Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 158 (всего у книги 282 страниц)

Элизабет начинает ходить взад-вперед. Джойс снова смотрит по сторонам на окружающих ее фарфоровых котов. Котов, которых Джаспер ненавидит. Котов, которые расставлены по всей комнате на случай, если в гости заглянут дарители и обидятся, не увидев свой подарок.

– Джаспер, – осторожно замечает Джойс, – а те, кто подарил вам этих котов, еще живы?

Джаспер оглядывает свою коллекцию и, видимо, вспоминает, кто подарил какого кота.

– Кажется, кузен Джон еще бодрячком, но, кроме него, боюсь, все умерли.

– А где живет кузен Джон?

– В Новой Зеландии.

Джойс кивает:

– Так может, уберем их?

– Котов?

– Ну да, уберем на хранение, – кивает Джойс. – И вы сможете обустроить дом на свой вкус.

Джаспер смотрит по сторонам, будто видит свой дом впервые.

– Я бы повесил книжные полки, – говорит он.

– Как и полагается в гостиной, – кивает Джойс. – Тогда вы сможете приглашать гостей.

– Да кто ко мне придет, – отмахивается Джаспер.

– Мы придем, – произносит Джойс и показывает на себя и Элизабет, которая кивает и записывает что-то в блокноте.

– Отличная работа, Клайв, просто чудесно, – говорит она. – Джилл Ашер, значит. Замечательно, спасибо. Большой привет леди Хелен. – Она поворачивается к ним: – У нас есть имя! Джаспер, с твоего позволения, нам надо бежать.

– Конечно-конечно, – говорит Джаспер. – Бегите, если надо.

– Дай мне минутку, – обращается Джойс к Элизабет. – Пожалуйста.

Джойс заходит на кухню и отыскивает то, что нужно. Пустые картонные коробки. Из гостиной доносятся обрывки разговора Джаспера и Элизабет:

– Не так уж много осталось от старой гвардии, да? Слышала, Чарли умер?

Она выходит из кухни и замечает на столешнице три разномастные кружки. На одной надпись «Я люблю рыбалку», на второй – «Конференция Южного совета по электроэнергии 1988 года», на третьей – «Лучший в мире внук». На всех кружках ценники комиссионного магазина Британской кардиологической ассоциации. Возле каждой кружки лежит чайный пакетик. У Джойс перехватывает дыхание.

Она со слезами возвращается в гостиную и приносит две пустые картонные коробки.

– Что ты делаешь, Джойс? Нам надо домой, – говорит Элизабет.

Джойс качает головой. Она рада, что Элизабет удалось кое-что выяснить. Холли ушла от них и перед смертью куда-то звонила. Это может быть поводом для совершенно нового расследования. Но в мире есть и другие важные вещи. Джойс не удивлена, что ни Элизабет, ни Джаспер не заметили, что она плачет.

– Элизабет, в благодарность за то, что Джаспер был тебе очень добрым другом, мы сейчас соберем всех котов в эти картонные коробки.

– Джойс, – говорит Элизабет, – у нас дела.

– Безусловно, – отвечает Джойс и вручает Элизабет одну из двух коробок, – поэтому чем скорее ты начнешь собирать котов, тем раньше мы сядем на поезд. Джаспер, сделаете нам чайку?

– Конечно, – отвечает Джаспер с такой радостью, что у Джойс разрывается сердце. Он спешит на кухню.

Джойс глядит на хмурую Элизабет и берет фарфоровую кошку в головной повязке с теннисной ракеткой в лапках. Аккуратно ставит ее в коробку. Начало положено.

27

– Мистер Бенсон, – говорит Дэйви Ноукс.

– Мистер Ноукс, – кивает Билл Бенсон и захлопывает металлическую клетку. – Все на борт.

Лифт опускается в Крепость. Билл Бенсон раньше был шахтером. Из кармана его плотной куртки выглядывает обложка романа Джона Гришэма. Славный малый этот Билл: он работает в Крепости в дневную смену. Без его ведома вниз попасть нельзя.

Сколько раз Дэйви Ноукс спускался сюда с тех пор, как познакомился с Холли и Ником? Столько, сколько у него секретов.

А секретов у Дэйви не счесть.

Он заглядывает в блокнот и улыбается. Сорок лет прошло – а он помнит это время, как будто это было вчера.

В конце восьмидесятых он отличался от других барыг. Большинство его коллег вовсе не вели отчетность или записывали всё в блокноты наподобие того, что Дэйви сейчас держит в руках. Они вносили в эти блокноты все расчеты и сделки, а потом запирали их в ящик стола и садились в тюрьму на много лет, когда записи находила полиция.

Но Дэйви уже тогда опережал свое время. Он хранил свои записи на компьютере. «Ай-би-эм Пи-эс-два». В наши дни такой встретишь лишь в музее. Все над ним смеялись и придумывали ему всякие обидные прозвища, типа Дэйви-ботан, но кличка Рейвер Дэйви к нему уже приклеилась, и избавиться от нее было не так-то просто.

К тому же Дэйви оказался прав: его маленький компьютер стал самым безопасным хранилищем секретов.

Шли годы, и другие уголовники тоже открыли для себя мир высоких технологий. Прогресс не остановить. Даже вооруженные грабители в забегаловках Ист-Энда читали журнал «Выбираем компьютер». Дэйви перешел на «Мак». К концу столетия все хранили данные только в компьютерах. Вводили, шифровали, устанавливали файрволы в несколько рядов. К двухтысячному году те уголовники, что шарили в компьютерах, стали недосягаемыми для копов.

Но потом появилась возможность устанавливать связь между двумя компьютерами, чуть позже – между компьютером и телефоном, а еще чуть позже – между компьютером и холодильником. Люди по доброй воле стали покупать гаджеты, которые записывали все разговоры и отправляли их на сервер в пустыне Невада. Ведь это было проще, чем встать и включить радиоприемник.

Дэйви раньше других смекнул, что в его верный «Мак» в Сассексе может проникнуть любой желающий хоть из интернет-кафе во Владивостоке. Если сам Дэйви легко взламывал банковские системы в Аделаиде и государственные серверы в Киншасе – а он делал и то и другое, – значит, тысячи таких, как он, могли в любой момент взломать и его комп. Компьютеры перестали быть безопасными.

Именно поэтому примерно двадцать лет назад, когда его конкуренты покупали все более крутые и навороченные компьютеры, радуясь своей дальновидности, Дэйви пошел и купил стопку блокнотов и начал записывать все на бумаге.

Система сделала полный круг, и все это время Дэйви был на шаг впереди.

Но где хранить блокноты?

Тут-то Холли и Ник оказались как нельзя кстати. В те времена они были еще зелеными юнцами, но прекрасно понимали то, что понимал он сам: секреты на компьютере хранить нельзя.

Они сразу ему понравились, как и их предложение.

Холли и Ник пробуравили в земле дыру и превратили ее в золотую жилу.

С биткоином Дэйви тоже опередил свое время. Ему надо было провернуть пару сделок для нескольких разных компаний. Он никогда не складывал все яйца в одну корзину. Он предложил Нику и Холли заплатить биткоинами за один из сейфов – тогда это было и удобно, и выгодно. Кроме того, им всем было интересно рискнуть и посмотреть, чем это обернется. Дэйви тогда как раз перепрофилировался с торговли дурью на онлайн-мошенничество, и ему иногда платили биткоинами. Его очень увлекла эта новая валюта. Он решил, что Нику и Холли тоже будет интересно попробовать. Они были азартными людьми и охотно шли на риск.

Тогда он заплатил им двадцать штук. И вот во что эти деньги превратились сейчас.

«Колоссальная надбавка за риск» – должно быть, так думали Ник и Холли. Дэйви припоминает, как они улыбались, когда приходили к нему в последний раз. В свое время он сам неплохо нажился на биткоине, но триста пятьдесят миллионов? Это было нечто. Он мог сказать, что им просто повезло, но ведь они рискнули. Значит, дело не в везении, а в уверенности. В везении тоже – куда же без него, – но надо отдать Нику и Холли должное: они заслужили награду.

Как бы то ни было, их последняя встреча подбросила Дэйви пищу для размышлений. Как разыграть эту партию? Какой сделать ход? Он не против поломать голову: быть Дэйви Ноуксом нелегко – будь это легко, любой мог бы занять его место, а это не принесло бы ему и половины выгоды, верно?

Металлическая клетка опускается на дно шахты лифта. Билл Бенсон открывает дверь и приглашает Дэйви к выходу – После вас, мистер Ноукс.

– Благодарю, мистер Бенсон.

Они прижимают большие пальцы к датчику, сканируют сетчатку глаз – и дверь в подвал открывается. Подвал – небольшое помещение, где стоит около сотни сейфов. Одному богу известно, что там внутри, но Дэйви готов поспорить, что содержимое любого из этих сейфов потянет на миллионы или на тюремный срок.

Холли и Ник пришли к нему во вторник. Он полагал, что у него есть пара дней, чтобы все обдумать и решить, что делать дальше.

А потом ему позвонили. И вот тут-то Дэйви Ноуксу серьезно повезло.

28

И снова вся команда в сборе.

– Джоанна, – говорит Полин, – у тебя всегда такие шикарные туфли.

– Спасибо, – отвечает Джоанна, – могу сказать то же самое про твои сережки.

– Да, Полин. – Джойс снимает пальто. – У тебя всегда такие красивые сережки! У меня маленькие мочки, я никогда не могла носить серьги. А для туфель у меня слишком широкая нога.

– Не для всех, мам, – говорит Джоанна, – ты же сейчас в туфлях.

– Не для всех, конечно, – соглашается Джойс. – Разумеется, я могу носить туфли, Джоанна, но не те, которые мне нравятся.

– А почему собаки не носят обувь? – спрашивает Кендрик.

– Вы не спешили, – говорит Рон Элизабет, когда та садится за стол. Его квартира битком набита гостями. Впрочем, ему это нравится.

– Джойс заставила меня раскладывать кошек по коробкам. – Элизабет гневно смотрит на Джойс. Та тоже садится за стол.

– И кошки не носят обувь, – замечает Кендрик. – Только лошади носят.

Ибрагим наклоняется к Кендрику.

– А как же Кот в сапогах? – спрашивает Ибрагим.

– Точно, дядя Ибрагим! Как я мог забыть? – сокрушается Кендрик.

Рон оглядывает собравшихся за столом. «Вот оно, счастье», – думает он.

Утром Рон попрощался с Ибрагимом и собрался к себе, но что-то заставило его обернуться. Сложно сказать, что именно. Что заставило Рона бросить вызов председателю Национального угольного совета и сразиться с ним в армрестлинге в прямом эфире в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году? Иногда нужно просто прислушаться к интуиции.

Обернувшись, он увидел Ибрагима: тот стоял ровно на том же месте, где он его оставил, и озирался по сторонам, решая, что делать дальше.

Рон спустился с холма, притворившись, будто что-то забыл. Ибрагим стоял задумавшись и заметил его, лишь когда Рон его окликнул.

– Иб, – сказал Рон, – совсем забыл. Полин хотела, чтобы ты пришел на ужин. Я ей говорил, что надо предупреждать заранее, но если ты не придешь, то мне достанется.

– Что ж, я вообще-то… – Ибрагим запнулся. – У меня были кое-какие планы, но, думаю, их можно отложить. Не хочу обижать Полин.

– Ты же знаешь женщин, – ответил Рон.

– Относительно, – сказал Ибрагим.

Полин поняла его затею, согласилась с ней и предложила позвать Джоанну и Пола. Элизабет и Джойс приехали из Лондона и, видимо, узнали что-то новое об убийстве Холли. Кендрик вернулся с прогулки с Аланом; конечно, в присутствии ребенка говорить об убийстве не стоило, но… как знать, Кендрик умен не по годам.

– Итак, у нас два новых имени, – заявляет Элизабет. – Донна дала мне телефон некоего Билла Бенсона. Семьдесят семь лет, проживает в Файрхэвене. Возможно, связан с Крепостью. Из его скупой биографии я узнала, что он бывший шахтер. Рон, может, возьмешь его на себя?

– Шахтеры – святые люди, – говорит Рон.

– Но если он знает, что хранится в Крепости, нельзя исключать, что Холли убил именно он, – напоминает Элизабет.

– Шахтер? – хмыкает Рон. – Очень сомневаюсь.

– А кого убили? – спрашивает Кендрик.

– Никого, Кенни, – отвечает Рон.

– Тетю по имени Холли, которая спрятала триста пятьдесят миллионов фунтов, – говорит Полин. – Ронни, ему же девять лет, а не три года.

– И где она их спрятала? – спрашивает Кендрик.

– Вопрос на триста пятьдесят миллионов, – бормочет Рон. – Где-то в сейфе. А сейф открывается с помощью кода.

– Люблю коды, – говорит Кендрик.

– Кенни, ты меня удивляешь, – замечает Рон.

– Итак, Рон, – продолжает Элизабет, – Билл Бенсон должен знать, где Крепость. И я хочу, чтобы ты у него это выведал. Понятно?

– Да, босс, – отвечает Рон.

Он, конечно, рад, что Элизабет вернулась в прежнюю форму, но успел забыть, какой резкой она может быть. Как-никак, он, Рон, участвовал в урегулировании крупнейших трудовых споров в истории Британии. И хотя ему не удалось урегулировать ни одного, поговорить с шахтером об убийстве ему по силам. И на всякий случай можно взять с собой Ибрагима.

– А второе имя? – спрашивает Ибрагим. – Вам удалось узнать что-то о Дэйви Ноуксе или лорде Таунзе?

– Ничего, – отвечает Элизабет. – Сим-карта сильно повреждена, на этих двоих ничего нет. Но мы нашли кое-что поинтереснее.

– Сразу после того, как Холли от нас вышла, она кое-кому позвонила, – говорит Джойс.

– Прямо перед смертью? – спрашивает Ибрагим.

– За несколько секунд, – кивает Элизабет.

– Она звонила некой Джилл Ашер, – говорит Джойс. – Джилл Ашер из Манчестера. Она учительница, как и ты, Пол… – Джойс кивает Полу. Рон знает, что она хочет вовлечь его в разговор.

– Я профессор социологии, но можно сказать, что и учитель, да, – соглашается Пол.

– А она работает в детском саду. Ей тридцать пять лет, трое детей. Судя по фото в «Фейсбуке»^◊, очень хорошенькая. Участвовала в акции «Десять тысяч шагов в поддержку Фонда по борьбе с болезнью Альцгеймера».

– Мы с Джойс едем в Манчестер, – объявляет Элизабет. – И нам нужно удвоить усилия по поиску Ника Сильвера. Я попросила кое-кого изучить все его дела и недвижимость, но он как сквозь землю провалился. Пол, подумай, куда он мог поехать?

– На Ибицу? – предполагает Пол.

– Я проверила все порты и аэропорты.

– Смиритесь: скорее всего, он мертв, – говорит Полин.

– А кто такой Ник Сильвер? – встревает Кендрик. – Он правда мертв?

– Господи, Кенни, нет, он… – Рон осекается. – Он тоже спрятал кучу денег, и да, наверное, он тоже мертв.

– А если жив, рано или поздно явится за деньгами, – говорит Элизабет. – И тут нам пригодится помощь Билла Бенсона. Пол, ты точно не знаешь, где эта Крепость?

– Абсолютно точно, – отвечает Пол. – Но я знаю, что это очень безопасное место. Ник говорил, что если расскажет мне о нем, ему придется меня убить. Тогда я думал, что он шутит.

– Может, это подземный бункер? – говорит Кендрик. – Если бы мне надо было что-то спрятать, я бы выбрал бункер.

Все принимаются за еду.

Рон оглядывает собравшихся за столом. Странный был год. Весь год они ждали, что Элизабет к ним вернется. Странная у них команда, и все держится на ней. На силе ее личности.

Пол сидит рядом с Джойс, и Рон слышит обрывок их разговора:

– Ясно, а что было потом?

Кендрик что-то увлеченно рассказывает Элизабет; та серьезно кивает. Кажется, Кендрик – единственный, к кому Элизабет относится как к равному.

Ибрагим кажется счастливым: он объясняет что-то Джоанне, а та говорит:

– Да-да, не знаю, почему так происходит, но, кажется, вы абсолютно правы.

Рон берет Полин за руку и целует ее в щеку.

– Чудесный вечер, – говорит он. – Прости, что позвал всех без предупреждения.

– В жизни все бывает без предупреждения, Ронни, – отвечает Полин. – Я люблю сюрпризы.

– Хочешь завтра съездить со мной к этому шахтеру?

Полин качает головой:

– Я завтра крашу ведущую на дневном выпуске новостей. У визажистов нет выходных, Ронни. Пусть Ибрагим с тобой поедет.

Рон кивает. Он возьмет с собой Ибрагима. Значит, Билл Бенсон – шахтер, да еще под восемьдесят? Не в угольных ли шахтах Кента он работал? Может, они даже встречались.

В противоположном конце стола Элизабет показывает Кендрику фото Стивена в медальоне, что висит у нее на шее, и Кендрик серьезно кивает.

29

Джойс

Завтра мы едем в Манчестер, где я никогда не была. Я видела Манчестер по телевизору, но пока сам где-то не побываешь, то не поймешь, верно? У меня была коллега из Манчестера: она выиграла в лотерею, зашла в операционную прямо во время операции и послала нашего самого противного хирурга в одно место, а потом пригласила всех в паб после работы. Думаю, не все в Манчестере ведут себя так, но мне этот случай запомнился.

Элизабет сказала Джилл Ашер, что мы исследуем генеалогические древа и хотим сообщить ей кое-что интересное о ее предках. Мне она велела придумать что-нибудь, потому что из нас двоих у меня более богатое воображение.

Ну и неделька выдалась. Даже Алан устал, и неудивительно.

Кто же убил Холли? И мертв ли Ник Сильвер? Надеюсь, жив: жаль, если супружество начнется для Пола с гибели лучшего друга. Плохая примета.

Но, боюсь, случилось худшее. Ибрагим распечатал сообщения, которые лже-Ник отправил Полу. Чем больше я на них смотрю, тем яснее становится, что их написал не Ник. Напрашивается неутешительный вывод.

Джоанна и Пол уехали в Лондон. Пол обещал сообщить, если Ник даст о себе знать. Я думала, что смерть Холли сильно его огорчит, но, кажется, он в порядке. Может, зря я решила, что они были близкими друзьями? Она же не пришла на свадьбу – значит, не были. А вот за Ника он сильно тревожится и хочет, чтобы мы скорее его нашли. Холли тоже хотела его найти, я это заметила.

Когда Джоанна и Пол собрались уезжать, я проводила их до машины Джоанны, но на улице в такой час уже никого не было, и мне не представилась возможность познакомить Пола с соседями и назвать его «своим зятем Полом, профессором». Что ж, это подождет. Джоанна поцеловала меня на прощание и сказала, что любит, а я подумала, что надо сказать ей то же самое, но потом подумала еще раз и решила, что это очевидно, поэтому ответила: «Конечно, любишь».

Джоанна заставила Пола посветить фонариком на дно машины и проверить, нет ли там бомбы. Мне показалось, что она перебарщивает, но Пол с радостью посветил. Посмотрим, будет ли он так же рад каждый раз проверять машину на бомбы лет через семь-восемь. Я, например, всегда любила ровную лужайку, и каждое воскресенье Джерри шел во двор и стриг ее. И всякий раз при этом улыбался во весь рот. Лет через пять этих улыбок он сказал: «Можно я пропущу недельку?» А потом признался, что всегда ненавидел стричь лужайку, и я подумала: «Ах так, ну сама подстригу». В то воскресенье я пошла и сама из принципа ее подстригла, но мне это тоже ужасно не понравилось: выходит, Джерри был прав. С тех пор он стриг лужайку примерно раз в три недели, а я научилась любить высокую траву.

В общем, бомбы под машиной не оказалось, и примерно полчаса назад Джоанна написала, что они доехали домой в целости и сохранности. Завтра мы выезжаем к Джилл Ашер ранним поездом, а Рон едет разыскивать Билла Бенсона. Он попросил Ибрагима составить ему компанию, но тот ответил, что кое с кем встречается. Утром Джейсон заберет Кендрика, поэтому мы все с ним попрощались. Бедняга Алан огорчится, узнав, что мальчик уехал. Когда подружки Джоанны приходили к нам на чай, она первым делом бежала наверх показывать им игрушки. Алан ведет себя точно так же: когда Кендрик приходит, он носится по всему дому, собирает свои игрушки и приносит ему.

Я так и не поняла, почему Кендрика на время увезли из дома к Рону. Может, стоит спросить, в чем дело? Или это меня не касается?

Кстати, Элизабет в конце концов даже понравилось убирать кошек. Это было очевидно. Мы помогли собрать и другой хлам и отнесли коробки в гараж. Пока мы раскладывали кошек по коробкам, Элизабет с Джаспером травили шпионские байки. Джаспер рассказал, как однажды взорвал мост. Я пила чай из кружки с эмблемой Южного совета по электроэнергии. Молока у Джаспера не оказалось, но не все сразу, не все сразу.

По пути домой Элизабет уснула в поезде, что совсем на нее не похоже. Во сне она опустила голову мне на плечо, и я не могла пошевелиться. Но мне и не хотелось. С возрастом мы всё больше становимся похожи на детей, ей-богу.

Воскресенье

30

– Едрит Мадрид, это ж Рон Ричи!

Похоже, зря Рон сомневался, знает ли его Билл Бенсон.

– Он самый, – говорит Рон и кивает на пустой стул напротив лысого здоровяка Бенсона. – А ты, значит, Билл?

– Откуда знаешь? – спрашивает Билл.

– Я за километр шахтера чую, – отвечает Рон. – Вас, парни, руки выдают.

Билл приглашает Рона сесть. Тот медленно усаживается на деревянный стул и ставит кружку на стол. Соседи Билла сообщили, что по воскресеньям тот любит вдарить по пивку в «Голубе» на набережной.

– Большая честь для меня, – говорит Билл. – Следующая кружка за мой счет.

– Мы же встречались, да? – спрашивает Рон. Ему все это очень нравится. В последнее время его узнают все реже. Это и понятно. Но для некоторых старых пьянчужек в старых пабах он настоящая знаменитость, что твой Гарри Стайлз.

– В семьдесят четвертом, – кивает Билл. – Ты, верно, не помнишь, но я стоял в пикете возле Беттесхэнгерской шахты[402]402
  Крупнейшая шахта в Кенте.


[Закрыть], а ты грел нас своими речами.

Да, в те времена Рон был готов толкать речи, взгромоздившись на любой подвернувшийся ящик. Он до сих пор чувствует адреналин. Толпа людей, кулаки в воздухе, пламя, взмывающее ввысь над нефтяными бочками, сирены… Как же Рон любил пикеты!

– Я тогда пожал тебе руку, – говорит Билл, – а потом легавый ударил тебя дубинкой по башке.

Рон поднимает кружку:

– За счастливые времена.

Билл чокается с ним и кивает.

По телевизору транслируют футбол; из окна видно море. Официантка разносит комплексные обеды с гигантскими йоркширскими пудингами. Музыки нет; все посетители старше пятидесяти. Рай, да и только. Рон был бы рад провести тут целый день, выпить пять-шесть пинт, поболтать с ребятами, но ему надо расследовать убийство.

Связан ли Билл с Крепостью, и если да, то как? Билл – здоровяк с широким бугристым лицом, похожим на открытый угольный пласт.

– А ты какими судьбами оказался в «Голубе»? – спрашивает Билл. – Вроде твой пацан тут живет?

Рон кивает:

– Джейсон? Ага. А я чуть дальше, в Робертсбридже.

– Точно, – отвечает Билл. – Случайно не в том большом доме престарелых?

– Не, – говорит Рон и сам не знает, почему врет. Наверное, все эти разговоры про семьдесят четвертый год вызвали в нем нежелание признавать, что он уже старый. – Только не я. И это не дом престарелых, а «элитный пенсионерский поселок». Вообще-то, Билл, я приехал с тобой повидаться.

– Со мной? – Билл прихлебывает пиво. – Знаменитый Рон Ричи приехал повидаться со мной?

Что ж, пора выложить карты:

– Надо потолковать о Холли Льюис.

– Холли Льюис. – Билл качает головой. – Ты с кем-то меня путаешь, дружище. Я знаю Лена Льюиса из кегельбана, но о Холли Льюис слышу впервые.

Рон смотрит на Билла Бенсона. Врать тот умеет, надо отдать ему должное. Но зачем он врет?

– Билл, ты же мне доверяешь?

Билл смотрит на него и ставит кружку на стол. Косится через плечо.

– Строго говоря, Рон, я не должен знать Холли, – отвечает он, – и тем более говорить о ней с посторонними. Сечешь, о чем я?

– Большой секрет? – говорит Рон.

– Большой секрет, – кивает Билл.

Рон поднимает взгляд на огромный экран, где транслируют футбольный матч. «Арсенал» играет против «Манчестер Сити». Рон желает проигрыша и тем и другим.

– Расскажи о ней, – просит он.

Билл берет кружку и смотрит на Рона с подозрением:

– А ты какое ко всему этому имеешь отношение? Извини, Рон.

В углу обеденного зала компания из шести человек ест комплексные обеды. Три парочки: одна из женщин восхищается подливой, другая заправляет мужу салфетку за воротник. Наверняка у этой же компании есть фотография тридцатилетней давности, где они, загорелые и улыбающиеся, салютуют бокалами с сангрией испанскому официанту, согласившемуся их сфотографировать. Тогда они еще не заправляли салфетки за воротник, но так же дружили, и если сейчас показать им это фото, то они в один голос скажут: «Мы ни капли не постарели».

– Во-первых, – говорит Билл, – никому не известно, что я знаю Холли. – Он пытается сохранять спокойствие. – И сам факт, что ты в курсе дел, вызывает подозрения. Даже с учетом того, что ты – это ты. Понимаешь?

«Он прав», – думает Рон. На месте Билла он бы тоже насторожился. Что бы сказал Ибрагим в этой ситуации? Рон понимает, что надо честно во всем признаться и надеяться, что Билл окажется на стороне хороших ребят.

– Сугубо между нами, Билли-бой: до меня дошли слухи, что ты связан с местом, которое называют Крепостью.

Билл пожимает плечами.

– А поскольку Ник Сильвер пропал, – продолжает Рон, – нам очень хочется найти это место.

– Пропал? – Билл, кажется, удивлен.

– За день до гибели Холли, – отвечает Рон и снова смотрит на экран. – Его машину тоже заминировали, и все это как-то связано с Крепостью, вот только мы не знаем как…

Рон заготовил длинную речь, но осекается, увидев, что лицо Билла исказилось от ужаса.

– Заминировали? – спрашивает Билл, подвигается к Рону и хватает его за руку. – Что значит «заминировали»?

Похоже, Билл не в курсе, что Холли погибла; Рон только что ненароком ему об этом сообщил. Вот почему лучше всегда брать с собой Ибрагима.

– Ее убили? – Билл всматривается в лицо Рона и ищет подтверждения, что это неправда. Ищет и не находит. – Холли мертва?

– Нам очень нужна помощь, Билли, – отвечает Рон.

За столиком в углу мужчина с салфеткой за воротником смотрит на колени: он уронил еду. Жена поднимает крошки одной рукой, а другой гладит его по голове. Их друзья продолжают разговор.

Билл кивает Рону:

– Тебе можно доверять?

– Я же Рон Ричи. Конечно, мне можно доверять, – отвечает Рон.

– И ты не приплетешь копов? – спрашивает Билл.

– Никаких копов. Ни в жизни.

– Ладно, – говорит Билл. – Пойдем, покажу тебе Крепость.

31

– Ваш двоюродный прадед Гарри Эблетт был фокусником, – рассказывает Джойс. – Выступал в Германии с бродячим цирком.

– Я этого не знала, – говорит Джилл Ашер. Она держит на руках шмыгающего носом младенца; по гостиной носятся два карапуза.

– Люди часто ничего не знают о своей семье, – замечает Джойс. – Элизабет подтвердит. А мы узнаём, приходим и сообщаем добрым людям вроде вас, а вы удивляетесь. Скажи, Элизабет? Вы даже не представляете, как некоторые удивляются.

Элизабет кивает. Она сама виновата, что велела Джойс дать простор воображению. Фокусник, бродячий цирк? В МИ-6 их учили, что легенда должна быть максимально простой. Но Джойс, кажется, решила не следовать этому правилу.

– Он погиб в Швеции, – продолжает Джойс. – Несчастный случай с воздушным шаром.

Джилл качает головой:

– Я не имела понятия.

Джилл Ашер. Холли Льюис звонила ей перед смертью. Но зачем? Какая между ними связь? Их задача – узнать об этом как можно больше.

– А у вас есть родственники на юге Англии, мисс Ашер? – спрашивает Элизабет.

Джилл качает головой:

– Я несколько лет работала в Брайтоне, но сама родом из Манчестера и всю жизнь тут прожила.

Брайтон. Может, вот она, связь? Джилл лет на десять моложе Холли, но они вполне могли подружиться. Элизабет очень хочется заговорить о Холли Льюис. Но что, если они не были подругами, а наоборот? Что, если Джилл причастна к смерти Холли? Главное сейчас – ее не спугнуть. Иногда приходится постепенно докапываться до правды. Надо проявить терпение.

– Не хочу слишком вас обнадеживать, – говорит Джойс, от души наслаждаясь происходящим, – но у Гарри Эблетта не было детей, и его имущество оказалось невостребованным. Теперь его необходимо разделить между оставшимися родственниками, или оно отойдет государству.

Джойс заверила Элизабет, что смотрела передачу о невостребованном имуществе и точно знает, что говорить.

– Так что мы разыскиваем родственников, – продолжает она. – Все лучше, чем позволить чертову государству заграбастать очередное имущество.

Элизабет заметила, что, когда Джойс нервничает, она начинает говорить фразочками из телевизора.

– Чем больше подробностей о себе вы сообщите, тем лучше. Семейная история и все такое прочее. Нам нужно заполнить пробелы и убедиться, что деньги попадут в нужные руки.

Джилл кивает:

– Ну разумеется. Поговорю с мамой – она обрадуется.

– Наследство не очень большое, – добавляет Джойс, – особенно если разделить его между всеми родственниками. Но, как я уже сказала, пусть лучше деньги достанутся семье, чем правительству, которое потратит их на всякие… больницы там, не знаю.

– Большинство родственников Гарри проживают в Сассексе, – говорит Элизабет. – Возможно, вам придется туда съездить.

– Это будет даже интересно, – отвечает Джилл. Младенец уснул у нее на руках. Над головами раздается жуткий грохот: видимо, старшие дети ушли играть наверх.

– Может, у вас даже остались друзья в Брайтоне, у кого можно было бы остановиться? – спрашивает Элизабет. Попытка не пытка.

– Парочка осталась, – кивает Джилл. Уже кое-что. – А у вас есть фотографии?

– Что? – спрашивает Элизабет.

– Фотографии двоюродного прадеда.

– Нет, простите…

– Конечно, есть.

Джойс тянется в сумку. В сумке Джойс найдется все. Она берет конверт из коричневой бумаги – Элизабет сразу узнаёт в нем один из конвертов Ибрагима – и достает несколько фотографий джентльмена в цилиндре и костюме викторианской эпохи, стоящего рядом с ассистенткой, разрезанной пополам: верхняя половина тела – в одном шкафчике, а нижняя – в другом. Элизабет представляет, как Джойс с Ибрагимом рыскали в интернете, пытаясь найти фотографии викторианских фокусников.

Когда она работала в МИ-6, пройдясь по любому коридору и заглянув в открытую дверь, можно было застать сотрудников за самой разной работой. Джойс и Ибрагим были бы там на своем месте: Элизабет легко представляет их в здании разведки и видит, как они сидят за старинными столами, грызут карандаши и развязывают войны.

– Какая прелесть, – говорит Джилл, разглядывая фотографии. «Гарри Эблетт» выступает на одной и той же сцене в разных номерах. – А можно их оставить?

– Конечно, – сияет Джойс.

Элизабет уже представляет, как Джойс приезжает домой и все рассказывает Ибрагиму. «Дело сделано», – скажет она.

Джилл с милой улыбкой разглядывает фотографии, а у Элизабет возникает плохое предчувствие. За годы она повидала преступников всех мастей, размеров и цветов, но ничто в Джилл не наводит на мысли о возможных криминальных склонностях. Она выглядит как скромная воспитательница детского сада из Манчестера, какой, видимо, и является. А это может означать только одно: они с Холли Льюис дружили. Элизабет не горит желанием сообщать Джилл трагическую новость. Но это неизбежно. Лишь тогда она сможет задать нужные вопросы и вернуться из Манчестера с зацепками.

Ждала ли Джилл звонка от подруги?

Позвонила ли ей Холли, осознав, что попала в беду?

Она должна узнать хоть что-нибудь.

От Рона нет вестей, но Элизабет надеется, что ему с Биллом Бенсоном повезло больше, чем им с Джилл Ашер.

Она готовится спросить о Холли, но в этот момент открывается входная дверь. Малыш открывает глаза. Элизабет забыла, мальчик это или девочка; Джойс, кажется, спрашивала, но Элизабет не слушала.

– Это Джейми, – говорит Джилл, наклоняется к Джойс и добавляет: – Моя вторая половина.

Заходит высокий мужчина в линялой фуфайке. Смотрит на Элизабет и Джойс и переводит взгляд на жену.

– Это дамы из компании «Охота за наследниками», – поясняет Джилл. – Помнишь, я тебе рассказывала?