтобы бабушку ругали!

– Поругать будет мало, –  бурчу я себе под нос, качая головой. У меня дым из ушей идет при мысли, что старая карга посмела поднять руку на мою дочь. Ну ничего, только попадется мне на глаза, я ей устрою! Хотя… это может сыграть против меня на слушании по опеке на следующей неделе. Передам-ка я эту информацию адвокату –  будет лучше, чем самому разбираться с миссис Касл.

Перевожу взгляд на хнычущую Элис.

– Сейчас все хорошо, принцесса?

Она грустно кивает, на лице до сих пор блестят слезы.

– Можно я пойду играть с Везунчиком?

– Конечно, можно, солнышко.

Сердце разрывается, когда моя дочь расстроена. Я смотрю, как она шаркает ногами, ссутулив плечи и опустив голову, и сам с трудом сдерживаю слезы.

В кармане раздается сигнал телефона. Я достаю его и читаю сообщение от Холли. Должно быть, я улыбаюсь, как влюбленный идиот, потому что, подняв глаза, встречаю испепеляющий взгляд Дейзи.

– Кто это? –  спрашивает она требовательным тоном.

– Просто друг, –  отвечаю я, сдвинув брови, и убираю телефон в карман.

– Просто друг? –  саркастически передразнивает Дейзи. Перестав притворяться, что читает книгу, она садится прямо. –  Друг или подруга?

– Какая разница? –  пожимаю я плечами, хотя лицо уже пылает. Дейзи как полицейская ищейка, когда дело касается моей личной жизни.

– Большая, –  тихо говорит она с интонацией как у взрослой ревнивой женщины. Такой, как Лия, к слову.

– Ее зовут Холли, –  неловко признаюсь я и вскакиваю на ноги под осуждающим взглядом, чувствуя себя лжецом. Если перекрестный допрос в суде ощущается так же, на следующей неделе я обделаюсь.

– Холли, значит! –  фыркает Дейзи; моя так называемая подруга ей уже не нравится.

– Это не то, что ты думаешь, –  произношу я неуверенно, потому что на самом деле это именно то, и Дейзи это знает. Она видит меня насквозь. Поэтому я меняю тактику. –  Я вас познакомлю, она тебе понравится…

– Сомневаюсь, –  холодно перебивает дочка. –  К тому же я больше не хочу знакомиться с твоими новыми подружками, пап.

– Ладно, –  вздыхаю я и неловко переминаюсь, глядя на свои кроссовки. Телефон снова пиликает, и я издаю еще более громкий вздох, понимая, что надо было включить беззвучный режим.

Дейзи-воительница уже на ногах.

– Ты обещал, что теперь на первом месте будем мы! Что больше не будешь заводить никаких подружек.

– Обещал. Так и есть, –  слабо оправдываюсь я, испытывая жгучий стыд. –  И она не совсем моя подружка. –  Последняя фраза звучит совсем жалко. К тому же это еще и ложь, потому что отношения с Холли развиваются куда быстрее, чем мы оба ожидали.

– Она была здесь? В мамином доме? –  тихо спрашивает Дейзи тоном, который не сулит ничего хорошего.

Молчание –  единственный выход, если я не хочу снова врать. Прикусываю язык и стою с засунутыми в карманы руками. Моя поза просто кричит о том, что я пойман с поличным. Дело в том, что правило не ходить друг к другу в гости мы с Холли отменили несколько недель назад.

– Ты приводил ее сюда? Боже, наверняка она спала на маминой кровати! –  Я продолжаю «пользоваться правом хранить молчание», но выдаю себя хулиганской ухмылкой. Такое чувство, что меня снова уличили в измене, на этот раз моя дочь. –  Не можешь ни дня прожить без женщины, да? Ты ведь знаешь, что бывает, когда у тебя появляется подружка! –  яростно выпаливает Дейзи, скрестив руки и прищурив глаза.

Я совершаю роковую ошибку, спрашивая:

– А что бывает? –  И в тот же момент понимаю, что веду себя как ребенок перед взрослой тетей. Разве я не обещал себе, что больше не допущу этого? Дейзи имеет право на беззаботное детство, она не обязана нянчиться с родителями.

– Ты становишься бестолковым, вот что. А еще у тебя талант выбирать самых… Помнишь свою последнюю пассию? Она нас ненавидела, и из-за нее… из-за тебя… –  Слюна летит изо рта Дейзи, и она успевает вытереть подбородок, прежде чем вонзить мне нож в сердце. –  Нам пришлось жить у бабушки! Она хотя бы нас хотела, чего не скажешь о тебе.

Вывалив на меня все, что, подозреваю, давно копилось –  и я ее не виню, –  Дейзи по-детски кидается в слезы.

Я протягиваю руку, чтобы утешить, но она решительно уворачивается.

– Не говори так, –  произношу я срывающимся голосом.

– Как так? –  вопит Дейзи, вскинув обе руки, и выбегает на улицу к сестре.

Разочарование, которое я прочел в ее глазах, заставляет меня содрогнуться. Никогда не забуду этот взгляд; в нем я прочел, что недостоин своих детей. Но хватит ли у меня сил бросить Холли? И должен ли я так поступить?

Дейзи во многом права. Я и впрямь никчемный. Разве не об этом мне постоянно твердила Лия?

Глава 57
Бабушка

– Дура никчемная, вот я кто, –  злобно бормочу я себе под нос, вываливая на стол ручки, стикеры, визитки, степлер и прочий хлам из ящика. –  Они должны быть где-то здесь… –  С досадой вздыхаю и массирую виски. –  Соображай, черт возьми!

Но сколько ни ищу, телефон, который я забрала у Дейзи, исчез, как и свидетельства о рождении и смерти. Не мои, разумеется. Все доказательства существования Нэнси Тиррелл были надежно заперты в шкафу –  кто знал, когда они еще пригодятся? Дейзи могла легко найти в камине ключ от моего кабинета и пробраться сюда, догадавшись, что это я стащила ее телефон из-под матраса. Только зачем ребенку старые документы? Бессмыслица какая-то.

Из посторонних недавно в доме были только Джорджина Белл и социальный работник. Не считая Винсента Спенсера, который однажды ждал внизу по настоянию девочек, когда приехал раньше времени, а они еще собирались. Мог ли он тайком пробраться наверх и порыться в моих вещах? Но откуда ему знать, где ключ? Или это Джорджина притворилась, что хочет в туалет, а сама прокралась на чердак? Больше времени, чем кто-либо другой, в моем доме провела «бурая мышь», но что ей до моих бумаг? Хотела покопаться в моем прошлом, как намекала в последний раз? Или я сама виновата: так долго притворялась слабой и забывчивой, что теперь в наказание получаю ранние признаки деменции?

Если отец девочек узнает о моей болезни, он заявит, что я не способна заботиться о двух маленьких детях. В таком случае я не упущу возможности напомнить суду, что полиция подозревала Винсента в убийстве Скарлет. Скажем так: решит играть грязно –  отвечу тем же. Элис, вероятно, уже рассказала папе о том, как я совсем чуть-чуть шлепнула ее в среду. Я, конечно, сто раз уже попросила прощения, однако с тех пор между нами все изменилось. Теперь она смотрит на меня с опаской.

На всякий случай я сама за кофе рассказала соцработнику о происшествии, если вдруг его раздуют. В последнее время она часто заходит, и не только проведать девочек. Думаю, она одинока и нуждается в общении. Или такой кажусь я? В любом случае, я намерена использовать нашу дружбу в своих интересах. Нужно, чтобы соцработник, участвующий в деле об опеке, был на моей стороне.

«Миссис Касл, вам разрешено наказывать детей под вашей опекой, при условии, что меры будут адекватными», –  объяснила она мне, жуя печенье. «Расскажите это Элис», –  фыркнула я, подливая ей кофе.

Однако она сопроводила свой совет оговоркой: «Учтите, что раздел пятьдесят восемь Закона о детях две тысячи четвертого года устанавливает строгие рамки». Подумав, что она ходячий справочник, я невольно рассмеялась: «Для меня это как будто на иностранном языке».

Мои мысли обрывает хлопок калитки и громкие голоса из сада. Сегодня душно, так что окна открыты. Звуки ссоры могут означать только одно –  девочки вернулись.

– Во всем виновата ты! –  визжит Дейзи.

Элис отвечает не менее возмущенно:

– Сама весь день дуешься.

– Из-за тебя!

С улыбкой я отворачиваюсь от окна и иду к двери, чувствуя, как напряжение в спине отпускает. Здорово, когда они приходят, даже если ссорятся. Без них дом кажется слишком пустым.

Внезапно тишину разрывает пронзительный крик. Да что опять?

Не знаю, как я умудряюсь так быстро сбежать вниз по лестнице, не сломав ногу. Видимо, меня подгоняют рыдания Элис и вопли Дейзи. Такое впечатление, что кого-то убивают. Неужели сестры дерутся по-настоящему?

Когда я наконец вываливаюсь в сад, меня встречают две насмерть перепуганные девочки, которые стоят, отчаянно прижимаясь друг к другу и устремив взгляды в дальний угол сада.

– Что случилось? –  выдыхаю я, чувствуя, что сама вот-вот упаду.

– Кук… ла, –  заикаясь, произносит Дейзи и показывает пальцем, продолжая другой рукой обнимать плачущую младшую сестру. Та в ужасе отворачивается.

Пытаясь унять сердцебиение, я спрашиваю:

– Какая кукла?

– Бедная кукла Дейзи, –  всхлипывает Элис, опустив голову и стараясь не смотреть мне в глаза.

– Не глупи, –  бормочу я, втягивая воздух. –  Не может быть.

– Точно она! –  кричит Дейзи, не опуская руку.

Я иду проверить, и реакция девочек больше не кажется удивительной. Видимо, угол сада разрыла лиса, и теперь из-под земли торчит часть раздетой куклы: ее пластиковые глаза выколоты, длинные волосы обрезаны. Хуже того, голова частично оторвана и вывернута назад под жутким углом, будто кукла смотрит через плечо. Страх Господень.

– Девочки, быстро в дом! –  рявкаю я.

Вместо того чтобы броситься внутрь, как можно было ожидать, Дейзи словно перевоплощается в детектива из какого-нибудь интернет-сериала и начинает без остановки сыпать вопросами. Ответить на которые я не смогу.

– Как она здесь оказалась? Это твоих рук дело? –  упрекает меня Дейзи. –  Ты украла мою куклу и закопала в саду! Думала, что никто не найдет! Из-за тебя у Элис до конца жизни будут кошмары!

Хочется язвительно ответить: «Добро пожаловать в клуб», но я сдерживаюсь. Развернувшись, молча иду в сарай и достаю лопату с засохшими пятнами крови, историю которых предпочла бы не вспоминать.