Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"
Автор книги: Кэтти Уильямс
Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 282 страниц)
– А-а-а… – Мне оставалось только тихо простонать.
Да. Он все верно говорил. Я не заметил. Нет, я не мог заметить.
– Двенадцать лет назад… Нет, уже тринадцать? В той аварии, когда машину вел Киити Фудзинума, ты потерял невесту, а сам Киити получил тяжелые травмы лица, рук и ног. Ты же чудом избежал внешних повреждений. Однако и для твоего тела, Масаки-сан, были тяжелые последствия. Из-за этого после аварии ты, на кого возлагали огромные ожидания как на художника, больше не мог писать.
– Доктор Митамура знал об этом. Я спросил у него и убедился. Это весьма редкий случай, но из-за травмы головы во время аварии ты лишился нормального цветового восприятия. Из-за приобретенного тяжелого дальтонизма ты больше не мог различать красный и зеленый. Разве не так, Масаки-сан?
– А-а-а… – Я снова застонал.
Да. В той аварии мои глаза получили «ущерб, не совместимый с продолжением карьеры художника». У меня отняли цвета, которые я видел раньше.
Обычно красно-зеленый дальтонизм – это врожденное наследственное заболевание, но его обладатели редко испытывают дискомфорт, кроме тех случаев, когда им укажут на него в ходе исследований на различение красного и зеленого цветов. Однако мой случай, как и обстоятельства, был совершенно иным.
Я больше не видел красного и зеленого цветов, которые мог безошибочно определять до аварии. Красное и зеленое исчезли и теперь казались мне одним и тем же… Для меня все изображения, покрытые этими цветами, превратились в одно сплошное серое пятно.
Как же сильно я горевал и страдал от того, что у меня разом отняли самое важное в моей жизни: возлюбленную, с которой я хотел провести жизнь, и мое будущее как художника! И как же сильно я ненавидел ту аварию и управлявшего тогда машиной Киити Фудзинуму! Поэтому…
Поэтому даже если бы мои глаза и увидели ее, то мозг все равно не заметил бы бумажки под дверью.
Для меня одинаково серыми выглядят как пунцовые ковры в основном крыле, так и ковер со шторами цвета мха во втором крыле. И зеленые горы вокруг особняка, и кустарники во внутреннем саду для меня выцветшие и тоскливо серые. Даже когда вчера днем приехал Симада, его красная машина, которую он оставил на дороге у склона, совсем не выделялась на фоне зеленой рощи.
– Симада-сан.
Мори и Ооиси вошли в комнату и приблизились к дивану.
– Что все это значит? Фудзинума-сан – это Синго Масаки?.. Но ведь Масаки был убит в прошлом году.
На вопрос растерянного Мори Симада ответил:
– Труп, который вы нашли расчлененным в подвале, принадлежал вовсе не Синго Масаки. Как вам известно, тело было сожжено в мусоросжигателе, поэтому опознать не представлялось возможным. Иными словами, это был подставной труп, который подготовил преступник.
– Но проверили же отпечатки.
– Все так и было, – сказал Симада и поднял свою левую руку. – Отпечаток одного безымянного пальца, который валялся на полу.
– А…
Кажется, Мори наконец осознал. Ооиси и Курамото издали такой же звук.
– От настоящего Синго Масаки там и был только безымянный палец. Тот палец отрубил не предполагаемый преступник Цунэхито Фурукава, чтобы забрать кольцо, а сам Синго Масаки отрезал и оставил собственный палец, дабы все поверили, будто внутри мусоросжигателя лежал его труп, – сказал Симада и повернулся ко мне. – Мне сразу показалось это странным. Помнишь, на что я указал после ужина как на твою привычку? Когда ты держишь трубку или стакан в правой руке, ты всегда оттопыриваешь два пальца. Мизинец и безымянный.
Он сжал свою левую руку в кулак и оттопырил мизинец и безымянный палец. Мизинец вытягивался под прямым углом, но безымянный не поднимался так же сильно.
– Такая привычка оттопыривать мизинец встречается довольно часто, однако ловко поднять оба пальца уже не получится. Поэтому мне это показалось очень неестественным, и вместе с тем что-то в твоей перчатке вызывало у меня подозрения. Профессор, Ооиси-сан. Вспомните труп доктора Митамуры, который вы видели недавно в башенной комнате. Именно. Я предположил, что положение его тела могло быть предсмертным посланием. Вы сказали, Ооиси-сан, что он пытался снять кольцо с пальца на левой руке. Однако это не так. Возможно, он пытался указать не на кольцо, а на сам палец? Иными словами, на безымянный палец левой руки. Так он пытался нам сообщить истинную личность преступника.
– Но зачем надо было убивать Митамуру-кун?
– Действительно, профессор, – ответил Симада. – Когда отключилось электричество, Масаки-сан выпал из инвалидной коляски по моей оплошности. Я думаю, все случилось тогда. Быть может, когда доктор Митамура помогал ему подняться, он схватил его за левую руку? И возможно, заподозрил его? Что скажешь, Масаки-сан?
– …
Симада все верно сказал. Тогда Митамура взял мою левую руку и озадаченно на меня посмотрел. Я сразу подумал, что это скверно. Возможно, он заметил, что у меня нет безымянного пальца на левой руке.
– Поэтому ты и решил его убить. Однако мне и самому непонятно, почему он пришел в комнату к Юриэ-сан.
Я молча прикусил губу.
Да. Это тоже сыграло роль… Верно.
Я окончательно решил убить его после той сцены, которую я услышал перед дверью в башенной комнате.
* * *
Как я мог оставаться спокойным, зная, что этот бабник-хирург пожалует ночью в комнату Юриэ?
Под маской Киити Фудзинумы, который долгие годы проводил на инвалидной коляске, я не мог самостоятельно подняться в башенную комнату, пока лифт был сломан. Тем не менее я мог свободно подняться по лестнице своими ногами, если бы меня никто не увидел.
Когда время пришло, я тайком вышел из комнаты, спрятался в коляске у двери в столовую и ждал Митамуру. Вскоре он явился. Он весело поднялся в башенную комнату, приглаживая волосы обеими руками.
Я слез с коляски и пошел за ним. После я тайно наблюдал за тем, что происходило в комнате.
Какое-то время Митамура, как и объяснял изначально Юриэ цель своего визита, любовался одной из картин Иссэя и небрежно комментировал свои впечатления. Однако вскоре его голос сменился на вкрадчиво-нежный, он начал соблазнять Юриэ, говоря, какая она красивая… и вскоре я услышал звуки трения их одежды и тихие вздохи…
– Пожалуйста, хватит…
Это был голос Юриэ. Однако вопреки смыслу ее слов в них не чувствовалось ни осуждения его действий, ни стремления его остановить.
– Не говори так. Юриэ-сан, я тебе…
– Нельзя.
– Я тебе противен?
– …
После долгой и банальной игры она сказала:
– Эм, мне… надо в душ.
– Ох, – оживился Митамура. – Я подожду вас, принцесса.
Я крепко сжал правой рукой в перчатке взятый с собой гвоздодер.
Я совершенно потерял самообладание. Изначально я собирался напасть, когда Митамура выйдет из башенной комнаты и направится во второе крыло, но резко нахлынувшее желание его убить не позволило мне ждать и секунды.
Я заглянул в замочную скважину и увидел, что он стоит лицом к пианино и спиной ко мне, поэтому я тихонько открыл дверь и прокрался внутрь. Возможно, предвкушая дальнейшее с Юриэ, он сел перед инструментом и погрузился в раздумья. А затем…
Когда все было кончено, я быстро вышел из комнаты и спустился по лестнице.
У меня совсем не было времени на тщательное планирование убийства. Мне пришло на ум открыть заднюю дверь, чтобы создать видимость того, будто кто-то проник снаружи, и я выбежал в северный коридор из столовой. Там я напоролся на Томоко Нодзаву, которая как раз выходила из туалета.
Уверен, она не поняла, что к чему… Естественно. Человек с отказавшими ногами, который должен был сидеть на инвалидной коляске, живо летел по коридору на своих двоих.
Она была так ужасно напугана, что решила убежать, но я догнал ее, набросился сзади и сжал горло обеими руками. Она испустила дух, так и не успев закричать.
Затем я вернулся в гостиную, отчаянно стараясь успокоить бешено бьющееся сердце, и стал ждать крика Юриэ, который должен был вскоре раздаться.
* * *
Симада закончил подробно объяснять обстоятельства убийства Томоко Нодзавы и затем добавил:
– После того как ты вернулся в комнату, я решил еще раз проверить труп Нодзавы-сан. Я старался как можно меньше касаться тела и осмотрел горло… Изучил следы от удушья. Там я заметил маленькую деталь: на следе отсутствовал один палец левой руки.
Я прятал лицо под маской, маскировал еле заметные отличия в телосложении с помощью огромного халата, подражал неестественно охрипшему голосу, передвигался на коляске, скрывал руки под перчатками с набитым безымянным пальцем на левой руке… Весь этот год убедительно играл «господина в маске» из этого особняка. Я делал все это с большой осторожностью, отдельно держа в уме Курамото. Еще аккуратнее я себя вел перед прибывшими гостями. Однако, когда я убил Томоко Нодзаву, догнав ее, разве у меня было время обращать внимание на следы от пальцев на ее шее?
Когда я заметил это позже и понял смысл оставленного в последний миг жизни послания Митамуры, то начал живо ощущать, как мой хитроумный план рушится словно карточный домик.
– Ты открыл заднюю дверь, чтобы создать видимость, что преступление совершил кто-то извне, что якобы здесь замешан Кодзин Фурукава, которого считали ответственным за прошлогодний инцидент? Или же, раз до такого дошло, ты собирался убить каждого, кто мог что-то подозревать, и снова свалить вину на Кодзина-сан? Просто не верится.
Слушая звонкий голос Симады, я обессиленно закрыл глаза.
– Симада-сан, эй, Симада-сан. – Сбоку раздался грубый голос Ооиси. – Я что-то все еще не соображу. Не соизволишь объяснить более понятно?
– Разумеется, – ответил Симада и замолчал. Похоже, он пристально наблюдал за мной. – Итак, хоть это и не в моем стиле, давайте я кратко объясню логическую цепочку, которая и привела меня к истине. Откровенно говоря, изначально у меня не было никаких догадок. Я лишь смутно ощущал некую форму. Возможно, сначала мной двигало нежелание признавать, что мой друг Цунэхито Фурукава является преступником. Но если говорить объективно, единственная «разгадка» прошлогоднего инцидента выглядела просто как отчаянная попытка вынести вердикт на основе хоть каких-то имеющихся фактов.
Итак, когда я вчера приехал и выслушал всех вас, то окончательно убедился, что смертельное падение Фумиэ Нэгиси было не несчастным случаем, а преднамеренным убийством. Исходя из этого, подозреваемыми были четверо: доктор Митамура, профессор Мори, Ооиси-сан и Масаки-сан. По хронологии я мог бы добавить и Курамото-сан. Это было бы в случае, если бы его показания о том, что он увидел падение Фумиэ из окна столовой, оказались ложными. У остальных, а именно у Киити, Юриэ-сан и Кодзина-сан были алиби, поэтому, по крайней мере, в этом они не были виновны. Что ж, подумал я. Если допустить, что Фумиэ Нэгиси была убита, то зачем преступнику нужна была ее смерть? Размышляя об этом, я застрял в поисках ответа. На основании имеющихся фактов я не мог найти причину, по которой потребовалось ее убивать. Это была первая преграда на моем пути.
– Следующим вопросом стало исчезновение Цунэхито Фурукавы. Как же он сбежал со второго этажа второго крыла? Полиция объяснила этот момент «недосмотром» со стороны доктора Митамуры и профессора Мори, сидевших в зале на первом этаже, однако я подумал, что это было слишком поспешно. Выслушав вас подробнее, я только укрепился в этом мнении. Сначала мне пришла мысль, которую можно назвать табу в детективных романах: где-то на втором этаже спрятан тайный проход. Однако, как вы сами знаете, ничего подобного там не обнаружилось. Тут я снова наткнулся на огромную преграду… К слову, профессор Мори.
– Что?
– Помните, как я сказал про «еще одну вероятность», когда мы осматривали комнату № 5 на втором этаже?
– О да. Это было как раз перед тем, как выключилось электричество.
– Именно. Тогда я подумал, что Синго Масаки, который как раз был в то время на втором этаже, мог помочь Кодзину-сан сбежать. То есть Кодзин-сан выскользнул из окна наружу, а после Масаки опустил на том окне щеколду. Однако я быстро отказался от этой идеи. Как я позже удостоверился, в окно той комнаты не смог бы пролезть взрослый человек. Окна в туалете и ванной были намертво закрыты. Окна в коридоре и комнатах были одинаково спроектированы; и даже если устранить проблему со щеколдой, все равно выбраться через них человеку было бы абсолютно невозможно. Эту ситуацию можно было бы описать как идеальную запертую комнату. Однако оттуда все же исчез человек. Мне пришлось кардинально пересмотреть свое миропонимание, раз я не разделял идею побега из-за банального «недосмотра» со стороны доктора Митамуры и профессора Мори.
Наверное, больше всех удивился этому невозможному происшествию ты, Масаки-сан. Для тебя загадочное исчезновение Кодзина-сан было как нельзя кстати. Всем пришлось поверить, что он украл картину и сбежал. Ты совершенно не планировал, что доктор Митамура и профессор Мори будут в зале в такой поздний час. Разве не так? Звучит просто, но как же я намучился с этим. В конце концов ключевым фактором стало твердое желание раскрыть загадку, решительно не прибегая к версии с «недосмотром». Другими словами, когда я все до конца обдумал, то понял, что невозможная ситуация неизбежно приводила только к одному ответу – именно потому, что она невозможная. На самом деле ответ был до абсурдности простым.
Симада на несколько секунд замолчал, будто учитель, который ждал вопросов от учеников, и посмотрел поочередно на Мори, Ооиси и Курамото.
– «Недосмотра» не было. Как и не существовало тайного прохода. И все же человек действительно исчез. А если он исчез – значит, физически выбрался из пространства. В таком случае, если исключить лестницу на первый этаж, не оставалось другого пути наружу кроме окон, а побег оттуда был невозможен. Здесь требуются более тщательные рассуждения. Человек не смог бы выбраться из тех окон. Однако, когда мы говорим «человек», мы подразумеваем «живой человек». Живой человек в тех условиях совершенно не мог выбраться, факт. А если подойти с другой стороны? Ведь человек мог бы попасть наружу, если бы был мертв и разрублен на куски. То есть если принять за факт, что Цунэхито Фурукава исчез из того пространства, то останется единственное объяснение: он мог исчезнуть, только будучи расчлененным.
С губ Мори и Ооиси сорвался глубокий вздох. Симада продолжил:
– Сомнения в «недосмотре» и предвзятое мнение, что преступником был Цунэхито Фурукава, помешали найти истинный ответ. Разумеется, еще одной завесой, скрывающей этот ответ, стали показания самого Масаки и Юриэ-сан, утверждавших, что они видели живого Фурукаву. Цунэхито Фурукава был мертв, когда исчез со второго этажа второго крыла. Он был расчленен и выброшен из окна… Если взглянуть на прошлогодний инцидент через призму этой, казалось бы, дикой теории, то он обретает весьма стройную и четкую форму.
Если допустить, что Фурукаву убили и расчленили на втором этаже второго крыла, то сделать это мог только Синго Масаки. Получается, расчлененное тело, обнаруженное после, принадлежало не Синго Масаки, а Цунэхито Фурукаве. Той ночью Синго Масаки убил Фурукаву, вернувшегося в комнату № 5. Затем он снял с него одежду, бросил ее в ванной и расчленил тело на шесть частей, используя заранее приготовленные мясницкий нож и топорик. Скорее всего, он упаковал части тел в черные полиэтиленовые пакеты и выбросил в окно. Так же он избавился от одежды и инструментов. Он воскурил благовония в комнате, чтобы замаскировать запах крови. Инсценировав «побег» Фурукавы, он подал знак сообщнику о завершении плана, используя фонарик или зажигалку.
– Сообщнику? – спросил Мори, поправляя очки. – То есть Юриэ-сан…
– Верно. Сообщником Масаки могла быть только Юриэ-сан. И когда он подавал ей сигнал, этот странный свет случайно и увидел Курамото-сан из своей комнаты.
* * *
В моей голове живо встал омерзительный антураж той ночи.
Побледневшее лицо Цунэхито Фурукавы, когда я зашел к нему в комнату на втором этаже незадолго до одиннадцати вечера. Мрачное выражение лица человека, мучившегося от того, что из-за финансовых трудностей он не мог приобрести горячо любимые картины Иссэя… Притворяясь, что сочувствую ему, я зашел к нему за спину и обвил веревкой его шею.
Он быстро испустил дух.
Я восстановил дыхание, закрыл дверь на замок и приступил к следующей части.
Необходимо было расчленить тело, чтобы затем сжечь его в мусоросжигателе. Кроме того, Фурукава должен был исчезнуть как виновный в краже картины. Однако, даже если прятать его в том же подвале, было слишком опасно перемещать труп по дому в таком состоянии.
Сначала я снял с него одежду и положил в заранее приготовленные черные пакеты. Затем я тоже разделся (чтобы потом смыть кровь) и отнес труп в ванную. Я включил холодную воду (горячую я не использовал, так как боялся, что кровь свернется и прилипнет к ванне), разрезал плоть ножом, а открытые кости разрубал топориком…
Я был весь покрыт брызжущей серой[22]22
Тут нужно вспомнить, что он красно-зеленый дальтоник.
[Закрыть] кровью и, задыхаясь от ее запаха, за полтора часа закончил с расчленением тела.
Каждую часть я положил в отдельный пакет и затем выбросил в темноту за окном комнаты. Там продолжал бушевать дождь, а прямо внизу находилась комната № 3, в которой остановился профессор Мори. Я решил, что если он снял слуховой аппарат и лег в кровать, то он не сможет ничего услышать, учитывая его проблемы со слухом. И даже если бы он что-то услышал за окном, то все равно не смог бы разглядеть черные пакеты в этой темноте.
Я тщательно отмыл ванну от следов крови и остатков плоти, помыл свое грязное тело и переоделся. Я использовал благовония для устранения запаха только потому, что случайно увидел коробку с ними на столе. В противном случае я собирался разбить в ванной бутылку с одеколоном или что-то подобное.
Я прокрался в темный коридор, борясь с тошнотой. Затем подал знак Юриэ в башенной комнате с помощью карманного фонарика…
* * *
– Юриэ-сан получила сигнал, спустилась с башни и сняла со стены картину в северном коридоре. Затем она спрятала ее в лестничной комнате. Это было нужно для того, чтобы пропажу картины обнаружили после «побега» Фурукавы. Она открыла заднюю дверь, чтобы указать на существование беглеца, а затем пошла в комнату Киити и сообщила ему об этом. Вот так начался переполох из-за пропажи картины, и «исчезновение» Цунэхиты Фурукавы успешно направило следствие по ложному следу.
Масаки знал, что Киити не захочет активного вмешательства полиции. Ему также стало известно из вечернего звонка полиции, что дорога из города пришла в негодность. Он еще размышлял о том, что при необходимости можно повредить телефонную линию, чтобы как можно сильнее задержать прибытие полицейских. К тому же Масаки, зная о чувстве долга Киити, хорошо просчитал, что, если он попросит предоставить все ему, тот не сможет отказать. Юриэ-сан солгала, что увидела кого-то за дверью, а Масаки притворился, будто погнался за Фурукавой. Он сказал Киити ждать его в комнате и выскочил наружу, а затем добежал до второго крыла и отнес к задней двери пакеты с частями трупа, которые бросил в заросли кустарника. Потом отнес расчлененное тело Фурукавы в подвал и сжег его в мусоросжигателе. Однако что же он сделал после того, как создал впечатление, что там его тело? Не пропавшего Фурукавы, а его, Масаки. Закончив с этим, куда он пошел? На этом этапе очень легко связать пропавшего Синго Масаки и нынешнего Киити Фудзинуму. Маска, перчатки, коляска, хриплый голос, сообщник-жена… Тут удачно подобрались все условия, чтобы сделать подмену человека возможной.
Симада молча обернулся ко мне.
– Боже, только подумайте. Ты решил стереть свою личность, которая уже была замарана в стольких непростительных преступлениях, и к тому же прибрать к рукам все: красивую Юриэ-сан, этот дом, имущество в нем, включая коллекцию картин Иссэя Фудзинумы. Твоя цель состояла в том, чтобы предать забвению человека по имени Синго Масаки и переродиться как Киити Фудзинума. Уверен, тут была и жажда мести Киити, которого ты считал виновным в том, что твоя жизнь покатилась по наклонной. Скорее всего, после того как Киити разрешил тебе остаться здесь в апреле прошлого года, ты сблизился с Юриэ-сан как мужчина с женщиной. А затем придумал весь этот план, воспользовавшись помощью девушки, которая испытывала к тебе чувства.
Ты обратил внимание на внешность и образ жизни Киити. На людях он всегда скрывал лицо под маской, ни с кем почти не встречался, весь год жил взаперти в этом особняке. Кардинально в телосложении вы не отличались, поэтому возможно было бы убить его и занять его место. Об этом ты думал. Ты тщательно наблюдал за особенностями Киити – его манерой говорить, привычками и повседневными действиями – и пришел к выводу, что если сможешь его имитировать, то сможешь стать им. Однако было две большие проблемы. Первая из них – существование Фумиэ Нэгиси. На ней лежали все обязанности по уходу за Киити, начиная от мытья головы и заканчивая медицинским уходом. Ее не было смысла пытаться обмануть. Поэтому ты решил, что ее необходимо убить. Если бы она погибла, дальнейший уход можно было бы поручить Юриэ-сан. Единственным человеком, которого надо было держать в уме и перед которым нужно было играть роль, был Курамото-сан… Все верно, Масаки-сан?
* * *
Да… Я думал, что смогу одурачить гостей, которые приезжают всего раз в год, маской, перчатками, халатом и хриплым голосом Киити. Я решил, что, говоря минимум слов, смогу обмануть этого Курамото, который, уверен, считал себя, а не Киити, истинным хозяином Дома с водяными колесами. Единственной проблемой была эта назойливая домработница.
Когда Фумиэ Нэгиси поднялась убраться в башенной комнате, Юриэ сообщила ей о прибытии гостей и передала ей, как мы и договаривались, следующее: «Синго Масаки хочет с вами кое о чем посоветоваться. Пожалуйста, подождите здесь».
Я смог завоевать ее доверие, рассказывая про занятия с Юриэ. Она приняла за правду слова Юриэ, поэтому, закончив уборку, она осталась в комнате и ждала меня.
Когда Курамото вернулся из второго крыла в основное и зашел на кухню, я прокрался в столовую и поднялся в башню. Я использовал лифт, потому что у меня было предчувствие, что Курамото вот-вот пойдет из кухни в столовую, и мне хотелось спрятаться как можно быстрее.
Фумиэ с подозрением отнеслась к тому, что я поднялся на лифте, но в остальном не выразила беспокойства и повернулась ко мне спиной, пока мы разговаривали. В этот момент я вырубил ее ударом по голове, оттащил к балкону и сбросил вниз. Я также заранее позаботился о том, чтобы ослабить болты на перилах.
Перед самым падением она пришла в себя и громко закричала. Однако уже в следующую секунду начала падать вниз головой в канал под нами, истошно вопя.
Я пронаблюдал за ситуацией с вершины лестницы и, убедившись, что Курамото выбежал из столовой, спустился вниз. Когда я выходил из столовой в северный коридор, не забыл нажать на кнопку лифта, чтобы он вернулся на первый этаж.
Я беспокоился, что промок из-за дождя, но у меня не было времени переодеться. Я изо всех сил бежал по коридору и вернулся во второе крыло. А затем пошел за гостями, которые направились в прихожую, услышав шум падения.
* * *
– Второй проблемой был вопрос: как же стереть Синго Масаки из этого мира? Обычно такая подмена происходит, когда преступник выдает за себя жертву. Однако в данном случае было бы крайне проблематично выдать тело Киити за Синго Масаки. Даже если расчленить и сжечь тело Киити, был велик шанс, что подмену могли раскрыть из-за его физического состояния: у него были повреждены кости конечностей. Возможно, существовала еще одна проблема – с группой крови. Твоя группа крови отличается от Киити, верно? Если сжечь тело в мусоросжигателе при высокой температуре, то определить группу крови невозможно. Однако все было бы кончено, если бы тело обнаружили и вытащили до того, как белки полностью расщепились. Ты подумал, что для решения этого вопроса нужен труп третьего лица, поэтому ты изучил досье на приезжающих каждый год гостей, о которых тебе рассказала Юриэ-сан, и выбрал того, кто подходил по возрасту, группе крови и телосложению. Им и оказался Кодзин Фурукава. Юриэ-сан, наверное, знала его группу крови, а если нет, ты мог сам узнать по ходу разговора с ним. Так или иначе, у вас с Фурукавой оказалась первая группа. Ты убил его, замаскировал под свой труп и сделал из него «беглеца», ответственного за инцидент. А затем ты осуществил свою главную цель – убийство Киити Фудзинумы.
Продолжим разговор про ту ночь? Далее будут мои догадки, поэтому я могу ошибиться в деталях… Ты соврал, что погнался за Фурукавой, и выбежал наружу, затем отнес пакеты с частями трупа к задней двери и направился к комнате Киити, стараясь, чтобы тебя не заметил Курамото-сан. Там уже должна была быть Юриэ-сан. Под предлогом рассказа о результатах погони ты приблизился к нему и ударил тупым предметом по голове. Киити выпал из коляски и повалился на пол… Это происходило не в гостиной, а в соседнем кабинете. Затем ты перенес бездыханное тело Киити в подвал через тайный ход в кабинете…
– Ошибаешься, – проговорил я неосознанно. – Симада-сан… Ладно, больше нет необходимости в этом голосе.
Я перестал говорить хрипло, что уже вошло в привычку.
– Давай уже покончим со всем этим. В твоих рассуждениях почти нет ошибок. Однако тут ты ошибаешься.
– То есть?
– Я не знал, что в кабинете есть ход в потайную комнату. Предполагал, что где-то в этом доме, спроектированном Сэйдзи Накамурой, есть что-то подобное, однако никак не мог обнаружить. Поэтому, когда ты упомянул Сэйдзи Накамуру и намекнул на некую связь с ним, я не устоял перед шансом получить наводку на нечто скрытое, что я никак не мог найти… Поэтому и решил пригласить тебя в этот дом.
– Так ты не знал про тайную комнату? – пробормотал Симада, быстро моргая, и потом согласно кивнул. – Понятно. Думаю, это действительно было несколько поспешно… Тогда, может, расскажешь, Масаки-сан?
* * *
Когда я закончил таскать все восемь пакетов, где лежали тело Фурукавы, одежда и инструменты, я тайком вернулся в дом. Сначала я проверил «украденную» картину, которая должна была быть спрятана в лестничной комнате, а затем направился прямо к комнате Киити. Он посадил Юриэ на диван в гостиную, а сам отправился в кабинет.
Я зашел в кабинет, держа за спиной заранее приготовленный гаечный ключ. Киити не был насторожен. Пока он сидел за письменным столом и слушал мой бессмысленный рассказ, я со всей силы ударил его по голове. В тот момент в моем сердце действительно горело черное пламя ненависти к другу, который стал причиной аварии тринадцать лет назад.
Киити выпал из коляски и повалился на ковер. Он слабо простонал и вскоре перестал двигаться.
Вот тогда это и произошло. Юриэ наблюдала за нами из гостиной и, наверное, потеряла сознание от шока, вызванного чересчур натуралистичной сценой.
Я удивился, оставил (как я считал) труп Киити и пошел ей помочь. Пытаясь подбодрить Юриэ, пока она продолжала дрожать, я отнес ее в башенную комнату и положил на кровать.
Потом в спешке вернулся в комнату Киити. По пути я услышал голос Курамото.
Похоже, он уже нашел картину в лестничной комнате (по глупости я не закрыл дверь до конца, когда проверял ее). Я подождал его в коридоре, вырубил его попавшейся под руку безделушкой и связал его найденной в шкафу веревкой. Кроме того, я заткнул ему рот платком Фурукавы, который собирался потом выбросить где-нибудь за домом, и оттащил его в столовую.
И помчался обратно в комнату Киити. Мне нужно было закончить дело. Я собирался закопать тело Киити где-то в лесу. Однако…
Он исчез из кабинета.
Я запаниковал.
На ковре остались еле заметные пятна крови. Он точно получил серьезную травму от моего удара. Я увидел, что он упал и не шевелился, поэтому посчитал, что он умер, однако получалось, что нет. При этом инвалидная коляска стояла на прежнем месте. Без нее, да еще и с такой раной, он не мог далеко уйти.
На всякий случай я проверил спальню и коридор. Но нигде его не нашел. Точно так же, как для других Цунэхито Фурукава испарился со второго этажа второго крыла, для меня внезапно исчез Киити Фудзинума.
Поразмыслив, я пришел к единственному выводу.
Он сбежал в одному ему известную потайную комнату через тайный проход, спрятанный где-то в кабинете.
Существование подобной тайной комнаты можно было предположить не только из особенностей архитектора Сэйдзи Накамуры, но и из намеков самого Киити. В этом месте от посторонних глаз был спрятан «Призрачный ансамбль».
Я отчаянно искал вход в эту комнату.
Учитывая его тяжелую травму, единственное место, куда он мог деться без использования коляски, могло быть только в кабинете. Однако я был настолько поражен неожиданной ситуацией и связан необходимостью еще многое сделать, что обнаружить его не смог.
После этого я много раз осматривал кабинет. Но так и не нашел потайной ход или комнату. После мучительных раздумий и страха перед этим исчезнувшим человеком я решил превратить кабинет в «запретную комнату».
Я продолжал бояться бродящего по особняку призрака человека, внезапно исчезнувшего при невозможных обстоятельствах. Я всерьез подозревал, что именно Юриэ была автором письма с угрозой и человеком, открывшим дверь кабинета, но с другой стороны, меня не покидал страх, что исчезнувший возродился!
* * *
– Понятненько. – Симада кивнул и продолжил: – Я все же был уверен, что ты там прятался.
– Где она была? Симада-сан, где ты нашел вход в эту потайную комнату?
– Можно сказать, это случайно пришло мне в голову, – сказал Симада и зачесал грязные от пыли волосы. – Разумеется, в ставшем «запретной комнатой» кабинете должно было быть какое-то ухищрение. Где-то был тайный проход, ведущий в скрытую комнату. Моя интуиция подсказала мне, что, скорее всего, она находится внизу и туда ведет какой-то лифт. По словам Курамото-сан, он слышал странный звук в ночь инцидента. Поразмыслив над временем произошедшего, я подумал, что это мог быть звук от движения этого лифта. Если эта идея верна, то тот самый «Призрачный ансамбль» надежно хранится в этой подземной комнате, и туда точно есть как минимум еще один проход, которым пользовались, когда заносили монументальную сотую работу, или воспользовались бы в том случае, если там понадобился бы ремонт. При таком раскладе самым подходящим вариантом были водяные колеса – «лицо» этого особняка… Примерно так я рассуждал.
– Поэтому я объяснил ситуацию Курамото-сан и попросил его разрешить мне осмотреть машинное отделение снаружи.
– Машинное отделение? Она была там?
– Да. В самом отдаленном месте, и я бы ничего не заметил, если бы не искал щель в полу. При детальном рассмотрении я обнаружил что-то, напоминающее ручку, спрятанную в каком-то механизме. Это была крышка люка. Как и ожидалось, когда я открыл ее, за ней была лестница вниз. Я быстро нашел выключатель и, зажегши свет, поспешно спустился вниз. Как раз под машинным отделением я обнаружил весьма просторную комнату, тянущуюся до западного коридора… И она действительно была на стене, та самая злополучная картина, которую все уже давно так страстно хотели увидеть.
