Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 157 (всего у книги 282 страниц)

Суббота

22

Таким чудесным субботним утром любой решит, что с этим миром все в порядке. Что ж, человеку свойственно ошибаться.

Солнце светит, птички поют, а Рон и Богдан сидят в садовых креслах в патио одного из самых отъявленных драгдилеров в истории Великобритании. На креслах подушки в цветочек.

– А у тебя тоже кто-то есть? – спрашивает Дэйви Ноукс. Дворецкий выносит три бутылки пива на подносе. Рон замечает, что на подносе также лежит пистолет.

– У меня? – уточняет Рон. – Да, есть. А тебе-то что?

– Что ж, тем хуже для тебя, – говорит Дэйви. – Все равно с этими свиданками одни проблемы, как ни крути. Допустим, я приглашу тебя куда-нибудь, и ты почувствуешь себя обязанным пойти…

– Потому что иначе мне крышка? – Рон смотрит на пистолет, берет пиво и благодарно кивает дворецкому.

– Потому что иначе тебе крышка, – соглашается Дэйви и протягивает бутылку Богдану.

– Ваше здоровье, – говорит Богдан.

– Пару недель я с тобой поиграю, – продолжает Дэйви, – потом мне надоест, но я во всем обвиню тебя. И попрошу кого-нибудь переехать тебя на машине. Не убить, а так, покалечить на память. Говорят, теперь в любовных делах все иначе, но кое-что никогда не меняется.

– У меня тоже есть девушка, – на всякий случай говорит Богдан.

– Да знаю я, здоровяк, – отвечает Дэйви и берет с подноса бутылку и пистолет. Дворецкий уходит. – Ты же встречаешься с этой девчонкой-полицейским? Противоположности притягиваются, да? Сказал ей, к кому идешь в гости?

– Сказал, что у меня с Роном дела, – говорит Богдан. – Я не должен перед ней отчитываться, я сам себе хозяин.

Рон смеется.

– То есть когда вас выловят из канала с пулями в башке, твоя девчонка не станет искать Рейвера Дэйви? – спрашивает Дэйви. – Я рад.

Рона сложно испугать, но Дэйви Ноукс определенно его пугает. Он рад, что взял с собой Богдана. Не станет же Дэйви убивать их обоих? Не всё же сразу.

Дэйви кивает на бутылки:

– Вы же любите пиво на завтрак?

Они поднимают бутылки. Да, пиво на завтрак всех устраивает.

– Рон, как твой сын поживает? – интересуется Дэйви.

– У него все путем, – отвечает Рон. Он уже привык, что все уголовники на Южном берегу знают Джейсона. Он предпочитает об этом не думать. В этом году Джейсон записался на курсы пантомимы в Гастингсе. Стал бы он заниматься пантомимой, если бы по-прежнему водился с убийцами и барыгами? – Записался на курсы пантомимы.

– Раньше он был прикольным, – вспоминает Дэйви. – Но мы все раньше были прикольными. У вас пять минут, пацаны. На пушку не обращайте внимания, просто за вами обоими тянется дурная слава.

– Холли Льюис, – говорит Рон. – Она к тебе приходила.

– Верно, – отвечает Дэйви. – Прямо скажу, девка не сахар.

– Вчера ее убили, – произносит Богдан. – Ее машина взорвалась.

– Слышал, – отвечает Дэйви. – В смысле, в новостях слышал. Как машина взорвалась, не слышал.

– Вот нам и стало любопытно, – продолжает Рон, – нет ли связи между этими двумя событиями.

– Не все умирают по моей вине, Рон, – замечает Дэйви. – Да мне и некогда убивать всех подряд. Холли пришла посоветоваться. Когда людям нужен совет, они приходят к дядюшке Дэйви.

– Насчет биткоинов? – спрашивает Рон.

Дэйви оценивающе на него смотрит. На Рона и прежде так смотрели, но в этот раз у него ощущение, будто Дэйви примеряет на него гроб.

– Ответ зависит от того, что вам известно, – произносит Дэйви. – И кто вам это сказал?

– Нам известно, что в Крепости лежит листок бумаги, а на нем написан код, и этот код стоит триста пятьдесят миллионов, – говорит Рон. – Нам известно, что Холли и Ник решили наконец обналичить биткоины и пришли за советом к тебе и еще одному человеку.

– А потом Холли погибла, – продолжает Богдан. – Бах – и взорвалась. Мало кто разбирается во взрывчатке. Я вот разбираюсь – я люблю взрывчатку, – но, может, ты тоже?

– Не то чтобы я люблю взрывчатку, но, скажем так, я ее не ненавижу, – говорит Дэйви.

– А Ник Сильвер исчез и, возможно, мертв, – добавляет Рон.

Дэйви прихлебывает пиво.

– А с кем еще они ходили советоваться?

– Без понятия, – отвечает Рон.

– Ясно, – кивает Дэйви. – А мне-то что с этого? Зачем мне ее убивать?

– За триста пятьдесят миллионов, – отвечает Рон.

– Причина очень веская, – замечает Богдан.

– Я не прочь получить триста пятьдесят миллионов, – соглашается Дэйви. – Но как?

– Сейф открывается шифром, – говорит Богдан. – Половина шифра у Холли, вторая половина у Ника.

– Ты узнал шифр Холли, – продолжает Рон. – Наверняка она его где-то записала, а ты можешь хакнуть любую систему. Теперь тебе нужен шифр Ника, его половина. Может, ты даже уже почти раздобыл ее. Может, Ник где-то здесь, сидит взаперти с пушкой у виска.

– И когда ты получишь вторую половину шифра, сможешь забрать деньги, – говорит Богдан.

Дэйви кивает:

– Как вы все хорошо расписали, ребята. А не боитесь, что я вас просто прикончу? Ведь вы весь мой план, считай, раскрыли.

– Есть немного. – Рон косится на пистолет.

– Убьешь Рона – и я тебя прикончу, – грозится Богдан.

– Как? – спрашивает Дэйви.

– Голыми руками, – отвечает Богдан.

– Какая славная будет смерть! – восклицает Дэйви. – А если я вас обоих первым убью?

– Тогда тебя прикончит Элизабет, – говорит Богдан.

– Кто такая Элизабет? – спрашивает Дэйви.

– Тебе лучше не знать.

– А если я и ее убью?

– Не сможешь, – отвечает Богдан. – Только сам Господь может убить Элизабет.

– И даже Господь сначала хорошо подумает, – добавляет Рон.

Дэйви смотрит то на Рона, то на Богдана и, кажется, над чем-то размышляет.

– Вы мне нравитесь, – наконец произносит он. – Вы идиоты, но вы мне нравитесь. Допустим, я не стану убивать вас за то, что вы явились ко мне домой и обвиняете меня в убийстве. Обычно я за такое пристреливаю на месте.

– Дэйви, – говорит Рон, – когда Ник и Холли к тебе приходили?

Дэйви задумывается:

– Во вторник. Я как раз пришел с аквааэробики.

– Значит, она рассказала тебе о деньгах во вторник, а в пятницу вечером ее убили. Сам посуди. Это подозрительно.

– Это ты так думаешь, – отвечает Дэйви. – И я понимаю почему. Но ты сам неужели не видишь, где твоя теория хромает?

– Нет, – произносит Рон, но ощущает неуверенность. Может, его теория и впрямь хромает? Рон не всегда наблюдателен. Но враг не должен видеть сомнений. Стоит засомневаться – и враг, считай, уже победил.

– Знаешь, где дыра в твоей теории? – спрашивает Дэйви. Рон готовится записывать. Элизабет потребует полный отчет. – Нику и Холли заплатили двадцать штук в биткоинах аж десять лет назад. Ты думаешь, я узнал об этом только во вторник?

– А мы что говорим? – отвечает Рон. Главное – не поддаваться. – До вторника об этом не знала ни одна живая душа.

Дэйви кивает и снова прихлебывает пиво.

– А что за люди могли заплатить им двадцать штук в биткоинах десять лет назад? Просто подумай, – продолжает Дэйви.

– Хм, – начинает Рон, но не знает, что сказать. Смотрит на Богдана, но тот лишь пожимает плечами.

– По-моему, это мог сделать эксперт по кибербезопасности, – говорит Дэйви. – Вероятно, с уголовным прошлым и секретами, которые нужно было спрятать. Вот такой человек. Что скажешь?

– Ну…

– Это был я, – признаётся Дэйви. – Десять лет назад это я заплатил им в биткоинах. Я знал об этом все это время. И всякий раз, когда встречался с Ником и Холли, говорил с ними на эту тему. Они прикидывали текущую стоимость, а я советовал не продавать. Поэтому я не во вторник обо всем узнал, мои храбрые пацаны. Я знал об этом больше десяти лет. Если бы я решил выкрасть свои биткоины, я бы сделал это намного раньше. К чему торопиться и заниматься этим сейчас?

– Хм, – отвечает Рон. Элизабет это не понравится.

– Десять лет назад я заплатил им в биткоинах. Они могли не рисковать, не соглашаться, но они решились – и этим вызвали мое восхищение тогда и вызывают до сих пор. Холли с Ником знали, когда стоит пойти на риск. Если бы я хотел украсть эти деньги, я бы давно нашел способ это сделать. Но я не хотел их красть. Ни на этой неделе, ни на прошлой, ни десять лет назад. А еще – реши я кого-нибудь убить, никто никогда не отыскал бы следов. Я убиваю чисто. Я не взрываю людей в машинах, и если бы вы меня хоть немного знали, то поняли бы, что это не в моем стиле.

– Извини, – говорит Рон.

Дэйви отмахивается:

– Я все прощу, только скажите, кому еще Холли и Ник сообщили о биткоинах.

– Я уже говорил, – отвечает Рон, – я не знаю.

– Ага, – Дэйви берет пистолет и наставляет на Рона, – но ты соврал, а обманывать друзей нехорошо.

– Нет, правда, я…

Дэйви стреляет в воздух и снова нацеливает пушку на Рона.

– Умоляю, у меня в девять зумба. Не хочу начинать утро с убийства.

На крыльцо выходит дворецкий:

– Сэр?

– Я стрелял в воздух, – говорит Дэйви.

– Поищу гильзу, – отвечает дворецкий и скрывается в кустах.

– Скажите правду – и никто не пострадает, – предупреждает Дэйви.

– Это лорд, – отвечает Рон. – Банкир, еще один их клиент.

– Лорд Таунз?

– Возможно.

– Ясно, – отвечает Дэйви. – Знаю этого бедолагу. А вы к нему ходили?

Лорды по части Джойс. Надо ее к нему отправить, ей понравится.

– Очень рекомендую его навестить, – говорит Дэйви. – Ведь кто-то ее убил, а одного меня подозревать нечестно, что скажете? Почему не лорд Таунз? По-вашему, лорды не способны на убийство?

– Все способны на убийство, – замечает Богдан.

– Именно. – Дэйви внимательно смотрит на Богдана. – Богдан, тебе нужна работа?

– Нет, – отвечает Богдан.

– Жаль, – произносит Дэйви. Дворецкий вылезает из кустов: он нашел гильзу. – Ступайте, пацаны. Ну и задачку вы нашли на свою голову.

– Если это был ты, – говорит Рон, – мы найдем доказательства.

– Ох, Рон, славный ты здоровяк, – замечает Дэйви. – Взгляни на мой дом. Мне все сходит с рук. Можешь тут хоть все перерыть. Все равно ничего не обнаружишь.

– А я еще раз перерою, – говорит Рон.

Дэйви смотрит на часы:

– Зумба, пацаны. Мне пора. Кто опаздывает, того ставят в последний ряд.

Дон провожает Дэйви взглядом. Возле дома тот останавливается и оборачивается.

– Кстати, о задачках, – говорит Дэйви, – а вы точно уверены, что Ник Сильвер мертв?

Он поднимает бровь и заходит в свой красивый дом.

23

– Это, наверное, самый короткий в мире медовый месяц, – замечает Джоанна. – Я прямо как Лиз Трасс[401]401
  Мэри Элизабет Трасс (род. 1975) – премьер-министр Великобритании, продержавшаяся на этом посту всего полтора месяца.


[Закрыть].

Пол натянуто улыбается.

– Извини, просто хотела тебя развеселить, – говорит Джоанна.

На автомагистрали машин почти нет: преимущества езды в семь утра. Бедный ночной портье в отеле, оформлявший чек-аут накануне, решил, что они поссорились. Когда они уезжали, он наклонился к ней и прошептал: «Вы как, в порядке?» Она кивнула и ободряюще ему улыбнулась. Это было проще, чем объяснять, что лучший друг ее мужа пропал, а машина его партнерши по бизнесу подорвалась вместе с ней, поэтому они срочно едут к маме и маминой подруге, бывшей шпионке, чтобы проанализировать сообщения от лже-Ника.

– Мама и Элизабет поймут, что делать с этими сообщениями, – говорит Джоанна.

Джойс в последнее время знает, что делать, почти в любой ситуации. Она по-прежнему невероятно раздражает Джоанну, но та, кажется, поняла, что это ее личная проблема. Друзья на свадьбе были в восторге от Джойс. И так было всегда. С другой стороны, ее друзья ужасно отзываются о собственных матерях, а Джоанне их мамы кажутся милыми. Полу тоже нравится Джойс. («Это потому, что ты ее пока не знаешь», – говорит Джоанна.) Вот буквально вчера он сказал: «Кажется, глаукома у твоей мамы прошла».

– Думаешь, машина еще там? – спрашивает Пол. – Машина Холли.

Джоанна кладет руку ему на колено:

– Мама говорит, что машину увезли. Полиция всю ночь работала на месте преступления.

Что чувствует Пол по поводу гибели Холли? Так сразу и не поймешь. Он очень расстроен из-за исчезновения Ника, это видно. Может, считает себя виноватым в случившемся?

Но Джоанна не может угадать его чувства по поводу Холли. Тут он как закрытая книга. Пол – человек прямой, обычно все чувства написаны у него на лице, а если нет, он сам расскажет, что чувствует. Джоанна не любит загадок, а с Полом все всегда предельно ясно. Но его близкая подруга только что погибла ужасной смертью, и Джоанна не может понять, что он чувствует.

– Можешь поплакать, если хочешь, – говорит она. – Или покричать. Не на меня, в окно. Я-то так и не познакомилась с Холли, но ты, наверное, чувствуешь себя кошмарно.

Пол смотрит в окно:

– Мы с ней давно не виделись. Я все хотел встретиться.

Джоанна понимает. У нее есть друзья, с которыми она видится раз в год, но, наконец встретившись, они подхватывают разговор ровно с того места, на котором остановились год назад. Как-то раз она обсуждала это с мамой; как часто бывает, ей казалось, что некий распространенный феномен случается только с ней, а на самом деле – со всеми. Джойс тогда сказала: «Когда умирают старые друзья, злишься на них, потому что не договорила».

Клуб убийств по четвергам собирается сегодня у мамы. Джоанна рассказала Джойс о сообщениях от лже-Ника, но не переслала их. Решила, что стоит показать их при личной встрече. Ник был шафером Пола, Пол его хорошо знает, знает, как он общается, и уверен, что сообщения не от него. Важно, чтобы именно Пол об этом рассказал, а дальше пусть мамины друзья делают выводы. Джоанна расспросила Пола о бизнесе Ника и Холли, но тот, кажется, совсем ничего не знает, хоть и является инвестором. Джоанна не думает, что он что-то от нее скрывает, – скорее, Холли и Ник что-то скрывали от него все эти годы.

– Что, если их обоих нет в живых? – спрашивает Джоанна.

– Не говори так, Джо, – отвечает Пол.

– Но что будет с их бизнесом? – спрашивает Джоанна.

– Я знаю, ты просто пытаешься отвлечься на мысли о деньгах, – замечает Пол.

Он прав. Джоанне не хочется думать о сгоревших трупах. Гораздо проще представлять таблицы и сводить дебет с кредитом.

Между прочим, Полу принадлежит пять процентов компании Ника и Холли, но он никогда не интересовался, сколько она стоит. Во вселенском масштабе, может, это не так уж важно, но разве не стоит об этом задуматься?

Их медовый месяц оказался коротким, с этим не поспоришь, но многие ли могут похвастаться тем, что едут к матери поговорить об убийстве? Да еще в компании любимого мужа.

Будь отец жив, ввязалась бы мама в этот Клуб убийств? Где ее мама и где убийства? Хотя, пожалуй, не стоит зарекаться. Мама и папа могли бы вместе переехать в Куперсчейз. Джойс все равно познакомилась бы с Элизабет, Элизабет представила бы ее Ибрагиму и Рону, и в жизни Джойс рано или поздно появились бы похитители бриллиантов, шпионы, дилеры и размахивающие пушками головорезы. А папа сидел бы в своих садовых штанах и разгадывал кроссворды, пока вокруг творится эта дичь. Она представила их разговор:

– Чайку, пап?

– Конечно, дорогая.

– А где мама?

– На складе с какими-то головорезами.

– Как мило. Нужна помощь с кроссвордом?

– Семь по вертикали, шесть букв, рыба, начинается на Ф, заканчивается на мягкий знак.

Она принимала эти будничные разговоры как должное, а теперь больше никогда не поговорит с отцом. Она смотрит на Пола. Он погружен в мысли. Пол неплохо будет смотреться в садовых штанах.

– О чем думаешь? – спрашивает она. Мужчинам обычно такие вопросы не задают. Если мужчина думает о чем-то приличном, он сам об этом скажет, а если нет – промолчит.

– Думаю, что не вынес бы всего этого без тебя. Надеюсь, ты не против такого признания.

«Нет, не против. Совсем не против», – думает Джоанна.

Она сворачивает направо, на знакомый мост.

– У меня вопрос. Возможно, ты не сумеешь на него ответить.

– Спрашивай о чем угодно, – говорит Пол. – Всегда спрашивай меня обо всем. У меня нет от тебя секретов.

Они проезжают мимо старой деревянной автобусной остановки.

– Рыба, шесть букв, начинается на Ф, заканчивается на мягкий знак.

– Это же легко, – отвечает Пол. – Форель.

Джоанна улыбается. Они въезжают в Куперсчейз. Машина, в которой сидят двое влюбленных, тарахтит по решетке для скота.

24

Дэнни Ллойд выходит на балкон отеля. Солнце греет лицо. В соседней деревне звонит церковный колокол; внизу, на поле для гольфа, четверо его соотечественников пытаются загнать мяч в пятнадцатую лунку. Он вылетел из Гатвика в пятницу вечером. А до этого почти весь день решал, как поступить. Для начала поговорил с адвокатом. Дом записан на Сьюзи – тут уж ничего не поделаешь. Дэнни спросил про ее завещание: если оно еще в силе, после ее смерти дом отойдет к нему. А уж смерть ее – вопрос времени.

Другое дело, что Сьюзи, конечно, психичка, но не дура и наверняка скоро изменит завещание. Хотя, возможно, он ее опередит. Если она успеет изменить завещание до того, как он ее убьет, – что ж, пусть будет так. Но если не успеет – он будет в выигрыше.

Найти человека, который прикончит Сьюзи, будет не так-то просто. Если она умрет в ближайшие дни, подозрение сразу падет на Дэнни. Поэтому нужно сделать так, чтобы с убийцей его ничего не связывало. Деньги надо провести через несколько подставных лиц, и каждое из этих лиц, конечно, захочет оставить немного себе. Но у Дэнни есть доверенные люди, у которых тоже есть доверенные люди, которые смогут подстроить для Сьюзи несчастный случай. Тот, конечно, заинтересует полицию, но поиски ничем не увенчаются: копы пару недель погоняются за собственным хвостом, потом у них закружится голова, и им надоест.

Убить Джейсона Ричи еще проще. За годы у него появилось столько врагов и он столько раз попадал в скользкие переделки, что если он умрет, то список подозреваемых займет несколько страниц. Дэнни, вероятно, не окажется даже в числе пятидесяти первых. В Джейсона можно просто выстрелить из машины на полном ходу, бросить тачку на ферме у приятеля и пойти пить пивко.

Один из гольфистов смотрит на Дэнни, кричит ему: «Привет!» – Дэнни машет в ответ. Он забыл его имя; малый торговал запрещенкой в Биллерикее, вышел на пенсию и теперь живет в Португалии и горя не знает. Тут много дружелюбных лиц.

Дружелюбные-то они дружелюбные, но осторожность не помешает. Дэнни возвращается в номер и задергивает шторы. Не хватало еще, чтобы кто-то пронюхал, что он здесь. Сьюзи и Джейсон Ричи скоро умрут, но если Джейсон найдет его первым, ему не поздоровится.

Ну что за бизнес! Другого такого нет.

25

Ибрагим стоит у окна квартиры Джойс и смотрит, как прихожане стекаются в часовню на субботнюю службу. Есть парочки, но в основном идут поодиночке. Кто-то сутулится и горбится, кто-то опирается на ходунки и медленно, но верно идет навстречу жестким скамьям и утешительным речам. Некоторые из прихожан отправляются в церковь по выходным уже более девяноста лет. Сегодня они идут мимо места, где жестоко убили молодую женщину, но все же идут и не останавливаются. Ибрагим никогда не находил ответов в церкви – но что, если эти люди просто задают другие вопросы? Все пытаются обрести смысл; раз кто-то находит его в религии, да будет так.

Алан выхватывает из рук Ибрагима мятную конфетку и восторженно валится на пол. У всех свои потребности.

Они пьют чай с тостами. Джоанна попросила кофе, но Джойс ответила, что заваривает чай, на что Джоанна заметила:

– Какая разница, кипяток же из одного чайника?

А Джойс возразила:

– Слишком сложно делать и чай, и кофе.

Тогда Джоанна сказала, что пойдет и сама сделает себе кофе, а Пол заявил:

– Давай лучше сначала расскажем о сообщениях.

И Джойс ответила:

– Значит, шесть чашек чая. – И скрылась на кухне.

Джоанна переслала сообщения Джойс, а та – всем остальным. Они их прочитали и сразу поняли: это подделка. Чего Ибрагим не переносит, так это небрежности в делах, а эти мошенники, кажется, даже не стремились к достоверности.

Это что еще за игры, приятель? Проверка дружбы? Я едва спасся, а ты мне не веришь?

Господи, Пол. Мне нужна твоя помощь, а ты опять в игры играешь? Мы оба знаем, как называлась та машина. Хватит валять дурака, скажи всем, что мне ничего не угрожает.

Прости, если обидел, Пол. Я-то думал, мы почти семья, но теперь вижу, что тебе нельзя доверять. Я больше тебе не напишу.

– Даже Алану ясно, что это подделка, – произносит Ибрагим.

Алан слышит свое имя, машет хвостиком и кивает.

– Я насторожился после третьего сообщения, – говорит Пол. – А спросить про машину – идея Джоанны.

– Умно, – замечает Элизабет. Если Джоанна и улавливает комплимент в свой адрес, то не подает виду. – Телефон Ника. Но писал не Ник.

– Кто-то выдает себя за Ника Сильвера, – говорит Рон. – Значит ли это, что Ника убили? Извини, Пол.

– Если хотите узнать мое мнение… – начинает Джоанна.

– Хотим! – кричит Джойс с кухни.

– Будь Ник жив, злоумышленники могли бы просто спросить, как он называл машину. Они не стали бы ссориться с Полом и отключать телефон. Значит, Ника убили. Пол, мне очень жаль.

Ибрагим замечает, что Элизабет кивает. Видимо, она тоже об этом подумала, но рада, что кто-то другой сказал это вслух.

– И что теперь делать? – спрашивает Пол.

– Пол, хочу спросить тебя кое о чем, – говорит Элизабет. – Если ты, конечно, не против.

– Не против, – отвечает Пол. – Меня еще никогда не допрашивали бывшие шпионы.

– Бывших шпионов не бывает, – замечает Элизабет. – Скажи, ты знал, что у Ника и Холли в Крепости есть сейф, где хранятся биткоины на триста пятьдесят миллионов фунтов?

Пол смотрит на Джоанну:

– Триста пятьдесят миллионов? Холли убили из-за них?

– Так ты не знал? – спрашивает Элизабет.

Пол качает головой:

– Я знал, что бизнес идет хорошо… У Ника водились деньги. Но про биткоины не слышал.

– То есть ты не догадывался, что в сейфе у Ника и Холли хранятся сотни миллионов? – повторяет Элизабет. Ибрагим понимает, что из вежливости Пол не станет ее осаживать, но, если Элизабет продолжит в том же духе, это сделает Джоанна. – Ник никогда даже не намекал? Холли ничего не говорила? Вы же старые друзья.

– Ни слова, – отвечает Пол.

– Верится с трудом, – говорит Элизабет.

На лице Джоанны мелькает выражение, которое Ибрагим уже видел. Он точно не помнит где, но непременно вспомнит.

Джоанна смотрит на Элизабет:

– Элизабет, можно поделиться наблюдением?

– А у меня есть выбор?

– Нет, – говорит Джоанна.

– Яблочко от яблони, – вздыхает Элизабет.

Тут Ибрагим догадывается, что это за выражение. Точно такое он видел на лице Джойс, когда за Аланом гналась другая собака. Защитная ярость. Тихая угроза.

– Не всем людям свойственно лезть в чужие дела, Элизабет, – произносит Джоанна очень спокойным тоном, так похожим на тон Джойс.

– Но когда речь об убийстве, все иначе, дорогая, – отвечает Элизабет.

– Боже, Элизабет, не называй ее «дорогая».

– Убили старую подругу Пола, – продолжает Джоанна. – Еще один его старый друг исчез. Мы проехали три часа утром в субботу, чтобы помочь в расследовании этого дела, показать сообщения, которые нам прислали, и снабдить вас информацией, которой располагаем.

Джойс вносит чай; она не в курсе, что в ее отсутствие в гостиной разыгрался настоящий поединок в тяжелом весе.

– Я понимаю, что это квартира моей мамы и она вас обожает, но послушайте меня внимательно, Элизабет, – говорит Джоанна. – Вы меня слушаете?

Элизабет молчит.

– Простите, – повторяет Джоанна и наклоняется к ней, – я спросила, слушаете ли вы меня.

– Слушаю, – отвечает Элизабет.

– Хорошо, – говорит Джоанна. – Дело в том, что я – не моя мама. И клянусь, если вы продолжите говорить с моим мужем в таком тоне, мы уйдем. Надо было сразу отнести эти сообщения в полицию, но мы решили показать их вам и сделали это, потому что относимся к вам с уважением. Я лишь прошу относиться к нам так же.

Элизабет кивает, и это самый короткий кивок в истории человечества.

Джоанна откидывается на спинку стула.

– Спасибо, Элизабет, – говорит она. – Рада, что мы друг друга поняли.

Ибрагиму так хочется зааплодировать, что он начинает гладить Алана, чтобы занять руки.

Джойс протягивает Джоанне чашку чая.

– Я тут подумала: если очень хочешь кофе, у меня найдется растворимый.

Джоанна качает головой и подмигивает матери. Та подмигивает в ответ.

– Но ты же вложил деньги в их компанию, верно? – спрашивает Ибрагим. Ему, конечно, очень хочется посмотреть на очередную стычку Джоанны и Элизабет, но из уважения к Джойс он решает задать Полу пару вопросов: – И ты никогда не интересовался их делами?

Пол пожимает плечами:

– Это было много лет назад. Я вложил десять тысяч, которые достались мне от дедушки. Ник периодически сообщал, что дела в компании идут хорошо. Обещал, что когда-нибудь они продадут компанию и я получу хорошую прибыль.

– Насколько хорошую? – спрашивает Элизабет и добавляет: – Ничего, что я спрашиваю?

– Честно говоря, меня это не интересовало, – признаётся Пол. – Я дал им денег, потому что они были моими друзьями и нуждались в средствах. Я, конечно, обрадовался бы доходу, но, не получив его, не стал бы возражать. Я радовался успехам Ника и Холли. Но деньги в жизни не главное.

Джоанна наклоняется к Ибрагиму и шепчет:

– На собраниях инвестиционного фонда нельзя давать ему слово.

– Итак, что мы можем сделать? – заключает Элизабет. – Во-первых, нужно найти Крепость и проанализировать сим-карту Холли. Выяснить, есть ли на симке что-то на Дэйви Ноукса и лорда Таунза. Можем заняться этим сегодня. Кто-нибудь хочет составить мне компанию и съездить в Лондон? Джойс?

– Пол с Джоанной только что приехали, так что я не… – Под многозначительным взглядом Элизабет Джойс замолкает. – Лондон так Лондон, – говорит она. – Хорошо, поеду.

– Мы присмотрим за Аланом, пока ты будешь в Лондоне, Джойси, – обещает Рон. – Кендрик мечтает вывести его на прогулку.

– Он все еще у тебя? – спрашивает Ибрагим. Он обожает проводить время с внуком Рона, но что-то здесь не так.

– Я попросил его погостить до воскресенья, – говорит Рон. – Завтра утром он поедет к маме.

К маме, значит. Ибрагим отмечает, что о папе ни слова.

Собрание подходит к концу. Ибрагим разглаживает брюки и встает. Ему есть о чем подумать.

Что им известно? Холли Льюис мертва, а если Ник Сильвер жив, с его телефоном происходит что-то странное. Где-то поблизости в сейфе лежит огромная сумма денег, и, чтобы ей завладеть, нужны два шестизначных кода.

Информации вроде бы достаточно. Он с удовольствием поразмыслит над задачкой с кодами.

Но все же Ибрагим немного растерян. Элизабет и Джойс едут в Лондон. Он мог бы к ним присоединиться, но не хочет напрашиваться. У Рона есть Полин, у Джоанны – Пол; даже Алан идет гулять с Кендриком. Впереди долгий одинокий день – чем заполнить столько часов?

Расследовать убийства, конечно, интересно, но кто составит ему компанию?

26

Джойс сидит на стуле в гостиной. Со всех сторон на нее смотрят фарфоровые коты.

Они вернулись в Перли. Джойс уверена, что мало кто наведывается в Перли дважды за два дня. Конечно, люди, которые живут и работают в Перли, постоянно ездят туда-обратно, но обычные граждане вроде нее – вряд ли. Дважды за два дня? Крайне маловероятно.

По пути к дому Джаспера они проходили мимо комиссионки Британской кардиологической ассоциации. Там действительно продавались симпатичные чашки. Джойс даже думала купить парочку в подарок Джасперу, но решила, что это слишком смело. Надо дать ему время.

Элизабет садится возле Джаспера. Сегодня он в рубашке и галстуке-бабочке, а вместо спортивных штанов надел вельветовые брюки – уже прогресс. Элизабет протягивает ему симку.

– Немного обуглилась, – говорит она.

– Видал и хуже, – отвечает Джаспер, достает из кармана телефон и вставляет сим-карту.

Этот телефон в два раза больше обычного; он даже больше нового телефона Ибрагима. А еще он абсолютно черный и гладкий, без каких-либо опознавательных знаков.

– Какой странный телефон, – замечает Джойс. – У моей Джоанны «Самсунг». Она его обожает.

– Такой телефон в магазине не купишь, – отвечает Джаспер. – Понимаете, о чем я?

– Джаспер, ну конечно, она понимает, – говорит Элизабет. – Она знает, что ты шпион, хватит выпендриваться.

– Выпендривайтесь сколько влезет, Джаспер, – разрешает Джойс.

Телефон Джаспера вспыхивает. Он прокручивает экран.

– Ну что там? – спрашивает Элизабет.

– Не идеально, – отвечает Джаспер. – Совсем не идеально. Данные сохранились частично.

– Мне нравятся ваши брюки, Джаспер, – говорит Джойс. – Они вам очень к лицу.

– Из почтового каталога, – поясняет Джаспер. – Они на резинке. Всего пятнадцать фунтов.

– Нас особенно интересуют ее последние звонки и сообщения, – говорит Элизабет. Джойс замечает, что подруга теряет терпение. В отличие от Джойс, Элизабет не интересуют одинокие мужчины. – Она умерла вчера примерно в двадцать один сорок пять.

– В двадцать один сорок пять? – переспрашивает Джаспер.

– Да, – кивает Джойс. – Мы ужинали, я угостила ее брауни. Не лучшими своими брауни, надо сказать.

Брауни! Надо было испечь Джасперу брауни. Но когда бы она успела? Со свадьбы все так завертелось. И все же она проклинает себя за неучтивость.

– Если она умерла в двадцать один сорок пять, – говорит Джаспер, – вас может заинтересовать один звонок. Не просто заинтересовать, а очень. По шкале интереса, я бы сказал, это десять из десяти.

– Джаспер, умоляю, – фыркает Элизабет.

– Ваша подруга Холли Льюис, – Джаспер наслаждается пафосом, – которая умерла в двадцать один сорок пять, кое-кому звонила в двадцать один сорок четыре!

– То есть сразу после того, как ушла от нас? – спрашивает Джойс.

– Сразу после того, как ушла от вас, – подтверждает Джаспер. – И непосредственно перед взрывом. Прощайте, Джойс и Элизабет, здравствуйте, мистер Бомба. Или миссис Бомба. Бомба – это мистер или миссис, по-вашему?

Джойс кажется, что Бомба скорее миссис. Бомбы взрываются, и точка – совсем как женщины. А мужчины больше похожи на пистолеты: их постоянно надо перезаряжать.

Джаспер записывает на листке бумаги номер телефона и протягивает Элизабет.

– Долго длился звонок? – спрашивает Элизабет и смотрит на номер.

– Она не дозвонилась, хотя пыталась, – говорит Джаспер. – Возможно, ей помешала некая взрывная ситуация. Ха-ха-ха. Простите, я понимаю, что убийство – это серьезно, зря я пошутил. – Элизабет смотрит на Джойс. – Итак, Холли Льюис пыталась кому-то дозвониться в момент взрыва.

Элизабет уже набирает номер.

– Я изучу остальные данные на неделе, – обещает Джаспер. – Может, найду еще что-то полезное. Вы пришли в удачное время: я совсем не занят.

На стене в гостиной висит календарь с котами. Джойс замечает, что на этот месяц у Джаспера ничего не запланировано, лишь возле каждой среды значится надпись почерком патологического аккуратиста: «МУСОР».

– Нужно проверить номерок, – говорит Элизабет в трубку. – Можешь прямо сейчас? Потому что я прошу… Да в курсе я, что суббота, Клайв… Я даже не знаю, что такое квалификационный отбор на Гран-при Малайзии… В понедельник утром? Господи, Клайв, ты же не почта Великобритании, ты шпион… Бывших шпионов не бывает! Скажи жене, чтобы уменьшила огонь, а то картошка пригорит… Клайв Бакстер, я должна знать, чей это номер; для тебя это дело двух минут; вчера погибла женщина, и я буду очень благодарна за помощь в расследовании этого дела… Ты же был благодарен мне за помощь, когда в семьдесят четвертом тебя чуть не задушили в Одессе? Спасибо, Клайв, да, я не вешаю трубку.