Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 188 (всего у книги 282 страниц)

Глава 82

Типично британский придорожный автосервис под серым январским дождем. Последнее место, где кому-то захотелось бы ждать. А значит, оно практически идеально.

К тому же в данном случае неудобства будут компенсированы.

Сколько лет этой шкатулке – шесть тысяч? А теперь она просто лежит в багажнике машины. Разумеется, она стоит миллионы, если отдать ее правильному человеку. И таких правильных людей довольно много, когда знаешь, что делать. Один из них появится буквально через мгновение. Выпьем по-быстрому кофе, осуществим сделку, и что дальше? Конечно же, надо уезжать за пределы страны. Возможно, в Ливан?

Шкатулке шесть тысяч лет. А людям все кажется, будто они имеют какое-то значение.

Осмотримся по сторонам. Мужчина с портфелем и грустным лицом сидит у игрового автомата. Молодая мама с покрасневшими глазами катает коляску взад-вперед, явно убивая время. Девочка-подросток шокированно слушает, что ей говорят по телефону. Старик в пальто склонился над пластиковым столом, перед ним стоит недопитая чашка кофе.

Все это навевает определенные мысли.

Все мы – крошечные, незначительные мгновения истории мира, которому наплевать, будем мы жить или умрем. Разве тому, кто сделал эту шкатулку шесть тысяч лет назад, не наплевать, что мы занимаемся пилатесом или едим по пять раз в день? Мы жалуемся на жизнь так бесконечно и так горько, но все равно цепляемся за нее изо всех сил. Разве это не нелепость?

Дорогу пересекает крытый надземный переход. Наверняка в шестидесятые он смотрелся чрезвычайно гламурно, изящно и футуристично. Наверняка это выглядело как будущее. И что же в итоге? Будущее, придя, оказалось таким же серым и унылым, как прошлое. Чего бы ни надеялись достичь архитекторы своим красивым переходом, какую бы ни питали грандиозную мечту, но они потерпели неудачу. Все заканчивается неудачей, все терпят крах.

В этот момент в окнах перехода появляется безошибочно узнаваемая фигура Гарта. Вон идет тот, кто понимает жизнь не хуже, чем она.

Мандраж теперь наступает настоящий.

Человеческому естеству очень трудно принять тщетность. Чего только не придумывают люди, лишь бы придать смысл своей крохотной жизни: религия, футбол, астрология, соцсети. Все прилагают героические усилия, но в глубине души каждый знает, что жизнь – это одновременно и случайность, и проигранная битва. Никого из нас не запомнят. Со временем все будет занесено песками. Даже те пять миллионов фунтов стерлингов, которые Гарт собирается заплатить за шкатулку, превратятся в пыль. Насладись ими, пока можешь.

Конечно, эти мысли не оригинальны, но они успокаивают. Когда принимаешь пустоту всего сущего по-настоящему, становится намного легче убивать.

Как, например, Калдеша.

Глава 83

Рон редко ездит на север, но, когда отваживается, это всегда доставляет ему удовольствие. Он вспоминает ночи, проведенные с йоркширскими шахтерами в 1984-м. Сталелитейщиков графства Дарем. Эти люди влегкую перепивали даже кокни. А однажды трое копов сломали ему ребра в ноттингемском полицейском участке – по одному ребру каждый. Можно ли считать Ноттингем севером? Рон полагает, что да. Сейчас они едут к придорожному автосервису недалеко от Уорика, и даже это, в общем-то, путь на север. Из предосторожности он на всякий случай надел толстый джемпер поверх футболки «Вест Хэма». В прошлый раз одежду для него покупала Полин, заявив: «Я же должна хорошо смотреться с тобой, верно?»

– Мы не можем рассчитывать, что нам удастся купить еду, – говорит Джойс, распаковывая коробку шоколадных брауни с фундуком.

Она, Элизабет и Ибрагим втроем теснятся на заднем сиденье. Богдан за рулем. Пока что стабильная скорость девяносто пять миль в час[439]439
  Чуть больше 150 километров в час.


[Закрыть].

Элизабет уснула? У нее закрыты глаза, но Рон сомневается, что она спит.

Донна и Крис доберутся отдельно. Вместе со старшим следователем Риган. Теперь они, очевидно, друзья. С копами всегда так: невозможно ничего угадать. Закон и порядок у них – для самих себя.

Элизабет сказала полицейским, чтобы они прибыли к трем часам дня.

Однако сделка будет заключена на час раньше, и Элизабет ожидают последствия, когда полиция выяснит, что она солгала.

«Похоже, для нее никогда не бывает никаких последствий», – думает Рон, а потом вспоминает о себе. Горе пугает его, особенно горе Элизабет. Рону страшно было видеть ее в таком состоянии. Страшно осознать, что бывают айсберги, способные ее потопить. Надо быть поосторожней с любовью – такое у него мнение. Сегодня они покупают тебе свитеры и курят с тобой на лужайке перед боулингом, а завтра ты уже не можешь без них жить и твое сердце уже не принадлежит тебе. Он опускает взгляд на свитер и улыбается. Сам бы он себе такой не купил даже в полной отключке, а поди ж ты.

– Хочешь брауни, Рон? – спрашивает Джойс с заднего сиденья.

– Не люблю, – отказывается он.

Рон бережет место в желудке для полноценного английского завтрака в придорожном автосервисе. Он все-таки надеется, что у них найдется на это время.

– А это правда, что Полин кладет травку в свою выпечку? – интересуется Джойс.

– Кладет, – кивает Рон. – И кокос.

– Интересно, что если и мне попробовать испечь что-нибудь с травкой?

Ибрагим замечает:

– Она развязывает язык.

– О, тогда, наверное, не стоит, – говорит Джойс. – Вы и так едва успеваете вставить слово.

Рон замечает впереди над автострадой длинный крытый надземный переход. Грязные окна и давно выцветшие полосы краски. Богдан впервые за девяносто миль съезжает со скоростной полосы и направляет машину в сторону автосервиса.

– Приехали! – восклицает Джойс.

Элизабет открывает глаза:

– Который час?

– 13:52, – отвечает Богдан. – Прибыли в точности – как я и говорил.

Он паркует машину достаточно далеко от выезда, чтобы оставаться незаметным, но с видом на пешеходный переход. Рон чувствует запах английского завтрака. Он понимает: они приехали сюда не есть, – но почему бы не позволить себе то, что Полин называет «дополнительной выгодой». «Дополнительная выгода» самой Полин заключается в продаже на «Ибэй» барабанных палочек, которыми играли в группе «Айрон Мэйден». Она закупает их коробками по пятьдесят штук в музыкальном магазине Файрхэвена.

Тем временем в заляпанных окнах перехода появляется безошибочно узнаваемая фигура Гарта.

– Понеслась! – говорит Рон.

– Всем удачи, – добавляет Богдан.

Глава 84

Гарт чувствует, как трясется под ногами переход, пока он шагает. Конструкция ржавая и почти заброшенная. Ему нравится.

Он уже нажал кнопку записи на телефоне. Он знает, как это бывает.

Полиция ищет его с тех пор, как он сбросил Луку Буттачи с крыши паркинга. Гарт понимает их и не осуждает. Они не поймают его – по крайней мере, в этой жизни, – но им положено выполнять свою работу, и они будут пытаться изо всех сил. Гарт добирается до лестницы в конце перехода. Здесь пахнет дешевой жареной едой и мочой. Британцы никогда не жалуются, из чего следует, что им приходится мириться со многим. Только представьте подобное в Канаде! Или в Италии.

Возможно, Италия станет следующей страной, куда отправится Гарт. Хорошее место, чтобы зализывать раны, а ведь Гарт с детства не получал таких ран, как теперь. Он был готов исчезнуть прошлой ночью, пока Элизабет не нашла его в домике глубоко в лесу.

Как, черт возьми, она это сделала? Гарт понятия не имеет, но рад, что она все-таки на него вышла. Она рассказала ему то, что знала, и то, что от него хотела. Сообщила, кто убил его жену и как можно отомстить.

Гарт проходит мимо туалетов, мимо мужчины с грустным лицом и портфелем у игрового автомата, мимо женщины с красными глазами и детской коляской. Положив руку ей на плечо, он утешает ее: «Скоро станет легче, ты отлично справляешься» – и идет дальше. Над картонным стаканчиком кофе сидит сгорбленный старик. Гарт лезет в карман и протягивает ему десятифунтовую банкноту. «Купи себе что-нибудь поесть, отец», – говорит он. Гарт находит, что доброта – это интересно. На самом деле доброта не его конек, но если бы здесь была Саманта, то она обязательно поговорила бы с матерью и дала бы старику денег на еду, поэтому отныне Гарт будет поступать именно так.

И тут Гарт видит убийцу своей жены.

– Привет, Нина, – говорит он, садясь напротив.

– Гарт, – отвечает Нина. – Спасибо, что встретились со мной.

– У вас есть то, что нужно мне. Давайте уже покончим с этим поскорее. Я должен покинуть страну и, полагаю, вы тоже, да?

– Мне нет нужды бежать, – говорит Нина. – Никто, кроме вас, не знает, что шкатулка у меня. Никто не видел, как я ее украла. И вы, похоже, не из тех, кто будет об этом рассказывать. Так что я в безопасности.

Элизабет поведала Гарту о краже. Как только она узнала о шкатулке, осталось только двое подозреваемых: Нина и ее начальник, профессор Меллор. Подруга Элизабет включила пожарную сигнализацию, еще один друг, специалист по компьютерам, установил маленькую камеру – и Нина угодила прямо в ловушку. С тех пор за Ниной следит какой-то парень из КГБ. Они знали, что шкатулка у Нины, но у них не было доказательств, что она убила Калдеша, дабы ее заполучить. Потому-то Гарт и здесь.

Вчера вечером он позвонил Нине и сказал, что не смог найти шкатулку, как ни искал, но, если она наткнется на нее когда-нибудь, у него есть клиент, готовый щедро заплатить. Это правда, но Гарт знает, что не получит шкатулку. Элизабет хочет забрать ее себе, и, когда она объяснила зачем, он с радостью согласился. Гарт будет награжден уже тем, что увидит, как убийца его жены сядет в тюрьму. В идеале он хотел бы ее убить, но Элизабет слишком хитра, чтобы это сошло ему с рук. Такие вещи надо понимать, когда встречаешь достойного соперника.

– Она у вас? – спрашивает Гарт.

Нина открывает ярко-синюю икеевскую сумку, стоящую у ее ног. Внутри лежит шкатулка.

– Можно мне потрогать? – спрашивает Гарт.

– Конечно, – отвечает Нина. – Но только попытайтесь что-нибудь устроить – и она останется со мной.

Гарт не может удержаться от смеха. Он дотрагивается до шкатулки. Это своего рода кайф. Саманте бы понравилось, он это знает. Они просто психи, все до одного: Саманта, Нина, Калдеш. Это же несерьезно – так переживать из-за какой-то шкатулки. Гарт, конечно, пришел в восторг от ее цены, но не от самого предмета. Кто-то сделал ее давным-давно? Ну и что? Говорите, на ней глаз дьявола? Такого не бывает, это же очевидно. Гарт точно знает, что дьяволы разгуливают среди нас.

Но Калдеш отдал за это жизнь, а Нина даже убивала. Саманта, вероятно, убила бы тоже – Гарт не может этого отрицать, – однако Нина добралась до шкатулки первой. Как только Нина поняла, что Гарт знает о ценности шкатулки, она тут же подписала смертный приговор Саманте. А ведь он ел бургер, пока Нина сталкивала его жену с лестницы.

Правда, чем больше он размышляет об этом теперь, тем больше не понимает, как Нине это удалось. Гарт беспокоится, что, возможно, его поймали на привычках. Хотя найти его слабости чрезвычайно непросто. А кроме того, если не Нина убила Саманту, то кто?

Он не сомневается, что Нина убила бы и его, если бы могла, но Гарта убить сложно. Многие пытались.

– Вы основали компанию, как я говорил? – спрашивает Гарт, доставая телефон.

Нина кивает.

– Тогда вам придет уведомление сразу же, как только пять миллионов упадут на ваш счет, – говорит Гарт. – Потом все будет зависеть только от вас. Отследить этот счет невозможно, но как вы станете переводить с него деньги на ваши обычные счета – это исключительно ваша забота. Можете поинтересоваться, как это делается, в интернете.

– Только этим и занимаюсь, – отвечает Нина.

– Зачем вам понадобилось его убивать? Это единственное, чего бы не сделал я.

– Я никого не убивала.

– Нина, – вздыхает Гарт. – Я мыслю не так, как другие люди. Вы это понимаете?

– Я понимаю, – кивает Нина.

– Тогда не лгите мне, – говорит Гарт. – В этом нет смысла. Я впечатлен тем, что вы сделали. Вы увидели возможность и теперь заработаете пять миллионов, в то время как все вокруг гоняются за собственными хвостами.

– Спасибо, – отвечает Нина.

– Но я все равно не понимаю, зачем вы его убили? Ведь можно было просто напугать его и забрать?

– Ему было восемьдесят лет, Гарт, – напоминает Нина.

– Ясно.

– А этой шкатулке шестьдесят веков. Вы можете хотя бы попробовать это осознать? Никто из нас не имеет значения, Гарт. Мы притворяемся, что это не так, делаем вид, будто заняты чем-то важным, но планета существовала без нас миллионы лет и будет жить миллионы лет после. Каждый наш вздох – это предсмертный вздох. В человеческой жизни нет ничего священного.

– Очень удобное оправдание всему, – замечает Гарт. – По крайней мере, признайтесь, что вас обуяла жадность и вам было на все плевать. Вы могли бы ее просто выкрасть.

– Он попросил меня сдать ее в музей. Он доверял мне, – отвечает Нина. – Верил, что я передам шкатулку нужным людям. Он знал моих родителей, знал меня с детства. Думаете, он бы смолчал, узнав, что я ее продала?

– Может, надо было подкинуть ему миллиончик? – интересуется Гарт. – Этим можно было бы купить молчание.

Нина качает головой:

– Он бы отказался. Но посмотрите на это с другой стороны. Он прожил долгую, веселую и насыщенную жизнь – что́ бы люди под этим ни подразумевали. Он звонит. Говорит, что доверяет мне, и рассказывает, что́ оказалось в его руках. Я отвечаю, чтобы он не боялся, что мы сможем найти решение, что я помогу. Я спокойна, поэтому он спокоен тоже. Мы договариваемся о встрече…

– В лесу? – уточняет Гарт.

– Как можно дальше от любопытных глаз, – отвечает Нина. – Мне показалось, что наш разговор его даже немного воодушевил.

– Воодушевишься тут…

– Он едет в Кент, сворачивает на проселочную дорогу, чтобы встретиться с тем, кому доверяет. Я выхожу из машины, делаю один выстрел. Он его не увидел, не почувствовал, не успел ощутить страх. Его жизнь оборвалась мгновенно, и лучшего невозможно желать, ведь верно? Долгая жизнь и быстрая смерть – я и сама бы этого хотела. По сути, я оказала ему услугу.

– Безболезненная смерть для него и пять миллионов для вас?

– Выиграют все, – пожимает плечами Нина. – Мои родители о таком даже мечтать не могли. Я никогда больше не стану жить в бедности.

– Вы довольно хорошо стреляете, – говорит Гарт. – Убить человека одной пулей через окно – задача нетривиальная. Поверьте, я знаю, о чем говорю.

– Благодаря «Ютубу», – отвечает Нина. – Я быстро учусь. Я хотела, чтобы он умер безболезненно, поэтому смотрела много видео о том, как ветеринары убивают лошадей.

– Господи! – вырывается у Гарта. – И после этого меня считают психопатом.

– Я не психопатка, – возражает Нина. – У меня мало денег и много долгов, а свою профессию я ненавижу. Моих родителей больше нет. И вот внезапно, будто с небес, свалился шанс никогда больше не работать.

– Эта шкатулка не падала с небес. Она выскочила прямиком из ада.

– Это всего лишь шкатулка, – напоминает Нина.

Гарт качает головой.

– Так что я поступила разумно. И не более того.

Гарт задумывается. Философию Нины он находит интересной. Но, как бы то ни было, согласиться с ней он не может. Убивать людей, конечно, допустимо, если они делают что-то плохое. Если этого заслуживают. Но ради прибыли? Нет. Он осознал это лишь тогда, когда Элизабет объяснила ему, что Лука Буттачи не убивал Саманту. Лука знал, что она мертва, поскольку работал с копами. Что почти не менее плохо, но все же…

При этом Лука сам убил много других людей. Когда убиваешь кучу людей, надо быть готовым, что однажды тебя сбросят с многоэтажной автопарковки. Когда-нибудь и Гарта кто-нибудь сбросит с высоты или собьет, к примеру, грузовиком, и у Гарта не будет к нему никаких претензий. Но Калдеш?

Калдеш не заслуживал смерти.

– А ведь ты могла его не убивать, – говорит наконец Гарт. – Можно было бы засучить рукава на работе, знаешь ли. Наладить жизнь, расплатиться с долгами… Взять на себя часть ответственности за свои же проблемы.

Нина кивает:

– Может, и так, но все вышло намного проще.

– Ты плохой человек.

– Всю жизнь я старалась быть хорошим человеком и не вылезала из бедности, – отзывается Нина. – Теперь я стала плохой и вдруг разбогатела.

– Убийство моей жены тоже было разумным поступком?

– Твоей жены? – переспрашивает Нина. – Саманты? Я ее не убивала.

– Не лги мне, – предупреждает Гарт.

– Я убила Калдеша, – говорит Нина. – И он ничего не почувствовал. Но твою жену я не убивала. И какой смысл был обещать мне пять миллионов фунтов, если ты думал, что я убила твою жену?

– Ты убила ее, – настаивает Гарт. – И никаких пяти миллионов не будет. Я договаривался только о том, что заставлю тебя признаться, а взамен мне будет позволено свалить.

– Кем позволено? – переспрашивает Нина.

– Попробуйте угадать, – говорит Джойс, присаживаясь за стол вместе с Элизабет и Богданом.

– Нет, это… Что вы здесь…

Больше Нина не может вымолвить ни слова.

– Давайте пройдемся вместе, – предлагает Элизабет. – Только чтобы без борьбы и суеты. Гарт, у вас есть двадцать минут, чтобы исчезнуть.

– Премного благодарен, – говорит Гарт и протягивает свой телефон Элизабет. – Я все записал.

– Но вы не можете этого сделать, – обретает дар речи Нина.

– И все же делаем, дорогая, – отвечает Элизабет. Она поворачивается к Гарту. – И куда вы теперь?

– В Испанию. Я люблю тапас. А вы будьте деликатны со своим горем, дайте ему время.

– Обязательно, – кивает Элизабет. – Если вы перестанете убивать людей.

– Обещаю, мэм, только кроме самых плохих, – говорит Гарт.

Он поворачивается и уходит, сопровождаемый своей массивной тенью. Все смотрят ему вслед.

– То есть вы просто так его отпустите? – спрашивает Нина, которую Богдан теперь ведет к автостоянке.

Элизабет и Джойс идут позади.

– Да, таковы условия сделки, – подтверждает Элизабет.

– А я могла бы заключить с вами сделку? – спрашивает Нина.

– Нет, дорогая, – говорит Джойс.

Нина оглядывается по сторонам:

– А что, если я закричу?

– Тогда я начну кричать тоже, – отвечает Элизабет. – И, поверьте, этот крик, возможно, не получится прервать.

Глава 85

Температура где-то ниже нуля, но при этом идет проливной дождь. Митч Максвелл карабкается по огромной куче отходов на свалке в Танбридж-Уэллсе. Под ним гора из металла и слизи. Запах пристает к нему, пока он ползет к вершине, оскальзываясь и проваливаясь в мягкое. Со лба катится отвратительный пот, который он даже не может вытереть из-за невыразимо гнусных пятен на перчатках. Все это время он копал и зарывался в глубины в поисках шкатулки, которая спасет ему жизнь. К этому моменту он уже превратился в перепуганное животное, ковыряющееся в отбросах ради выживания. Он думает о своей яхте, пришвартованной в Пул Харборе. Однажды он даже пригласил футболиста Джейми Реднаппа на барбекю. Он думает о своих конюшнях возле дома, о лошади дочери, о лыжном походе, который они запланировали на зимние каникулы. Он думает о телевизорах с сенсорными экранами и кашемировых свитерах, о водке премиум-класса в золотых бутылках и ВИП-местах на боксерских поединках. Он думает о первом классе в самолетах «Бритиш Эйрвейз», об ужине в ресторане «Скотс», о том, как с него снимали мерки для костюмов в элитном ателье «Оливер Браун» на Слоун-стрит. О за́мках с вертолетными площадками и стаканчике алкоголя на ночь. Он думает о легкости, комфорте и тихой дорогой роскоши.

Он думает о своих детях, об их школах и их друзьях с бассейнами. Металлический штырь прорывает его куртку и ранит руку. Он ругается, оскальзывается и падает. Кровь сочится сквозь куртку, когда он лезет обратно вверх на кучу. Вонючие отходы жизни человеческих масс. И где-то в этой куче зарыта шкатулка. Где-то в этой куче находится его спасение.

Он встречается с Ханифом в два часа – в отеле рядом с аэропортом Гатвик. Ханиф попросил его принести с собой шкатулку и сказал, что если Митча там не увидит, то найдет его и убьет.

Однако Митч не собирается сегодня умирать. Только не после всего, через что он прошел. Только не после той жизни, которую он сам создал для себя, – начиная от дома, в котором вырос, и заканчивая домом, которым наслаждаются его дети. Он жалеет, что успех ему принес героин, но он родился в таком месте, где особого выбора не было. С этим он вступил во взрослую жизнь и в этом достиг результатов.

Но если он найдет шкатулку, вернее, когда он найдет шкатулку, со всем этим будет покончено. Лука мертв, и афганцы больше не смогут ему доверять. Пришло время диверсифицироваться. Он разговаривал с производителями английских игристых вин. Есть один участок земли в Сассексе, в Дитчлинге: южный склон, меловая почва, все как надо. Митч его купит, и они начнут управлять настоящим бизнесом.

А что, если он не найдет шкатулку? Тогда меняем план. Он поедет в Гатвик, как задумал, но, вместо того чтобы зайти в бар отеля «Рэдиссон», он направится прямиком на регистрацию, и не успеет никто глазом моргнуть, как он уже вылетит в Парагвай трехчасовым рейсом. У него есть там давние знакомые.

Жена и дети улетели сегодня утром. Келли живет с ним достаточно давно, чтобы знать: если Митч говорит, что надо собирать чемодан и вывозить детей из страны, то у него есть на то веские причины. Келли прислала ему сообщение, когда они уже сидели в самолете. Афганцам не поймать его в Парагвае, это точно. В таком случае им придется пробиваться через колумбийцев, но на это у них духу не хватит.

Митч продолжает карабкаться вверх по склону из мусора, рука кровоточит, одежда промокла насквозь, ноги в синяках и ноют. Покинув квартиру Джойс, он тут же поехал на свалку, но здесь не разрешается лазать по кучам мусора. В общем, пара звонков и знакомства в совете графства Кент дали ему полтора часа на сегодняшние поиски. Группа мусорщиков в жилетах со светоотражающими вставками сидит в вагончике с запотевшими от чая окнами и гадает, что здесь понадобилось ливерпульцу в стеганке. Один из наиболее предприимчивых даже предложил помощь, но Митч желает все сделать сам. Никто из них не помнит никакой маленькой терракотовой шкатулки, привезенной на мусоровозе из Кента.

Митч наступает на куклу – и та произносит «Люби меня» глубоким, замедленным голосом игрушки с разряженными батарейками. Ветер швыряет ему в лицо коробку из KFC. Он отбрасывает ее в сторону и продолжает восхождение. Он почти на вершине, и вокруг воет ветер, наполненный вонью всего, что оставили после себя люди; всего, что списали в утиль. Шкатулки по-прежнему нет. Митч уже понимает, что ее не найдет. Понимает, что придется спасаться бегством. Вырывать жену с ее работы, отрывать детей от их друзей, начинать все заново, в незнакомом месте. Он вдыхает зловоние и принимает его. Вдруг сердце его замирает, когда ему чудится, что он видит шкатулку. Он роется в подгузниках и тостерах, расчищая пространство. На мгновение его захлестывает что-то вроде экстаза, но, сдвигая в сторону вешалки для одежды, он видит, что эта «шкатулка» – лишь старый ящик из-под апельсинов. Кто бы сомневался! Митч начинает истерически хохотать.

Он карабкается все выше и выше, уже не озираясь по сторонам, просто стремясь достичь вершины. Зачем? Кто знает. Мы все хотим достичь вершин, не так ли?

Митч карабкается на морозильную камеру холодильника, зеленую от скользкой слизи. Ну вот и всё – это верхняя точка, взбираться больше некуда. Он как-то ухитряется встать. Сломленный, истекающий кровью, промокший насквозь человек стоит на вершине мира. Он смотрит на открывшийся перед ним вид. Пустота. Просто серое облако, серый дождь, серый туман.

В Парагвае будет солнечнее, он найдет там работу. Построит свой бизнес, организует что-нибудь полезное. Торговлю фруктами или вроде того. Если кто-нибудь из колумбийцев захочет вступить с ним в контакт, то и прекрасно. Он сообщит им, что вышел из игры. Пусть оставят себе свой кокаин, а он займется бананами. В Парагвае ведь выращивают бананы?

Митч вытирает коричневое пятно с «Ролекса». Час дня, пора ехать в Гатвик. На минуту он кладет руки на колени, отдыхая после напряженного подъема и готовясь к спуску. При умеренном трафике он сможет…

Боль пронзает левую руку Митча Максвелла. Он сжимает ее. Он чувствует дождь, стекающий по лицу, прежде чем до него доходит, что дождя больше нет. Митч падает на колени, скользит по склизкой поверхности морозильника. Проходит еще несколько мгновений, прежде чем Митч Максвелл, лежащий на вершине кучи с пылающим сердцем, задыхающийся от боли, окруженный вонючей грязью и сумрачной серостью, закрывает глаза в последний раз.