Текст книги "Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"
Автор книги: Кэтти Уильямс
Соавторы: Картер Браун,Найо Марш,Юкито Аяцудзи,Джулия Хиберлин,Эдмунд Криспин,Адам Холл,Ричард Осман,Джон Карр,Ромен Пуэртолас,Анго Сакагути
сообщить о нарушении
Текущая страница: 143 (всего у книги 282 страниц)
Глава 6
Ивовая роща
1
Сестра Кеттл смиренно сидела на обычном стуле, скрестив ноги в лодыжках и сложив руки. Ее передник под форменным пальто был аккуратно расправлен, а на голове красовалась форменная шапочка. Она только что подробно рассказала Аллейну, как нашла тело полковника Картаретта, и Фокс, который вел записи, смотрел на нее с выражением полного одобрения.
– Вот, пожалуй, и все, – закончила она, – разве что меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают. Теперь точно все.
До сих пор ее показания были настолько четкими и не вызывавшими сомнений, что оба детектива невольно уставились на нее в изумлении.
– Теперь вы можете решить, что я обычная истеричка, потому что хотя мне и показалось, что в зарослях хрустнула ветка и кто-то вспугнул вылетевшую птицу, но я никого не увидела. Никого! И все же я уверена, что за мной наблюдали. Это профессиональное. Так бывает на дежурстве, когда пациент не спит и ты чувствуешь на себе его взгляд, даже если не смотришь. Можете смеяться сколько хотите.
– А кто смеется? – удивился Аллейн. – Никто смеяться не собирается, верно, Фокс?
– Ни в коем случае! – подтвердил тот. – Мне самому знакомо это чувство по работе ночным патрульным, а потом оказывалось, что из какой-нибудь темной подворотни за тобой действительно наблюдали.
– Надо же! – с признательностью воскликнула сестра Кеттл.
– Полагаю, – сказал Аллейн, – вы здесь всех отлично знаете, сестра Кеттл. Мне всегда казалось, что в сельской местности медицинские сестры выполняют ту же функцию, что офицеры связи в армии.
Сестра Кеттл расцвела.
– Это верно, – согласилась она, – уж кому так не знать людей, как нам! Конечно, мы в основном оказываем помощь простым людям, но при нынешней нехватке персонала приходится немало помогать и представителям знатного сословия. Они оплачивают наши услуги без всяких скидок, а это – большое подспорье для нашей ассоциации, поэтому мы всегда идем им навстречу, если это не в ущерб бедным людям. Взять хотя бы, к примеру, меня и леди Лакландер.
– Верно, ее же мучает подагра! – подтвердил Аллейн и с удивлением заметил на лице своего немолодого напарника неподдельный интерес.
– Нагноение! – с удовольствием уточнила сестра Кеттл.
– Надо же! – произнес Фокс.
– Или, к примеру, – продолжала сестра Кеттл, – я дежурила по ночам при старом сэре Гарольде и была рядом, когда он скончался. В присутствии всех членов семьи. Кстати, и полковник Картаретт тоже там был.
– Полковник Картаретт? – переспросил Аллейн как бы между прочим.
– Он самый! Погодите, что я говорю? Полковника в комнате не было – он был в коридоре с бумагами.
– Бумагами?
– Мемуарами старого джентльмена. Полковник вроде бы должен был заняться публикацией, но точно я не знаю. Сэр Гарольд очень за них переживал. Он никак не желал упокоиться с миром, пока не повидает полковника. А ведь в свое время был очень важной шишкой, и его мемуары наверняка много значат.
– Вне всякого сомнения. Он был выдающимся дипломатом.
– Вот именно! Таких уже мало осталось. Аристократ до мозга костей.
– Да, таких семей теперь днем с огнем не найдешь! Кажется, это за ними закрепилось прозвище Счастливчики?
– Верно. Хотя есть и те, кто считает, что сэр Гарольд уж слишком переборщил.
– Правда? – переспросил Аллейн, моля бога, чтобы не спугнуть удачу. – Каким же образом?
– Он же ничего не оставил внуку! И все из-за того, что тот предпочел службе медицину. Конечно, в конце концов ему все равно все достанется, а пока приходится довольствоваться тем, что он сам зарабатывает на жизнь, хотя… Что-то я опять рассплетничалась! Так на чем я остановилась? Ах да, на сэре Гарольде и его мемуарах. Едва он передал свою рукопись полковнику, как ему стало хуже, и тот позвал на помощь. Мы все вошли. Я дала сэру Гарольду коньяку, а доктор Марк сделал укол, но через минуту все было кончено. Он только и успел, что несколько раз произнести слово «Вик».
– Вик? – повторил Аллейн и замолчал, надолго погрузившись в какие-то мысли.
Пауза затянулась, и, устав ждать, сестра Кеттл сказала:
– Если я больше не нужна…
Однако Аллейн не дал ей закончить фразу.
– Я хотел у вас узнать, – сказал он, – кто живет в поместье, которое находится по пути отсюда к дому мистера Финна?
Мисс Кеттл широко улыбнулась.
– Там живет капитан Сайс. Еще один мой пациент, – добавила она, неожиданно покраснев. – Беднягу свалил сильный приступ люмбаго.
– Значит, никакого интереса он для нас представлять не может?
– Нет, если вы имеете в виду… Господи боже! – вдруг воскликнула, сообразив, сестра Кеттл. – Мы тут сидим и приятно болтаем, несмотря на глубокую ночь, а вы все время думаете, как найти убийцу! Ужас какой!
– Пусть вас это не тревожит, – успокоил ее Фокс, и Аллейн с удивлением посмотрел на него.
– Конечно, меня это тревожит! Даже если, допустим, убийцей окажется какой-нибудь бродяга! Они же тоже люди! – с пылом произнесла сестра Кеттл.
– А мистер Финн – тоже ваш пациент? – поинтересовался Аллейн.
– Я бы так не сказала. Несколько лет назад я лечила ему карбункул. Но на вашем месте я бы не стала его подозревать.
– В нашем деле, – возразил Аллейн, – приходится подозревать всех.
– Я искренне надеюсь, что на меня это не распространяется.
Фокс смущенно закашлялся, явно желая успокоить сестру Кеттл.
– Мисс Кеттл, – продолжил Аллейн, – вы ведь хорошо относились к полковнику Картаретту? Судя по тому, как вы о нем отзывались, он вызывал у вас большую симпатию.
– Так и есть! – решительно подтвердила она. – Он был на редкость славным и добрейшей души человеком. Настоящим джентльменом. Заботливым отцом. Никогда не сказал худого слова о других.
– Даже о мистере Финне?
– Послушайте, – горячо начала она, но, спохватившись, продолжила уже спокойнее: – Послушайте, мистер Финн – просто чудак. Глупо скрывать это, раз уж вы видели его сами и услышите, что будут говорить другие. Но чудак он безобидный. А точнее сказать – безвредный. Абсолютно! У него в жизни случилась трагедия, от которой – это мое мнение – он так и не смог оправиться. Она произошла до войны. Его единственный сын покончил жизнь самоубийством. Ужасно!
– А этот сын не служил в Министерстве иностранных дел?
– Служил. Беднягу звали Людовиком. Людовиком! Представляете? Хороший и умный мальчик. И случилось это где-то за границей. Говорили, что сердце матери такого не выдержало, хотя оно у бедняжки и так всегда было слабым. Мистер Финн после этого так и не смог оправиться. Понимаете?
– Понимаю. Мне кажется, я слышал об этом, – уклончиво произнес Аллейн и поинтересовался: – А он, часом, не служил под началом сэра Гарольда Лакландера?
– Верно! Старый джентльмен был настоящим аристократом. Сами понимаете, вековые связи знатных родов Суивнингса и все такое. По-моему, он сам просил командировать молодого Финна к нему и очень переживал, что все так вышло. Мне кажется, он чувствовал свою вину.
– Как знать, – задумчиво протянул Аллейн. – Выходит, знатные семейства Суивнингса тяготеют к заграничной службе?
Сестра Кеттл охотно это подтвердила. Кроме молодого Викки Данберри-Финна, за рубежом служил и капитан Сайс, чей корабль базировался в Сингапуре, да и полковник тоже участвовал в различных миссиях на Дальнем Востоке, в том числе и в Сингапуре. Немного подумав, сестра Кеттл добавила, что полковник, кажется, там и женился во второй раз.
– Вот как? – отреагировал Аллейн с нарочитой небрежностью. – И капитан Сайс там был как раз в это время?
Он спросил наугад, но вопрос попал точно в цель. Сестра Кеттл покраснела и торопливо ответила, что, по ее мнению, капитан и вторая жена полковника уже были раньше знакомы. Она добавила, явно превозмогая внутренние сомнения, что видела прелестный портретик миссис Картаретт, нарисованный Сайсом.
– Ее можно сразу узнать. Очень похожа и нарисована на фоне тропической растительности и всего такого.
– А вы знали первую жену полковника?
– Я бы не сказала, что хорошо. Они были в браке всего полтора года, когда она умерла в родах, будучи наследницей крупного состояния. И теперь оно все отойдет к мисс Роуз. Полковник очень переживал, но к деньгам жены так и не притронулся. Это всем известно, – добавила сестра Кеттл, – так что я не сплетничаю.
Аллейн ловко перевел разговор на Марка Лакландера, и сестра Кеттл рассыпалась в похвалах ему. Фокс, уважительно поглядывая на нее, заметил, что Марка и Роуз, похоже, связывают нежные чувства, и медсестра охотно это подтвердила, не скрывая одобрения. Настоящая любовь, какой ей и подобает быть в Суивнингсе.
– Чужаков вы здесь не очень-то жалуете, верно? – поинтересовался Аллейн.
– Да уж, – хмыкнула сестра Кеттл, – признаюсь, что так. Я как раз недавно говорила одному своему пациенту, что мы похожи на иллюстрированную карту. Я имела в виду, что у нас свой замкнутый мир, если вы понимаете, о чем я… – Сестра Кеттл снова залилась румянцем и поджала губы. – Лично я, – добавила она несколько туманно, – целиком за старые семьи и сохранение традиций.
– А вот мне показалось, – вмешался Фокс, поднимая в удивлении брови, – хотя и допускаю, что могу быть не прав, но мне все же показалось, что нынешняя миссис Картаретт принадлежит к другому обществу. Она гораздо более mondaine[379]379
Светская женщина (фр.).
[Закрыть], и заранее прошу извинить за произношение.
Мисс Кеттл пробормотала нечто похожее на «demimondaine»[380]380
Дама полусвета (фр.).
[Закрыть] и поспешно продолжила:
– В наших краях все довольно незатейливо, а она привыкла к развлечениям и совсем другому образу жизни. – Сестра Кеттл поднялась. – Если у вас больше нет вопросов, то я пойду переговорю с доктором. Надо узнать, не надо ли чего мисс Роуз или ее мачехе, пока они не легли.
Мужчины тоже встали.
– Пока это все, но вам нужно будет подписать показания, как было найдено тело, и вас вызовут на предварительное слушание по делу.
– Хорошо.
Аллейн открыл ей дверь, но перед уходом она обернулась и окинула их взглядом.
– Убийцу надо искать не среди местных, – сказала она. – Здесь живут мирные люди. Уж поверьте мне на слово!
2
Аллейн и Фокс, привыкшие понимать друг друга с полуслова, обменялись взглядами.
– Прежде чем поговорить с доктором Лакландером, дружище Фокс, давай подведем итоги, – предложил Аллейн. – О чем это ты задумался?
– О мисс Кеттл, – ответил тот с обычным прямодушием. – На редкость приятная женщина.
– Уж не поразила ли тебя часом стрела Купидона? – осведомился Аллейн.
– Жизнь покажет, мистер Аллейн, верно? – благодушно отозвался тот. – Мне нравятся такие ладные во всех отношениях женщины, – добавил он.
– Постарайся не отвлекаться на фигуру сестры Кеттл, какой бы она ни была, и подумай вот о чем. Полковник Картаретт вышел из дома примерно в семь десять и собирался зайти к Октавиусу Данберри-Финну. Судя по всему, дома он его не застал, поскольку вскоре его видят во время ссоры с Финном на Нижнем мосту. Время – около половины восьмого. Без двадцати восемь они расстаются, и полковник, перейдя через мост, встречается с леди Лакландер, которая пишет этюд в ложбинке на левом берегу Чайна прямо напротив ивовой рощи на другом берегу. Судя по всему, об этой встрече на свежем воздухе они заранее условились. Беседа продолжалась минут десять. Без десяти восемь полковник оставляет леди Лакландер, переходит через мост, поворачивает налево и направляется прямиком в ивовую рощу, потому что леди Лакландер видела его, когда поднималась по холму в Нанспардон. Вскоре после восьми миссис Картаретт прощается с этим дуралеем Джорджем и спускается вниз. Примерно в четверть восьмого они видели, как старый Финн ловил в чужих водах, и, спускаясь по тропинке, она посмотрела, продолжал ли он ловить. Она, должно быть, разминулась с леди Лакландер, которая к тому времени уже успела войти в перелесок, о котором все без конца говорили. Китти…
– Кто? – переспросил Фокс.
– Миссис Картаретт зовут Китти. Она спускалась вниз, как обычно покачивая бедрами и поглядывая вверх по течению Чайна, где мог рыбачить мистер Финн. Она не видела в ивовой роще мужа, но это ни о чем не говорит, пока мы сами не убедимся в этом на месте, тем более что ее мысли, как она говорит, были заняты другим. Она переходит через мост и возвращается домой. На мосту она ничего необычного не заметила. А вот леди Картаретт видела на нем огромную форель, которую, по ее словам, в сердцах бросил мистер Финн во время скандала с полковником за двадцать пять минут до этого. Затем уже Марк Лакландер, игравший до этого в теннис и наверняка не сводивший глаз с прелестной Роуз, покидает этот дом примерно в то время, когда миссис Картаретт возвращается в него, и идет к Нижнему мосту, на котором тоже не видит никакой рыбы. Зато он находит вещи, оставленные его бабушкой на левом берегу Чайна, и, как воспитанный молодой человек, захватывает их с собой, избавляя лакея от лишних трудов. Он идет через перелесок, и, насколько нам известно, долину, на которую начинают опускаться сумерки, никто больше не видел до без четверти девять. Именно в это время сестра Кеттл, лечившая капитана Сайса от люмбаго, спускается на луг, слышит вой собаки и находит тело. Таковы факты, которыми мы располагаем в настоящее время, если, конечно, им верить. И какие выводы мы можем сделать?
Фокс потер подбородок.
– Для такого уединенного места, как долина Чайна, – сказал он, – что-то уж больно интенсивное движение людей.
– Тоже обратил внимание? Вниз по холму, через мост, вверх по холму и наоборот. И никто из них не встретился друг с другом, если не считать убитого и мистера Финна во время ссоры в половине восьмого и беседы полковника со старой леди через десять минут. Во всех остальных случаях всем удавалось благополучно разминуться друг с другом. Я точно не помню географии долины Чайна, но, похоже, из домов по эту сторону видно только верхнее течение реки и маленький участок на правом берегу сразу за Нижним мостом. Как только рассветет, а это, должен заметить, будет уже даже очень скоро, мы должны все обстоятельно проверить на месте. Если нам не удастся найти следов каких-нибудь местных жителей, затаивших злобу, или непонятно откуда взявшегося цветного джентльмена, рыскающего по деревне, то придется иметь дело с довольно ограниченным кругом подозреваемых.
– Вы их имеете в виду? – уточнил Фокс, кивнув в сторону гостиной.
– За исключением медсестры, которая ничего не скрывает, все остальные о чем-то умалчивают. Абсолютно все! Давай поговорим с молодым Лакландером. Будь добр, Фокс, позови его и заодно посмотри, как там продвигаются дела с показаниями мистера Финна. Я не хотел оставлять их всех в одиночестве, поэтому и призвал на помощь сержанта под благовидным предлогом. Нужно будет снять отпечатки пальцев с очков, которые мы подобрали, но у меня нет сомнений, что они принадлежат мистеру Финну. Если он уже изложил то, что собирался нам рассказать, пусть идет домой. И попроси его никуда не уезжать. На всякий случай. Ну, ступай!
Оставшись один, Аллейн внимательно осмотрел кабинет полковника Картаретта и обнаружил в нем несколько расхождений по сравнению с обычным набором предметов, которые можно встретить в подобном помещении. Конечно, здесь имелись традиционные кожаные кресла, стеллаж для трубок и групповая фотография сослуживцев, но вместо картин на охотничьи сюжеты стены украшало с полдюжины китайских гравюр. На книжных полках, закрывавших две стены, конечно, имелась военная литература и биографии полководцев, но основную часть библиотеки составляли потертые тома английских драматургов эпохи Елизаветы I и Якова I. Там имелось и несколько редких изданий по ужению. Внимание Аллейна привлек внушительный том, озаглавленный «Чешуйчатое племя», автором которого значился Морис Картаретт. В книге рассказывалось о повадках и особенностях пресноводной форели. На столе стояли фотографии Роуз и Китти: дочь на снимке стеснительно улыбалась, а миссис Картаретт пыталась позировать и выглядела как-то неестественно.
Взгляд Аллейна скользнул по столу и остановился на ящиках, которые он попробовал выдвинуть. В верхних ящиках лежали письменная бумага, конверты и несколько листков, исписанных четким, ровным почерком, видимо, самого полковника. Средние ящики были заперты, а вот нижний ящик левой тумбочки удалось выдвинуть, правда, он оказался пустым. Аллейн наклонился, чтобы разглядеть получше, но, услышав в коридоре голос Фокса, задвинул ящик обратно и отошел от стола.
В кабинет вошли Марк Лакландер и Фокс.
– Я вас не задержу, – сказал Аллейн. – Вообще-то я пригласил вас только для того, чтобы уточнить одну маленькую деталь и, возможно, кое-что для нас прояснить. Первый вопрос такой: когда в четверть девятого вы шли домой, вы слышали, как на Нижнем лугу воет собака?
– Нет, – ответил Марк. – Уверен, что не слышал.
– А Скип всегда находился рядом с хозяином?
– Только не во время рыбалки, – не раздумывая ответил тот. – Полковник приучил его держаться на почтительном расстоянии.
– И Скипа вы сами не видели?
– Я не видел и не слышал собаки, но зато встретил муаровую кошку. Полагаю, одна из тех, кого содержит Окки Финн, решила перед сном прогуляться.
– А где это было?
– По эту сторону моста. – Марка явно начинали тяготить эти расспросы.
– Хорошо. Значит, поиграв в теннис с мисс Картаретт, вы возвращались домой через Нижний мост по Речной тропинке. И по дороге подобрали вещи, оставленные бабушкой, верно?
– Да.
– А у вас в руках было что-нибудь еще?
– Только принадлежности для тенниса. А что?
– Я просто восстанавливаю картину. Чтобы собрать оставленные вещи, вам пришлось задержаться. Может, вы слышали или видели что-нибудь необычное?
– Ничего. Мне кажется, я вообще не смотрел в сторону реки.
– Понятно. А теперь вы не поделитесь с нами своими соображениями относительно раны на голове полковника?
– Да, конечно, – с готовностью отозвался Марк. – Правда, я осмотрел его довольно поверхностно, так что полностью полагаться на мои наблюдения вряд ли стоит.
– Насколько я понял, – продолжал расспрашивать Аллейн, – вы пришли туда вместе с сестрой Кеттл, которая подняла тревогу, осторожно приподняли с лица покойного шляпу и, убедившись, что полковник мертв, вернули шляпу на место и стали дожидаться полиции. Верно?
– Да. У меня с собой был фонарь, и я осмотрел раны, не трогая тела. Вообще-то у меня была хорошая возможность их разглядеть.
– Вы сказали «раны», – повторил Аллейн, делая упор на последнем слове. – Выходит, что полковнику нанесли не один удар, а несколько?
– Чтобы сказать наверняка, мне нужно еще раз осмотреть тело. Мне показалось, что сначала ему нанесли удар одним предметом, а потом уже пробили череп другим. Правда, удар, нанесенный острым предметом в висок, может вызвать различные внешние повреждения. Гадать не имеет смысла. Ваш судебный врач наверняка во всем разберется и сумеет объяснить некоторые странности, которые бросились мне в глаза.
– Но при осмотре вам сразу показалось, что сначала полковника оглушили и только потом нанесли удар в висок колющим предметом? Верно?
– Да, – не задумываясь подтвердил Марк. – Это так.
– Насколько я запомнил, – продолжил Аллейн, – след от раны был примерно два на три дюйма, с неровными краями, будто удар нанесли большим молотком с вогнутой ударной поверхностью, хотя таких и не существует в природе. А посередине раны находилось отверстие, которое могло образоваться от удара острым предметом.
– Верно, – подтвердил Марк. – Вы очень точно описали внешние повреждения. Но повторяю, черепные травмы могут иметь самый причудливый вид.
– Надеюсь, вскрытие внесет окончательную ясность и все объяснит, – сказал Аллейн и, взглянув на умное и благородное лицо Марка, решил рискнуть: – Послушайте, давайте не будем притворяться, будто мистера Данберри-Финна не существует. Они с полковником Картареттом сильно повздорили меньше чем за час до убийства. Что вы об этом думаете? Излишне говорить, что это останется между нами. Что за человек этот мистер Финн? Вы наверняка его хорошо знаете.
Марк сунул руки в карманы и, помрачнев, уставился в пол.
– Я вовсе не так хорошо его знаю, – ответил он. – В смысле я знаю его всю жизнь, но по возрасту он годится мне в отцы и никогда не проявлял ко мне особого интереса ни во время учебы, ни во время практики.
– Полагаю, ваш отец знает его гораздо лучше.
– Как соседа и ровесника – безусловно, но у них мало общего.
– А вы, конечно, знали его сына Людовика?
– Разумеется, – спокойно ответил Марк, – правда, не очень близко. Я учился в Итоне, а он – в Винчестерском колледже. Он готовился к дипломатической карьере, а я оставил Оксфорд ради анатомического театра. Стал, по выражению деда, «деклассированным элементом». – Марк взглянул на Аллейна и добавил с усмешкой: – Как, впрочем, и вы, сэр, по мнению деда. Разве вы не ушли от него к лорду Тренчарду, поменяв дипломатическую службу на полицию?
– Можно выразиться и так, хотя для меня это звучит гораздо более лестно, чем для обоих начальников. А молодой Финн, кстати, работал под началом вашего деда в Зломце, верно?
– Да, – ответил Марк и, чувствуя, что надо что-то добавить, продолжил: – Мой дед был истинным «патриотом Долины», как здесь говорят. Как человек старой закалки, он предпочитал окружать себя уроженцами здешних мест и доверял только им. Когда Викки Финн поступил на дипломатическую службу, дед добился его перевода в Зломце, чтобы устроить там некое подобие Суивнингса. Господи боже! – воскликнул Марк. – Я вовсе не имел в виду, что…
– Вы, наверное, вспомнили, что молодой Финн пустил там себе пулю в лоб.
– Вы знали об этом?
– Наверное, для вашего деда это было ужасным ударом.
Марк поджал губы и отвернулся.
– Разумеется, – сказал он и, вытащив портсигар, достал сигарету, продолжая стоять спиной к Аллейну. Чиркнула спичка, и Фокс откашлялся.
– Мне кажется, что мемуары сэра Гарольда следует опубликовать, – сказал Аллейн.
– Это мистер Финн вам сказал? – спросил Марк.
– А с чего вдруг мне должен об этом говорить мистер Октавиус Финн? – удивился Аллейн.
После долгого молчания Марк наконец произнес:
– Прошу меня извинить, но я категорически отказываюсь отвечать на дальнейшие вопросы.
– Это – ваше право, однако вряд ли это разумно.
– В конце концов, – заявил Марк, – это мне решать. Вы не станете возражать, если я съезжу за лекарствами?
Аллейн секунду помедлил.
– Конечно, нет! – заверил он. – Всего хорошего, доктор Лакландер.
Марк еще раз извинился и, бросив на детективов встревоженный взгляд, удалился.
– Дружище Фокс, – обратился Аллейн к напарнику, – мы еще успеем поспать пару часов в «Мальчишке и осле», но прежде я хочу, чтобы ты отвлекся от мыслей о местной медсестре и взглянул на нижний левый ящик стола полковника Картаретта.
Фокс удивленно поднял брови, подошел к столу и, надев очки, опустился на колени перед ящиком.
– Замок взломан, – сообщил он. – Причем совсем недавно.
– Совершенно верно. На полу валяются щепки. А в самом ящике лежит отломившийся кончик ножа для разрезания бумаг. Замок взламывали второпях и непрофессионально. Мы опечатаем кабинет и пришлем сюда завтра экспертов сделать снимки и снять отпечатки. Образцы для сравнения сестры Кеттл, мистера Финна и доктора Лакландера будут на подписанных ими показаниях. Нужно срочно забрать бокалы, которыми пользовались Лакландеры и миссис Картаретт, и запереть их здесь. Если понадобятся еще чьи-то отпечатки, мы раздобудем их утром. – Он вытащил из кармана платок и развернул его, вытаскивая дешевые очки. – А перед тем как отправиться спать, мы выясним, не оставил ли своих отпечатков на этих непрезентабельных очках мистер Данберри-Финн. А утром, если ты будешь себя хорошо вести, я расскажу тебе печальную и поучительную историю о молодом Людовике Финне.
3
Китти Картаретт лежала в большой старинной кровати. Выйдя замуж, она сначала пожелала, чтобы ее обили стеганым бархатом персикового цвета, но быстро сообразила, что это расценят как безвкусицу. Желая зарекомендовать себя среди окружения с наилучшей стороны, она отказалась от этой идеи, но туалетный столик, стулья и светильники все-таки выбрала на свой вкус. Теперь она с печалью разглядывала обстановку, и со стороны этот взгляд можно было вполне принять за прощальный. Повернувшись на кровати, Китти увидела свое отражение в длинном зеркале. Из-под шелковой розовой простыни выглядывало опухшее от слез лицо.
– Как же ужасно я выгляжу! – пробормотала она и сообразила, что лежит на месте, где обычно спал ее муж. Она зябко поежилась, но среди соседей вряд ли бы кто расценил это как проявление скорби по любимому мужу. В свое время леди Лакландер даже заметила, что Китти Картаретт относилась к той редкой породе женщин, которым на протяжении всей жизни не доводилось испытывать особой привязанности ни к кому на свете. Даже сейчас леди Лакландер вряд ли бы смогла объяснить, почему Китти плакала. Она бы скорее предположила, что это результат нервного потрясения, а вовсе не ощущение одиночества, которое Китти вдруг почувствовала особенно остро.
В дверь постучались, и Китти вздрогнула от неожиданности. Морис со своей старомодной деликатностью всегда стучался, прежде чем войти.
– Кто там? – спросила она.
Дверь открылась, и вошла Роуз. В муслиновом халате и с заплетенными в косу волосами она походила на школьницу. Глаза у нее тоже покраснели и распухли от слез, но даже это – с досадой отметила Китти – ничуть не портило ее очарования. Китти подумала, что ей следовало уделить Роуз побольше внимания, но потом решила, что у нее сейчас и так хватает забот.
– Китти, надеюсь, ты не против, что я заглянула. Я никак не могла уснуть, вышла в коридор и заметила у тебя под дверью свет. Марк поехал в Чайнинг за снотворным, может, и тебе нужно таблетку?
– Спасибо, но у меня есть все, что нужно. Все разошлись?
– Леди Лакландер и Джордж уехали, Окки Финн, кажется, тоже ушел. Сказать Марку, чтобы заглянул к тебе?
– Зачем?
– Он может помочь чем-нибудь, – ответила Роуз дрожащим голосом. – Мне, во всяком случае, при нем становится легче.
– Еще бы! – сухо заметила Китти, и Роуз слегка покраснела. – Со мной все в порядке, но я признательна за заботу. А что полицейские? Все еще хозяйничают в кабинете как у себя дома?
– Думаю, что они уже ушли. Но они ведут себя на редкость тактично, Китти. Хорошо, что мистер Аллейн – настоящий джентльмен.
– Еще бы! – снова повторила Китти. – Не волнуйся, Роуз, я все понимаю.
Она говорила доброжелательно, но давала понять, что хочет остаться одна. Роуз, поколебавшись, все же сказала:
– Китти, пока я ждала возвращения Марка, я стала думать. О будущем.
– О будущем? – переспросила Китти, не сводя с нее глаз. – Мне казалось, что и настоящего более чем достаточно.
– О настоящем я не могу сейчас думать! – моментально отреагировала Роуз. – Думать о папе слишком больно! Но я вдруг сообразила, как нелегко тебе придется в будущем. Может, ты не в курсе… не знаю, говорил ли тебе папа…
– Ах да, – безучастно произнесла Китти. – Я знаю, он мне говорил. Твой отец был чрезвычайно щепетилен в денежных вопросах. – Она подняла глаза на девушку. – Не волнуйся, Роуз, все в порядке. Я справлюсь. Я и так ни на что не рассчитывала. Таким, как я, рассчитывать ни на что не приходится, – хмуро добавила она.
– Но я хотела тебе сказать, чтобы ты не переживала. Во всяком случае, из-за денег. Сейчас об этом трудно говорить, и нам, наверное, надо привыкнуть к тому, что произошло, но я искренне хочу помочь. – Роуз сначала говорила быстро, но потом начала лепетать и запинаться. Как будто от нервного напряжения она впала в состояние, близкое к опьянению. Природная сдержанность, казалось, ее оставила и уступила место желанию излить свои чувства первому встречному. Сейчас на месте такого человека оказалась мачеха. – Как бы то ни было, – продолжала она, нервно сцепляя пальцы, – я все равно должна тебе сказать. Дело в том, что я не задержусь в нашем доме надолго. Мы с Марком собираемся обручиться.
Китти взглянула на нее и, помедлив, ответила:
– Но это же чудесно! И я искренне желаю тебе счастья. Но эта новость меня вовсе не удивила.
– Конечно, – согласилась Роуз. – Я допускаю, что скрывать свои чувства нам не очень-то удавалось. – Ее голос задрожал, и глаза наполнились слезами. – Папа знал!
– Да, – подтвердила Китти, слега улыбнувшись. – Я сама ему сказала.
– Ты?
Китти, казалось, только сейчас сообразила, что разговаривает с мачехой.
– Не обижайся, – сказала Китти. – Это вышло само собой. Я не могла не заметить.
– Но мы сами ему обо всем рассказали! – пролепетала Роуз.
– И как он отреагировал? Послушай, Роуз, – продолжила Китти устало, но доброжелательно, – к чему ходить вокруг да около? Я знаю про мемуары старого Лакландера.
Роуз недовольно поморщилась:
– Я совсем про это не думала! Это ничего не меняет!
– Не меняет, – согласилась Китти, – особенно теперь. Что там такое?
Роуз подняла голову.
– Мне кажется, я слышу голос Марка, – ответила она и направилась к двери.
– Роуз! – громко окликнула ее Китти, и та остановилась. – Я знаю, что это не мое дело, но сейчас ты совершенно разбита. Как мы все. Не нужно принимать поспешных решений. И «гнать лошадей», как выразился бы твой отец.
Роуз с изумлением на нее посмотрела:
– Я не понимаю, что ты хочешь сказать. Каких «лошадей»?
Она открыла дверь, и на ее пальцы легла холеная мужская рука.
– Это я! – раздался голос Марка. – Мне можно войти?
Роуз взглянула на Китти, которая, помедлив, ответила:
– Ну конечно! Входите, Марк.
Он действительно был на редкость красивым мужчиной: высоким, смуглым, с волевым ртом и решительным подбородком, что придавало ему властный вид, столь неотразимый для женщин. Марк стоял, держа за руку Роуз и глядя на Китти. Они действительно были великолепной парой.
– Я услышал ваши голоса и решил заглянуть. Я могу чем-то помочь? Я привез кое-какие лекарства для Роуз, чтобы она могла уснуть. Если хотите, я с удовольствием с вами поделюсь.
– Надо проверить, – ответила она. – По-моему, у меня что-то было.
– Давайте я оставлю пару таблеток на всякий случай? – предложил Марк. Достав пару капсул, он налил в стакан воды и оставил все на тумбочке. – Одной достаточно.
Он стоял между Китти и Роуз, так и оставшейся у двери в конце спальни. Китти подняла на него глаза и громко спросила:
– Вы там оказались первым, так ведь?
Марк предостерегающе поднял руку и повернулся к Роуз.
– Не совсем первым, – тихо ответил он. – Мисс Кеттл…
– Не важно… – раздраженно отозвалась Китти. – Я хочу знать – в конце концов, я же его жена! – что там произошло?
– Роуз, – обратился Марк к девушке, – тебе лучше отправиться в постель.
– Нет, Марк, дорогой, – ответила Роуз, смертельно побледнев. – Я тоже хочу знать. Пожалуйста. Неведение еще хуже!
