Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 257 (всего у книги 282 страниц)

Четверг, 25 октября

24 недели и 4 дня

1. Журналисты, которые публикуют фотографии беременных знаменитостей и пишут, что те «щеголяют своим животом». Слушай, придурок, а куда его девать-то? Вот попробуй затолкай себе под свитер надувную лодку, и посмотрим, как тебе удастся ее скрыть.

Патрик окончательно перестал разговаривать. Теперь, когда я свечу вниз фонариком, мне видна только его макушка: он сидит, привалившись к стене. Стена вся исцарапана, а еще из колодца теперь жесточайше воняет. Я забросила туда несколько ароматизаторов «Елочка» и закрыла крышку. Разберусь с ним позже.

Сегодня утром опять был странный телефонный звонок. Элейн хочет поставить новый номер и не регистрировать его в базе. Джим говорит, скоро им надоест звонить. Но, вообще, это был уже десятый звонок.

– Может, если я подойду, они заговорят? – предположила я.

Но Джим об этом и слышать не желает.

– Я не позволю им тебя беспокоить. Рано или поздно они от нас отстанут. А пока предоставь это мне.

Тело у меня стало таким, что без слез не взглянешь. Сиськи разнесло, и они все в венах, похоже на сыр с плесенью. Соски впору класть между двух булочек. Одна из мамаш-блогеров все трындит о красоте беременного тела. «Ты создаешь жизнь, ты – чудо-женщина, каковой тебя задумала природа. Радуйся жизни – радуйся за себя и за своего малыша!»

Ну, наверное, говорить и искренне верить в это гораздо проще, когда ты миллионерша, живешь на острове Мартас-Винъярд с мужем – нефтяным магнатом, отрядом помощниц по хозяйству и таким количеством семян чиа, какое способен вместить твой пищевод. К несчастью для всех нас, остальных, беременность – это чертова хрень.

Я тут прочитала на «Аэон» о биологических войнах во время беременности. Вроде бы существует такая разновидность паучих, которые позволяют потомству высасывать у них из лапок кровь, пока мать не ослабеет, – и тогда малыши съедают ее заживо. У млекопитающих, говорится на сайте, «плод тоже может выпускать в кровоток матери собственные гормоны и таким образом ею манипулировать».

Интересненько.

Я тобой не манипулирую. Ты сама собой манипулируешь. Ты безумна, мамочка.

– Тебе точно хочется об этом поговорить, Подлый Плод?

Сегодня утром я написала Марни – не отвечает. Она не выходила на связь с самого пикника клуба «Рожаем вместе». Господи, подружки – это какая-то дичь.

Элейн решила, что мне нужно выбраться из дома, и повела меня на «шопинг-терапию». На трассе автобус попал в аварию, поэтому дороги вокруг торговых центров оказались забиты и какие-то две мили мы преодолевали целый час по жуткой пробке. Она хотела попасть в «Бэйби-Уорлд», это такое гигантское место вроде самолетного ангара, сверху донизу набитое всеми мыслимыми и немыслимыми товарами, которые могут пригодиться, когда готовишься к появлению новорожденного. Элейн сказала, что мне уже пора начать гнездоваться. Ну, то есть она решила: раз я сама не гнездуюсь, она меня заставит. И вот теперь я сидела в машине и изо всех сил старалась почувствовать в себе тягу к гнездованию – и ни хрена ее не чувствовала. Я все думала о том автобусе, который попал в аварию, и о том, сколько, интересно, народу погибло. Представляла себе, как они свисают из окон.

Припарковавшись, Элейн тут же нацепила фиксатор руля – она всегда так делает, когда она или Джим куда-нибудь идут. Меня даже эта ее несущественная привычка бесит. Она так охрененно боится что-нибудь где-нибудь оставить без присмотра, так боится поехать отдыхать куда-то еще, кроме одного и того же дерьмового отельчика в Озерном крае в одни и те же даты каждый октябрь с Джимом. Тот же номер, тот же вид из окна, те же вилки и ножи. Буэ. Сегодня все в ней было мне ненавистно. И совершенно не хотелось думать о том, что нужно младенцу. Хотелось думать о том, что нужно мне!

А мне нужна Сандра Хаггинс. На острие ножа.

В этом «Бэйби-Уорлде» продается столько всего, что от одного только количества товаров можно тронуться умом. Единственное, что тут не продается, это собственно младенцы. Я понятия не имела, с чего начать. К счастью, у Элейн был с собой список формата А4.

– Итак, начнем с главного – закажем кроватку…

В магазине стояла страшная духота: кондиционер, похоже, не фурычил, и каждый торговый ряд был сплошь забит молодыми мамашами, толкающими перед собой чересчур огромные коляски, и семьями, которые шли плотными рядами в пять человек, чтобы мимо них уж точно никто не протиснулся. Рядом с отделом автомобильных сидений женщина вдалбливала что-то своему ребенку – девочке лет восьми. Каждое произнесенное слово она сопровождала рывком девочкиного запястья.

– Почему. Я. Должна. Все. По сто. Раз. Повторять? Ты. Что. Ту. Пая?

Ее дочь улыбалась и ковырялась в носу. Женщина выпустила дочкину руку, и девочка сразу вернулась к занятию, от которого ее так грубо отвлекли, – стала тянуть с нижней полки компанию пищащих жирафов. Женщина тут же снова дернула ее за запястье и несколько раз хлопнула ладонью по попе.

– То. Есть. Ты. Меня. Не. Слышишь. Да? Ма. Лень. Ка. Я. Ту. Пи. Ца.

Ребенку было скучно. Офигенски охрененно до забора и обратно – вот насколько скучно. Я это понимала. А мамаша-то ее почему не понимала?

Знаете, та степень скуки, когда хочется кататься по полу на спине и тереться головой о ковер? Вот насколько ей было скучно. Мне это знакомо. Когда мне в детстве становилось скучно, я каждый раз хотела что-нибудь поджечь – обычно одежду Серен. Пищащие жирафы по всему полу – это они еще легко отделались.

Женщина шлепнула девочку еще раз, та захныкала, а потом хныкание перешло в рыдания. Я услышала совсем рядом с собой чье-то дыхание и резко обернулась, но тут осознала, что это я сама. Мое собственное дыхание. Я кипела от ярости.

Что ты хочешь сделать?

– Свернуть этой чертовой бабе шею.

Оставь ее в покое. Это тебя не касается.

– Но кто за нее заступится, а?

Ну уж не ты. Не вмешивайся.

Шлепанье по попе продолжилось.

ПРОСТО УЙДИ.

И тут у меня в животе что-то оглушительно шарахнуло. Прямо-таки взрыв. Как будто сработала небольшая бомба.

– А-а-а-а-а черт что это было?!

Магазин сделал вокруг меня полный оборот, и я села на мухомор – часть какого-то столового мебельного комплекта.

– Прошу прощения, – сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь. – Кажется, ребенок меня пихнул.

– О господи, что случилось? – закричала Элейн, на всех парах вылетая из-за угла с охапкой упаковок влажных салфеток без запаха и грудой розовых слюнявчиков.

– Она пинается. Ай! Черт, опять!

– В книге ничего не пишут о том, что ребенок может начать толкаться так рано, – сказала Элейн, роняя салфетки и слюнявчики и выуживая из сумки «101 вопрос о беременности».

– Ну я же это не придумываю, – проговорила я, обхватив живот руками, как будто всерьез опасалась, что он сейчас треснет и содержимое разольется по всему полу.

Неприятно, да?

– Может, надо вызвать скорую?

– Нет-нет, все нормально, – сказала я. – Просто нужно немного посидеть.

Элейн на несколько секунд оставила меня в покое, и я сидела на своем мухоморе, как какой-нибудь гном-убийца, пока передо мной чудесным образом не возник стакан теплой воды из-под крана. Его держал в руке темноволосый парень-кассир. Он соответствовал всем требованиям симметрии, и, думаю, с ним уже законно было вступать в сексуальную связь, так что я тут же влюбилась. Когда он со мной заговорил, я попыталась с ним пофлиртовать с помощью специального смеха, но Элейн своей встревоженностью запорола мне всю игру.

Пинки не унимались, и я продолжала ойкать, так что Сексуальному Кассиру стало со мной скучно, и он пошел флиртовать с помощью специального смеха с беременной версией Арианы Гранде у полки с прокладками для сосков. Мне начинает казаться, что я уже никогда не увижу мужского члена. А к тому моменту, когда родится ребенок, вагина моя будет уже ни на что не годна. Как говорит Обен, секс станет по ощущениям «как будто забрасываешь сливу в пещеру».

Я рада, что ты правильно расставляешь приоритеты, мамочка.

Я махом опрокинула в себя воду – даже не осознавала, как сильно мне хотелось пить! – и ухитрилась отделаться от Элейн, объяснив, что мне нужно пойти немного подышать. Я бродила по полоске травы вдоль парковки до тех пор, пока пинки не прекратились.

– Что с тобой такое? – спросила я. – Чего ты так сильно толкаешься?

Я не люблю, когда ты убиваешь людей в общественных местах, мамочка. Меня это расстраивает. Я не хочу, чтобы тебя поймали.

– Да я не собиралась ее убивать.

У тебя кислота в желудке пошла пузырями. Мне от этого не по себе. Тебе нужно быть поспокойнее.

– А ты как себя ведешь? – спросила я, переступая через порог велосипедного магазина.

Какой-то мужчина выкатывал оттуда новенький горный велик с чеком, болтающимся на руле, и посмотрел на меня Тем Взглядом, которым смотрят люди, когда видят, что я разговариваю сама с собой. – Да, я разговариваю сама с собой, забейте.

Ты ведешь себя все ужаснее и ужаснее.

– А вот мне просто интересно, этот твой внутриутробный моральный кодекс – почему он не сработал с Патриком? Почему у меня не было никаких осложнений, когда я целый день караулила его у спортивного магазина? Когда подсыпала ему снотворное? Сталкивала его в колодец? А? Где же ты тогда была?

Это происходило в доме. А на людях – слишком рискованно. Слишком много свидетелей. Слишком много камер. Тебя ОБЯЗАТЕЛЬНО поймают.

– Не поймают.

Поймают. У тебя в голове бардак. Ты опять устала и начинаешь тупить.

– Знаешь что?! Зародыши беременных не учат, поняла?! Я хочу сама решать, что мне делать, а чего не делать. Я отдаю себе отчет в своих действиях.

Я опустилась на скамейку. Новая прелесть беременности, которую я недавно для себя открыла, – я больше не могу долго оставаться на ногах.

Ты все время хочешь убивать. Я видела твои сны. Видела, как ты изучала расчетный листок Сандры Хаггинс. И я тоже была там, когда ты дожидалась ее на стоянке рядом с ее работой. Ты действуешь слишком открыто. Ты любишь убивать больше, чем любишь меня.

– Тогда почему же я оставила в покое Белого Умника? Почему до сих пор не убила Хаггинс? Как так вышло, что я уже несколько месяцев никого не пыряла ножом?

Потому что ты меня все-таки любишь. Просто недостаточно сильно.

Я смотрела, как по «Бэйби-Уорлду» идет парочка: она – с большим пузом и слегка вразвалочку, он – со стрижкой как у Крейга. Они держались за руки и посторонились, когда Элейн вышла, чтобы загнать меня обратно.

– Пойдем, – сказала она. – Пеленальный столик. Они могут его доставить через десять дней.

Элейн взяла дело в свои руки. Я следовала за ней, стараясь изображать интерес. Вскоре мы набрали:

● слипы (шесть штук для новорожденного, шесть – на возраст 3–6 месяцев, шесть – на 9 месяцев, «потому что мы ведь не знаем, какого она будет размера, когда родится, правильно?»)

● маечки, слюнявчики, кофточки (три), шапочки (четыре), носочки (две упаковки по шесть штук), тряпочки («для слюнок и срыгивания»)

● четыре упаковки подгузников (размер «новорожденный»)

● пеленальная сумка с клоунами

● экологичные влажные салфетки

● молокоотсос (буэ)

● две коробки гигантских прокладок для груди (буэ-буэ)

● подушка для беременных («Когда спишь на спине, снижается приток крови к ребенку, так что лучше всего лежать на боку»)

● два бюстгальтера для кормления (размер «гигантский»)

● две бутылочки с сосками разного размера

● два флакона жидкости для стерилизации бутылочек и ершики

● CD «Моцарт для малышей» (потому что «она уже все слышит, и мы можем развивать ее ум»)

● молочная смесь для новорожденных – 6 бутылочек

● колыбель («чтобы она могла спать с тобой рядом»)

● простыни для детской кроватки и сетчатые пледы

● слинг для новорожденных

● соплеотсос – РЕАЛЬНО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ОТСАСЫВАТЬ СОПЛИ ИЗ НОСА РЕБЕНКА

● коляска с прогулочными одеялами

● пластиковая ванночка

● детское масло (я и не представляла, что на детях его тоже используют)

● автокресло, которое надо ставить задом наперед

Столько всего! Какие-то коробочки, пакетики, упаковки, свертки, детальки и штуковины. Все непомерно дорогое, но, если не купить этого всего, ребенок просто не выживет. Мне все это НЕОБХОДИМО. А еще я должна ЗНАТЬ, как пользоваться каждым из этих предметов, когда он понадобится ребенку. Теперь это моя работа. Но я что-то уже не вывозила. Элейн могла бы легко убрать из тележки все вещи до единой и заменить их пакетами чипсов – я бы ей слова не сказала. Я ничего не чувствовала. Не могла найти в себе то, что положено.

– Я не хочу-у, – проскулила я, вводя ПИН-код на терминале.

Ты бы предпочла, чтобы я умерла?

– Нет. Просто я не хочу вот этого всего. Всей этой ответственности. Всех этих перемен. Теперь все вертится только вокруг тебя. А как же я?

Твои времена прошли, мамочка. Дальше – только трудности.

– А это обязательно?

Понедельник, 29 октября 2

5 недель и 1 день

1. Люди, которые звонят на «Радио–1» в передачу «Диджей на десять минут» и заказывают те же гребаные песни, которые там и без них крутят 24/7!

2. Мужик, который читает новости на местном телеканале, – господи, да откашляйся ты наконец.

3. Люди, которые спрашивают, как ты провела выходные, – как будто им не насрать.

Джим с Элейн собирались в Озерный край, и перед отъездом Джим вел себя как-то странно. Все время торчал на кухне. Протирал поверхности, которые протирать не требовалось. Передвигал магнитики на холодильнике. Вытряхивал крошки из тостера. Было очевидно, что он хочет поговорить.

Я ломала голову, не в утреннем ли происшествии дело: пока он варил кашу, у него расстегнулся халат. Я непреднамеренно увидела его член и яйца и слишком долго не отводила взгляд. Со мной так бывает: заклинит на каком-то объекте и не отпускает. Например, выпирающий бугор в области ширинки как раз один из таких объектов.

– Рианнон… Я тут подумал, что ты скажешь, если мы возьмем с собой Дзынь? Я понимаю, что это твоя собака и что ее официальный владелец – ты, но…

– Да пожалуйста, – сказала я.

Лицо его просветлело.

– Ты же знаешь, что мы о ней позаботимся, правда?

– Конечно. Она вас любит, Джим. К тому же ей нравятся новые места, новые запахи.

– Мне хотелось бы в этом году чего-нибудь другого. Мы всегда ездим в один и тот же отель, в один и тот же номер, с той же тургруппой, с одинаковыми обедами все в том же пабе каждый день. Если с нами будет Дзынь, возможно, поездка получится как будто немного новой.

– Я думала, вам нравится единообразие?

Он понизил голос, хотя Элейн даже в доме не было.

– Я предлагал ей Ямайку, Гавайи, Барбадос, круизы. Она всегда хотела побывать в Эдинбурге и увидеть крепость. Можно было бы поехать ночным поездом со спальным вагоном или же взять машину напрокат и проложить маршрут по западному побережью, побыть в пути пару недель. Ничего не бронировать заранее, а просто… ненадолго почувствовать себя свободными. – Он покачал головой. – Наверное, в этом году лучше не затевать ничего сложного, не знаю.

Мы оба смотрели в окно на Дзынь, которая тащила по лужайке сушеный двухфутовый бычий член.

– Все равно вы отлично отдохнете. Сможете переключиться.

– Ты точно не возражаешь насчет Дзынь? Мы едем на целых две недели…

– Ничего страшного, ведь у нее будет мячик. К тому же иногда нужно делать то, что лучше для других, правда? И неважно, какие чувства это вызывает у тебя.

Едва произнеся эти слова, я поняла, что говорю уже вовсе не о Дзынь. И поняла, что должна сделать.

Я сидела в опустевшей гостиной и ждала важного звонка, и наконец телефон в кармане тренькнул. Вот только это было не то сообщение, которого я ждала. Оно было от Лорда Байрона, персонажа моего интернет-улова. Богатенький. Дом, в котором он живет, настолько огромен, что у крыши есть карниз – настоящий карниз в тюдоровском стиле, а еще – портреты в золоченых рамах. Я видела их на заднем плане некоторых его фоток.

Я приехал на конференцию в подгузнике для больших мальчиков, как ты велела. Это так будоражит!

ЛордБайрон61

Я очень за тебя рада.

ДушистыйГорошек

О Горошек какая же ты чудесная, просто слов нет. Ты даже не представляешь, как для меня важно, что ты не считаешь меня чересчур странным. Конференция проходит в Уэймуте. Ты, кажется, говорила, что живешь где-то здесь на побережье, да?

ЛордБайрон61

Да.

ДушистыйГорошек

Так может мы могли бы встретиться? Поиграть вместе у тебя дома?

ЛордБайрон61

А ты уже вырезал цветок?

ДушистыйГорошек

Я сделаю это сегодня, обещаю. И тогда ты скажешь мне, где живешь?

ЛордБайрон61

Я скажу тебе, где живу, буду ждать тебя и сделаю все, о чем ты попросишь. Но только если ты вырежешь у себя на коже цветок…

ДушистыйГорошек

О моя дорогая это было бы потрясающе!

ЛордБайрон61

Часа два спустя, когда я была в саду и обрезала живую изгородь, на телефон пришла фотография: седовласая розовая ляжка, искарябанная и покрывающаяся струпьями по краям идеально вырезанного цветка. Правда, не душистого горошка: он вошел в раж и изобразил что-то вроде тюльпана. Неплохая попытка. Конференция на сегодняшний день явно закончилась: на фотографии я заприметила у раковины гостиничные бутылочки с косметикой.

Какой хороший мальчик. Душистому Горошку будет с тобой очень весело.

ДушистыйГорошек

Было очень больно, но это окупится, когда я тебя наконец увижу. Мне нравится, что ты тоже немножко с чудинкой:) Ты меня потом покормишь? Я бы так хотел пососать твои сиси.

ЛордБайрон61

Я думала, тебе нужна подружка по играм, а не мама?

ДушистыйГорошек

Мне нужно и то и другое. У меня есть для тебя два костюма – халат медсестры и ползунки, такие же, как у меня, только розовые. Я привезу оба.

ЛордБайрон61

Лишь бы, как говорится, дитя не плакало.

ДушистыйГорошек

Свой поильничек и игрушки я тоже привезу. Какой у тебя адрес?

ЛордБайрон61

Одна из ужаснейших вещей на свете – это когда слышишь в женском туалете Кабиночный Пердеж, но вот что еще хуже – так это войти в кабинку после другой женщины и получить в свое распоряжение нагретый ее жопой стульчак. Буэ. Будь моя воля, я бы повсюду ходила с собственным стульчаком.

Клавдия нарочно взяла отгул, чтобы встретиться со мной. Она по телефону почувствовала, что мне «нужна подруга». Она, конечно, та еще подруга, ну что ж…

Мы встретились в «Роуст-Хаусе» – несетевой кофейне на Перивинкл-лейн, недалеко от редакции «Газетт». Я уже в состоянии выносить запах жарящихся кофейных зерен, но пить кофе по-прежнему не могу. Мы с Эй Джеем однажды ели здесь сэндвичи с сосиской – нет, это не эвфемизм. У меня сложилось впечатление, будто бы плоду хочется почувствовать связь с отцом каким-то иным способом, кроме лежания на мягкой земле над его разлагающимися останками. Ну что ж, у всех свои странности.

Едва Клавдия вошла в кофейню, как эта у меня в животе принялась пинаться.

– О боже! – воскликнула я от прорезавшей живот боли и втянула воздух так резко, что зубам стало холодно.

– Что такое? Что с тобой? – спросила Клавдия с перекошенным от тревоги лицом.

Я обхватила живот и стала, пыхтя, выдувать из себя воздух, как тряпичный конус, указывающий направление ветра, потому что меня продолжали дубасить – пятками, кулаками, пятками, кулаками.

– Да все нормально. Просто младенец обожает пинаться.

Клавдия с улыбкой протиснулась за столик. Она располнела: рукава пиджака натянулись в плечах.

– Должно быть, чудесное ощущение, – сказала она. – Как ты поживаешь, душечка? Выглядишь потрясающе – ну просто расцвела!

– Ага, я нормально, – проговорила я, продолжая корчиться от боли, потому что лягушки в нижней половине туловища так и скакали. – Только вес набираю не по дням, а по часам. А еще я никогда не думала, что придется спать в лифчике. В общем, вся жизнь с ног на голову.

– Ну еще бы, – улыбнулась она.

Скажи ей.

За исключением прибавки в весе и смены помады на сливовую, Клавдия не изменилась – все те же три родинки на шее, все те же испещренные венами ноги в босоножках на слишком высоком каблуке, все тот же запах кофе изо рта, секущиеся волосы и неизменное патологически стервозное лицо.

– А как дела в «Газа Нет»?

– Нормально, – рассмеялась она, теребя салфетку под стаканом с минеральной водой. – Мы все по тебе скучаем.

Хм-м-м…

– За последнее время довольно много народу разбежалось. Джина с ресепшен уволилась…

Как и следовало ожидать.

– …и Дейзи тоже ушла, ты знала?

– Дейзи Чан?

– Ага, устроилась на работу в «Манчестер Ивнинг Ньюс» и переехала. Рон был вне себя, он так много в нее вложил.

Я улыбнулась.

– То есть она меньше года продержалась? Какая жалость.

– Надо было тебе дать эту должность, Рианнон.

– Ага, надо было.

– Мне вообще следовало больше тебе помогать.

– Ага, следовало.

Мы сделали заказ: она выбрала салат из булгура с зеленью и минералку со льдом, а я – хлебное ассорти (мой роман с углеводами продолжается) и яблочный сок «абсолютно безо льда».

Мы поговорили о погоде. Поговорили о Брексите. Она расспрашивала про мои несуществующие предродовые курсы, и я навыдумывала адскую гору лажи про то, как замечательно протекает моя беременность.

– А ты уже ощущаешь привязанность к нему? – спросила она с таким блеском в глазах, как будто сейчас рождественское утро.

– Ну конечно, – улыбнулась я. – Я ведь всегда только об этом и мечтала.

Вруха.

Мы поговорили о глазном раке Лайнуса и о том, как этот несчастный синежопый упырь привыкает носить повязку. Я время от времени вставляла в нужных местах то «А-а-а», то «Бедняга!». Я бы никому на свете не пожелала рака – кроме Лайнуса.

– Ну, по крайней мере, он, похоже, победил эту дрянь – большое облегчение, – сказала она.

– Рак победить невозможно, – отозвалась я. – Поверьте мне. Он просто играется с тобой, пока ему не надоест, а потом уходит, но обязательно возвращается.

– Ну, Лайнус принимает хорошие лекарства.

– Рак вернется, Клавдия. И в итоге он от него умрет.

Она откашлялась и начала выражать недовольство по поводу липкой столешницы, на которую я тоже обратила внимание, но решила не упоминать. Клавдия порылась в своей сумке Мэри Поппинс марки «Москино» и извлекла оттуда упаковку антибактериальных салфеток. У нее там было все: щетки для волос, вода, аккуратно смотанный зарядник для телефона, блокнот и ручка, свернутый в компактный мешочек дождевик. Все продумано. Ко всему готова.

А потом мы стали говорить об убийствах.

– У нас как-то патрулирование устроили, – фыркнула она. – В июле, на всю ночь. «Газетт» организовала, при поддержке местных спонсоров. Ты не читала об этом?

– Нет, я не очень-то в курсе того, что здесь происходило.

– Сотни человек вышли на дежурство. Играл волынщик, а еще была минута молчания. Несколько месяцев назад у нас вышел материал на десять полос обо всех жертвах.

Я заранее слышала в ее словах вопрос, который вот-вот последует.

– Рианнон, ты думаешь, это правда все он сделал?

Тетечка Клавочка, это не он, это все она. ЭТО ОНА!

Я состроила свой фирменный взгляд, когда смотришь прямо перед собой не мигая.

– Сначала я не хотела в это верить. До сих пор в голове не укладывается. – Пора, пожалуй, наплести еще немного лажи. – Я вот все думаю, что Лана знает больше, чем можно подумать.

– Лана Раунтри? – воскликнула Клавдия, поперхнувшись водой. – Серьезно?

– Ага, тут, по-моему, есть над чем подумать. Ну, то есть мы, конечно, всегда знали, что она тяжелый случай, но в одном из убийств – Джулии Киднер – Крейг совершенно точно не виноват. Его тогда даже в городе не было, он был на «Уэмбли». И при этом его сперму нашли на ее теле и внутри. А у Ланы на ту ночь нет алиби.

Клавдия смерила меня своим неизбежно высокомерным взглядом.

– Я не виню тебя за то, что ты напала на нее тогда в редакции. Я тебя очень хорошо понимаю.

– Правда?

– На все сто процентов. Когда я обнаружила, что муж мне изменяет, я устроила ему точно такой же скандал.

Она похлопала меня по руке – интересно, почему всем так нестерпимо хочется постоянно меня трогать?

– Но ты прекрасно выглядишь, Рианнон. Изо всей этой истории ты одна вышла цветущей и окутанной ароматом роз.

– Ну не то чтобы роз, – заметила я. – Но по крайней мере душистых горошков.

– М-м-м, обожаю душистый горошек.

– Насколько я слышала, у Ланы дела не очень?

Она покачала головой.

– Я с ней уже пару месяцев не общалась. А ты?

– А я как-то заезжала – извиниться за то, что набросилась на нее. Отвезла ей цветы. Выглядела она жутковато. И руки все в порезах.

– Рианнон, господи боже, да наплюй ты на нее. Не хватало еще ее жалеть после того, как она с тобой поступила.

– Ну, наверное.

Немедленно скажи ей.

– А Эй Джей на связь выходит? – спросила я.

– Не очень, но я читаю его посты в Фейсбуке, и пару раз он написал мне в мессенджере, сказал, что интернет там с перебоями. Но, судя по всему, он классно проводит время. От Тибета в полном восторге. Гостит у какой-то симпатичной семьи. А тебе он писал?

– Нет, – сказала я.

– Вы ведь с ним все-таки встречались перед тем, как он уехал, да?

– Совсем недолго.

Только до того момента, когда ты плеснула ему в лицо кипяток и двадцать восемь раз ударила ножом в грудь.

Она фыркнула.

– Я так и знала.

– Мне было приятно, что рядом наконец есть кто-то, кому я небезразлична. Крейг тогда уже совсем про меня забыл – думаю, попытки завести ребенка его доконали. Мне было стыдно, что я ему изменяю, но потом я узнала, что и Крейг мне изменял.

– Я тебя очень хорошо понимаю, – сказала она. – У меня с мужем было то же самое. Мы так сосредоточились на попытках завести ребенка, что он перестал чувствовать между нами связь.

– И все-таки, – сказала я, – Крейг хотя бы мог утешаться своими «хобби».

Я рассмеялась – пожалуй, чересчур поспешно.

Клавдия отпила воды.

– Эй Джей постоянно о тебе говорил.

– Я знаю, – отозвалась я, и младенец опять принялся пинаться. – Вы мне рассказывали.

Да блин блин блин СКАЖИ ЕЙ!

Клавдия глубоко вздохнула.

– Я просто о нем беспокоилась. Хотела, чтобы он сфокусировался на работе, а он хотел фокусироваться только на тебе. Говорил, я повернулась на мысли о том, что он, возможно, найдет свою любовь, в отличие от меня. Мы с ним здорово сцепились на этой почве. Я так понимаю, теперь между вами все кончено?

Да уж, пожалуй! А как может быть не кончено, если он лежит в трех футах под землей, распределенный по шести пакетам?

Принесли наш заказ.

– Он уже несколько месяцев не писал, так что, полагаю, да. Вы ведь, наверное, этому рады?

Клавдия развернула салфетку и положила на колени.

– В смысле?

– Ну я ведь вам никогда нравилась, мне это известно.

– Ну что ты, это не так. Просто я за ним присматривала.

– Я как-то услышала, как вы с Линетт из бухгалтерского отдела разговаривали обо мне в женском туалете.

Ее рот перестал жевать салат и сложился в идеальное «О».

– Я слышала, как вы сказали, что вам всегда не по себе в моей компании и что у меня в любом случае нет ни малейшего шанса стать младшим репортером, хоть я и продолжаю из года в год подаваться на это место. А, и еще вы назвали меня ненормальной.

Теперь ее губы вытянулись во всю свою ширь, и стало видно, как что-то зеленое застряло между резцами. От такого зрелища мне даже хлебного ассорти расхотелось.

– Да ладно, бывает, – сказала я. – Я действительно ненормальная – суперненормальная. Повышенной ненормальности. В свое оправдание скажу только, что у меня была мозговая травма, реально.

– Рианнон. Я ничего такого не хотела…

– Да не переживайте вы, правда. Избавьте меня от всей этой пурги. Не плетите, что это я должна была получить место Дейзи, что вам следовало больше для меня делать и что я всегда вам нравилась, потому что все это – полная херня, а у меня в жизни ее и без вас хватает.

Она опустила вилку на стол рядом с салатом.

– О боже, теперь мне так стыдно.

– Ну это и понятно, ведь я вас уличила.

– И все же. Это было непрофессионально с моей стороны – говорить так неосторожно. Прости меня.

– У вас самой жизнь была не сахар. Я понимаю. Три неудавшихся ЭКО, да?

Она нахмурилась.

– Да, несколько лет назад.

Да блинский блин…

– И два несостоявшихся усыновления, правильно? Или три? Пять выкидышей, один мертворожденный. После такого любая озлобилась бы.

Она оттолкнула тарелку, намеренно не встречаясь со мной глазами. Народу в заведении поприбавилось, звон посуды и бряканье столовых приборов усилились, как и густой аромат кофейных зерен.

– Я понимаю, почему вы стали такой, какой стали, – сказала я. – А вы понимаете, что я вот такая, какая есть. Мы обе через многое прошли. Господи боже, да во мне горечи столько, что я могла бы плюнуть в ямку, вырытую в земле, и из нее бы выросла целая грядка лука. Вы просили у жизни младенца, а она дала вам что угодно, но только не его.

Ее лицо стало жестким, черты заострились.

– Зачем ты мне позвонила, Рианнон? Я думала, ты хочешь поговорить о том времени, когда мы работали вместе, или попросить обратно свою должность.

– Нет, ничего такого.

– Значит, ты просто хотела ткнуть меня во что-то носом? Во что же?

Пинки в животе усилились. Откуда-то доносился писк еще одного младенца, который тоже требовал к себе внимания. Я погладила себя по животу и выдохнула так энергично, что салфетки слетели со стола.

– Клавдия, отец ребенка – Эй Джей.

Ее глаза вспыхнули, чашка с кофе со звоном рухнула на блюдце.

– Что?

Пинки прекратились.

– Это его ребенок. Доказать это прямо сейчас я не могу, но ребенок – его.

Она распрямила спину и умудрилась еще шире распахнуть свои усталые глаза.

– О боже. А Крейг знает? А его родители?

Вместо ответа я ограничилась многозначительным движением бровей и отхлебнула лимонада.

– Мамочки. То есть там у тебя мой внучатый племянник или племянница?

– Племянница. Это девочка.

Она уставилась на мой живот так, как будто от него исходит сияние.

– Клавдия, вы хотите принимать участие в ее жизни? – спросила я и в ту же секунду почувствовала, будто у меня со спины сняли огромный тяжеленный рюкзак.

Она смотрела на меня не мигая.

– Я? – переспросила она. – Ты этого хочешь?

– Я боюсь, что одна не справлюсь. Мне нужна поддержка. Во всех этих книгах для беременных только и разговоров, что о поддержке, которой должно быть очень-очень много. А у меня никого нет. Вы же для нее родная кровь, так что…

– О господи. – Клавдия порылась в сумке, откопала салфетку и высморкалась.

Подошел официант и спросил, все ли в порядке с едой, но ни одна из нас ему не ответила, так что он ушел. Пока он находился рядом, она не поднимала глаз.

– Ты это серьезно? – спросила она наконец, и я увидела, что она вот-вот заплачет.

– Ага. Я не то чтобы очень религиозная, но мы могли бы устроить крещение или что-нибудь вроде того и объявить это официально. Вы могли бы стать ее крестной.

Клавдия стиснула блузку на груди, уже не в силах сдержать слезы. Она как будто вся распрямилась и несколько раз выдохнула.

– Извини, это так неожиданно.