Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 178 (всего у книги 282 страниц)

Глава 36

Проникновение в здание с ордером на руках может доставить массу удовольствия. Утренние рейды, как правило, веселее всего, особенно самые ранние. Сначала съедаешь сэндвич с беконом в фургоне, а потом берешь наркоторговца, не успевшего надеть штаны. Иногда кто-нибудь пытается сбежать, выпрыгнув из задней части дома, и тогда можно наблюдать, как запыхавшийся сержант кладет его на землю ловким приемом из регби.

А иной раз злоумышленники прячутся на чердаке, и тогда приходится затевать игру в карты на лестничной площадке, пока они не попросятся в туалет.

Однако проникновение в здание без ордера – это совсем другое. Патрис расположилась у парковочного столбика, откуда открывается прекрасный вид на винный склад, «Логистику Сассекса» и въезд в промышленную зону. Крис приходится подождать некоторое время, пока из виду не исчезает пожилая дама в красном пальто. К своему удивлению, он обнаруживает, что окно уже взломано. Кто знает, как давно это было, но в этот конкретный склад мог проникнуть только очень храбрый или исключительно глупый человек. Крис предпочитает не думать, кем является он сам. Окно приводит его в небольшую кладовку для хранения чистящих средств. Пока никаких тревожных сигналов.

Медленно открыв дверь кладовки, Крис оказывается в большом помещении, уставленном коробками вдоль дальней стены. Интересно, что в них? Три потрепанных дивана расставлены полукругом около телевизора – такого старого, что он даже без плоского экрана. Тех, кто обычно сидит на этих диванах, сейчас нет. Шаги Криса эхом отдаются по бетонному полу, а от его дыхания в холодном воздухе поднимается пар.

В одном конце склада он замечает металлическую лестницу, поднимающуюся к деревянному модульному офису, образующему антресольный этаж. Крис видит на двери висячий замок. Наконец хоть какие-то меры безопасности.

Крис решает пока оставить коробки и подняться в офис. Что он ожидает там найти? Номера телефонов? Что угодно, если честно. Что угодно, чего нет у Элизабет, осознаёт он. Неужели действительно до этого дошло? Он мечтает перехитрить пенсионерку ради удовлетворения профессиональной гордости?

Может, там будет просто лежать героин. Разве он не станет тогда героем?

В здании никого нет, но Крис все равно как можно тише поднимается по решетчатой металлической лестнице. На небольшой лестничной площадке он видит окурки сигарет, а на двери офиса – нечто похожее на засохшую кровь. Несмотря на то что следы старые, он надеется не обнаружить за хлипкой дверью свежий труп.

Возможно, Крису придется ломать замок. Сработает ли наконец сигнализация? Пока ничего подобного не случилось, и это кажется странным. Крис начинает ощупывать висячий замок – и тот открывается у него в руках. Дверь не заперта.

Крис долго стоит неподвижно, просто прислушиваясь. Из кабинета не доносится ни звука. Со стороны склада он слышит лишь неравномерное металлическое позвякивание закрытых грузовых ворот, колыхаемых зимним ветром. Он нажимает на ручку и открывает дверь – очень осторожно, боковой стороной правого ботинка.

Сигналов тревоги по-прежнему нет.

Как Крис и надеялся, он замечает шкафы для хранения документов, а также угол деревянного письменного стола.

Зайдя в офис, он видит весь стол целиком. А за письменным столом, в удобном эргономичном кресле с высокой спинкой расположился Дом Холт.

С пулевым отверстием во лбу.

Глава 37

– Видите ли, я не могу сообщить об этом по телефону, – говорит Крис. – Потому что меня здесь быть не должно.

– Усек, – кивает Рон, пока они вместе с Джойс внимательно осматривают труп Доминика Холта с отстраненным видом людей, изображающих из себя профессионалов. – Значит, мы стали первыми, кому ты позвонил?

– Конечно, – отвечает Крис.

– Самыми первыми?

– Элизабет не взяла трубку.

– Не могу поверить, Патрис, что ты стояла на «шухере», – говорит Джойс, возвращаясь к маленькому диванчику, чтобы сесть рядом с ней.

– Он преподнес это как свидание. Я была полностью за, – отвечает Патрис.

– Немного похоже на комнату с квестом, – замечает Джойс. – Джоанна как-то попробовала сыграть, но запаниковала, и ее пришлось выпустить. Однажды она застряла в лифте в Торремолиносе[433]433
  Торремолинос – город и муниципалитет в Испании.


[Закрыть], и эта фобия осталась с ней навечно.

– Я собирался зайти сюда на пять минут, – поясняет Крис. – Покопаться в папках, посмотреть, найдутся ли какие номера или контакты.

– Это нарушение закона, Крис, – замечает Джойс. – Вы что-нибудь нашли?

– Знаете, Джойс, после того как я увидел труп, мне расхотелось ковыряться в папках.

– Дилетант, – ворчит Рон. – И все же, зачем мы здесь?

– Мне нужна от вас услуга, – отвечает Крис. – Мне нужно, чтобы кто-нибудь притворился, будто услышал выстрел, а потом позвонил мне. Чтобы можно было объяснить, почему я тут оказался. Вы можете сказать, что совершали винный тур и в какой-то момент вышли подышать свежим воздухом?

– Врать полиции… – говорит Рон. – Ну да, такое очень хорошо удается Элизабет.

– У нас тоже получится, – уверенно отзывается Джойс. – Иногда можно обойтись и без Элизабет.

– Кстати, где она? – вспоминает Патрис.

– Обычно лучше об этом не спрашивать, – говорит Рон.

– А кто-нибудь сюда уже едет? – интересуется Джойс.

Крис кивает:

– Теперь, когда мы в безопасности, я позвоню старшему следователю из Национального агентства по борьбе с преступностью. Ее зовут Джилл Риган. Скажу, что мне позвонили обеспокоенные граждане, я вломился внутрь и обнаружил тело.

– Как долго они будут ехать, по-вашему? – спрашивает Джойс.

– Они все в Файрхэвене. Минут двадцать пять?

Джойс смотрит на часы, затем на шкафы для хранения документов.

– Этого нам вполне хватит. Давайте займемся папками.

– Сейчас нельзя прикасаться к ним, – предостерегает ее Крис.

Джойс закатывает глаза и натягивает перчатки.

– А что бы на нашем месте сделала Элизабет?

– Если я позволю вам заглянуть в папки, то вы подыграете моему плану? – спрашивает Крис.

– Вы не можете нам что-то позволить, Крис, – возражает Джойс. – Сейчас вы не в том положении, чтобы давать разрешения.

– Вы даже говорите как Элизабет, – замечает Патрис.

– Очевидная чушь, дорогая, – отвечает Джойс, и они вместе начинают хихикать.

– Нам нравится план, – говорит Рон. – Полчаса назад я сидел, задрав ноги, наблюдая за матчем по керлингу, и где я теперь? Склад, труп, душевная компания.

Джойс наставительно произносит:

– Постарайтесь дышать тяжело, когда будете звонить вашей старшей следовательнице, Крис. Помните, вы нашли труп только что.

– А не вломились сюда и не сделали звонок двум пенсионерам с просьбой вас «отмазать», – добавляет Рон.

Крис выходит из офиса и спускается по металлической лестнице, чтобы позвонить Джилл Риган. Джойс дергает верхний ящик ближайшего шкафа. Тот не сдвигается с места.

– Рон, надень перчатки и поищи какие-нибудь ключи.

– И где их искать? – ворчит тот.

– У него в карманах. – Джойс указывает на труп Дома Холта. – Серьезно, Рон, пораскинь мозгами.

Рон неохотно достает из кармана куртки водительские перчатки.

Джойс проходит вдоль каждого шкафа по очереди, проверяя, откроются ли выдвижные ящики. Оглянувшись, она видит, как Рон осторожно пытается залезть в карманы Доминика Холта.

– Знаете, это могла бы сделать я, – предлагает Патрис. – Если вам неудобно.

– Глупости, – возражает Джойс. – Ему это нравится. Начнет красоваться перед Ибрагимом сразу, как только мы вернемся домой.

– Попались, мерзавцы! – торжествующе восклицает Рон и преподносит Джойс большую связку ключей.

Затем он тихо говорит Доминику Холту: «Извини, приятель», чтобы покойник не был на него в обиде.

Джойс начинает перебирать связку маленьких узких ключиков, когда Крис возвращается.

– Группа уже в пути, – сообщает он.

Выдвигается ящик, затем другой, потом еще один, и Джойс начинает доставать папки. Она кладет их на стол, стараясь не испачкать кровью, и отдает распоряжения.

– Патрис, у вас есть телефон?

– Представьте себе, есть, – откликается та.

– Я не хочу торопить вас, но вы не могли бы сфотографировать как можно больше страниц? Крис, выведите Рона на улицу. Рон, тебе нужно выглядеть более бледным, потрясенным, будто ты беззащитный старик.

Рон бормочет:

– Теперь я не уверен, что мне нравится новая Джойс. Можно вернуть прежнюю?

Джойс работает быстро. Она будто вновь ощущает себя медсестрой – в одну из тех ночей, когда нельзя останавливаться, но при этом все должно быть сделано идеально. Как только Патрис заканчивает фотографировать содержимое очередной папки, Джойс возвращает ее на то же место и ставит в том же порядке, в каком она была найдена. Две женщины действуют слаженно под пристальным взглядом Дома Холта.

Опустошив и наполнив снова последний шкафчик, Джойс кладет ключи обратно в карман Дома Холта, прошептав: «Спасибо», и жестом приглашает Патрис последовать за ней к выходу.

Но, прежде чем спуститься по металлической лестнице, Джойс долго размышляет, что еще могла бы сделать Элизабет. Может, они что-то забыли? Что-то такое, что заставит Элизабет закатить глаза, когда они вернутся? Вдруг на нее нисходит озарение. Она увлекает Патрис обратно и просит сфотографировать труп со всех сторон. Великолепная идея!

Глава 38

Гарт прохаживается по квартире Джойс, за ним послушно следует Алан. Всегда можно выяснить, кто где живет, если знать, как искать. А Гарт умеет искать.

Время от времени Алан рявкает на своего нового друга, и Гарт отвечает:

– Ты все правильно понял.

Или:

– А вот тут я с тобой не согласен, приятель.

Он надеялся застать Джойс дома, но и в ее отсутствие не помешает осмотреться. В воздухе витает запах выпечки. Очень похоже на «Баттенберг» его собственного изготовления, только без корицы.

Джойс поддерживает образцовый порядок, чем нисколько не удивляет Гарта. Джойс – весьма аккуратная леди. Гарту нравится, как она одевается и как говорит, а оглядевшись здесь, он понимает, что ему нравится и ее образ жизни. Родная бабушка Гарта, его любимая бабушка, командовала бандой музейных воров в Торонто. Вот кто в первую очередь привил Гарту интерес к этому бизнесу. Она крала произведения искусства из любви к искусству, тем же самым заразив Гарта. Другая его бабушка зачитывала прогноз погоды по телевидению в Манитобе[434]434
  Манитоба – канадская провинция, расположенная в центре страны.


[Закрыть].

В доме до сих пор висят рождественские украшения. Плохая примета, Джойс. Гарт интересуется у Алана:

– Знает ли Джойс, что это плохая примета?

Алан лает. Джойс знает, просто они слишком ей нравятся.

Гарта подмывает сорвать их, чтобы защитить Джойс от нее самой, но он не желает дать ей понять, что он сюда приходил. Он не намерен ни пугать Джойс, ни вторгаться в ее личную жизнь. У нее много рождественских открыток, а значит, много друзей, и в этом нет ничего удивительного. Гарт хотел бы завести как можно больше друзей, но так и не научился этому искусству. Он слишком часто переезжал с места на место, пока не встретил Саманту.

Гарт открывает холодильник. Миндальное молоко. Джойс идет в ногу со временем.

Они с Самантой только что побывали в гостях у женщины по имени Конни Джонсон. Она продает кокаин, и им известна ее репутация. Они сделали ей предложение. Похоже, в героиновом бизнесе можно найти ряд интересных возможностей, и они подумали о том, не захочет ли она присоединиться к ним. Ее связи плюс их деньги можно реализовать к обоюдной пользе.

Конни сказала, что подумает, но Гарта на это не купишь. Он считает, что в конечном счете им придется все делать самим – и вряд ли это так уж сложно.

Гарту довелось заниматься в жизни многими вещами: он учился в художественном колледже, как-то раз угнал стадо бизонов, немного поиграл на бас-гитаре. А еще совершил крупнейшее в истории Канады ограбление банка. Правда, не один – ему помогал двоюродный брат Пол, после чего бабушка отмыла бо́льшую часть денег.

К тому же Гарт некоторое время работал в сфере корпоративного шпионажа и научился проникать в самые разные места так, что никто об этом даже не догадывался. Поскольку ему досталось крупное телосложение, он вырос осторожным. Он стал большим, как медведь, и тихим, как мышка. Если Гарт что-то трогает, он кладет это обратно.

Что он ищет в квартире Джойс? Да кто ж его знает. О чем бы он спросил Джойс, будь она здесь? Опять же, без понятия. Но если что-то и помогало Гарту оставаться в живых на протяжении долгих лет, это осторожность; и теперь он должен быть уверен, что Джойс не пытается заморочить им головы. Никто еще не умирал от лишней информации.

Он ходил взглянуть и на квартиру Элизабет, но там оказался парикмахер, а также такая система сигнализации, какую можно увидеть только в тюрьме строгого режима.

Поиски оказались тщетны, Гарт в этом уже уверен. Он собирается уходить, когда слышит, как друг Джойс Ибрагим стучит в дверь, после чего заводит разговор с Аланом через почтовый ящик. Гарт спокойно заваривает чай, ожидая окончания разговора. На это уходит довольно много времени.

Как только Ибрагим уйдет, Гарт помоет и высушит чашку, а потом немного побродит по Куперсчейзу. Надо осмотреться, что тут и как.

Гарт чует, что здесь сокрыты новые возможности.

И какие-то тайны, но какие?

А еще ему нужно поразмыслить о Конни Джонсон.

Глава 39

Спустившись по лестнице и выйдя за ворота склада, Джойс и Патрис присоединяются к Крису и Рону. Крис вроде нервничает, но для этого нет причин: всё, в общем-то, под контролем.

Джойс рада видеть, что Рон выглядит испуганным, беззащитным стариком. Джойс понимает, что иногда они его недооценивают. И это после всего, чего он достиг в жизни! Рону нравится прикидываться дурачком, однако он далеко не так прост, как кажется.

Первая патрульная машина с визгом въезжает в ворота. Джойс не совсем понимает, зачем нужен этот визг. Тут всего лишь труп.

Из машины выскакивают два полицейских в штатском. Ну и к чему эта спешка?

Крис берет одного из полицейских за руку:

– Сюда, я покажу.

Второй остается с Роном, Джойс и Патрис. У него есть к ним ряд вопросов.

– Так, дамы, сэр, мне нужно, чтобы вы взяли себя в руки. Вы сможете ради меня успокоиться?

Рон заходится рыданиями, и Джойс спешит его утешить. Молодого сотрудника полиции это повергает в смущение.

– Я вас не тороплю. Просто расскажите, что случилось.

– Мы были с другом… Кстати, это Рон, я Джойс. Мы были на экскурсии на заводе игристых вин «Брамбер», это вон там…

– Подарок моего сына, – плачет Рон. – Сертификат.

Ну хватит, Рон, не переигрывай. Но потом до Джойс доходит: поскольку сегодня она превратилась в Элизабет, то Рону пришлось стать ею. Она определенно ляпнула бы что-нибудь о сертификатах. Сегодня все растут над собой, так что продолжай, Рон.

– Мы так мечтали туда попасть! – говорит Джойс. – Но приехали поздно и заблудились.

Подъехал еще один патрульный автомобиль, и полицейский жестом направляет новоприбывших коллег на склад.

– Мы только-только вышли из машины, – говорит Джойс, – и буквально несколько секунд спустя раздается выстрел.

– Вы уверены, что это был именно выстрел? – спрашивает полицейский.

– Да, – отвечает Джойс.

– Просто много что может звучать как выстрел, особенно если у вас нет опыта обращения с оружием.

– У меня есть немного, – признается Джойс. – Нам показалось, что звук донесся из здания слева – именно из этого, из «Логистики Сассекса».

– Понятно, – кивает офицер. – И поэтому вы…

– Ну, у Рона был телефонный номер полицейского, с которым мы уже имели дело раньше.

– Номер старшего инспектора Хадсона?

– Он хороший, – говорит Рон, вновь обретая самообладание.

Как же ему это нравится!

– А еще очень красивый, – добавляет Джойс.

– В общем, я звоню Крису… – говорит Рон.

– Старшему инспектору Хадсону, – поправляет его Джойс.

– И говорю такой: «Тут стреляют, дружище». А он такой: «Ты уверен?» – а я такой: «Уверен, уверен, давай скорей! Тут, может, псих сбежал из дурдома». Типа того. И он, как храбрец, бросается к нам на помощь, чтобы мы не пострадали. Правда же, не все они плохие, да? Я имею в виду копы.

Полицейский поворачивается к Патрис:

– А вы кто, мэм?

– Я подруга Криса, – отвечает та. – Мы как раз направлялись в садоводческий торговый центр, когда нам позвонили.

– Ладно, – говорит полицейский. – Чуть позже старший следователь задаст вам дополнительные вопросы.

И тут, как по команде, на большом «Лексусе» с благородно сдержанной синей мигалкой подъезжает старший следователь Джилл Риган.

– Отличная машина, – сообщает Рон Джойс.

– А у тебя отлично получилось, Рон, – говорит Джойс, и они пожимают друг другу руки.

– Тело на складе, мэм, – докладывает молодой полицейский. – Эти двое услышали выстрел и позвонили старшему инспектору Хадсону.

Джилл по очереди изучает Джойс и Рона.

– И каким образом у вас оказался личный номер старшего инспектора Хадсона?

Не успевает Джойс подыскать достойный ответ, как Рон вновь ударяется в слезы и прячет голову на ее плече.

– Извините, – одними губами произносит она.

Джилл качает головой и, не сказав больше ни слова, заходит в здание.

– Как вы думаете, нам еще долго здесь придется находиться? – спрашивает Джойс у полицейского.

– Нет, нет, – отвечает он. – Мы вызовем вас позже, но теперь вам, наверное, не терпится вернуться домой?

«Ты даже не представляешь насколько», – думает Джойс.

Ведь теперь у них есть ужасно много фотографий, которые хочется как следует рассмотреть.

Глава 40

Ибрагим хотел поговорить с Элизабет об их поездке к Саманте Барнс, но телефон Элизабет оказался выключен. Тогда он подумал, что, возможно, стоит вывести Алана на прогулку, однако Джойс не было дома. Ибрагим услышал лай Алана, поэтому некоторое время они поболтали через почтовый ящик, но без ключа это был предел возможного веселья. «По крайней мере, Рон наверняка будет дома, – подумал Ибрагим, – и они смогут посмотреть фильм. – Но нет, Рон тоже пропал невесть куда. – Где, черт возьми, его носит? Может, они с Полин наконец помирились?»

Неохотно тащась домой, думая о Саманте Барнс, думая о Гарте, думая о том, как загорелись их глаза, когда речь зашла о героине, Ибрагим внезапно вспомнил, что у него теперь есть новый друг и еще один интересный проект. На одном Клубе убийств по четвергам свет клином не сошелся!

Поэтому сейчас Ибрагим пьет мятный чай с Бобом Уиттакером, приятно проводя время. Вообще-то они заняты очень важным делом, но разве нельзя получать от этого удовольствие? Ибрагим зачитывает свою последнюю переписку с Татьяной (от имени Мервина, разумеется), пока Боб потягивает чай и светится радостью оттого, что появился повод выбраться из дома.

Мервин.Моя любовь открыта, как лепестки цветка, которые были долго сомкнуты весенним морозом и еще боятся солнечного света, оживляющего их. Моя любовь открыта, как рана – нежная, уязвимая и доверчивая, требующая за ней ухода. Моя любовь открыта, как дверь в лесном домике, ожидающая твоих шагов.

Татьяна. Деньги до сих пор не поступили. Ты можешь попробовать еще раз, мой дорогой?

Мервин. Что такое, в сущности, деньги? Одинокая чопорная роза на лугу. Слезинка в водопаде.

Татьяна.В банке денег нет. Мне не на что купить билеты на самолет.

Мервин.Лети ко мне, Татьяна. Позволь дыханию любви бросить тебя в мои объятия. Я встречу тебя в Гатвике. У Северного терминала есть очень хорошая парковка, хотя структура ценообразования оставляет желать лучшего.

– Вот тут я с тобой согласен, – комментирует Боб. – Пятнадцать с половиной фунтов, а ведь я пробыл там всего час!

Татьяна.Я люблю тебя, Мервин. Я должна получить деньги в ближайшие шесть часов, иначе мое сердце будет разбито.

Мервин.Я еще раз поговорю с банком. Но сегодня суббота, к тому же они все время спрашивают меня, на что будут потрачены деньги. Я отвечаю, что на любовь, а они почему-то говорят, что им надо провести дополнительные проверки.

Татьяна.Скажи им, что деньги нужны на машину. Не упоминай о любви.

Мервин. Как я могу не упоминать о любви, дорогая? Когда каждое биение сердца поет твое имя?

Татьяна. Скажи им, что это на машину. И пожалуйста, поторопись. Я должна быть с тобой.

Мервин. Я могу передать тебе наличными?

– Это что, насаживание наживки? – спрашивает Боб.

– Конечно, – отвечает Ибрагим. – Идея Донны.

Татьяна. Значит, ты отправишь наличные?

Мервин.Отправлю? Вряд ли получится из-за почтовых забастовок. Королевская почта систематически недофинансируется уже много лет. Стоит ли удивляться, что вполне лояльные работники устраивают забастовки? А что им еще остается? Это общий недуг позднего капитализма.

Татьяна.А я могу попросить друга забрать наличные? У меня есть друг в Лондоне.

Мервин. Друг? Какая замечательная идея. Встретить твоего друга – это мечта сама по себе. Мы будем говорить о тебе до самой поздней ночи!

Татьяна. Он не сможет долго говорить. У него важная работа в Лондоне. Его не следует отвлекать попусту.

Мервин.Все, что пожелаешь, любовь моя. Я сниму наличные в ближайшие дни и буду ждать инструкций. И тогда мы приблизим нашу мечту.

Татьяна.Две тысячи восемьсот фунтов стерлингов.

Мервин.Это как-то слишком дорого для билета на самолет.

Татьяна.Не забывай про налоги.

Мервин. Ах, кажется, Франклин сказал, что в жизни нет ничего определенного, кроме смерти и налогов? Часто люди неправильно приписывают это Оскару Уайльду, не так ли?

Татьяна.Не говори о смерти, мой прекрасный Мервин.

Мервин.Твои слова мудры, Татьяна.

Татьяна.Сейчас мне нужно спешить на работу. Друг выйдет на связь, и вскоре мы будем вместе и навсегда. Это моя мечта.

Мервин.Конечно. А вот Оскар Уайльд сказал, что в жизни бывают лишь две трагедии: один не получает того, чего хочет, а другой получает.

Татьяна.Твой друг очень мудрый. Шлю тебе много-много поцелуев.

Мервин.И я тебе, милая Татьяна.

– Итак, теперь мы ждем, – подытоживает Боб.

– Теперь мы ждем, – соглашается Ибрагим.

Боб переводит взгляд на него:

– Вы очень красиво пишете.

– В моей профессии часто приходится слушать о любви, – пожимает плечами Ибрагим. – Я понял, что это легко сымитировать. В значительной степени это всего лишь добровольный отказ от логики.

Боб кивает:

– Вы не верите в любовь?

– В любовь? – Ибрагим задумывается. – Боб, мы с вами сделаны из одного теста.

– Из какого теста? – удивляется тот.

– Мы живем в мире систем и закономерностей, нулей и единиц. В мире двоичных инструкций, придающих жизни смысл. Возможно, мы способны увидеть преимущества и недостатки любви, но рассматривать ее как объективную сущность – это удел поэтов.

– А вы, значит, не поэт? – спрашивает Боб.

Раздается настойчивый стук в дверь.

Ибрагим идет открывать, после чего возвращается вместе с Джойс и Роном. Джойс выглядит взволнованной.

– Вы ни за что не догадаетесь! – выпаливает она.

Рон смотрит на Боба и Ибрагима.

– Значит, вы занимались Татьяной без меня, парни?

– Тебя не было дома, – говорит Ибрагим. – Я тебе звонил.

Джойс впервые замечает Боба:

– Здравствуйте, Компьютерный Боб!

– Просто Боб, – отвечает тот.

Рон огорченно вздыхает:

– Но я думал, что мы будем делать это вместе.

– Мы с Бобом тоже друзья, – говорит Ибрагим. – Так что за новости?

– Доминик Холт мертв, – отвечает Рон.

Ибрагим тихонечко присвистывает.

– И это в субботу! – восклицает Джойс.

– Доминик Холт? – переспрашивает Боб.

– Наркоторговец, – поясняет Рон, пренебрежительно взмахнув рукой.

– Вы всё узнаете, – обращается Джойс к Бобу. – Если у нас на мобильном есть фотографии, мы их сможем показать на экране телевизора? Помню, Джоанна проделывала что-то такое, когда вернулась из Чили.

– Конечно, – отвечает Боб. – Проще простого. Можно вывести прямо с телефона. У вас айфон или андроид?

– Я не знаю, – признается Джойс. – Он в желтом чехольчике.

– Неважно, – говорит Боб. – Для айфона зайдите в «Настройки», затем в «Центр управления». Там будет опция под названием «Повтор экрана». Предположу, что у вас еще есть и «Эппл ТВ». Если да, то выберите его из списка, который должен…

– А может, вы придете и сделаете это для нас? – спрашивает Джойс. – Вы ужасно заняты?

– Нет, я уверен, что смогу помочь, если вы не против того, чтобы в ваш дом зашел чужой человек.

– Вы мне не чужой, – возражает Джойс. – Вы Компьютерный Боб.

– Не тушуйся, малыш Бобби, – говорит Рон. – Ты прекрасно впишешься.

Боб кивает:

– Тогда показывайте дорогу.

– Но, прежде чем мы приступим, я должна кое-что уточнить, – говорит Джойс. – Большинство фотографий – это просто документы, но как вы отнесетесь к тому, что среди них будет труп?

– Хм, – отвечает Боб. – Честно говоря, даже не знаю. Раньше до такого как-то не доходило.

– К этому быстро привыкаешь, – успокаивает его Ибрагим, натягивая пальто.