Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Серая кожа стала бледнеть, принимая привычный светлый оттенок, присущий человеческой женщине. И я догадался, что последует дальше. Обтягивающие одежды сползли, открывая крупные упругие груди, буквально просившиеся в жадные мужские руки.

Меня хотели соблазнить, но не для того, чтобы доставить удовольствие, ведь все происходило внутри разума, а значит причина могла быть только одной.

Лишить концентрации.

Хитрая сука хотела провернуть со мной то, что не получилось у Га-Хора – захватить физическую оболочку, сделав ее вместилищем для своего разума – теневой сущности, просуществовавшей в подземелье кучу тысячелетий. И пока я буду обнимать выдуманную красотку, мои мозги будут тщательно потрошить, выскабливая даже намек на сознание, чтобы затем с комфортом и без помех переселиться в новый «дом». Часть личности при этом будет стерта, часть поглощена, как произошло с заклинателем, но итог один – я навсегда исчезну.

Я подумал об этом и тут же понял, где искать помощь. Ведь исчезну не только я, исчезнет тень, неразрывно связанная со мной, родившаяся из неправильно проведенного ритуала. Возможно, псевдоразумная тварь и не могла полностью воспринимать нюансы происходящего, но инстинкт самосохранения у нее был, и на этом можно сыграть, проецируя реакцию на собственный разум.

Яркий солнечный день поблек, небо над головой стало темнеть. Нриа запнулась, бросив тревожный взгляд наверх, не понимая, что происходит.

Я скользящим шагом переместился ближе к ней, встав почти вплотную. Мои руки схватили ее за плечи, пальцы крепко сжались, глаза заглянули в утонченное лицо, слишком идеальное для живого существа.

– Думала поработить меня, превратив в пустоголового болвана? – прошипел я в лицо демонице. – Ты даже не знаешь с кем связалась. Я вырву твое сердце, настрогаю на ломти, поджарю и сожру, как экзотичное блюдо. Я выну твою душу и смакуя, выпью ее, как бокал изысканного вина. Я превращу тебя в кусок окровавленного мяса, воющего от боли и молящего только все прекратить.

Меня переполняло тихое бешенство, хотелось рвать на куски подлую тварь. В глазах демоницы мелькнул испуг, она мне поверила и попыталась вырваться. Поздно, темные тучи заволакивали небосвод нарисованного видения, к вершине башни шла тьма.

Моя тьма.

Я приблизил лицо вплотную к Ушедшей, чувствуя, как плечи под руками подрагивают. Она безуспешно пыталась отвести взор, но уже тонула в черных омутах, в которые превратились мои глаза, где не было ничего, кроме беспросветной тьмы бездны.

Я хотел убивать. Раздавить, разорвать на куски, чтобы самому сделать то, что она хотела сделать со мной – поглотить всю без остатка. Она это поняла и решила сопротивляться, из глаз рогатой красотки исчез страх, вместо него появилась решительность. За спиной женской фигуры заколыхался серый сумрак.

И моя тьма устремились навстречу ее сумраку, в безудержной злобе растерзать врага, превратив в ничто, чтобы самому избежать такой участи.

Глава 20

20.

Черные и серые щупальца устремились навстречу друг другу, столкнулись на секунду смешавшись, и начали яростно пожирать врага. Женщина вновь изменилась, фигура приняла прежнюю форму, вытянулась, кожа посерела обратно. Вместо облегающей одежды на тело наползли странные доспехи, хрупки на вид, но одновременно создающие уверенность невероятной прочности. В руках возник тонкий изящный меч. Черты лица еще больше заострились, глаза налились насыщенно красным и злобой.

Преображение окончательно вскрыло истинный облик существа, оно перестало походить на обычную женщину, явив во всей красе свою нечеловеческую суть.

На мгновение внутри скользнула неуверенность, что с древней тварью получится справится. Но отступать было поздно и я упрямо сжав зубы, встретил взгляд рогатого существа.

Это был классический поединок воли. Все остальное осталось лишь как внешние раздражители, видные только для напряженных умов, чтобы проще оперировать пущенными в ход силами.

Холодный взвешенный разум, и предельная концентрация, ориентированная на удержании тщательного контроля. Я выстроил внутри сознания стену, усилил ментальными щитами и почти сразу ощутил первый удар. Это было похоже на укол ледяным ножом, едва не рассекший защиту.

Проклятье. Надо сосредоточиться.

Нет мыслей. Нет чувств. Есть только жажда победы.

Перебороть себя, а через это перебороть вторгнувшегося в сознание врага. Повергнуть, растоптать, без жалости и пощады, преследуя только одну цель – окончательно вырвать чужое воздействие из своей головы, словно сорняк из почвы.

Тень помогала, жажда жизни присущая рожденному в темной магии существа не уступала человеческому желанию. Она рвала противника, постепенно отвоевывая пространство на вершине башни. День поблек, одну половину площадки затянул мрак ночи, на другой наступил серый сумрак.

Тьма и серая хмарь кружились вокруг, мы стояли, сверля с Нриа друг друга напряженными взглядами, пытаясь пробить защиту противника.

Странно, но у меня получилось сдержать первый натиск, впавшей в бешенство демоницы. Ожидал большего. Больше собранности, больше хладнокровия, больше сдержанности и умения контролировать эмоции. Но похоже подобно Га-Хору, находясь долгое время вне пределов физической оболочки, она разучилась мыслить разумно, остался лишь набор базовых навыков, отсюда неуклюжая попытка соблазнения. Будь демоническая тварь более сообразительной, она бы увидела, что прием не сработал и переключилась бы на что-нибудь более действенное. В крайнем случае, сразу бы попыталась атаковать. Но она продолжила игру, не понимая, что объект ведет себя не по оставшемуся в памяти шаблону обычного мужика, распускавшего слюни, стоило ему увидеть сексапильную фигурку перед собой.

И испугалась она вовсе не ярости или угроз смертного, а того, что ничего не получится, что придется дальше коротать века, запертой в подземелье. Вот чего она опасалась больше всего, и вот на что я давил, формируя картинки долго нахождения в магической темнице, где время начинает течь во много раз медленней чем во внешнем мире.

Это была уже не первая попытка сбежать, обретя новое тело. Запертые в кристаллах пленники, что сюда изредка все же забредали, на это прямо указывали. Проблема в том, что ни один не подходил под назначенную цель, так как не обладал колдовским даром, требовавшимся для переноса.

Она существовала питаясь надеждой, что однажды все получится, что подвернется шанс обрести свободу, за счет этого держалась, не сходила с ума, сохраняя остатки разума и личности. И вот настал день, появилась долгожданная возможность, в подземелье зашел человек, почти идеально подходящий на роль оболочки. Но возможность оскалила клыки и дала жесткий отпор, породив ужас, что ничего не получится, что все чего так долго ждала пойдет прахом.

Однако страх уступил место решительности, а та в свою очередь переродилась в первобытную ярость жажды жизни. И Нриа начала бешено давить с отчаянием обреченной.

У древней твари имелись все шансы победить. Но к счастью, она давно не была прежней. И в этом было мое преимущество. В этом и в теневой сущности, ставшей союзником в совместной борьбе за общее выживание. Тень стала частью меня, продолжением сознания, и без меня, без моего «я», она просто не могла существовать. Поэтому в унисон со мной бились мерцающие сгустки мрака подчиняясь инстинкту самосохранения. Мы с тенью хотели жить и не собирались так просто сдаваться несмотря на дикий напор с другой стороны.

Да это был классический поединок воли. Только за одним исключением, побежденный лишался посмертия и отправлялся в небытие без возможности возвращения. Победитель получал все, включая остатки личности проигравшегося, а вместе с ним и часть его знаний.

Также, как в свое время случилось с Га-Хором, когда он атаковал меня из развалин имперского форта, тогда он проиграл, растворившись в чужой личности. Ведь несмотря на вспышки чужих воспоминаний и черты характера, главным все равно остался я, подавив чужую личность, поглотив ее и растворив в себе, получив все до чего смог дотянуться. Я изменился, но одновременно остался собой, и это в таких поединках было главное. Остаться собой, с собственной волей и силой, не становясь частью чужого сознания.

Мы с Нриа понимали, что стоит на кону и поэтому не отступали, сохраняя концентрацию, ни на мгновение не отвлекаясь на внешние факторы.

Первой дрогнула она, картинка наведенного мирка дрогнула и начала оплывать. Сначала задело окружающее пространство, небо и солнце потеряли четкость, превращаясь в смазанные мазки. Затем наступила очередь башни, очертания камней стали зыбкими, растворяясь словно в воде.

Ни я, ни Ушедшая не обращали на это внимание, сосредоточив усилия друг на друге. Тьма и серый сумрак уже не бились в яростной схватке, а стелились над землей, каждая не давая приблизиться к своему повелителю.

Наведенный морок окончательно спал, теперь мы стояли посреди круглого зала, выложенного грубо обработанными гранитными плитами. Высокий потолок терялся в полутьме, стены едва виднелись, но самый центр был ярко освещен.

Клинок в руке Нриа шевельнулся, длинный и узкий с пепельным лезвием, даже беглый взгляд на него производил жуткое впечатление. Это оружие создавалось не просто убивать или повергать врагов, оно умело гораздо больше, вытягивать из противников жизненную силу, передавая хозяину. Но хуже всего, оно могло рубить магические плетения, рассекая энергетические потоки словно нити простой паутины.

Не знаю откуда, но я понял вдруг это с кристальной ясностью и увидел, что последует дальше. Ушедшей надоело играть в жестком партере, она решила перевести противостояние на другой уровень, где у нее будет преимущество.

Взмах, узкое длинное лезвие взлетело и опало, в напитанном магическом фоне круглого зала словно появилась прореха.

Еще один взмах. И снова клинок очерчивает полукруг, рисуя замысловатый узор в воздухе.

Мы оба питались от текущих вокруг магических потоков, и теперь рогатая тварь начала быстро и методично отсекать меня, оставляя только себе разлитую вокруг энергию.

Нечестно, – хотелось завопить. Но кто говорит о честности, когда речь идет о победе. Это не рыцарский поединок, здесь нет правил, если упал, тебе не протянут руку, помогая подняться, а с удовольствием добьют, подчиняясь единственному инстинкту – не оставлять за спиной живых врагов.

Лицо Нриа окончательно изменилось, стало хищным и острым, глаза пылали багрово красным, под серой кожей проскальзывали алые линии, показывая бешенную работу внутреннего магического источника. Не знаю, Сумеречный Круг ли использовали Ушедшие или что-то другое, но ощущалось это очень четко.

Она стала побеждать, мои резервы таяли, лишенный доступа к внешним потокам энергии я вынужденно перешел на внутренние резервы, но запас энергетической оболочки стремительно падал. Нетрудно представить, что произойдет дальше. Окончательно вымотав и лишив остатков сил, древняя тварь подойдет и спокойно отрубит мне голову, к этому моменту я даже не смогу пошевелить пальцем, полностью находясь в ее власти…

Подумал и тут же встряхнулся, мысли путались. Какая отрубленная голова, ей же нужно мое тело в целости и сохранности. Она не будет вредить физической оболочке, наоборот постарается ее сохранить.

Может в этом шанс? Раз уже идея с усилением страха остаться в темнице не сработала.

Я не мог отвлекаться и вызывать призванный меч, тем более символ Сумеречного Круга потускнел, вряд ли хоть одно из заклятий сработает. Но оставалась пряжка ремня, достаточно острая, чтобы нанести себе повреждения, в частности порезать запястье, резко дернув рукой.

Острый уголок царапнул кожу, проступила кровь, еще сильней надавить, чтобы порез оказался глубже. На каменный пол закапали капли крови. Налитый алым глаза Нриа расширились, она поняла, что я собираюсь сделать.

Здесь и сейчас она выглядела реально, но это был лишь мираж, настоящего тела у нее не было. Это тело стояло и убивало себя, перерезая на руке себе вену.

И страх потерять возможность вырваться на свободу вновь дал о себе знать. По серому искаженному яростью лицу скользнула судорога. Древняя тварь сделала всего один шаг, но при этом в мгновение ока переместившись ко мне почти вплотную.

Снова игры с пространством – мелькнула быстрая мысль, Изначальные в этом знали толк, полезная магия, которой всегда найдется нужное применение.

Закованная в легковесные доспехи фигура теперь возвышалась надо мной, нависая подобно глыбе. Дышащие алой яростью глаза стали ближе, завораживая бездонной глубиной.

Однако и мои глаза затопил фиолетовый мрак, носивший ярко выраженный отпечаток магии Старой империи.

Нриа попыталась вцепиться мне в руку, не давая навредить себе больше, но вместо этого я сам извернулся и каким-то чудом умудрился схватить ее за запястье с клинком.

– Смертный, ты зря сопротивляешься, – из горла существа вырвалось шипение. Сейчас спутать ее с длинноногой красоткой мог разве что слепец, рогатая тварь походила на что угодно только не на женщину.

Я злобно ощерился в ответ.

– А я все же попробую, – процедил я, и мой голос почти не отличался от голоса древней сущности.

Окажись здесь простой человек, даже маг-заклинатель Коллегии, у него вряд ли бы получилось выстоять в подобном противостоянии, тварь давно бы поглотила его, выпив душу, настолько ее сила подавляла. Но и я уже давно не походил на мальчика для битья. Схватка с теневой сущностью, поглощенная энергия мертвителя, проведенные ритуалы, изменившие магический облик и давшие возможности, о которых простые маги могли только мечтать, все это в совокупности превратило меня в равного соперника для рогатого существа.

Я дернул руку с клинком Нриа, заставив лезвие скользнуть по ее ноге. Она слишком поздно поняла, что я собираюсь сделать и не успела среагировать.

Она давно потеряла телесную форму и отвыкла мыслить категориями поединка на физическом уровне, в отличие от меня хорошо помнящего основное правило любой схватки – неважно насколько большое преимущество в ходе боя у одной из сторон, главное кто в конце выживет и нанесет последний удар.

Лезвие колдовского оружия прошло сквозь ногу твари, и несмотря на то, что клинок и Нриа лишь на время поединка обрели подобие материальности, они подчинялись общим законам, позволившим магической энергии взаимодействовать на физическом уровне.

Именно течение энергетических потоков, формировавших структуру существа, перерубило лезвие, рассекая целостность магических конструктов на отдельные фрагменты. Получив повреждение Нриа от неожиданности завизжала:

– А-а-а-а-а!!!

Она забыла, что значит иметь настоящее тело. Ей вообще не следовало переводить противостояние на материальный уровень.

Отсеченная нога растаяла в воздухе. Ошеломленная демоница уставилась, словно не веря, что это произошло. Даже потеряв ногу, она не думала падать, стоя в странной прямой позе, словно для на нее не существовала законов гравитации.

Впрочем, так оно и было.

Пользуясь замешательствам из-за рассеченных потоков энергии, формировавших фантомное тело, я ударил со всей оставшейся силой, используя собственный разум, как таран. Ментальные щиты Нриа дали трещину. Не давая, древней твари опомниться, я пустил в пролом теневую сущность с мысленным приказом уничтожить все до чего она сможет дотянуться.

И Нриа вновь завизжала, на этот раз от ментальной боли, охватившей ее суть. Тень вволю порезвилась, полосуя разум древней твари, раздирая его на отдельные лоскуты.

Рогатая яростно завопила, дергаясь на месте, словно взбесившийся вихрь. В стороны полетели обрывки магии, ставшие видными даже в обычном спектре. Серый сумрак стремительно истаивал, умирая вместе с хозяйкой. По каменным плитами змейками растекался черный туман, агрессивно захватывая новое пространство.

Свет потускнел, на мгновение Нриа перестала трястись и замерла, горящие красным глаза уставились на меня, в них пылала злоба и ненависть. Я ответил кривой ухмылкой.

– У нас говорят: отправишься за шерстью, вернешься стриженным. Слышала такую поговорку, тупая сука? – сказал и понял, что бесполезно. Она не слышала меня, не потому что не хотела, а потому что перестала осознавать себя цельной личностью. Тень искромсала ее сознание, поглощая отдельные составляющие разума.

В следующий миг в меня словно ударил поток ледяного ветра. Кости заныли от жгучего холода, по коже пробежали мурашки. Ветер бил и бил, не желая останавливаться, и с каждой секундой высокая фигура в серых доспехах таяла, теряя очертания, пока наконец окончательно не исчезла.

Все то, чем когда-то была Нриа, влилось в меня, безудержным потоком погребая сознание под разрозненными обломками чужих воспоминаний. Казалось, это длилось вечность, но в какой-то момент напор стал слабеть, пока не превратился в едва заметный ручеек, вскоре полностью прекратившийся.

Несколько секунд я стоял не шевелясь, затем медленно открыл глаза и взглянул на свою руку, как будто заново увидев ее. Покрутил, разглядывая, пытаясь осознать, что происходит. Тело казалось чужим, с ним явно что-то происходило, с чем еще предстояло разобраться.

У ног лениво колыхалась тьма, похожая на покрывало, теневая сущность тоже взяла свое от поверженного врага, напитавшись нечеловеческой силой.

Нриа была мертва, испарилась, лишившись остатков жизни. Вокруг остались теряющиеся в полумраке стены круглого зала, выложенный гранитными плитами пол и уходящий ввысь сводчатый потолок. Я остался один.

Еще какое-то время понадобилось, чтобы окончательно прийти в себя. Затем последовал осторожный шаг, и тут же из горла вырвался возглас:

– Проклятье! – мышцы отказывались слушаться, ноги едва двигались, налившись тяжестью.

Не выдержав, я опустился на каменные плиты. Тело воспринималось чужим. На лбу выступил пот, руки охватила бесконтрольная дрожь. Мне было невероятно плохо, стало понятно, что ни о каких передвижениях даже речи идти не могло.

Темная дымка скользила вокруг, но помочь ничем не могла, истощение носило физический характер. Требовалось передышка, как минимум в пару-тройку часов, иначе из зала просто не выйду.

Схватка с древней тварью выпила остатки сил, перед глазами плавали темные круги, сознание путалось. Перед тем как окончательно вырубиться, в голове шевельнулась вялая мысль: интересно сколько потребуется времени, чтобы разграбить захваченное подземелье, в конце концом теперь это мой трофей.

Глава 21

21.

Мудрые люди говорят: бойтесь своих желаний, они имеют обыкновение исполняться, порой самым причудливым образом. И это абсолютная правда.

Я всегда хотел обрести больше магической силы, с момента, как осознал, что это возможно. Для этого стремился расширить Сумеречный Круг, усилив и развив заклинания до максимальных значений. Но никогда не думал, что на этом пути однажды поглощу сущность одного из представителя вымершей магической расы. И уж точно не предполагал, какую за это придется заплатить цену.

Пробуждение было ужасным, тело разбито, мышцы напоминают желе, в горле сухость, резкая головная боль, перед глазами прыгают черные пятна, сознание спутано и нет понимания что происходит.

Первые секунды я даже не мог понять, где нахожусь и почему в таком жутком состоянии, словно после продолжительной попойки с гигантским похмельем и ощущением будто меня вчера переехала вереница многотонных грузовиков.

Я лежал на спине, приходил в себя, уставившись в высокий сводчатый потолок в центре выложенного каменными плитами огромного зала и ощущал себя куклой, у которой оторвали руки и ноги, щедро попинали, затем небрежно приделали на место конечности, не заботясь о качестве сборки.

Но хуже то, что я не чувствовал внутри никаких изменений. От слова совсем. Только ощущение полной разбитости, головокружения и нежелания двигать даже рукой.

Где сила древней твари? Где всемогущество? Где в конце концов регенерация, которая сейчас так нужна? Почему ничего не работает? Почему мышцы до сих пор, как желе, а в сознании туман и путанность мысли?

Все это не выглядело нормальным, наоборот, прямо намекало на то, что процесс прошел по худшему сценарию, когда сущность поглощенной Ушедшей не желала становится частью сознания существа иной расы.

Когда человеку пересаживают органы другого человека, чтобы нейтрализовать отторжение чужих тканей, дают кучу специальных лекарств. Может мне тоже требовалось нечто подобное? Чтобы смягчит и ускорить процесс адаптации. А если так, то где это взять?

Стоило об этом подумать, как перед глазами всплыл зал с заключенными в кристаллы пленниками. Алые и черные кристаллические наросты служили механизмами по вытягиванию жизненной силы, спорю на что угодно Нриа экономно подходила к трате «ресурсов» для поддержания собственной псевдожизни, не зная когда в следующий раз получится пополнить «кладовую». А значит, там еще должно остаться достаточно энергии, чтобы подзарядить Сумеречный Круг, а через него запустить Средоточие. Должна же эта проклятая регенерация когда-нибудь заработать!

Чутье подсказывало, что это должно помочь. Осталась сущая мелочь – добраться до зала, до которого черт знает сколько идти.

Что касается, вплавленных в кристаллы пленников, то их тела давно покинул разум, это лишь бездушные оболочки, смерть для них станет долгожданным избавлением от мучительного многовекового заточения.

Надо лишь подняться и сделать шаг. За ним еще один и еще, постепенно выбираясь из проклятого зала.

Когда перед глазами стоит четкая цель, становится гораздо легче, начинаешь делать то, что нужно, не отвлекаясь на лишнее.

Шаг. Еще шаг.

Когда есть смысл идти вперед, подкрепленный вопросом выживания, то выбор уже не стоит, ты либо выполняешь, что нужно, либо сдаешься и умираешь, третьего не дано.

Шаг.

И тогда навыки адепта мар-шааг приходят на помощь, умение концентрироваться вводит сознание в транс. Боль, ломота, головокружение – все становится неважным, ты сосредоточиваешься на главном и не обращаешь внимание на остальное.

Шаг. За ним следующий, и еще один.

Но по сторонам я все же не забывал бросать взгляды. Каменные изваяния, причудливые фрески, выполненные с невероятным изяществом, статуи, отделенные от коридоров парапетами и балюстрадами, странные гранитные возвышения, похожие на подставки, какие ставят в музеях, сейчас пустые и только припрошенные толстым слоем пыли – все это проплывало перед глазами оставляя после себя ощущения тотальной заброшенности.

Шаг.

Невесомые арки, высокие сводчатые потолки, уходящие в бесконечность галереи, проемы с каменной резьбой, огромные и маленькие помещения – всего этого здесь хватало с избытком. И везде царствовала пустота.

Шаг. За ним еще один и еще.

Когда-то здесь возможно что-то и находилось, но сейчас ничего не осталось, словно кто-то заботливо забрал все с собой, перед тем как навсегда покинуть это место, не желая, чтобы вещи достались чужакам.

Шаг.

Изредка попадались каменные лежаки, столы и лавки, или по крайней мере нечто похожее, время не смогло с ними ничего сделать, как и хозяева, не пожелавшие тащить бесполезные камни с собой.

Шаг. И еще один.

Разграбить подземелье не получится, потому что банально нечего грабить. Все давно вывезено, скорее всего в момент эвакуации несколько тысячелетий назад. Причем это походило на заботливый и тщательный сбор вещей хозяевами, а не налет искателей приключений, кому удалось проникнуть и поживиться древними артефактами, настолько все оказалось тщательно вычищено.

Шаг.

Не знаю, что Нриа делала здесь и как оказалась в заброшенном подземном комплексе, может ее специально оставили другие Ушедшие, может она появилась здесь уже после того, как остальные ушли, но судя по всему воспользоваться всеми возможностями подземелья у нее не получилось, потому что ничего уже толком не работало.

Шаг. За ним еще один и еще.

Остатки магических систем скорее всего удалось запустить лишь частично и с большим трудом, однако на что-то большее уже не сподвиглось, пришлось довольствоваться малым, включая кристаллический зал, ставший подобием кладовой с запасами жизненной силы.

Шаг.

Вот почему ловушки работали в самых неподходящих местах, раньше они усеивали все коридоры, теперь между ними остались прорехи, в которые при удаче можно проскользнуть.

Шаг. За ним следующий.

После поражения Нриа, чудом продолжавшие работать магические системы окончательно отключились, потеряв единственного оператора, поддерживающего в них жизнь. Поэтому из стен больше не выплывали плоды, грозя нашпиговать дерзкого нарушителя отправленными иглами.

Шаг.

Подземелье лишилось содержимого задолго до моего появления, но со смертью тени Ушедшей это проявилось в полной красе. Исчезновение сущности стало последним гвоздем в гроб подземного комплекса. Теперь это просто набор пустых помещений, уставленных каменными изваяниями.

Шаг. И еще один.

Ковыляющей походкой я переходил из зала в зал, подчиняясь внутреннему чутью, подсказывающему направление. Тело шатало из стороны в сторону, каждое неосторожное движение грозило опрокинуть на землю, но я понемногу справлялся.

Шаг.

Идти до конца. Не останавливаться. Не отвлекаться. Не сомневаясь и не колеблясь. Это дорогого стоит и не каждому дано. Даже те, кто думает, что достигнет поставленной цели, все равно в глубине души испытывает сомнения. Я знал, что если хоть на секунду задумаюсь, то уже не смогу выбраться и останусь здесь навсегда. И это, как ни странно, придавало силы. Но мысли все равно путались, и с каждым разом становилось все тяжелей.

Шаг. За ним еще один и еще.

Все становится ясно в конце пути. Кто дошел, а кто нет. Кто показал, чего стоит, а кто сдался. Громкие заявления, битье себя в грудь, уверения, что победит, все это не имело значения. Если лишь конечный результат. Ты либо делаешь, либо нет, иного не дано. Вот так вот все просто. Такова еще одна заповедь философии мар-шааг.

Шаг.

И я ее полностью оправдал, когда наконец вывалился из коридора, увидев конечную цель долгого путешествия из глубины подземелья – зал с алыми и темными кристаллическими образования. Он открылся перед глазами подобно оазису в пустыне перед умирающим от жажды путником.

Шаг. И следующий – последний.

Я устало опустился на колени, помедлил, без выражения разглядывая искаженной мукой лицо за толстым красноватым стеклом. И медленно приложил руку. Пальцы ощутили ледяной холод. В следующий миг по твердой поверхности скользнули алые разряды.

Вспышка.

* * *

– Кажется готово, может еще добавить соли? – уточнил Дитрих, зачерпнув ложку в булькающем котелке, сняв пробу и передав Бергу.

Берг принял ложку, попробовал и отрицательно качнул головой:

– Нет, в самый раз.

Оба не сговариваясь посмотрели на третьего члена их маленькой компании. Имперец сидел в сторонке, равнодушно водя точильным камнем по клинку. Вжик-вжик, раздавался противный звук, каждый раз как камень соприкасался с длинным лезвием.

– Думаю его не слишком взволнует, если похлебка окажется слегка пересоленной, – усмехнулся Дитрих, выразительно указав глазами на мешочек с солью.

Берг криво ухмыльнулся в ответ. Идея сыпануть соли в миску надменному выскочке с островов, когда будут накладывать порцию, ему понравилась. Может и детский поступок, но хоть какое-то разнообразие, нахождение здесь уже порядком надоело.

Прошел день, за ним ночь, затем еще половина дня, чернокнижник исчез и не появлялся. Пришла пора решать, что делать дальше. Оставаться больше на одном месте нельзя, и нет смысла ждать до бесконечности.

Но перед этим стоило уладить одно незаконченное дело – наказать проклятого захватчика за уничтожение Последнего Приюта, пусть лично и не участвовавшего в этом, но собиравшегося завершить начатое, явившись на развалины города под горой во главе воинского отряда.

И Берг и Дитрих прожили достаточно в Приюте чтобы считать его если не родным, то временным домом точно, и считали, что его разрушение требует наказания, соответствующего нанесенному ущербу. И оба не собирались удовлетвориться меньшим, чем взятой в оплату кровью. И раз уж поблизости не наблюдалось других воинов в черных доспехах, они были готовы удовольствоваться единственным кто подходил на роль злодея. И плевать, что они вместе сражались и провели в пути не один день, плата должна быть заплачена.

Проблема в том, что после того, как проклятый маг ушел, имперец все время оставался настороже, подходящего момента для нападения так и не настало. Плюс к этому еще его странная колдовская броня, которую он не снимал, явно дававшая владельцу несправедливое преимущество в бою.

С самого утра Берг и Дитрих прикидывали, как лучше всего решить проблему и не находили выхода. Нужен подходящий момент, в идеале – внезапный удар в спину. Для наемников это не выглядело бесчестным. Устраивать поединок по всем правилам, в свете изменившегося положения вещей, они не собирались. Пусть благородные рыцари идут с открытом забралом вперед, для солдат удачи главное эффективность. А уж каким образом будет достигнута победа и вовсе неважно.

А еще имелся фактор темного мага, вынуждавший вести себя осторожно. Виденное в пути оказалось достаточным, чтобы не бросаться сломя голову в авантюру, если вдруг чернокнижник все же появится, в очередной раз проявив свои темные способности к выживанию.

– Похлебка готова, – сообщил Дитрих и отрицательно качнул головой, когда Берг незаметно указал на мешочек с солью, молчаливой мимикой на грубо слепленном лице предлагая все же сыпануть надменному гвардейцу «добавки».

Вжикание прекратилось, длинное лезвие меча со скрежетом скрылось в ножнах. Сорен встал и потянулся всем телом, во всей красе демонстрируя надетый на тело зачарованный доспех. Наемники, не скрываясь поморщились. Они не знали точно действительно ли нагрудник дает весомое преимущество, но рисковать, проверяя на собственной шкуре не хотели. По крайней мере пока, и уж точно не в прямом поединке.

Дитрих разломал прихваченный из кладовых разоренного разбойничьего гнезда круг хлеба, раздал каждому по части и следом быстро и сноровисто наполнил глубокие миски. По кругу прошел кожаный бурдюк с вином, каждый сделал по короткому глотку, напиваться никто не хотел.

Ели молча и быстро, скорее насыщаясь, чем наслаждаясь едой. Да и чем тут наслаждаться, пшеничная похлебка с кусочками сала и травами, идеальное блюдо для холодной зимы, но не отличающееся особыми изысками. Такие густые каши солдаты ели на марше, обеспечивая организм силой и выносливостью для долгих переходов.

Когда ложки заскребли по дну тарелок, бурдюк с вином снова сделал круг. Забивая в горлышко пробку, Дитрих спросил:

– Ну что будем делать дальше?

Он ни на кого не смотрел, тем самым показывая, что в принятии решения у всех равные голоса. Что Берг, что Сорен, каждый имел право высказаться, и остальные должны выслушать мнение других, согласиться с ним или нет. В последнем случае, требовалось предъявить достаточно весомые доводы.