Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Глава 18

Тинианская катастрофа существенно притормозила американскую военную машину и позволила японской армии и флоту немного огрызнуться на Тихом океане, проведя несколько достаточно результативных морских и авиационных контратак. Особенно досталось американцам а Окинаве, но ход событий на в Маньчжурии, Корее, на Сахалине и Курилах это совершенно не изменило.

Слухи о возможных сепаратных переговорах с СССР естественно не подтвердились. В конце августа была окончательно разгромлена Квантунская армия и советские войска заняли всю всю Маньчжурии, Корею, освободили Южный Сахалин и Курилы, советско-монгольская группировка заняла всю территорию Внутренней Монголии и готовились совместно с китайскими коммунистами нанести последний сокрушительный удар остаткам японской армии уже непосредственно на территории Китая. Советские войска начали высадку в Хоккайдо. Все опасения о возможности сильного противодействия этой операции японского флота еще достаточно сильного на этом театре военных действий оказались беспочвенными и мало того почти все корабли выполнили ультиматум советского командования и сдались на милость победителей.

Среди сдавшихся японских кораблей были две три ценнейших подводных лодки, так называемые подводные авианосцы. Две из них находились в походе в водах Японского моря, а одна переоборудованная в танкер в порту.

К концу августа американская армия оправились от тинианского шока, возобновила разрушительные бомбардировки Японских островов, американский флот начал десантную операцию на остальные острова архипелага Рюкю и на южной оконечности острова Кюсю, и император наконец-то объявил и капитуляции.

Подписание акта о капитуляции произошло точно также как было в истории известной Сергею Михайловичу, но просто немного позднее.

Положения подписанного с Чан Кайши советско-китайского договора о будущем политическом устройстве послевоенного Китая еще предстояло реализовать.

Закулисным дирежером всех начавшихся перетурбаций в китайской компартии стоял генерал Андреев. Официально он как заместитель начальника Главного политуправления Красной Армии возглавлял политорганы советских войск на Дальнем Востоке, но на самом деле его основной задачей было выполнение поручения товарища Сталина о создании в Маньчжурии мощного нового крыла Китайской компартии способного бросить вызов Мао Цзедуну в борьбе за руководство партией.

В Москве отлично понимали что куда заведет КПК курс провозглашенный на её седьмом съезде весной сорок пятого. И так как после разгрома Японии в Китае осталось всего две силы Гоминьдан и КПК, этот вопрос становился критически важным для советского руководства. Мао был не тем товарищем на которого можно было полностью положиться, как например на Георгия Димитрова. Он был еще более сложным партнером и непредсказуемым по сравнению с тем же Иосифом Броз Тито.

Сразу же по прибытию Ван Мина в Читу, Виктор Семенович встретился с ним и откровенно рассказал ему о предложении товарища Сталина.

Размышлял Ван Мин недолго и почти сразу же согласился. На следующий день состоялась расширенная встреча товарища Андреева с участием еще и Бо Гу, Чень Чанхао и Ли Дэ. Все они конечно тоже приняли предложение Москвы и решили создать Маньчжурское Бюро КПК, в своем составе, главой которого избрали Ван Мина.

В этих планах было одно очень уязвимое место: как всё это будет выглядеть со стороны с точки зрения так называемого международного права. Единственной законной власть в Китае являлось Национальное правительство Китайской республики возглавляемое генералиссимусом Чан Кайши. Были еще прояпонские Центральное правительство Китайской республики в Нанкине и государство Маньчжоу-Го.

СССР как и большинство стран мира признавал только правительство Чан Кайши власть которого теоретически распространялась на всю территорию Китая, в том числе и на Маньчжурию и Синьцзян. Поэтому СССР строго по законам международного права должен был сразу передавать власть на освобожденных территориях представителям Чан Кайши и всякие народные комитеты были совершенно незаконны и узурпировали власть. А создание новых органов власти на территории Внутренней Монголии подотчетных Улан-Батору вообще тянула на аннексию части китайской территории.

Но подписанный 15 августа советско-китайский договор радикально менял ситуацию. В нем было положение о федерализации Китая, проведении референдума в обеих Монголиях и обязательство признания его итогов, а то какими они будут ни кто не сомневался.

И происходящее сразу же заиграло другими красками. Новые монгольские власти создаются с целью проведения референдума, решение о проведении которого было принято в Улан-Баторе уже шестнадцатого числа. Он должен состояться в течении трех месяцев после будущей капитуляции Японии и создаваемые народные комитеты Внутренней Монголии подготовить и провести его.

Народные комитеты на территории собственно Маньчжурии должны организовать новую власть в новой Маньчжурии, которая должна прийти на смену марионеточного прояпонского Маньчжой-Го. Ей еще нет названия, но она станет одной из будущих частей Китайской федерации, которая должна будет сменить нынешнюю унитарную Китайскую республику. А образующееся Маньчжурское Бюро КПК всего лишь одна из политических сил в этой будущей новой Маньчжурии. Тот Гоминьдан тоже может начать формировать свои политические структуры на освобожденных территориях, правда не понятно как это они могут сделать практически.

То есть на освобожденных территориях начался предусмотренный советско-китайским договором процесс формирования новых органов власти с представительством реально уже существующих тут политических сил, а во Внутренней Монголии идет подготовка к референдуму.

В последних числах августа состоялся учредительный съезд народных комитетов уже переставшего существовать Маньчжоу-Го. На нем было заявлено что он учреждает новую Маньчжурию. Как её называть не решили и использовали рабочее название Новая Маньчжурия. По образу и событий октября 1917 года в России был сформирован Исполнительный комитет Первого Съезда народных комитетов Маньчжурии, которому была передана вся законодательная и исполнительная власть.

Новая Маньчжурия в соответствии с обязательствами принятыми на себя правительством Чан Кайши в советско-китайском договоре должна стать составной частью новой Китайской Федерации. Для этого правительству Чан Кайши предложено сразу же начать переговоры в появившимися властями Новой Маньчжурии.

Легитимность всего этого была конечно очень сомнительна, но в Москве хорошо понимали, что Вторая Мировая заканчивается, и заканчивается время уступок со стороны США, причиной которых было только стремление их властей избежать огромных потерь в войне с Японией, которые могли привести к катастрофическим последствиям внутри самих Соединенных Штатов. И поэтому надо фиксировать занятые по итогам войны позиции, которые станут стартовыми в неизбежном послевоенном противостоянии СССР и США, которые по итогам очередной мировой бойни стали главными государствами мира.

Съезд проходил в бывшей столице Маньчжоу-Го, городе Чанчуне, который японцы переименовали в Синьцзин. На день раньше прошла партийная конференция на которой решили создать Северо-Восточное бюро ЦК компартии Китая. Его возглавили члены ЦК Бо Гу и Ван Мин, которые кооптировали в его состав еще и Чень Чанхао.

Этот триумвират решено было сделать коллективным руководством бюро и исполкома съезда. По очереди, меняясь каждые полгода, они будут выполнять чисто техническую функцию секретаря бюро и председателя исполкома. Ученые горьким опытом внутрипартийной борьбы внутри китайской компартии, все трое дружно решили что единоличного лидера им сейчас не надо.

За происходящим в Маньчжурии в бессильной злобе наблюдал не только Чан Кайши, но и Мао Цзедун, который по факту оказался в большом минусе.

Большую часть собственно Китая, которая была оккупирована японцами и контролируемая низложенным нанкинским правительством, заняли силы Чан Кайши. Коммунистические районы, контролируемые Мао тоже расширились, но незначительно. От освобожденной Маньчжурии он отделен Внутренней Монголией, его ему лично и его представителям совершенно официально не рады и теперь уже силами Чан Кайши.

Поэтому скрипя сердцем Мао признал созданное Северо-Восточное бюро, в душе проклиная тот день когда он решил пощадить Бо Гу и Ван Мина.

Раздел флотов побежденных Германии, Италии и Японии был последним согласованным действием союзников-победителей. Итальянский флот разделили так как это было в истории сергея Михайловича, а вот с немецким были большие отличия, а с японским просто огромные.

Тинианская катастрофа повлияла и на это. США надо было как можно скорее перевернуть страницу истории и закончить всё связанное непосредственно со Второй мировой, чтобы быстрее идти вперед к новым вершинам, достижение которых позволить начать забывать ужас Тиниана.

Поэтому Советскому Союзу в отличии от истории Сергея Михайловича достался еще и вполне боеспособный немецкий «Принц Ойген».

А вот с японским флотом все оказалось очень не так как в истории Сергея Михайловича, где советский Союз не получил ни одного лакомого кусочка Императорского флота. И причиной этого опять была тинианская катастрофа и тот шок который испытал от неё весь мир и другой ход советско-японской войны.

Четыре подводных авианосца типа «Сентоку» были построены в самом конце войны и повоевать не успели. Для своего времени это были настоящие подводные монстры, запаса топлива которых позволял обогнуть земной шар полтора раза.

Летом сорок пятого командование Императорского флота планировало нанести этими подводными лодками удар по Панамскому каналу. Но в итоге остановились на базе американского флота в Тихом океане, одна из лодок к тому времени оказалась потерянной, а три в конце июля вышли в боевой поход.

Находясь уже в океане, японские моряки узнали о трагедии Хиросимы, а затем о тинианской катастрофе. Это подорвало самурайский дух моряков и когда после объявления капитуляции командир 1-ой дивизии подводных лодок находящийся на борту одной этих лодок получил приказ своего командования на возвращение, сброс в океан гидросамолетов, торпед, других боеприпасов и всех документов. После этого всплыть, поднять обозначенный черный флаг капитуляции и следовать в Японию для сдачи американцам.

Но к этому времени с ним, как и с несколькими десятками командиров других подводных лодок, установили связь другие люди, которые посоветовали подумать и принять другое решение. Им всем было предложено подумать о послевоенной жизни. Советские войска уже стремительно занимали Хоккайдо и была высокая вероятность, что они высадятся и на Хонсю, Японию постигнет участь Германии и они, а самое главное их семьи окажутся в советской оккупационной зоне и их судьба может оказаться очень печальной. Поэтому лучше подумать и выполнить ультиматум русских: сдаться им.

В итоге все три подводных авианосца выполнили только одну часть поступившего приказа. Ничего уничтожать японские моряки не стали, всплыли и пошли в Японию, но сдались не американцам, а русским уже полностью занявшим Хоккайдо. Также поступило еще почти тридцать командиров японских подводных, половина из которых были самых последних серий, которые представляли огромный интерес для СССР и союзников, причем некоторые лодки пришли сдаваться в Петропавловск, а три во Владивосток..

В истории Сергея Михайловича всё было не так. Все эти подводные лодки сдались американцам и британцам, а когда СССР потребовал включить из в репарации и разделить, то американцы просто их расстреляли торпедами и взорвали, сфотографировали всё это и показали русским, сняв этим вопрос о разделе. В итоге СССР не получил доступа к самым передовым технологиям подводного плавания. Япония в этом деле на тот момент была впереди планеты всей и всё её секреты достались США.

Сейчас же ситуация оказалась практически противоположной. Подводные лодки Императорского Флота, представляющие интерес для обеих сторон, кроме подводных авианосцев были еще двух типов: быстроходные типа I-201 и сверхмалые типа А («Ко-хётеки»). Поэтому из-за этого копья ломать ни кто не собирался, стороны остались при своих.

Но и быстроходные и сверхмалые были среди тех лодок что сдались и русским и американцам. А вот с подводными авианосцами ситуация была другая.

АМериканцам достались эти лодки и даже не одна. На японской военно-морской базе Курэ американцам досталась Лодка I-402. Её ввели в строй в конце июля сорок пятого, но перестроенную под подводный танкер.

Кроме этого на военно-морской верфи была спущенная на воду еще в сорок четвертом, но не достроенная еще одна лодка, точно такая же была уничтожена авианалетом уже в сорок пятом, а на стапеле в Осаке была заложена еще одна.

ВСе это лодки позволяли оценить громадье замыслов японцев и достигнутый ими уровень подводного судостроения. Но очень многие детали и тонкости были не понятны, тайной оставалось их вооружение, данные полученные уже в процессе эксплуатации и многое другое, что было на лодках сдавшихся советскому флоту. Да и опыт самих японских подводников уже был бесценным.

Поэтому американцы сразу же стали требовать, чтобы эти лодки, ходившие в боевой поход были включены в список репараций. И советское руководство неожиданно пошло навстречу все еще союзникам, изъявив желание передать одну из лодок, I-400, первую из этой серии.

Но лодка передавалась американцам без какого-либо вооружения и документов. И вдобавок ко всему эта лодка в боевом походе пострадала от пожара на борту. Советская сторона утверждала что экипаж выполнил приказ и все это было уничтожено и затоплено. Проверить это было невозможно, все моряки были в плену у СССР. И мало того, они как один заявили, что после освобождения останутся на Хоккайдо в советской зоне оккупации.

Одним из пряников, обещанных им при сдаче русским было обещание очень достойного содержания в плену, освобождение сразу же после окончания войны и предоставление возможности воссоединения с семьями. Такие же условия были и для экипажей других подводных лодок.

Среди подводников были жители южного Сахалина и Курил. Они были освобождены почти сразу же. Через несколько дней после проведенных проверок освободители жителей Хоккайдо. А все остальные как один обратились с просьбой организовать переезд их семей на Хоккайдо, в советскую зону оккупации. Все хорошо представляли что их может ждать при возвращении в Японию.

Поэтому одним из условий передачи лодки был переезд семей этих моряков на Хоккайдо. Вторым была передача Советскому Союзу новейшего быстроходного авианосца «Кацураги», достроенного в конце сорок четвертого. Он практически не воевал и уцелел, стоя в Курэ. Кроме него СССР потребовал два недостроенных авианосца: однотипный «Касаги» со степенью готовности выше 80%, и легкий «Ибуки», его готовность была тоже примерно такой же. Он был спущен на воду как крейсер еще в весной сорок третьего, но потом его решили переделать в авианосец.

Оба авианосца были уже спущены на воду и вполне годились для буксировки, правда «Ибуки» пострадал в марте сорок пятого от авианалета, но сохранил плавучесть и был ремонтопригоден. А на «Касаги» уже стояла силовая установка и полетная палуба. Оба этих недостроенных авианосца вполне годились для буксировки, например, во Владивосток.

Генерал Дуглас Макартур, назначенный Главнокомандующим оккупационными войсками союзников был категорически передачи этих авианосцев Советскому Союзу. Никаких чувств благодарности к СССР он не испытывал, всегда считая русских врагами.

Но Трумэн с его мнением не посчитался и уступил натиску адмиралов, которые подводный авианосец уже участвовавший в боевом походе, даже без вооружения и документов был слишком ценным призом.

К седьмому ноября все три авианосца были во Владивостоке, а семьи японских подводников переехали на Хоккайдо. Японская подлодка была тут же передана американцем.

Глава 19

Седьмого ноября были подведены первые итоги в расследовании причин тинианской катастрофы.

Почти сто тридцать тысяч человек были заняты в Манхэттенском проекте США. И только несколько сотен понимали чем они занимаются, а несколько тысяч догадывались или понимали что это имеет отношение к ядерной физике. А свыше ста двадцати тысяч вообще не представляли конечную цель того, чем они занимаются, но хорошо знали что это очень важно, ответственно и секретно.

Когда над Хиросимой взорвалась атомная бомба всем этим людям стало понятно чем таким секретным они занимались и большинство испытали гордость за свою причастность к этому, потому что все везде говорили что этим они приблизили победу благословенной Америки в войне с этими мерзопакостными азиатами.

Тинианскую катастрофу от страны и мира скрыть не удалось, японцы тут сработали на все десять по пятибальной шкале и большинство из этих десятков тысяч были в ужасе от случившегося. Особенно от того, что в одно мгновение десятки тысяч самых благородных воинов мира, американских солдат, отправились в мир иной. И достаточно многие из них задумались, а имеет ли право их страна вот таким же образом уничтожать десятки и сотни тысяч людей, которых она, Америка почему-то записала в свои враги?

МАнхэттенский проект был остановлен и начались проверки абсолютно всего и всех. И в первую очередь рассматривался версии диверсии или саботажа, при чем с четырех сторон: СССР, уже поверженная Германия, Япония и внутренние враги.

Но достаточно быстро среди возможных причин катастрофы была названа ошибка, брак или диверсия связанная с предохранителями, а конкретно с зеленым предохранителем который размыкал электрическую цепь и перед сбросом уже в полете заменялся специальным офицером в составе экипажа самолета на штекер красного цвета который замыкал цепь.

Для этих целей использовался предохранитель массово выпускаемый для военных нужд одной из крупных американских фирм, которая давно и плодотворно сотрудничала с военными. Для нужд Манхэттенского проекта была поставлена неболшая партия таких предохранителей, которые частично были использованы в первых трех образцах нового оружия: бомбе взорванной на полигоне, «Малыше» и «Толстяке».

Все эти предохранители поставлялись напрямую в Лос-Аламос и перед отправкой тщательно проверялись. Тем не менее еще не использованные были снова проверены и к ужасу проверяющих было обнаружено два неиспрвных изделия, которые не блокировали электрическую цепь, а замыкали её, но самым главным было, что происходило это с некоторой задержкой по времени.

На агенты ФБР и службы безопасности Манхэттенского проекта сразу начали рыть в нужном напрвлении и быстро выяснили кто, когда и где изготовил эту партию предохранителей и кто проверял её.

Проверок было целых три, две на фирме изготовителе и последняя при приемке в Лос-Аламосе. Ничего и никого подозрительного не обнаружили, но когда продолжили проверять цепочку по которой шли эти предохранители до их установки непосредственно в «Толстяке», но внезапно обнаружили исчезновение человека который её осуществлял перед тем как они попали в руки сборщиков боезаряда.

Этот человек буквально растворился накануне появления агентов службы безопасности проекта на его рабочем месте.

Поселение вокруг Лос-Аламосской лаборатории было закрытым с момента начала работы Манхэттенского проекта и незаметно покинуть его территорию каким-нибудь образом было невозможно. Но этот человек сумел это сделать.

Это был молодой человек, который был принят на работу год назад. Совершенно одинокий, он безвылазно жил и работал в этом закрытом поселении, отдавая всё своё время работе. Никаких родственников друзей или просто знакомых у него не было. Целью его работы было заработать деньги для получения образования.

Непосредственно жил он, как еще многие, в трейлере, в котором агентов встретила чуть ли не стерильная пустота и практически полное отсутствие признаков жизни в нем кого-либо. В частности они не нашли ни одного отпечатка чьих-либо пальцев. Это всё, что удалось узнать об этом исчезнувшем человеке агентам служб безопасности проекта и ФБР.

Он естественно исчез с самым главным документом, который был у каждого сотрудника работающего здесь в проекте: служебным пропуском желтого цвета с фотографией. Тут же были проверены все документы заведенные на этого сотрудника. И к ужасу проверяющих они обнаружили их полное исчезновение. Исчезло всё: карточка, которую заполняла Дороти МакКиббин при приеме на работу, анкета безопасности, запрос на получение пропуска и карточка с фотографией и отпечатками пальцев.

На совещании, проведенном в Овальном кабинете Белого дома седьмого ноября сорок пятого, присутствовали президент Трумэн, спикер Палаты представителей, временный президент Сената, государственный секретарь, министр финансов, военный министр, генеральный прокурор, председатель Верховного суда, директор ФБР, а также начальник штаба армии США Джордж Маршалл и новый человек в американских коридорах высшей власти: Кларк Клиффорд, лейтенант-командер ВМС США, военно-морской помощник президента США.

Он сидит отдельно от всех за небольшим специально поставленным столиком позади президента, делает какие-то записи, подает ему документы, иногда очень тихо отвечает на редкие вопросы шефа и совершенно не участвует в общей дискуссии. его присутствие на совещании подобного уровня большая неожиданность почти для всех, кроме государственного секретаря, причем некоторые присутствующие даже еще не знают кто это такой.

О первых результатах расследования тинианской катастрофы докладывал генерал Гровс и присутствовали научный руководитель проекта и директор Лос-Аламосской лаборатории Роберт Оппенгеймер, а в приемной кабинете личного секретаря президента и вестибюле западного крыла Белого дома в томительном ожидании находилось еще десять человек в той или иной степени причастных к самому Манхэттенскому проекту и принятию решения о боевом применении ядерного оружия: члены Временного комитета, который посоветовал президенту Трумэну применить атомную бомбу против Японии и трое ведущих ученых физиков Энрико Ферми, Артур Комптон и Эрнест Лоуренс. Они вместе с Робертом Оппенгеймером составляли научный консультативный совет, который в итоге заявил, что не видит приемлемой альтернативы применению против Японии атомного оружия.

У этого совещания было две задачи: попытаться примерно определиться, что-же произошло и решить на будущее как избежать повторения; и вторая более сложная и ответственная, что делать с самим атомным проектом.

Руководитель Манхэттенмкого проекта генерал Лесли Гровс пришел на совещанием с одним тоненьким конвертом в руках который лежал перед ним.

Несмотря на казалось бы сокрушительный провал, позиции генерала не изменились. Он по-прежнему был лицом номер один в атомном проекте США и решающее слово скорее всего будет за ним.

МАнхэттенский проект на самом деле с финансовой точки зрения не был каким-то беспрецедентным военным проектом. Хотя сумма в два миллиарда долларов конечно впечатляла, но военная машина США в рамках Второй Мировой к сорок пятому году уже финансировала и намного более дорогие и масштабные военные программы. программы бомбардировщика В-29 и создания и закупки радаров обошлись каждая в три миллиарда долларов, а две программы создания и производства обычных вооружений вообще обошлись в действительно фантастические суммы. 24 миллиарда стрелковое вооружения для своей армии и и союзных, и шестьдесят четыре танковая программа. Почти миллиард долларов потраченных на программу В-29 кстати почти мгновенно исчезли в на Тиниане.

Атомный проект Сша поразал в первую очередь не суммой затрат на него, а конуентрацией расходов на чистые исследования, эксперименты и строительство заводов под абсолютно неизученные технологии. ведь ни один ученый на старте ппоекта не гарантировал его успех.

И генерал Гровс был наверное единственным человеком в США, кто мог его осуществить. К 1942 году он успешно руководил возведением колоссального здания вОоенного министерства а Вашингтоне и завершил этот проект досрочно и в рамках бюджета. У него была репутация авторитарного, пробивного и бескомромисного лидера, способного решать любые задачи. Его кадровые решения потрясали, чего стоило только одно назначение Роберта Оппенгеймера научным проекта в Лос-Аламоссе. Против были все службы безопасности из-за левых политических взглядов этого кандидата, но Оппенгеймер в итоге оказался научным главным звеном обеспечивающим успех.

генерал в дела физиков не вмешивался, а только требовал результат и выполнял все их «хотелки» необходимые для успеха порученного дела. Чего стоила одна история с использованием серебряного запаса Министерства Финансов США.

В 1942 году требовались тысячи тонн меди для изготовления огромных электромагнитов. Но она была стратегическим материалом, так как шла на производство боеприпасов, кабелей, кораблей и самолетов.

Любой другой сказал бы:

«Меди нет – придется ждать».

Но Гровс сказал:

«Если нет меди, возьмем серебро».

И предложил совершенно необычное решение. Вместо меди использовать… серебро, но не промышленное серебро, а серебряный запас Министерства финансов США.

Потрясенный таким запросом представитель Казначейства спросил Гровса:

– Генерал, сколько серебра вам нужно?

Гровс ответил количеством в тоннах.

Чиновник поправил его:

– Казначейство учитывает серебро в тройских унциях, а не в тоннах.

На что Гровс ответил:

– Моя задача – выигрывать войну, а не изучать бухгалтерию.

В итоге из хранилища Казначейства было выдано примерно 14 700 тонн серебра, что составило около 430 миллионов тройских унций, из которых изготовили проводники для гигантских магнитных катушек.

Сейчас эти установки уже разобрались и практически все серебро будет возвращено обратно в Казначейство. Потери судя по всему составят лишь небольшую долю процента, в основном из-за технологических отходов и микроскопических утрат при переработке.

Гровс в Овальный кабинет зашел последним и все сразу же обратили, что в руках у него только один тоненький конверт.

Президент сразу же обратился к генералу.

– Генерал, вы готовы дать нам отчет?

– Да, господин президент, – Гровс достал из конверта лист бумаги, на котором от руки было написано несколько предложений занимавших половину листа, и протянул их Трумэну. – Вот мой отчет о проведенном расследовании.

33-ий президент США Гарри Трумэн недоверчиво взял протянутый ему лист бумаги быстро прочитал, положил на стол перед собой, снял очки и потрясенный наверное в первую очередь объемом отчета генерала, поднял на него взор. В Овальном кабинете Белого Дома установилась такая гробовая тишина, что все присутствующие боялись даже просто глубоко вдохнуть.

– Генерал, весь отчет всего половина страницы текста, написанного вами от руки?

– Да, господин президент, – генерал Гровс утвердительно кивнул головой. – Мы пришли к выводу что наиболее вероятной причиной катастрофы была диверсия. Предохранитель, который блокировал электрическую цепь изделия при сборке был заменен на идентичный по внешнему виду проводник. В результате электрическая цепь через некоторое время замкнулась и изделие взорвалось.

Гровс достал из кармана маленький цилиндр зеленого цвета и протянул его президенту. Внешне это был ничем не примечательный скорее всего деревянный цилиндр, длиной примерно дюймов шесть и пару дюймов в диаметре. Трумэн взял его, внимательно осмотрел, положил на стол перед собой и еще раз прочитал написанное генералом.

– Вы пишите, что человек совершивший эту диверсию бесследно исчез и у вас нет никаких данных о нем? Но что позволяет вам предположить, что все произошло именно так?

– Именно так, господин президент. Человек, который вручил сборщику такой предохранитель, который должен был быть установленным в бомбу бесследно исчез. Его последний раз видели на рабочем месте буквально за полчаса до прихода нашей службы безопасности. Сразу же были проведены все необходимые проверки и выяснено, что все документы где были зафиксированы какие-либо данные о нем исчезли, везде вложены чистые карточки и листы бумаги. Не осталось никаких следов пребывания этого человека в проекте. Только один словесный портрет со слов тех кто с ним работал.

У Гровса вдруг запершило в горле и он на мгновение замолчал. И в этот момент военный министр медленно произнес:

– Вы утверждаете… он растворился?

– Нет, – Гровс вновь обрел дар речи. – Я хочу сказать другое. кто бы это ни сделал, он изучил нашу систему безопасности и в итоге знал её лучше нас. Именно по этому мы не можем его найти, потому что он предусмотрел такое расследование.

Гровс решил, что надо вернуться к обсуждению по сути дела и показал на предохранитель лежащий на столе президента.

– В остатках партии таких предохранителей использованных во всех трех наших изделиях обнаружен еще один фальшивый.

– Что это за предохранители? – опять подал голос военный министр.

– Сэр, это стандартный предохранитель поставляемый основным подрядчиком вашего министерства. он используется во многих системах вооружения и за годы войны не было ни одного нарекания ни от кого, – на вопрос ответил не Гровс, а директор ФБР Эдвард Гувер.

Он решил, что пора уже и ему вступать в дело и начал говорить упреждая вопрос президента.

– По вашему приказу, господин президент, мы подключились к проведению проверок и поисков этого человека и пока имеем нулевой результат. Но работа продолжается.

Трумэн молча слегка махнул рукой, водрузил на себя очки и устремил свой взгляд на генерала Гровса. Тот расценил это как приказ подводить итог своего расследования.

– Господин Президент, за три года мы построили систему безопасности, аналогов которой не существовало. Она не дала ни одной серьезной утечки. Она защитила проект стоимостью два миллиарда долларов. Она выдержала давление иностранных разведок.

Он сделал паузу, обвел взглядом всех присутствующих и твердо посмотрел на президента.

– И все же один человек сумел ее обойти. Я не прошу считать это оправданием. Я прошу понять масштаб противника. Если он смог пройти через Манхэттенский проект, значит, он смог бы пройти через любую систему безопасности, существующую сегодня в мире.

Гровс не снимал с себя ответственности, но и не признавал, что проект был организован плохо. Наоборот, он утверждал, что если удалось взломать лучшую систему безопасности своего времени, значит, речь идет о противнике исключительного уровня.

– Мы совместно с ФБР продолжил поиски диверсанта и его сообщников, в проекте усилим меры безопасности и введем везде дополнительные уровни проверки. Все вопросы касающиеся научной части проекта находятся в компетенции доктора Оппенгеймера.