Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Кэтти Уильямс

Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении

Текущая страница: 228 (всего у книги 282 страниц)

Глава 17

– Петр Николаевич, добрый день! – подполковник Самойлов звонил генералу Куликову по секретной выделенной связи. Разговор предстоял непростой.

– Да! Слушаю!

– Водолазы подтвердили наличие затопленной подводной лодки в интересующем нам квадрате. Это немецкое судно времен второй мировой войны, модель «U-871».

– Это просто невозможно. Алесандр Герасимович, вы уверены?

– Да, очевидно мы не все знаем о, так называемом, нейтралитете Турции во время Второй мировой войны. Будем вскрывать? Военные водолазы готовы.

– Операция серьезная. Вы все подготовили?

– Да. Водолазы будут спускаться с гелиевой смесью. Это даст им время для обследования всех секторов субмарины. Все инструкции я раздал. План лодки «U-871» уже изучают. Все ребята опытные, задачу понимают. Нужен ваш приказ.

– Да, даю добро. И помните, не светиться, все сделать тихо. Работать на опережение. Пусть извлекут все, что представляет интерес и вернутся незамеченными на базу. Операция секретная. Наблюдаем за объектом. Иностранные службы сами себя обнаружат. Это хорошая приманка.

– Да, так и есть, Петр Николаевич. Им придётся себя обнаружить.

– Думаю, они будут действовать по ночам. Отследите катера или иностранные судна, задействованные в операции. Александр Герасимович, а возможна вылазка из нейтральных вод?

– Не думаю. Здесь течение очень сильное. Для погружения водолазам нужна рядом база.

– Возможно, вы правы насчет Турции. Нужны доказательства. Пахнет международным скандалом. Александр Герасимович, добудьте судовой журнал и архив. Все документы немедленно доставить в Москву военным бортом.

– Вас понял, товарищ генерал!

– А что с утонувшим дайвером? Вы нашли интересующие нас документы?

– Пока нет, но наш человек уже занимается этим вопросом. Мы наблюдаем за его девушкой. Возможно у нее есть информация. Завтра жду информацию.

– Может эту девушку доставить в Москву? И здесь мы с ней поговорим?

– Она вне игры. Не стоит ее посвящать в наши дела. За ней наблюдают круглосуточно.

– Хорошо, жду результатов, Александр Герасимович. Не мне вам напоминать, что экономический форум в Санкт-Петербурге начнется через несколько дней. Нам нужна информация. Срочно!

– Да, я знаю.

– Ну и отлично, товарищ подполковник. До связи.

Генерал Куликов прервал звонок, а подполковник Самойлов вытер вспотевший лоб. В ведомственном санатории в Сочи, где он остановился, плохо работал кондиционер. Зато стены обладали полной изоляцией. Номер был обследован заранее, жучков в нем не было, как и не было на этаже других постояльцев. Еду и напитки приносили в номер по звонку. Можно было не выходить, а руководить операцией из номера. Раздался звонок.

– Александр Герасимович, посылка у меня. Через несколько часов буду в Геленджике и доложу о содержимом.

– Принял, жду. Может прямо сейчас встретимся?

– Нет, я не должен вызывать подозрение.

Герольд и Карина вернулись домой поздно ночью. Карина так устала, что не могла пошевелить ни одним пальцем. Спина отваливалась. Запястье болело.

– Кася, ты пельмени будешь? – Коробейников решил проявить заботу.

– Нет, я ничего не хочу. Только горячий душ и спать.

– А коробка? Будешь смотреть?

– Завтра, все завтра. У меня нет сил.

Когда Карина закрылась в душе, Герольд аккуратно распаковал коробку. В ней были стопки денег в разных валютах и листок с написанным от руки текстом.

«Касенок, привет! Все эти деньги я припрятал на черный день. Если это письмо попало в твои руки, значит этот черный день настал и меня уже нет в живых или моя жизнь в опасности. Жизнь скоротечна, я это всегда знал. Деньги никогда меня особо не интересовали. Они не были целью моей жизни. Ты знаешь, что мне нравилось рисковать и только это меня возбуждало. Видно все пошло не по моему плану. Странно, а я думал, что Бог меня ведет в моей вселенной. Значит, я случайно зашел на чужую территорию. Это была моя фатальная ошибка. Я пишу это письмо, так как предвижу и предчувствую свою смерть. Я люблю тебя, мой Касенок. Эти деньги я оставляю тебе. Они твои. Не переживай за маму и деда. Им я тоже оставил деньги. Позаботься о себе.

Да, есть одна просьба – найди Коробея. Он живет в Геленджике, ты понимаешь, о ком я говорю. Передай ему несколько строк, он поймет.

КОРОБЕЮ:

Герань должна стоять на окне, а не в подвале среди мусора.»

Герольд услышал, что в ванной перестала шуметь вода. Он аккуратно положил письмо назад в коробку, закрыл ее и замотал полиэтиленом в точности, как и было. На кухне закипела вода в кастрюле. Можно было закидывать пельмени. Карина вышла из ванной.

– Ты что так на меня смотришь? Не нравлюсь без косметики? Страшная?

– Нет, наоборот, ты сейчас такая же, как много лет назад. Похожа на ту самую девчонку со двора.

Карина села на стул на кухне. Мокрые волосы рассыпались по плечам. Коробейников варил пельмени. Она поймала себя на мысли, что они похожи на обыкновенную семейную пару.

– Мы почти не общались с тобой в детстве. Ты какой-то замкнутый был. Зато Алик тебя обожал, да и другие пацаны тоже. Я до сих пор не понимаю, чем ты их так восхищал.

– Я идейный был, сильный и упрямый, а подросткам всегда нужен лидер с идеей. Я учил их добиваться своей цели и быть сильными.

– Ну, ты меня удивил, Коробей, ты прости, но ты хилый был. Тебя же любой пацан мог во дворе побить.

– Мог, но никто ко мне не притрагивался. Я о внутренней силе говорю. Не о физической.

– А, ну это конечно другое. И что? Ты правда всех гипнотизировал?

– Нет, это позже пришло. У меня всегда был твёрдый характер, с детства. Я никогда не сдавался и не умолял о пощаде. Я придумал посвящение в Орден Герани. Желающим стать рыцарями нужно было пройти ряд испытаний. Я сам их прошел на глазах у всех, поэтому меня пацаны уважали. Я не боялся боли и не боялся смерти.

– Ого, почему мне Алик ничего не рассказывал? И все у вас было по-настоящему?

– Алик не рассказывал, потому что не смог пройти все испытания, но все равно он был лучший.

Карина была заинтригована. Она слушала Герольда и ела пельмени, от которых еще полчаса назад отказывалась. После услышанного она с удивлением посмотрела на следока.

– Ты смог пройти по углям и не спалить пятки? Ты что – йог? Раньше не было йогов, как ты это проделал? Какой-то фокус?

– Нет, это не фокус, я готовился к испытаниям. Я настраивал себя. У меня была система, как входить в транс. А у ребят не было никакой подготовки. Они наступали на угли и получали ожоги. У одного ожог был сильный, он даже в больницу попал после испытания.

– Это жестко, я бы сказала жестоко. Тебе не кажется? – Карина по-новому взглянула на Коробейникова.

– А погружаться на пятьдесят метров с непроверенным оборудованием – это не жестко? Пойми одну вещь, Карина, все, кого я принимал в мой Орден имели предопределение, судьбу, и эта судьба их связывала с испытаниями духа и тела. Это не были обычные пацаны. Я отбирал избранных. Я был просто дверью в мир самопознания, но каждый сам решал переступать черту или нет.

– Ты не давал им выбора.

– Наоборот, я помогал им определиться в жизни. Сделать нужный выбор. Проверить себя и обрести внутренний стержень, несмотря на обстоятельства. Я помогал им стать мужчинами. Только так закаляется сталь.

– Чушь. Ты их ломал. Но я тебя уважаю.

Карина смотрела на него, как завороженная. Он подошел к ней и провел рукой по ее мокрым волосам.

– Я бы никогда не позволил тебе ходить по раскалённым углям, Кася. Ты не должна была чувствовать боль и страдания. Поэтому ты не могла быть рыцарем Ордена Герани. Ты была пацанкой, но для меня ты была принцесса и сейчас ей остаешься, – Геральд не сказал вслух то, что думал на самом деле. А думал он, что Алик совершил огромную ошибку, впутав любимую девушку в свою темную историю.

Карина поняла намек. Да, ее жизнь была разрушена, но она не винила в этом Алика. Нет, она сама принимала решение. И сама будет отвечать за последствия.

Герольд вздохнул. Хорошо, что Карина не знает всех деталей этой плохо пахнущей истории. Он отошел от девушки и подошел к окну. Его лицо было непроницаемым. Карина попыталась продолжить разговор. Не так часто Коробей был откровенным. Ей хотелось узнать побольше.

– С ума сойти. Ты же пацаном был? Я даже не могу представить. А еще? Какие еще испытания ты придумывал?

– Разные. Например, пролежать под землей несколько часов в гробу.

– Это же опасно! Ну вы даете! Можно задохнуться или с ума сойти. Где вы гроб нашли?

– Гроб украли в морге, ночью. Это легко было сделать. Он невыносимо вонял формалином, но это тоже было часть испытания.

– Блин, я в шоке. Это было опасно? Как вы дышали?

– Нет, это было не опасно. Я сделал специальные отверстия в крышке, чтобы дышать. В них вставил трубки, которые выступали из-под земли. Кстати, гроб полностью не закапывали. Так, набрасывали сверху немного земли. Поэтому нет, ничего опасного не было.

– И Алик? Он смог?

– Да. Он пролежал столько же в гробу, сколько и я. Шесть часов без движения в полной темноте.

– Что? Шесть часов! Жесть. А были те, кто не смог пройти ни одного испытания?

– Да, были. Они не стали рыцарями Ордена.

– Артур смог? Я подозревала, что вы его тоже в свой Орден затащили. Но он же мелкий был еще?

– Про Артура я не могу тебе рассказывать. Это тебя не касается, прости, Кася.

Карина надула губы, понятно, разговор по душам закончился.

– Какой хороший маркетинговый ход. Заранее поставить невыполнимые условия, максимально повысить планку, чтобы искусственно придать ценность товару. Думаю, для подростков принять вызов – это самый действенный ход, чтобы заработать авторитет.

– Это не маркетинг. Я не продавал членство в Ордене. Я просто выбирал самых достойных и тренировал их быть стойкими и храбрыми.

– Да, и поднимал за их счет свой авторитет.

– Я им давал свои знания и свою внутреннюю силу. Ты все неправильно понимаешь.

– Я понимаю так, как понимаю. Неуверенный в своей физической силе подросток может самоутверждаться только за счет хитрости. Остается только чтение умных книжек и манипуляция сознанием других подростков. Ты просто манипулировал своими сверстниками, так как был умнее их всех.

Коробейников замолчал. Он не любил спорить. Доказывать свою правоту – это не уважать себя и позицию другого человека.

– Ты даже не разозлился. Тебя же задели мои слова? Ну покричи или обматери меня. Докажи, что я неправа.

– Нет. Ты имеешь право на свою точку зрения. И меня твое мнение не сильно интересует. Я завтра рано утром уйду на работу. На обед я не приезжаю. Поэтому развлекай себя сама. Телефон заряди, я хочу, чтобы ты была на связи, – Герольд взял тарелку с пельменями и ушел в свою комнату.

– Так, значит обиделся. Даже не сказал «спокойной ночи». Сухарь. Ничего, корону нужно снимать время от времени. А где постельное белье? Опять забыл мне дать.

Карина подошла к закрытой двери. Она хотела постучать, но услышала, что Герольд разговаривает по телефону. Она прислушалась.

– Да, хорошо. Почему не обследовали грузовые отсеки? Как зачем? Санек, ты меня сейчас разыгрываешь? То есть, ты подплыл к утопленному катеру, сделал с поверхности несколько снимков, посмотрел, как он лежит боком на маленькой глубине и все? Санек, я же тебе объяснил, что мы ищем! Труп! Катер, а в катере труп! Хорошо, завтра утром на планерке все обсудим. Отбой.

Герольд не нервничал. Он просто не понимал, как можно быть таким тупым опером. На какой им хрен чужой катер, даже утопленный, если в нем нет улик? Придется завтра самому с водолазами выйти в море и все обследовать.

Каким-то шестым чувством он понял, что Карина стоит за дверью. Он распахнул дверь.

– Я не люблю, когда подслушивают мои разговоры. Тем более рабочие.

– Это случайно получилось, катер утонул? Это тот самый катер, на котором мы погружались?

– Да, только он не утонул, а его утопили.

– Но зачем? Зачем все нужно было так усложнять? Зачем топить катер, зачем мне угрожать, я же ничего не знаю.

– Я думаю, что кому-то очень не хотелось, чтобы подводную лодку обнаружили раньше времени. Алик кому-то спутал карты. Он взялся выполнять заказ, который не должен был брать. Поэтому попал под разборку двух заинтересованных сторон. Или даже трех, если мыслить в глобальном масштабе. Карина, я передумал, тебе не нужно пока выходить на улицу. И дверь никому не открывай. Ни каким курьерам или рекламщикам. В морозилке есть замороженные полуфабрикаты. Все, что нужно я вечером привезу.

– А одежду? Мне нужна одежда.

– Купим, только позже.

– Ладно, поняла. Дай мне хоть постельное белье. Я хочу закрыть глаза, чтобы этот день, наконец-то закончился. Мне тошнит от всего.

– Да, я тоже хочу закончит это день.

Коробейников нашёл комплект постельного белья и застелил диван. Он понял, что Карина еще не открывала коробку. Она лежала там, где он ее оставил. Неужели Алик так много для нее значил? Она не открывала коробку, потому что боялась прочитать письмо от покойника. Боялась встретиться лицом к лицу со своим горем.

– Ты должна открыть коробку.

– Да, завтра открою. У меня нет сил. Это уже не твое дело. Коробей, давай все проясним. Я не люблю, когда мне дают указания, что делать. Также я не люблю, когда лезут в мою личную жизнь.

– В этом мы с тобой схожи.

Карина закрыла дверь в свою комнату. Герольд заперся в своей спальне. Каждый переживал прожитый день в одиночестве.

Несмотря на усталость, не спалось. Дневник Герольда фон Шлиффена лежал на столе.

– Что прадед, не спится? Хочешь поговорить со мной?

Пальцы сами потянулись к желтым выцветшим страницам.

«Насчет интимной жизни моряков. Конечно, мы долго находились вдали от земли и женщин, но я запрещал наклеивать непристойные картинки в каютах и призывал всех стараться оставить инстинктивное влечение за бортом, а на службе думать только о службе»

Герольд скептически скривился. Совет ему не понравился. Засыпая, он чувствовал, что перегородки подводной лодки давят на него, не давая дышать полной грудью.

Глава 18

Карина встала около 11 часов. Она спала, сколько хотела. Она даже не слышала, как Герольд собирался на работу. Он старался не шуметь. Ему непривычно было заботиться о ком-то еще кроме себя. Он пытался понять, нравится ли ему присутствие девушки в его берлоге или нет? Пока она не пересекает его личные границы, вроде бы все нормально. А если пересечет? Если начнет проверять и трогать его вещи, перекладывать его бумаги, дневники? Если поменяет местами все предметы на кухне или в ванной? Если будет спрашивать, как прошел день и ему нужно будет отвечать? Что тогда? Ответа не было. Впервые в жизни он не понимал логику своих мыслей. Зачем он думает о том, что никогда не случится? Это не приведет ни к чему хорошему. Нужно сосредоточиться на работе. У него есть дела, которые требовали срочных решений. Карина скоро откроет коробку, найдет деньги и улетит в Москву. Тем более, подозреваемый уже есть, и он задержан. Нужно только его прижать и хорошенько дожать на допросе. Хотя орешек может и не расколоться. Ну что же, у него есть свои методы допроса.

В отделе все уже были в сборе. Ждали только его. Герольд вошел в кабинет для заседаний, как всегда, неспешно. Мягко ступая по полу, точно пантера, он неслышно подошел к своему месту и оглядел всех сидящих. Утренняя планерка обещала быть жаркой. Все смотрели на него и на начальника отдела. Предстояли разборки. Герольд это предвидел. Его спина была напряжена. Все мышцы болели после езды на мотоцикле. Он опять подумал о Карине.

«Может ей купить разогревающую мазь? Как она себя чувствует? У нее точно все мышцы болят – столько часов за рулем».

– Герольд Александрович, а вас не напрягает тот факт, что все сотрудники вас ждут? – начальник следственного отдела не выдержал и начал первым атаковать в лоб.

– Здравствуйте, Семен Владимирович, и всех сотрудников тоже приветствую с началом рабочего дня, – Герольд демонстративно посмотрел на часы, висевшие на стене, – без одной минуты восемь, можно начинать совещание.

– Спасибо, что сделали одолжение и пришли на рабочее место! Может вам, Герольд Александрович, наш город уже мелковат стал? Вы же у нас летаете высоко, может пришло время в Москву вам перебраться? Мы хоть вздохнем спокойно. А то вы везде видите преступный замысел. Что не несчастный случай – так преступление.

– Я уеду из Геленджика тогда, когда сам посчитаю нужным, Семен Владимирович. Я не понимаю вашего сарказма, мы сейчас теряем драгоценное время на ненужные пустые разговоры.

– Вот именно, сарказм, потому что вы забыли, Герольд Александрович, что вы числитесь здесь, в нашем отделе и зарплату получаете здесь, соответственно, вы должны меня, как своего непосредственного начальника, информировать о всех ваших передвижениях. А я, почему-то, от ваших коллег узнаю, что вы не были на рабочем месте.

Герольд молчал. Он никогда не оправдывался. Семен продолжал распыляться.

– Звонки получаю от начальства, а не от вас. Вот от генерала ФСБ узнаю, что вы задействованы в особой операции, которую курирует Москва. Это правда? – все посмотрели на Герольда, как на героя дня.

– Ну, если вы, Семен Владимирович, уже в курсе, тогда я позже напишу отчет по вчерашнему дню, потому что сейчас у нас очень мало времени. Мотоцикл я вернул на охраняемую парковку вчера ночью. Он мне нужен был для расследования дела.

– Я уже видел. Мне доложили. Вы совершили нарушение, Герольд Александрович. Надеюсь, от семьи погибшего не будет претензий на этот счет.

– Не будет. Я вчера лично посетил мать погибшего Козырева в Сочи и сообщил ей о смерти сына. Кстати, открылись новые обстоятельства для повторного возбуждения дела о преднамеренном убийстве Артура Козырева, брата покойного Алика Козырева. Нужно повторно рассмотреть это дело и вызвать новых свидетелей для дачи показаний. Настаиваю на возвращении дела из архива.

– Что? Да ты совсем очумел, Коробейников! Ты думаешь мое терпение безгранично? Артур Козырев сорвался со скалы, год назад, ты сам признал, что это был несчастный случай!

– Сейчас я так не считаю. Обстоятельства поменялись. У меня есть зацепки и свидетели.

– Слушай, Герольд, давай на чистоту, думаешь я не знаю, почему эти дела тебя так волнуют? Что-то ты не рвешь жопу за бомжа, сгоревшего в своей палатке месяц назад на берегу. Я по своим каналам выяснил, что братья Козыревы были твоими соседями по дому, когда ты учился в школе. Вы жили по соседству, а следовательно, они могли быть твоими друзьями? Так? Я с лёгкостью могу тебя отстранить от расследования.

– Не считаю, что мое отстранение будет уместным, тем более, что я собираюсь раскрыть эти убийства и не только, – Герольд смотрел на начальника отдела, не мигая. Все замерли в ожидании развязки.

– Убийства? Бляха-муха, – Семен вытер взял салфетку и вытер мокрую шею. Отпуск откладывался.

– Да, Я полагаю, что в утопленном катере находится труп мужчины – хозяина катера. Он пропал несколько дней назад. На связь с семьей не выходил. У меня есть для этого предположения веские основания, которыми я собираюсь поделиться с коллегами.

– Интересный расклад получается… – Семен отвел взгляд и стал смотреть на свою ручку, потом в окно. Наступила театральная пауза. Кто-то начал нервно кашлять и перемигиваться. Но все молчали. Герольд тоже молчал. Он видел, что Семен сидел красный, как рак. Было заметно, что он взвешивал на весах в своей голове все доводы и просчитывал последствия. Он мог кричать, злиться, показывать свою власть в отделе, выравнивать пошатнувшийся авторитет, но голова у него варила хорошо. Он всегда чувствовал «поляну с трофеями». Это был не первый конфликт между ними и не последний. Он не переносил Герольда всеми фибрами своей души, потому что считал его «засланным казачком». И правильно делал. Но против начальства в Москве не попрешь, даже если нарушается субординация в отделе и подрывается авторитет начальника отдела. Хотя, если смотреть на это дело с другой стороны, более широко, то на Герольде держалась вся статистика раскрываемых убийств в городе. Семен Владимирович получал лавры и похвальные грамоты от начальства и, в конце концов, закрывал глаза на неуправляемого следока. Но сейчас он был в гневе. Хотя, на самом деле, под этим гневом прятался страх за свою карьеру. Потому что он ни черта не понимал в происходящем. Что могло быть общего между смертью какого-то залетного дайвера и приездом в Сочи подполковника ФСБ? Что задумало ФСБ? Почему ему позвонил генерал Куликов и не попросил, нет, потребовал полного содействия органов следоку и подполковнику? Речь шла о секретной операции? Может Герольд захотел занять его кресло? Но он мог это сделать уже много раз. Нет, «подставой» здесь не пахло.

– Хорошо, о деле Артура Козырева поговорим позже, а сейчас разбираем дело дайвера, Алика Козырева. Хрен бы его побрал с его катером, – Семен сдался. Герольд припер его к стене. Или лучше сказать, те, кто стоял за его спиной. Но вслух это говорить нельзя. То, что в секретной операции ФСБ фигурировал Коробейников – было очевидно, – Что у вас, Герольд Александрович?

Все выдохнули, гроза пролилась мелким дождем и прошла мимо. Можно было работать.

Герольд, как всегда, взял управление делом в свои железные руки. А хватка у него была акулья. Сначала выступил лейтенант Мирошниченко – рассказал все, что узнал о хозяине катера, а также сообщил и об обнаружении потопленного судна. Потом Герольд сделал свой расклад, все его внимательно слушали и кивали. В конце совещания, начальник отдела подвёл итоги и сделал вывод, дав согласие на следственные мероприятия. Отдел начал действовать. Уже к обеду из носового отсека в катере был извлечён труп мужчины. Герольд оказался прав. Затем катер был поднят и отбуксирован на станцию. В днище катера была обнаружена пробоина. Санек еще раз посетил дом хозяина катера и по приказу Герольда, изъял компьютер и привез его в отделение. Специалисты вскрыли все пароли и нашли доступ к облачному сервису, где хранилась запись с камеры видеонаблюдения на катере. Камера была скрыта в деревянной панели катера и обнаружить ее было не просто. Она работала до последнего момента и даже зафиксировала первые секунды погружения катера в воду, пока не вышла из строя.

Герольд позвонил подполковнику Самойлову.

– Александр Герасимович, доброго дня, есть основания для задержания подозреваемого еще на сорок восемь часов. Найден катер, которым, предположительно, управлял подозреваемый. Катер был потоплен вместе с трупом хозяина недалеко от берега в районе Туапсе. Труп находится в морге, проводим опознание. Судно поднято со дна и обследовано. Работал профессионал.

– Герольд, привет. У тебя есть стопроцентные доказательства, что это был наш подозреваемый?

– Нет, на камере виден похожий на него мужчина в балаклаве. Лицо закрыто. Но у меня есть показания свидетельницы, которая его опознала в аэропорту. Он угрожал ее убить. Она была на катере в день смерти хозяина катера. Она может опознать подозреваемого по голосу. Можем обследовать катер на предмет отпечатков, хотя думаю, что ничего не найдем.

– Это не доказательства, любой адвокат оправдает его и выпустит на свободу.

– Хорошо, за свидетельницей следили. Ей в сумку подбросили маячок, с ее слов, подозреваемый напал на нее в гостинице и угрожая, приказал ей записать на диктофон все, что она видела при погружении на подводную лодку.

– Мало, это не доказательства, Герольд, мне нужны факты, а не рассказы и догадки.

– За свидетельницей следил белый джип, номера пробили, можем потрясти хозяина.

– Герольд, все плохо сшито. Наш подозреваемый – гражданин Германии, поэтому у нас должны быть веские причины задержать его.

– А по линии ФСБ?

– Мутная история, но мы тоже не сидим сложа руки. По всей видимости – это опасный террорист, наемник, следы ведут на базу подготовки наемников в Афганистане и не только, больше не можем найти ничего. Сейчас работаем с базой Интерпола.

– Чтобы бесшумно утопить катер и грамотно повредить подводное оборудование, рассчитав время расхода воздуха, нужна специальная подготовка. Это факт. Катер был подорван.

– Это для тебя факт. Хорошо, еще 48 часов.

– Принял, работаю.

Герольд задумался. Он что-то упускал. В кабинет влетел Кравчук, глаза у него были бешеные.

– Герольд, звонок поступил, срочно!

– Что? Бомба? Минирование?

– Да! Откуда знаешь? Быстров!

– Какой Быстров? Говори понятно!

– Да все тот же! Блядь, его жена заказала, истеричка долбанутая, которая у нас в камере сидела. Он сейчас взорвется в центре города в машине! Звонок анонимный.

– Что? – Герольд подскочил и тут же сел. Он набрал свой же номер телефона, который отдал Карине. Никто не отвечал. Три не отвеченных вызова.

– Адрес? Кравчук, адрес сказали?

– Да, это парковка в центре города рядом с морвокзалом.

– Поднимай снайперов, пожарные расчеты и скорую помощь! Оцепляем район.

– Слушаюсь! – Кравчук убежал.

Герольд опять позвонил Карине. Телефон не отвечал. Спина вспотела. Что это все значило?

– Алло, Коробей! Мне приятно, что ты мне пятьсот раз позвонил за пять минут, твой допотопный телефон не рассчитан на такую нагрузку. Что за спешность? Я в лифте была, не слышала. Давай потом поговорим. Такси уже пришло. Сейчас перезвоню.

– Карина! Стой!

Герольд услышал звонки. Карина бросила трубку. Он опять стал ей звонить. Наконец она ответила.

– Да, Коробей, теперь могу спокойно поговорить.

– Карина, ты что сейчас делаешь? – Герольд старался говорить, как можно спокойнее.

– Еду на встречу. Я в такси. А что? Представляешь, мой муж прилетел, хочет встретиться. Это после того, как мы с ним поругались, и он лишил меня всего – дома, квартиры, бизнеса, счета заблокировал. Даже не знаю, что думать… Как он меня нашел? Как твой адрес узнал? Представляешь, я проснулась и звонок в дверь…Хочет поговорить со мной по душам. Может передумал разводится? Прости, что гружу тебя своими проблемами. А ты чего звонишь?

– Карина, послушай меня. Ты должна вернуться домой. Срочно разворачивайся!

– Коробей, ты что? Ты нервничаешь? Что случилось?

– Поступил звонок, что в машине твоего мужа бомба. Карина, срочно езжай домой! Я не шучу!

– Что? Но я уже подъезжаю к кафе!

– Уезжай оттуда! Скажи таксисту, чтобы вез тебя назад!

– Бомба? Ты уверен? Черт, черт, черт…Что же делать? Я должна его предупредить! Я смогу его спасти! Быстров, конечно, козел, но…

– Карина, не смей! Возвращайся, я тебе говорю!

Коробейников услышал гудки в трубке. «Все вышло их под контроля. Мать твою! Ну почему эта женщина такая упрямая!»

Он выбежал из кабинета и побежал к машине. Указания он давал уже из машины. Весь отдел был поднят «на уши».

Таксист резко затормозил и повернул к обочине. Карина увидела, как мимо проехала машина скорой помощи и пожарная машина. На дороге образовалась пробка. Движение перекрыли.

– Я здесь выйду. Дальше не нужно.

Она выскочила из машины и побежала в сторону набережной. Она хорошо знала Геленджик. Кафе было совсем рядом. Она успеет, она добежит! Оставалось всего несколько сот метров. Она неслась, как ненормальная.

И в этот момент совсем рядом раздался взрыв. Слышно было, как в соседнем здании гостиницы выбило стекла. Люди на улице останавливались, оглушенные и растерянные. Карина добежала до набережной и бросилась в направлении к кафе, где муж ей назначил встречу. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Запахло дымом и гарью. Перед кафе на парковке горела машина. Звук полицейской сирены стал резать уши. Подъезжали пожарные расчеты. Карина стояла в шоке, наблюдая за горящей машиной. На территории вокруг кафе начали появляться полицейские. Они успокаивали людей, оттесняя отдыхающих из зоны пожара, стараясь не дать распространиться огню и панике. Часть пожарных машин, направлявшиеся к городской многоярусной парковке возле морвокзала, получили новое распоряжение. Дислокация менялась. Взрыв произошел не там, где его ждали.

Карина искала глазами своего мужа. Она верила, что он живой. Все происходящее было каким-то недоразумением. Просто совпадение. Ее охватила паника. Она не хотела смотреть на горящую машину, боясь увидеть внутри обгорелый труп. Она ничего не понимала. Она забежала в кафе. Посетителей кафе попросили покинуть помещение. Всех выпроводили на улицу. Кирилла Быстрова среди посетителей кафе не было. Не было его и на улице. Она металась между прохожими в поисках знакомого лица. Кто-то схватил ее за руку. Это был мужчина в полицейской форме.

– Карина Быстрова?

– Да!

– Капитан полиции, Хамитов. Вы задержаны по подозрению в организации убийства вашего мужа, Кирилла Быстрова. Следуйте за мной.

– Что? Этого не может быть! Я ничего не знаю!

– Узнаете в участке. И без глупостей. Идите за мной!

– Я ничего не делала! Он сам пришел ко мне утром! Мы лишь должны были обсудить детали развода. Я ничего не делала! Господи, что происходит? – у нее началась истерика.

– А это вы в полиции все изложите на допросе. И не заставляйте меня надевать вам наручники.

Когда пожарные потушили обгоревшую машину, можно было обследовать салон внутри машины. В машине никого не оказалось. Прибывшие на место происшествия полицейские опросили прохожих. Все утверждали, что сначала в машине что-то взорвалась. Все слышали хлопок. Потом она загорелась.

Коробейников искал в толпе взволнованных туристов Карину. Ее нигде не было. Может она вернулась в квартиру? Он понесся домой. Никого. Карина пропала. Ее телефон был вне зоны действия.