Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 254 (всего у книги 282 страниц)

Четверг, 4 октября

21 неделя и 4 дня

1. Администраторы на ресепшен у врача, которые обсуждают с коллегами аргановое масло, пока ты записываешься на сеанс тыкания в письку датчиком.

2. Администраторы на ресепшен у врача, которые в помещении, полном людей, сто раз переспрашивают названия выписанных тебе лекарств, чтобы уж все без исключения знали, что тебе велено принимать ВАГИНИЛ и АНУСОЛ. ТАМ, В КОНЦЕ ОЧЕРЕДИ, ВСЕМ НОРМАЛЬНО СЛЫШНО?

3. Люди, которые говорят: «А сегодня на улице свежо, правда?» или «Душновато сегодня, вам не показалось?», то есть Элейн.

Поехала сегодня проведать Лану. Отвезла ей самодельных кексов и провела с ней все утро. Дзынь тоже взяла с собой, так как знаю, что Лана любит собак. В гостиной у нее стояла сушилка с сохнущим бельем, и Дзынь написала на ее пижамные штаны с миньонами. Я не стала говорить об этом вслух.

В холодильнике у нее было пусто, так что я заскочила в угловой продуктовый и купила самое необходимое – молоко, яйца, пиццу. Она опять себя резала, на правом предплечье десять линий, в прошлый раз было только три.

– Ох ты господи, – сказала я. – Тяжело тебе приходится, как я посмотрю. Где у тебя аптечка?

Я такая хорошая подруга. Даже когда всего лишь притворяюсь, у меня получается лучше, чем у большинства.

Вот только мне по-прежнему постоянно хочется секса. Меня может возбудить какое угодно зрелище – от запекания кабана на вертеле до процесса замены Джимом пакета в мусорном баке. Кто-нибудь просто запихивает что-нибудь длинное во что-нибудь узкое – и все, я уже готова. Даже если кто-то всего лишь морковку собирается откусить. Это уже просто какой-то цирк. Мы тут вчера вечером вынужденно смотрели очередной выпуск «Я стесняюсь своего тела», и при виде яиц размером с пару сочных дынь я просто чуть не взорвалась. Но тут Элейн задергалась и переключила на телемагазин «КьюВиСи», торгующий искусственными бриллиантами «Диамоник». Я ей чуть глаза не выткнула ее же собственными спицами.

Дошло до того, что я флиртую с Джимом. Смеюсь над его хреновыми шутками, нарочно расхаживаю по первому этажу в просвечивающей футболке без лифчика. Это прямо лучший момент дня – наблюдать, как он морщится и не смотрит. Интересно, у него размер такой же, как у Крейга?

Вчера вечером мы включили какую-то документалку про животных Серенгети – мы вдвоем с Джимом. Мы много чего смотрим вдвоем после того, как Элейн закинется трамадольчиком и уходит спать: у нас у обоих проблемы со сном. В основном это бывают передачи для садоводов или выпуски новостей с выключенным звуком. Джиму до всего есть дело. Особенно до международной обстановки. Я слежу за его лицом, когда он возмущенно комментирует сообщения об ИГИЛ, росте налогов или «бедных-бедных людях в разбившемся автобусе». Я не представляю, как выжать из себя слезы, когда вижу в телевизоре что-нибудь такое.

Иногда я могу разозлиться, особенно если там рассказывают об эксплуатации детей или жестоком обращении с животными, но, кроме злости, ничего не чувствую. Никогда.

В общем, шла передача о том, как львица катается по песку и приглашает льва-самца к спариванию. Я села рядом с Джимом на диван, намереваясь уютно устроиться у него под боком. Я была уже в пижаме – ясное дело, прямо на голые сиськи. В рекламную паузу Джим встал налить себе чаю, и я заметила, как у него к северу от резинки штанов отчетливо поднялась палаткой натянутая ткань. Вернувшись, он сел в кресло напротив.

Голос за кадром говорил о том, как опасны бывают львы, когда они голодны или возбуждены. Не только львы, друг мой. Не только львы.

Похоже, Сексуальная Озабоченность – это для беременных нормальное явление, так пишут в одной из моих книжек, «Ты и твоя предродовая вагина»:

«У вас может возрасти либидо. Это связано с тем, что увеличивается приток крови в тазовую область, а кроме того, гормоны вырабатываются активнее. Грудь становится более чувствительной, а влагалище – более увлажненным, так что хватайте своего мужчину и приготовьтесь к лучшему сексу в вашей жизни!»

Мне ужасно не хватает сейчас кого-то, кто мог бы решить эту мою проблему. Хоть я и психопатка, я очень люблю нежности. Нежности после секса – по ним я особенно скучаю. Крейг очень любил меня приласкать. Эй Джей – поменьше. Он пытался было обхватить меня сзади, чтобы уютно полежать со мной в позе двух столовых ложек, но в большинстве случаев его член, уткнувшись в щель моей задницы, тут же снова вставал. Интересно, как бы тип из «Плимут Стар» отнесся к идее небольшого тет-а-тета? Я бы заласкала его до посинения.

Муж Лесли Митецки – Чед, – конечно же, абсолютно безупречен в самом консервативном смысле этого слова. Сегодня утром между рецептами смузи она опять пела ему дифирамбы. «Конечно, Чед обожает мое тело в любом его состоянии, но ведь это так классно, что я и после родов по-прежнему влезаю в любимые обтягивающие джинсы!»

Ага, а ты попробуй-ка поправься фунтов на сорок, и посмотрим, как тогда Чед станет тебя обожать, тупая самодовольная свинья! Ведь он же явно предпочитает, чтобы у его женщин сиськи были, а жопы не было, – иначе зачем ей так впахиваться? Кому охота подвергать собственное тело таким мучениям ради собственного удовольствия?

В сегодняшнем посте в Инстаграме Чед рисует пальцем сердечко у нее на животе. Хочется сварить Чеда в кастрюле с ее «суперполезным супом из чудо-ингредиентов».

На часах 3:12 ночи. Приснился жутчайший, страшный до мокрой спины и до пробуждения от собственного крика кошмар про Эй Джея. Мы были в лесу, занимались сексом, и тут он ни с того ни с сего исчез, и я осталась одна. С неба лило как из ведра. Я услышала шум и побежала, но, когда оглянулась, увидела, что Эй Джей бежит за мной – бежит и орет. И с каждым шагом от его тела отваливается кусочек за кусочком.

«Рианнон, помоги мне. Помоги. Не забирай мою малютку».

Стопы у него тоже отвалились, и он бежал на обрубках. И кисти отпали, так что из обрезанных рук хлестала кровь. А потом и сами руки отсоединились от плеч, упали, и одна нога – тоже, и тогда он рухнул на землю и стал ползти, а мне только и оставалось, что стоять и смотреть, как его тело змеится за мной следом. Голова отвалилась последней и упала мне в ладони. Я смотрела ему в лицо, а он повторял снова и снова:

«Не забирай мою малютку. Не забирай мою малютку».

Сердце у меня так разогналось, что до сих пор не унимается, и к тому же в животе творится нечто странное – там как будто лопаются пузырьки. То ли это я готовлюсь к мощному выхлопу газов, то ли младенец в панике. Достала из коробки доплер. Он такой классный: беленькая электронная коробочка, к которой прикреплена небольшая палочка типа толстенького такого белого карандаша на веревочке. Выдавила на живот гель и стала водить по нему карандашом. Минут десять не слышала вообще ничего. Попробовала с наушниками, чтобы стало погромче, и наконец поймала звук, означающий, что все идет как надо.

Бум-бум-бум. 146 уд./мин. 152 уд./мин. 140 уд./мин.

И все равно мне было не по себе. Чертов сон ощущался как реальнейшая реальность. Что это вообще означает: «Не забирай мою малютку»? Не забирать куда? Меня все время преследовали слова Элейн о том, что на этих выходных надо заняться обустройством детской, – она полагала, что под это дело следует выделить комнату, смежную с моей, нынешнюю «гардеробную». Там хранятся все мои Сильванианы. И куда же им деваться, если младенец захватит комнату? Не могу же я их оттуда просто вытурить.

Дожидаясь, пока доплер подаст признаки жизни, тупила в телефон: память там забилась настолько, что пришлось часть файлов удалить, в основном Дзынь на пляже или в саду у Джима. В процессе чистки наткнулась на видео с Эй Джеем, про которое совсем забыла, – я сделала его как-то в лесу во время одного из наших обеденных перерывов. Мы ездили туда позаниматься сексом. На том самом месте, где папа и папин друг похоронили Пита Макмэхона. И я тогда тоже стояла там, под взглядом Человека на Луне, и держала фонарик.

На видео Эй Джей с голым торсом, и сквозь деревья на грудь ему падают солнечные лучи. Я снимаю его, лежа на земле, а он танцует, а потом надвигается на меня, наклоняется, смотрит прямо в камеру и поет Can't Get You Out Of My Head[654]654
  Песня певицы австралийского происхождения Кайли Миноуг с альбома Fever 2001 года.


[Закрыть]. Видео длится тридцать две секунды.

Звук в доплере я смогла наконец расслышать именно в тот момент, когда смотрела это видео.

А когда выключила, сердцебиение вернулось в едва слышный режим. Включила опять – стук стал громче. Явно. Намного громче. Я проиграла видео двадцать раз. Посмотрела на странице Эй Джея в Фейсбуке, нет ли там еще каких-нибудь видео с ним, и нашла одно, где он играет на гитаре и поет Never Tear Us Apart[655]655
  Песня австралийской группы INXS (1987).


[Закрыть]. Это он записал для прослушивания на «Австралия ищет таланты».

Стук в доплере опять стал громче. Ошибки быть не могло. Эй Джей продолжал петь, и из меня полились слезы – сразу ливнем, не успела их удержать.

– Ты любишь папочку, да? – забросила я вопрос в темноту комнаты.

Ответа не последовало. В нем не было необходимости. Я включала видео опять и опять и слушала, как всякий раз сердцебиение усиливается при звуках голоса Эй Джея.

– Я рада, что ты его любишь. Это значит, что ты не такая, как я.

Пятница, 5 октября

21 неделя и 5 дней

1. Инспектор Ннеди Жерико.

Я покакала! Было больно, и какашка вышла гигантская и немного похожая на Харви Вайнштейна, но зато она наконец-то на свободе, вольная птица! У меня такое чувство, будто я сегодня достигла чего-то важного. Я чуть было не объявила об этом, когда спустилась на первый этаж, настолько меня распирала гордость, но осеклась, услышав серьезный голос Джима, говорящего с кем-то.

Я толкнула дверь, и в ту же секунду к горлу подкатила изжога.

– Рианнон, это инспектор…

– Жерико, – закончила я. – Мы знакомы. Снова здравствуйте.

На коленях у нее сидела Дзынь, и, когда открылась дверь, она тут же бросилась ко мне. Дзынь, а не инспектор Жерико.

Похоже, она успела переманить Дзынь на свою сторону…

Инспекторша встала и протянула мне руку. Я ответила на рукопожатие. Она была уже на середине чашки чая и имбирно-орехового печенья.

– А где Элейн? – спросила я Джима, зная, как тяжело той даются визиты полицейских.

– Прилегла, – сказал он. Перевод: Элейн в спальне, глотает одну за другой, как шоколадное драже, таблетки трамадола и прислушивается к тому, что происходит за дверью. – Инспектор Жерико зашла задать пару вопросов.

Он не уточнил, кому именно она хотела задать пару вопросов, но, судя по тому, как Жерико на меня уставилась, я и сама догадалась.

– Если это удобно, – добавила она.

– Да, конечно, – сказала я.

Я взглянула на Джима в надежде, что он поймет намек – заберет Дзынь и оставит нас с инспекторшей одних, но Джим, будучи Джимом, не понял бы намека, даже если бы я этот самый намек пристегнула степлером к его мошонке, поэтому пришлось мне его просто попросить. Я села на его нагретое место на диване, прямо напротив Жерико.

– Извините, что я в пижаме. Не осознавала, что уже так поздно. Что-то все время сплю теперь.

– Ничего страшного, – сказала она, перелистывая страницы блокнота. – Беременность нормально протекает?

Я надула щеки и выдохнула через губы, сложенные трубочкой, для пущего впечатления раздутости обхватив себя руками за живот.

– Да вроде все как надо. Уже как минимум полсрока позади, но постоянно ощущаю усталость.

Я чуть было не рассказала ей про какашку, но решила, что момент не самый подходящий. И человек. И тема. Кому вообще можно рассказать про такое? Кому это может быть интересно? Врачу? Вообще-то какашка была выдающегося размера.

Я приготовилась к тому, что сейчас Жерико начнет рассказывать о том, как чувствовала себя, когда сама была беременной, но ничего такого не произошло. Она улыбнулась такой улыбкой, которая не затрагивает глаз, и громко разом пролистнула все страницы в блокноте.

– Итак, я тут рассказывала мистеру Уилкинсу, что в деле Крейга произошли изменения. По ситуации на вчерашнее утро он обвиняется еще в двух убийствах.

У меня непроизвольно открылся рот, и рука моментально метнулась к губам, будто для того, чтобы поймать все, что могло оттуда выпасть.

– О боже. Неужели?

Она потянулась за айпадом, лежащим рядом с ней на подлокотнике, движением пальца включила и смахнула экран в сторону. А потом развернула устройство ко мне лицом. Фотографии двух мужчин – в профиль и анфас, как у преступников: один – изнуренный и небритый, второй – черный, с золотыми серьгами-гвоздиками и оспинами на лбу. Я их узнала – Красные Перчатки и Парень в Балаклаве, они же – Насильники-в-синем-фургоне, которые пытались похитить Хитер Уэрримен и надругаться над ней.

– Кто это? – спросила я, натягивая на себя Растерянное Лицо, несгибаемое, как грязевая косметическая маска.

– Кевин Фрейзер и Мартин Хортон-Уикс. Домушники и мелкие преступники, которые, как мы полагаем, виновны в многочисленных изнасилованиях. Десятого апреля они…

– О боже, я помню, – перебила ее я. – Я в то время работала в «Газетт». Их фургон еще в карьер упал.

– Да, это они.

– И вы думаете, это Крейг его туда столкнул?

– Мы почти уверены, что он имел отношение к этому происшествию, да. Нам важно услышать от вас, где Крейг был той ночью.

– Десятого апреля, – проговорила я, копаясь в памяти. – Вероятнее всего, дома.

– Вероятнее всего?

– Десятое апреля, десятое апреля, – повторяла я. – Можно я посмотрю в телефоне? Там наверняка есть все, что мы в тот вечер планировали.

– Конечно.

Я достала из кармана халата телефон и ткнула в «Календарь». На десятое апреля у меня было записано: «День рождения Пидж, ночевка».

– Я была в гостях у подруги. Пидж – Элис Пил. У нее была пижамная вечеринка с ночевкой.

– У вас была вечеринка с ночевкой? – улыбнулась она.

– Да. Ну, «Нетфликс», «Бен & Джеррис». Переодевание, всякие девчачьи штуки, ну, знаете.

– И Крейг тоже был там?

– Он, скорее всего, остался дома.

– То есть с вами его точно не было.

– Нет. А у Ланы Раунтри вы не спрашивали? Если он знал, что меня всю ночь не будет дома…

Жерико отхлебнула чаю.

– Мы уже беседовали с мисс Раунтри. Она говорит, что не была в тот вечер с Крейгом.

Ох ты ж господи.

– Тогда, похоже, у него нет алиби, – сказала я и тут же спохватилась, что это прозвучало чересчур безмятежно. Пришлось доставать тяжелую артиллерию – взгляд прямо перед собой и слезы, безмолвные и искренние. – Черт. Пять человек. Он убил пятерых?!

– Вообще-то мисс Раунтри отказалась от своих показаний и по поводу второго алиби.

Я старательно наморщила лоб и спросила:

– Она все-таки не была с ним в новогоднюю ночь?

– Похоже, нет. – Жерико смотрела на меня все так же твердо. – Рианнон, а вы совсем не поддерживаете связь с Ланой Раунтри?

– Нет, с чего бы это? Я ее терпеть не могу.

– И в последнее время с ней ни разу не виделись?

– Не виделись – если не считать того случая, когда я побывала в офисе вскоре после ареста Крейга. Скажу только, что больше мне туда заходить не хочется.

Она явно ждала подробностей.

– Там произошла неприятность. Я Лану ударила. Довольно сильно. Несколько раз.

Жерико сощурилась, и глаза у нее сделались совсем как у кошки.

– И она не донесла на вас в полицию?

– Нет, не донесла. А, слушайте, ну вообще-то да, пару недель назад я отвезла ей домой цветы, в качестве извинения. Простите, мозги в беременность не варят.

Тут дверь в прихожую со скрипом приоткрылась, и вбежала Дзынь. Она вскочила на колени к Жерико и принялась с маниакальным упорством лизать ей лицо. Офигеть, да ведь это она ее так предупреждала – чтоб инспекторша мне не доверяла, серьезно. Не. Хлюп. Верь. Хлюп. Ей. Хлюп. Она. Хлюп. Убивает. Хлюп. Людей. Жерико ни на секунду не потеряла самообладания, а просто стряхнула Дзынь обратно на ковер.

– Вы ей нравитесь, – хихикнула я.

Жерико записала что-то в блокнот.

– Вы, наверное, считаете меня туповатой, да? – проговорила я, потирая щеку. – Ну, что ничего не замечала. Не понимала, с кем живу.

Она резко вскинула голову.

– Давайте не будем делать поспешных выводов. Расскажите мне про Джулию Киднер.

Тут возникает гифка «Моргающий парень».

– Простите?

– Про женщину, найденную в карьере. Вы учились с ней в одной школе.

Попалась.

– Она училась в той же школе, что и я, но я бы не сказала, что хорошо ее знала, нет. Мы не дружили.

– Почему вы не предоставили нам эту информацию ранее? Как только ее тело было опознано? Как только вы узнали, что ее смерть связывают с Крейгом?

– Я не думала, что это важно. Она училась в моей школе всего год. Школа была большая. Мы практически не пересекались. К чему вы вообще ведете?

– Довольно любопытное совпадение, что вашего жениха обвиняют в убийстве одной из ваших знакомых, разве нет?

– Нет. Мы же не были подругами.

– Все место преступления и все тело убитой сплошь покрыты ДНК Крейга. И при этом Крейг, мы знаем это совершенно точно, в ночь, когда она погибла, был очень далеко от каменоломни.

– И?

– Он был на футбольном матче в Лондоне.

– И что это означает?

– Это указывает на то, что у него был сообщник. Или на то, что, возможно, он вообще не убивал Джулию Киднер, но кто-то хочет заставить всех поверить в то, что это сделал он.

Я почувствовала, как шевелятся мышцы моих губ:

– Вы это к тому, что кто-то пытается его подставить?

– Мы рассматриваем все возможные варианты.

Хмм. Интересно, почуяла она мою лапшу у себя на ушах? И ждет ли от меня признания?

– Я не знаю, что вам сказать, – проговорила я, глядя на ее руку с недостающими пальцами. Она поймала мой взгляд. – Как вы их потеряли?

Не теряя ни секунды, она заговорила снова:

– Рианнон, а где были вы в ту ночь, когда была убита Джулия?

Я откинулась на спинку стула, изобразив на лице лучшее выражение шока и возмущения, на какое только была способна.

– Что же, теперь и я под подозрением? Мне нужен адвокат?

– Нет, просто нам нужно прояснить все подробности. Разобраться, кто где был. Точнее, кто что говорит о своем местопребывании. Вы не ездили с Крейгом в Уэмбли?

– Я терпеть не могу футбол. Я почти весь вечер просидела дома.

– Вы точно помните?

– Да.

– Почти весь вечер?

Я вздохнула.

– Я вынесла мусор, погуляла с Дзынь и спустилась проведать нашу соседку миссис Уиттэкер. Она живет этажом ниже. По крайней мере, раньше жила, сейчас она переехала. Я часто заходила к ней, чтобы составить компанию и посмотреть с ней вместе «Чисто английские убийства». Она вам это подтвердит.

– Мы уже поговорили со всеми вашими соседями, – сказала она таким безмятежным голосом, как будто заказывала коктейль. Она немного отмотала назад свои записи. – Миссис Уиттэкер не упоминала, что вы к ней в ту ночь заглядывали.

– У нее Альцгеймер. Она все на свете забывает.

Жерико смерила меня невозможно долгим взглядом. Я никак не могла понять, что там у нее на уме. От нее не исходило ни запахов, ни эмоциональных сигналов. Она была как книга с чистой обложкой и без текста внутри. Человеческий эквивалент закрытой двери. Я в жизни не встречала настолько закрытого человека. Ну, наверное, если не считать меня.

– А что же говорит о своем местопребывании в ту ночь Лана? Вы ее спрашивали?

– Она была у себя дома. Одна, – сказала Жерико, фыркнув.

– А, ну понятно.

– Да, – кивнула она. – Ну понятно.

Я ломала голову, известно ли ей еще что-нибудь обо мне или она просто блефует. Единственное, что связывает меня с той ночью и Джулией, – это машина Генри Криппса, которой я воспользовалась, чтобы перевезти ее тело. Но откуда Жерико о ней знать? Да просто неоткуда. Она ничего не может знать наверняка, но ведь их, как я понимаю, этому и учат в полицейских академиях: ничего не предполагай, никому не верь, все подвергай сомнению.

Больше не говори ни слова.

Ну я и не говорила. Несколько минут. А она что-то калякала в блокноте. Я поднялась со стула и уставилась в окно.

Наконец детективша сложила айпад и блокнот и тоже встала.

– Думаю, на сегодня все, – произнесла она, у меня бешено заколотилось сердце и по всему телу разлилось облегчение. – Спасибо, что уделили мне время. – Мы еще раз пожали друг другу руки. – Поблагодарите, пожалуйста, от меня вашего свекра за чай.

– Он мне не свекр. Мы с Крейгом не женаты.

– Ах да, прошу прощения, конечно, – сказала она, почесывая висок одним из немногих уцелевших на левой руке пальцев. – Как это мило с их стороны, что они все равно вас приютили, правда? Вот так впустили в свою жизнь.

– У меня больше никого нет, – сказала я, провожая ее до двери и поворачивая щеколду. – Они хорошие люди. И я все-таки вынашиваю их внука.

– Да, – сказала она, шагая за порог, и тут, уже из-за двери, оглянулась. – А, кстати, мы пытались дозвониться до вас по мобильному. Тому, который начинается на ноль-семь-один-восемь.

– Черт, простите, да, у меня теперь другой номер.

– Можно я его запишу, чтобы внести в дело?

– Конечно.

Она продиктовала мне свой номер, и я отправила ей пустое сообщение.

– Отлично, спасибо за помощь. Я буду на связи. До свидания.

Я закрыла за ней дверь и прижалась лбом к стене в прихожей, чтобы немного остыть. Меня всю трясло.

– Что это вообще такое было?!

Она тебя подозревает.

– Ничего подобного.

Тогда зачем ей понадобился твой новый номер?

– Чтобы внести в бумаги.

Она ведь очень скоро задастся вопросом, почему ты ходишь с предоплаченным одноразовым номером, когда старый у тебя был на контракте.

– У тебя паранойя.

А если она отследит, где находились ваши с Крейгом телефоны в ночь убийства в Виктори-парк? Я видела по телевизору в «По долгу службы», они так делают.

– Я всегда отключаю телефон, когда собираюсь… Да и вообще, с чего ей проверять мой телефон? Ведь не я подозреваемый, а Крейг!

Полицейские проверяют все. Может, она надеется на какую-нибудь криминалистическую удачу.

– Какую еще удачу?

Ну там, длинный волос на месте преступления? Обрывок ткани с одежды? Ты на записи камер видеонаблюдения в Бирмингеме, когда убивала того таксиста?

– То убийство они до сих пор расследуют. И вообще, разве ИГИЛ не взял за него ответственность?

Нет.

– Так или иначе, меня они по этому поводу не беспокоили.

Это не значит, что ты вне подозрения. К тому же теперь она знает, что вы с Джулией учились в одной школе. Что, если она найдет свидетелей, которые видели, как она над тобой издевалась? Мамочка, ты вляпалась.

– Сохраняем спокойствие. Она ничего не знает. У них уже слишком много улик против Крейга, чтобы начать подозревать меня.

Но Крейга там не было, когда умерла Джулия. Они знают, что ее прикончил кто-то другой.

– Взгляни фактам в глаза. Лана у нас в кармане, Крейг за решеткой, и у них нет ни мотива, ни благоприятного момента, ни свидетелей, ни оружия, чтобы работать над другой версией. Все прекрасненько.

Ага. До поры до времени.