Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Да чрезвычайно опасно. Да, с потенциальным негативным эффектом в виде выжженной пустоши на месте ранее цветущего края. Но при все при этом невероятно эффективно. Причем высасывание жизненных сил из окружающей реальности напрямую произойдет только в том случае, если что-то случится. Например, мощный выброс, когда понадобится слишком много энергии. В ином другом случае механизм будет действовать экономно, незаметно забирая необходимый объем из Тонкого Мира, не давая ему прорываться в обычную реальность.

Стабильность обеспечивалась равномерным перетоком. Но стоило его увеличить, как случался прорыв и тогда из реального мира начинался забор жизненных сил, часто увеличиваясь по экспоненте. И как итог – еще одна пустыня с мелким зернистым песком, который и не песок вовсе, а остатки того, что некогда являлось самой жизнью.

С одной стороны, заигрывать с такими силами, значило подвергать себя смертельной опасности, не зря в свое время Коллегия запретила любые исследования в данной области. С другой – не попробовать я не мог, хотя бы для того, чтобы подтвердить на практике полученные из артефактов-кристаллов знания.

Я медленно выдохнул и неспешно открыл глаза. Огляделся.

И первое что увидел – потрясенные лица плотников и строителей, выглядывающих из-за наполовину опрокинутой ограды. Частокол накренило так сильно, что стало видно, что находится за ним. Отдельно столпились дружинники с новобранцами, выглядя такими же ошарашенными, как артельные.

В принципе людей можно понять, сначала колдун велит всем уйти, затем мир над покинутыми развалинами становится бесцветным. Это длится недолго, но на неподготовленный разум оказывает ошеломляющее воздействие. Люди вдруг осознают собственную ничтожность и то, что не в силах противостоять таким страшным изменениям привычного порядка вещей, когда вдруг знакомая с детства реальность резко меняется. И делает это не сама, а по воле оставшегося за забором колдуна.

Дальше следует выброс энергии, вылившийся в виде разбежавшейся во все стороны мощной волны, с легкостью накренившей вкопанные в землю толстые бревна. Тут даже отъявленный смельчак почувствует неуверенность, осознав свою неспособность защититься от таких сил, напоминающих ярость первозданных стихий.

Я понял, что теперь меня еще больше будут бояться, но мне было плевать, слишком сильно устал после проведенного ритуала, слишком много потребовалось усилий, чтобы контролировать идущие в каменные крипты энергетические потоки.

К слову, свечение выбитых знаков уже погасло. Теоретически теперь камни можно даже убрать, потому что связь установилась на уровне Тонкого Мира. Но с практической точки зрения лучше оставить и поглубже замуровать, чтобы сделать конструкт лучше привязанным к реальному миру. Особенно после того, как вокруг вырастут стены, служа естественной границей для измененных метрик пространства.

Снаружи это будет комплекс каменных зданий общим диаметром в полсотни метров похожий по размерам на обычные замковые постройками со всеми вспомогательными хозяйственными службами. Внутренний же размер будет совершенно иной, площадь помещений легко перекроет наружную территорию.

Но сначала нужно построить хотя бы внешние стены. Похоже все же придется нанять дополнительных каменщиков, щедро разбавив их подсобными рабочими для ускорения работ.

Глава 12

12.

Незаметно минуло три недели. За это время удалось нанять дополнительных работников, и развалины с прилегающим лесом стали напоминать настоящий муравейник. Плотники, каменщики и лесорубы трудились не покладая рук, отрабатывая щедрую по местным меркам зарплату.

В Приграничье оказалось гораздо больше свободных мастеровых желающих подзаработать, чем изначально предполагалось. Даже некоторые бароны, глядя на коллег, без смущения продающих пришлому чародею строительный материал со своих каменоломен и продукты из деревень, приняли участие в развернувшейся стройке через третьих лиц предложив отправить до конца лета и первых месяцев осени своих людей, среди которых хватало умельцев, хорошо знающих дело.

Я не отказывался, платил всем, в первую очередь желая, как можно быстрей ускорить восстановление крепости. Зима была не горами, а вместе с ней и холода, жить в лесу в палатке (пусть она и просторная и называется шатром), не самая лучшая идея. К тому же, отсутствие обычных бытовых удобств и необходимость тратить время на комфорт значительно замедлит работу с наследием древних. А там между тем имелись подвижки.

Изучение кристаллов шло медленно, но продуктивно. В том плане, что с каждым разом получалось узнавать что-нибудь новое, и не какую-то ерунду вроде «способ изготовления ночных горшков по методу Ушедших», а более чем полезные с практической точки сведения.

В частности, в какой-то момент я вдруг понял, что затея с дружиной была глупой, и не оправдывала себя с точки зрения затрат по дальнейшему содержанию воинов. Изначальная идея набрать отряд для защиты крепости выглядела логичной с точки зрения контекста жизни в Приграничье, где каждый феодал обладал собственной воинской силой. Но не с точки зрения мага.

Я забыл, кем являюсь на самом деле, и что я не владетель манора, который необходимо охранять от вражеских поползновений, с обязательным содержанием на службе солдат. Ведь если абстрагироваться от образа, где хозяин замка скачет во главе отряда под знаменем с изображением герба, то окажется, что тот самый замок можно защитить и другими способами. В частности – магическими.

Почему я вообще решил, что мне нужна дружина? Потому что так здесь делали все и считал, что для охраны крепости понадобится вооруженная сила. Тем самым я совершил ошибку, позволив пусть не специально, навязать себе постороннее мнение. А между тем ответ лежал на поверхности.

Зачем тратить время и ресурсы создавая себе гарнизон из живых воинов, если охрану можно поручить созданиям, более эффективным с точки зрения уничтожения врагов, посмевших войти внутрь колдовской цитадели? Достаточно вспомнить подземный комплекс Ушедших и живые сгустки тьмы, скользящие по залам и коридорам, убивающие любого встреченного на пути, чтобы понять, что есть лучший выход.

Решение выглядело идеальным, особенно в свете последних изменений с пространством внутри здания, чьи необычные свойства со временем можно распространить на всю территорию бывших развалин, включая границы крепостных стен, где сейчас возвышался простенький деревянный частокол (уже поправленный, к слову, после известных событий).

О том, как оживлять тени на постоянной основе, превращая их в сторожевых псов, отправляя гулять по коридорам, я узнал недавно из последнего блока данных, извлеченных из накопителя рогатых. Информация хранилась близко к той, где упоминались каменные крипты с письменами, позволявшими манипулировать метрикой внутреннего пространства.

Впрочем, дружина тоже может пригодится, например для защиты взятых под руку деревень. В случае беды туда ожившую тень не отправишь, слишком далеко и нет уверенности, что не сожрет все на пути, включая крестьян, которых надо защищать.

Так что, определенный плюс в найме новобранцев присутствовал, хотя жилые покои я уже точно решил оберегать без помощи человеческих рук, полагаясь на магию.

Тени не предадут, не ударят в спину, не сговорятся с врагом, чтобы темной ночью открыть ворота, впуская внутрь вражеских воинов. Они будут до конца верны и уничтожат любого, посмевшего вступить под своды замка без разрешения хозяина.

Конечно, они также не приготовят пищу, не проведут уборку и не обустроят быт. Но это уже другая история. Слуги в любом случае нужны, потому что питаться святым духом и обходиться без умывания я еще не научился. Несмотря на обретенную колдовскую мощь, я до сих пор любил вкусно поесть и крепко поспать, не говоря уже о других потребностях.

Зачем лишать себя удовольствий, превращаясь в аскета, когда жизнь слишком прекрасна чтобы проживать ее зря. Это не значит, что следует превращать все дни в сплошное веселье, но краткие периоды отдыха с развлечениями нужны. Особенно после хорошо проделанной работы, выполненной тщательно на пределе умственных и физических сил. Ведь находиться постоянно в напряжении невозможно, иначе можно поймать истощение, после которого придется восстанавливаться гораздо дольше обычного.

Баланс. Он нужен везде. Иначе какой смысл вообще жить в этом или любом из других миров. Так учило мар-шааг – древняя философия пути духа, учащая самосовершенствованию, но не забывающая об отдохновении.

– Потому что в любом другом случае, так и спятить недолго, – задумчиво пробормотал я, с удовольствием делая глоток вина из кубка, следом тут же подхватывая кусочек жаренного мяса и отправляя в рот, медленно прожевав, наслаждаясь моментом.

Неплохо, очень неплохо. Сейчас как раз был один из периодов отдыха с хорошей едой и напитками. Я обедал в тени дуба рядом с шатром, где в последнее время предпочитал жить. Шатер построили артельные вместе с удобной походной кроватью, столом, стульями и даже сундуком для хранения личных вещей. Отдельно изготовили шкатулку под бумаги, где хранились записи и заметки о вытащенной из кристаллических артефактов знаний, которые приходись осмысливать и структурировать, приводя в порядок для понимания.

Сегодня я приказал вынести стол наружу, поставив на траву. Сброшенный плащ лежал неподалеку, открывая для окружающих облик дворянина с худощавым лицом в удобном дорожном костюме, который предпочитали в пути благородные. Лишь бледная кожа и темные глаза, придававшие слегка инфернальный вид, подсказывали людям, что это все еще их прежний наниматель, а не кто-то другой, вдруг решивший разместиться под сенью дуба.

Я сделал новый глоток, и опустевший наполовину кубок тут же наполнили. Из кувшина полилась густая бордовая жидкость, направляемая ловкими женскими ручками. Прислуживали за трапезой служанка. Молодая и смешливая, сначала испытывающая понятный трепет перед чародеем, но потом расслабившаяся, увидев, что под черной хламидой скрывается такой же человек, как и все, а не чудовище, выползшее из бездны, как иные говорили. Я знал, какие слухи обо мне гуляют по лагерю.

Девицу звали Хизер, она имела симпатичную мордашку, неплохие пропорции во всем остальном, и страстный пыл, трудясь ночью в шатре с не меньшим усердием, чем утром.

Как ни странно, известие что колдун не чужд женской ласки, в глазах артельных прибавило мне человечности. Меня все так же боялись, но уже не как некого монстра, могущего убить просто так, а за обладание магической силой.

Разница на первый взгляд выглядела ничтожной, но для понимающего это играло важную роль. Одно дело, когда тебя считают не обычным человеком, а неким субъективным порождением темных сил, и совсем иное, когда видят живую личность, пусть и отличающуюся от остальных. Главное, принадлежность к роду людскому.

Это как с благородными, они вроде и не совсем обычные люди, и стоят выше, но тем не менее такие же как все. С такими же привычками и страстями, слабостями и поведением. Они четко вписаны в картину окружающего мира, а значит являются частью всего. Я же в какой-то момент мог выпасть из этого уравнения, став чем-то непонятным и страшным, против чего в какой-то момент могли объединится все.

А мне оно надо встречать у порога замка толпу крестьян с факелами и вилами, при поддержке баронской конницы? А ведь такое вполне могло случится, если выпустить ситуацию из-под контроля.

Поэтому да, пришлось приоткрыться, показать свою человечность, тем более что особых усилий это не потребовало и вполне отвечало личным потребностям.

Фокус удался, молва разошлась по округе и ко мне потянулись новые вереницы работников, значительно ускорив стройку. Образ человека, пусть и с особенностями, отодвинул роль страшилки для всего Приграничья, на которую меня вполне могли назначить при определенных условиях. А так в глазах простых людей я стал кем-то вроде барона, обладающего магией. Фигура не самая одиозная, но вполне укладывающая в привычные рамки человеческого сознания.

– Барон-маг, почти как король-колдун, – тихо хмыкнул я, откликаясь на последние мысли.

Хизер не расслышала, но с готовностью откликнулась:

– Еще вина, ваша милость?

Даже обращение после «смены имиджа» изменилось, хотя от некоторых периодически все равно мелькало прежнее – ваше магичество.

– Давай, – кивнул я, и мысленно добавил: почему нет?

Можно, а точнее нужно слегка отдохнуть. Проклятые кристаллы Ушедших. После работы с ними возникала жуткая мигрень, раздражавшая глухой ноющей болью. Для успокоения приходилось использовать еще один транс, применяя другие ментальные техники. Это в свою очередь требовало дополнительных сил и времени, что тоже не прибавляло настроения.

– Говорят на следующей неделе северную сторону полностью закончат, – сообщила Хизер, справившись с кубком и кувшином.

– Да? – заинтересованно протянул я, бросив мимолетный взгляд на видневшуюся в отдалении стройку.

Там уже появились строительные леса, стена главного здания поднималась все выше. Рабочие сновали повсюду, таскали камни, замешивали раствор, колотили доски и поднимали все это на веревках наверх. Темпы за последние дни значительно ускорились, особенно после того, как с очередными обозами пришло подкрепление из числа желающих подзаработать крестьян. Они тут будут до первых дней осени, когда начнется жатва, что меня более чем устраивало.

Конечно было бы неплохо если бы все остались до заморозков, а еще лучше до первого выпавшего снега, но такое требовать бесполезно. От того, как пройдет сбор урожая зависела будущая посевная, а главное, на что придется выживать зимой, и никто из деревенских рисковать этим не хотел даже за хорошую плату.

Потому как монеты, это конечно хорошо, но ничто не заменит собранное зерно. Купить? Не вариант, тут не город, а другим деревенским самим надо. А заработанные деньги можно потратить весной на ярмарках, устраиваемых каждый год заезжими купцами при активной поддержке баронов, понимающих, что без торговли с внешним миром Приграничью не выжить. Ярмарок кстати было несколько и некоторые из них я собирался посетить, чтобы прикупить товар, что невозможно достать в простых деревнях.

Обо всем этом мне поведала Хизер, бесхитростно рассказывав о местном быте и о том, как протекает жизнь у обычных крестьян. Попытки выяснить что-нибудь большее, в частности о раскладах внутри сообщества местных властителей, ни к чему конкретному не привели. О сидевших наверху баронов, то и дело воюющих между собой, она почти ничего не знала, разве что общие слухи и сплетни и без этого гулявшие по округе.

Я проглотил очередной кусочек жаренного мяса, следом добавил сыра и неспешно прожевал, наблюдая за работой Рауля. Блестя потом на обнаженной спине, черноволосый резчик по камню тихонько постукивал молоточком по зубилу, выбивая на гранитной поверхности замысловатые знаки. Он работал чуть в стороне от основной суеты, и никто ему не смел мешать, чтобы не дай боги не совершил ошибку.

Десять каменных стел прямоугольной формы ростом со взрослого мужчину выстроились в аккуратный ряд. Шесть из десяти были уже закончены, бережно укутаны сверху донизу тканью, чтобы выбитые письмена не повредил даже случайно налетевший дождь. Так по крайней мере звучало официальное объяснение. На самом деле я приказал закрыть надписи, чтобы последние не мозолили глаза посторонним. Среди артельных вполне могли найтись любопытные со слишком хорошей памятью, запомнившие изображение магических символов, чего совершенно не надо. Не хватало еще, чтобы знания утекли к любопытным баронам, которые и без того наверняка наблюдают за происходящим в Лихолесье.

Я почти уверен, что среди работников, трудящихся на развалинах, присутствуют соглядатаи, отправленные присматривать за колдуном и докладывать, что здесь происходит. Причем убежден, лазутчиков несколько и служат они разным баронам.

– Но вычислять их, только время терять, все равно зашлют новых, – поморщился я, мельком подумав, что неплохо бы завести собственный аналог разведки и контрразведки, чтобы не пришлось лично обо всем ломать голову.

Я сделал еще один неспешный глоток из кубка и вновь перевел взгляд на работающего Рауля. Готовые камни можно пускать в ход, устанавливая на новых местах в границах фундамента бывших крепостных стен, где сейчас возвышается ограда частокола. Новые блоки отличались от прежних, похожих на надгробия, более тонкие, прямые, устремленные вверх, напоминающие стелы. Но из того же сорта плотного гранита, чью доставку пришлось долго ждать, прежде чем Рауль смог вновь приступить к работе.

Закутанные в ткань камни притягивали взгляд и в теории могли сыграть роль ловушки, на которую шпионов можно было ловить словно мух на мед. Но, откровенно говоря, мне было лень устраивать подобные игры, поэтому я просто предупредил всех, что если кто попробует прикоснутся к закрытым криптам, то получит проклятье в виде болезни с высыхающей плотью.

Помогло, теперь от стел не только держались подальше, но и предпочитали обходить стороной, чтобы не приближаться к страшным штукам, чтобы не дай бездна, не подхватить темных чар, в которых новый хозяин Лихолесья явно был большой мастак (успели лично убедиться). А шутить с колдовством, да еще с таким, даже у самого отчаянного лазутчика желания не находилось.

– Потому что дураки долго не живут, – хмыкнул я, с аппетитом вновь принимаясь за лежащее на тарелке мясо.

Впрочем, насладиться обедом не удалось, примерно через десять минут от ворот (уже вполне законченных и неплохо выполнявших свою роль) прибежал паренек – один из новобранцев, кого Ульрих ставил в паре с одним из ветеранов в качестве часовых, приучая к караульной службе.

– Ваша милость, ваша милость! – запыхавшийся парень остановился, отвесил неуклюжий поклон. – Там приехали!

Он махнул себе за спину и замолк, ожидая приказа, видимо думая, что исполнил все что требовалось.

– Кто приехал? – осведомился я, сделав заметку на память поговорить с бывшим баронским дружинником насчет обучения подчиненных давать развернутый доклад при передаче сообщений. А то непонятно кто, откуда, в каком количестве и зачем приехал?

– Так под знаменем барона Свиные Уши, – удивленно сказал парнишка, словно я должен уметь читать мысли, или заранее знать, что он должен сказать. Маг ведь.

Я посмотрел в бесхитростное деревенское лицо, понял, что это не дурацкий розыгрыш и недоуменно нахмурился.

Бертольд Свиные Уши? А этому-то, что здесь надо?

Глава 13

13.

Чрезмерная самоуверенность не приводит к добру. Нет ничего плохого в уверенности в собственных силах, но нужно знать предел, а главное реальное положение дел, чтобы не строить иллюзий насчет своих реальных возможностей. В противном случае можно разбиться, и разбиться серьезно, потянув за собой всех, кто находится рядом.

Барон Бертольд по прозвищу Свиные Уши был уверенным человеком, не мог не быть, иначе не занял бы свое место на вершине, где сильные сжирали слабых без колебаний, увидев лишь тень подвернувшейся возможности.

В такой среде нельзя быть слабым, нельзя даже показать себя слабым, не говоря о том, чтобы вести себя на людях как-то иначе. И взгляд, который бросил на меня приехавший в Лихолесье барон мне не понравился сразу. И дело не в надменном высокомерии, которое ожидаешь от властителя подобного ранга, нет, было что-то еще, что заставило насторожиться – скрытое превосходство, мелькнувшее в заплывших глазах. Словно восседающий на могучем жеребце всадник считал себя многократно сильней и уже мысленно праздновал победу.

И это заставило насторожиться.

Потому что в Приграничье выживают не только сильные, но и хитрые, обладающие звериным чутьем на явную или скрытую опасность, что не станут лезть напролом, зная, что там можно получить по морде. А тут все выставлено напоказ. Словно гость не сомневался в своем праве распоряжаться. Это выглядело в том плане подозрительно, что Свиные Уши не мог не слышать, что случилось в замке покойного Мейзера, и все равно вел себя вызывающе с первых слов.

– Это ты что ли маг, который забрал себе эти земли и начал возводить замок? – цедя сквозь зубы, произнес барон даже не делая попыток слезть с седла.

Барон Бертольд Свиные Уши имел не слишком привлекательную внешность и полностью оправдывал прозвище – два огромных уха торчали из густой шевелюры каштановых волос, на вид жестких, как шерсть.

Нос уродливым пятачком, маленькие глазки на заплывшей жиром физиономии смотрят злобно, с неприкрытой ненавистью. Фигура оплывшая, но все еще крепкая (по-другому в Приграничье никак, за разжиревшим вожаком, не способным держать в руке меч, банально не пойдут в атаку). Снаряжение дорогое: искусная кольчуга, явно не местного производство, отличный стальной нагрудник, латные перчатки, наручи, поножи и другие элементы, скрывающие тело в железе с головы до ног. Все хорошего качества, стоит немалых денег, видно, на собственную экипировку барон не скупился.

То же самое касается остальных воинов, сидящих в седлах чуть позади. Все приехавшие дружинники могли похвастать отличной броней и таким же оружием. Их было около тридцати и смотрели они ничуть не добрее своего господина. У нескольких виднелись арбалеты, свисающие с седла, что по местным меркам вообще отличный показатель, так как в основном здесь предпочитали использовать луки из-за дешевизны по сравнению с более сложными метательными устройствами.

И наличие готовой к бою дружины вкупе с вызывающим поведением показали, что барон Бертольд Свиные Уши приехал воевать. Правда оставалось непонятным на что он наделся, если знал судьбу обращенных в прах ворот и устроенной в замковом дворике бойне, когда множество воинов оказалось бессильным против живых жгутов тьмы.

Какой-то камень за пазухой, дающий преимущество? Неизвестный магический артефакт, внушающий ложную уверенность в превосходстве? Что-то должно быть, иначе напыщенный боров не вел бы себя столь надменно.

Все это промелькнуло в голове со скоростью молнии. Двое караульных у открытых ворот почувствовали сгустившееся напряжение и, к их чести, машинально сделали шаг вперед. Новик, совсем еще молодой парнишка, выглядел неуверенно и немного испуганно. Поставленный ему в пару ветеран (кажется его звали Ромеро) сохранял внешнее спокойствие, глядя на всадников без выражения, но явно понимал, что в случае столкновения их обоих сметут без труда.

Показательно, что пришлые дружинники смотрели на Ромеро с откровенным пренебрежением. Кажется, они знали его раньше (что неудивительно, учитывая, что их хозяева являлись формальными союзниками) и даже бросили несколько отрывистых фраз, в основном в насмешливой форме из разряда: не зазорно служить мерзкому чародею, убийце господина, кому давал клятву верности?

Надо отдать бывалому воину должное, он не отреагировал на оскорбления, продолжая бесстрастно смотреть на конных, словно прикидывая, кого и как будет убивать, стаскивая с седла.

Это остудило горячие головы, выкрики прекратились. Порой именно такое спокойное поведение пугает больше всего. Не злость, не показная ярость, не гнев, а мрачная сосредоточенность, когда человек готовится выполнить неприятную, но необходимую работу – убить, как можно больше врагов, прежде чем убьют его.

Воины барона были не новичками и хорошо знали, насколько опасно может быть подобное состояние и теперь угрюмо разглядывали Ромеро, прикидывая, как бы побыстрее его завалить, понимая, что тот умрет, но заберет с собой пару противников.

– Чего молчишь, маг? Язык отнялся? – грубо спросил барон и вдруг гулко захохотал.

Уродливая пасть открылась во всю ширь, показывая желтые, но крепкие зубы, до сих пор способные без труда разрывать куски едва обжаренного на костре жесткого мяса добытого на охоте оленя. Поддерживая хозяина, парочка дружинников угодливо засмеялась, но остальные продолжали сохранять серьезность, цепко погладывая по сторонам и держа в поле зрении застывшую перед воротами темную фигуру. Как и Бертольд, они наверняка знали, что случилось в замке Мейзера, но не испытывали такой уверенности, как веселившийся напоказ господин.

Он пообещал им что-то, – догадался я. Пообещал, что силу колдуна можно будет не бояться. Иначе не объяснить, что они согласились прийти. Долг долгом, но лезть в пасть к волку, уже доказавшему, что имеет острые зубы и умеет ими кусать, похоже на самоубийство. Даже ближайшие сподвижники в такой ситуации постараются отговорить, а если не получится, скажут, что у любой верности есть пределы.

Я просканировал фигуру барона, затем его коня, двух дружинников, держащихся поближе, явно играя роль личных телохранителей, но ничего не увидел. Колдовской взор не выявил магический проявлений. Это могло говорить о том, что ничего нет, и значит Свиные Уши просто сошел с ума, раз решил явиться сюда без волшебной поддержки, что сомнительно. Либо о том, что искомая вещь находится в спящем режиме, и что артефакт есть, и скорее всего готов к применению.

Такие штуки обожали некоторые маги старой имперской Коллегии, давая себе преимущество при столкновении с противником, обладающим магическим даром. Ведь на что будет смотреть враг прежде всего? Правильно на Сумеречный Круг, точнее на всполохи подготавливаемого заклятья, чьи следы все равно проявятся в ауре или энергетической оболочке перед атакой. Но вместо этого удар последует откуда его не ждут, и на землю валится обгоревшая тушка дурака, позволившего отвлечь себя мнимым бездействием.

Или отвлеченными разговорами. Как сейчас, с громогласным смехом.

Последнюю мысль я додумывал уже на ходу, с ходу разгоняя восприятие и успевая заметить, как с мясистых лап барона на землю падает тонкая цепочка, мелькнувшая в воздухе серебром.

Вот оно – главный удар. Ради чего лопоухий ублюдок вообще сюда заявился. Похоже у барона в закромах обнаружилась волшебная вещица, которая, по его мнению, должна помочь справиться с пришлым колдуном, и он решил пойти ва-банк, напав на того, кого считал главной опасностью.

С его точки зрения все выглядело логично. После гибели ближайших союзников, Свиные Уши решил, что следующим будет он, особенно после того, как Стервятник не удовольствовался владениями Мейзера и попробовал захватить замок Секача. Барон не стал ждать, когда соперник вновь побежит за помощью к колдуну, как уже случилось однажды, и сделал собственный шаг, ударив по основной проблеме.

Он же не знал, что мне эти баронские разборки до одного места, и что влезать в них я не собирался. И что вообще хочу тихо-мирно жить в своих владениях, не покушаясь на земли соседей. Убеждать в таком бесполезно, не поверят. Где-нибудь в другом месте – возможно, в Приграничье – точно нет.

И все случилось, как случилось.

Барон вспомнил, что у него со старых времен остался артефакт, возможно доставшийся от запасливых предков, и решил рискнуть, напав первым. В чем даже такое поведение вызывало уважение, Свиные Уши пришел с войной на территорию врага. Он же не знал, что врагу плевать на него самого, на его чертовы земли и все разборки за власть разом…

Восприятие ускорилось, время замедлило бег. Цепочка медленно падала с рук всадника, и уже в падении вшитые в серебристый металл плетения начали действовать. Это было похоже на то, как если бы из звеньев выстрелили тонкие нити, напоминающие грязно-серые паутинки. И мир замер, точнее это сделал магический фон, словно скованный невидимой силой.

Проклятье! Оказалось не только барон Бертольд страдал грехом чрезмерной самоуверенности.

На плечи навалилась незримая тяжесть, тело сдавила духота, массивная, как бетонная плита. Я не сразу понял, что произошло, потому что до этого не испытывал ничего похожего. Неизвестный артефакт заморозил магические потоки, превратив энергетический фон в плотный кисель.

Бездна! Вплетенные в Сумеречный Круг знаки заклинаний тускло сверкнули, стремительно скатываясь в состояние истощения, будто ими уже воспользовались, и нужна новая подзарядка.

– Вперед! – бешено заорал Бертольд, удивительно ловко для своей комплекции выхватывая из ножен тяжелый полуторник.

Артефакт сковал магический фон и через это ограничил использование заклятий. Вот только полностью сил не лишил, оставался резерв, постоянно двигающийся по замкнутому контуру энергетической оболочки. Будь здесь обычный маг, ему бы пришлось несладко, я же сосредоточил внимание на одном заклинании, заставив его через силу сработать.

Символ «Когтя» вспыхнул и погас.

Из рукава выскользнул длинный клинок, ладонь обожгло холодом призванного оружия. Я выбросил руку с мечом вверх и вперед, блокируя чудовищный по силе удар, обрушившийся сверху. Раздался жалобный звон, баронский меч отбило обратно. Мгновение он оторопело пялился на меня, словно не веря, что злобного колдуна в темном плаще не только не развалило напополам, но и то, что тот вообще посмел сопротивляться.

Я сделал финт и ударил в ответ, вспоров подпругу на лошади Бертольда. Свиные Уши крякнул, почувствовав, как седло начинает сползать вместе с ним и попытался выпрямиться.

Поняв, что с первого раза убить врага не удалось, на помощь хозяину поспешили дружинники. Но, к счастью, сделав это одновременно и тем помешали друг другу. Я скользящим шагом переместился на другую сторону баронского жеребца и нанес по Бертольду еще один удар, метя в толстое бедро. В близкой сшибке нет более легкой добычи, чем раненный в ногу всадник, потерявший возможность управлять лошадью, когда оружием заняты руки.

Свиные Уши попытался отмахнутся, поняв, куда я нацелился и сделал неуклюжее движение, пытаясь блокировать удар. Но недостаточно быстро, кончик призванного клинка с легкостью пропорол стальную пластину, защищавшее бедро и погрузился в плоть.

– Арх-х, – захлебнулся в яростном выдохе барон и попытался снова отбить удар, в этот раз нацеленный на сухожилия. Если попасть в нужную вену, то человек истечет кровью за считанные секунды.

К счастью для Бертольда и к несчастью для меня в этот момент налетели сразу двое конных воинов, наконец разобравшись, кому хозяина прикрывать. Я вынужденно отступил назад, разрывая между собой и противниками дистанцию.

Лежащая в примятой траве серебряная цепочка продолжала блокировать магический фон, незримые обычному человеческому взгляду паутинки едва заметно подрагивали, вытягивая из окружающего пространства энергию.

Вот что нужно уничтожить в первую очередь, чтобы избавиться от невидимого удушья колдовских сил.

Между тем из ворот частокола выскочили остальные ветераны во главе с Ульрихом, разумно приказав новобранцам не высовываться, чтобы не стать легкой добычей для опытных вражеских воинов. Ромеро к этому моменту вовсю рубился сразу с двумя всадниками, ловко перемещаясь между ними, не позволяя воспользоваться численным преимуществом.