Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Глава 9

Первый удар

Тишина витала над спящей землёй. Молчало скованное льдами море, замер засыпанный снегом лес. Измученные тяжёлой дорогой, крепко спали у костра в пещере царица острова Форс и её спутница.

Владыка Ледяных скал безвременья стоял у окна, смотрел на морозные узоры на стекле, а видел розовые отблески пламени на лице последнего лунного дитя. Из груди её шёл мягкий ровный свет, незримый для простых смертных, тот самый небесный белый огонь, который, коснувшись одиннадцатой грани кристалла вселенной, срежет верхушку, сделав её идеально ровной. Так, как нужно.

Тонкие губы Норта приоткрылись, он облизнулся в предвкушении, протянул вперёд руку, пронзая пространство, сжимая расстояние. Чёрный изогнутый коготь почти коснулся высокой девичьей груди. Один рывок, точный удар, и он подцепит и вырвет из неё луч лунного света!

Безликий судорожно сглотнул, длинно выдохнул, гася в себе вожделение. Ещё миг, и он не устоял бы перед соблазном забрать её свет сейчас! Нельзя допускать такое безрассудство!

Досадуя на собственную слабость, Норт отошёл от окна, прошёлся по ледяной зале, успокаивая алчущий разум. Она совсем рядом, менее дня пути! Но он не должен спешить. Он возьмёт её лунный свет, когда придёт назначенный час. На Пике времени, пролив его огонь на грань кристалла.

– Скоро! – прошептали белые губы. – Недолго осталось ждать! Ты моя, Ария, принцесса Руаны, царица острова Форс! И твоя королева, Демира, моя тоже!

«Как бы не так!» – зло усмехнулся Арий Конрад. Ему не нужен был хрустальный шар, чтобы видеть мысли Норта. Последние дни Бессмертный неустанно следил за ним, ревностно оберегая тех, кого любил. Королеву и принцессу. И не замри рука Безликого в замахе над юной царицей, последний из Сов остановил бы его, бросив всю свою силу, всю накопленную за столетия энергию, не страшась того, что будет с ним, не оглядываясь, не опасаясь последствий.

Ария негромко вскрикнула, крепче обхватила дорожный мешок, служивший ей подушкой. Что-то тёмное, злое нависло над нею, тянущая боль разлилась в груди, подобралась к сердцу. Веки девушки затрепетали, дыхание участилось, она подтянула к животу колени, свернулась клубочком, стремясь погасить боль внутри. Крепок был плен страшных сновидений, держал за горло жёсткой чёрной рукой.

И вдруг отпустило, утекла прочь боль, перестала давить на грудь тёмная плита, легко дышать стало. Ария тихо вздохнула, придвигаясь во сне ближе к костру, расправились нахмуренные брови, уголки губ дрогнули в полуулыбке, разжались руки, крепко вцепившиеся в мешок. Растаял ночной кошмар, тепло огня согревало девушку, и сон, пришедший к изголовью, добрым был, отдохновение сулил душе и телу.

«Так-то!» – удовлетворённо сказал Арий Конрад, отводя мысленный взор от принцессы и обращая его к королеве.

Демира стояла у бойницы смотровой башни и смотрела, как всё чётче проступают в редеющих рассветных сумерках силуэты Ледяных скал. Будто натянутая до предела тетива тугого лука, она не двигалась, почти не дышала, застыв в напряжении, сосредоточенно глядя вперёд.

– Что там? – осмелился нарушить застывшую тишину Сван Молот. – Что ты видишь, моя королева?

Её горячая ладонь сжала руку воеводы.

– Смотри! – шёпотом выдохнула она. – Сейчас и ты увидишь!

Сван Молот вгляделся в серый сумрак, и ему показалось, будто в подножии скал рассветная хмарь движется, идёт вперёд. Нет, не показалось! Вражье войско наступало на гарнизон, текло серой волной, и вот уже стали различимы очертания солдат в первых рядах.

– Труби построение! – приказала королева.

Чистый звук горна разорвал тишину зимнего утра, далеко разнёсся в морозном воздухе и смолк, разбившись о скалы. И тотчас же второй сигнал прозвучал, долгий, требовательный.

Привычно быстро солдаты строились в колонны. Открылись ворота крепости и выпустили ряды, готовые к бою. Демира оглядела армию с высоты башни, удовлетворённо кивнула и поспешила вниз.

– Куда ты, моя королева? – Сван Молот догнал её и схватил за руку.

– На бал! – огрызнулась Демира.

– Ты хочешь встать в ряды армии?

– А ты не видишь? – устало вздохнула она.

– Остановись! – Его рука крепче сжала её запястье. – Ты идёшь на безумный риск! Не ходи в первый бой!

– Не тревожься, воевода, – улыбнулась королева, – мой риск разумен. Я должна видеть, что представляют собой солдаты Норта.

– Я буду рядом! – заверил Сван Молот.

– Разумеется, – усмехнулась Демира, – ты же военачальник.

Сумерки рассеивались, и уже ясно был виден вражеский строй. Молча наступали солдаты Норта, без рёва труб, без воинственных кличей. Все в белых одеждах и белых доспехах.

– Какая светлая сталь их щитов, – раздумчиво произнесла королева, – я на правый фланг, Сван Молот, а ты слева гарнизон веди!

– Боги в помощь нам, моя королева! – отозвался воевода. – Да укрепит Афина Паллада руку твою, да сделает стальными Сехмет твои пальцы!

Демира коротко кивнула и поспешила к флангу армии.

Дан Лукас заворожено смотрел на мраморную шахматную доску и два ряда пешек на ней – белых, хрустальных и чёрных, агатовых. Тонкие ладони Норта Безликого взметнулись над ними и замерли на миг.

– Что, хозяин? – одними губами прошептал Дан Лукас, не в силах оторвать жадного взгляда от доски c фигурами. – Что там сейчас?

– Там сейчас, – в прорезях серебряной маски полыхнули алые отсветы, но не испугали слугу, охваченного предвкушением скорой мести, – апокалипсис!

Белые ладони сомкнулись, смяв ряды шахматных фигур, смешали их, загребли в горсть и сбросили с доски. Пронзительный безумный смех взлетел под ледяные своды белого зала и многократно повторился стонущим эхом, пока не смолк, угаснув в скалах.

Ряды сошлись, и солдаты бросились в бой. Белые одеяния смешались с сине-красными, щиты с золотыми мечами и драконами ударили о щиты с двенадцатигранным кристаллом. Сталь клинков жадно упивалась кровью, белый снег у стен крепости стал алым. Звон железа взметнулся в серое зимнее небо, спугнул воронью стаю, и чёрные птицы снялись с верхушек сосен, полетели прочь, тоскливым карканьем оплакивая павших воинов.

Меч королевы, что бьёт без промаха, ударил белого солдата, но не хлынула из раны кровь, не пал на снег сражённый воин, разлетелся осколками льда. Демира атаковала второго, вновь нанесла удар, но не голова слетела с шеи, а фонтан разбитых ледышек ссыпался под ноги королеве.

Она огляделась. Ледяные солдаты молча ристались с её войском, и руанцы, ударом меча обращая их в крошево, поминали в удивлении и страхе имя Кроноса и Афины Паллады, моля богов дать прозрение их очам.

Солдаты Норта – безумные игрушки из застывшей воды, разлетающиеся вдребезги под острой сталью, насмерть разили земных воинов ледяными мечами. Крепко стояло войско королевы, врубалось всё дальше в строй противника, но на смену разбитым солдатам прибывали новые. Непрерывно текла белая река от подножия Скал безвременья, несть числа было армии, рождённой Безликим, а войску Демиры неоткуда было черпать подмогу.

– Отступаем! – прокричала королева, и ближний к ней горнист услышал, протрубил отход.

Град камней обрушился со стен крепости, кроша солдат Норта, давая время войску Демиры отступить под надёжный заслон цитадельной брони. Отчаянно сражались, отходя к воротам, руанцы; божба, ругань, проклятия сотрясали воздух, глохло небо от звона мечей.

Последним шёл Сван Молот, прикрывая своих, один пятерых стоил воевода. Расхлестал, раскрошил прорвавшихся к стене, не мечом, огромным кузнечным молотом орудуя, и напоследок, размахнувшись, метнул его далеко, в гущу вражьего войска.

Захлопнулись тяжёлые, железом обитые ворота.

Королева оглядела строй – недолгим был бой, но велики потери. Раненых успели затащить в крепость, а убитые остались за стенами, и лежать им неубранными, покуда не отойдёт назад армия Норта, а она уходить не спешила.

Белые солдаты тройным кольцом окружили гарнизон и замерли неподвижно. Не лезли на стены, не стремились проникнуть в крепость, взять измором решили.

– Ты как, моя королева? – Сван Молот подошёл к Демире, взглянул встревожено.

Она сняла железный шелом, отбросила на спину тяжёлые косы, сбросила с руки беспалую рукавицу, отёрла ею мокрое лицо.

– Что мне сделается, воевода? – зло отозвалась королева. Наклонилась, зачерпнула пригоршню снега, прижала к пылающим щекам. – Я владею мечом, разящим без промаха, я непобедима, Сван Молот! Мне одной нужно было выйти за ворота и принять бой, а я столько людей сгубила напрасно!

– Так иди! – присоветовал военачальник. – Стой там цельный дён, хоть два, хоть три, покуда не свалишься с ног! Сколько поразишь, столько и прибудет! Бессилен твой меч против магии!

– Рот закрой! – рявкнула Демира. – Раскаркался! Бессилен, говоришь, меч против магии? Стало быть, магией и воевать стану!

Сван Молот оглядел её, высокую, статную, с горящим взором, румянцем на лице, вспомнил тот день, когда вошла она в Сенот, стоя на спине дракона, и опустился на колено.

– Прости, моя королева! – молвил, склоняя голову и беря в ладони руку Демиры. – Горечь потерь снедает моё сердце, боль молвит моими устами!

– Встань, не срамись! – велела она. – Моё сердце скорбит тоже! Непростительный промах допустила! Недооценила силы противника! Идём, сочтём потери, устроим раненых, дадим отдых войску.

– Долбануть бы из баллист по ним, – предложил воевода, – со всех восьми сторон, разом!

– Можно и долбануть, разве что, проверить, сколько их, – согласилась королева, – но только если из капель замёрзшей воды рождает их Норт, зря попусту снаряды потратим. Ладно, поглядим. Идём.

Хозяин Ледяных скал безвременья прошёлся по краю смотровой площадки, кивнул, удовлетворённый зрелищем осаждённой крепости.

– Ты надёжно отрезана от своей принцессы, дочь Солнца, – молвил Норт, – и скоро придёшь ко мне. Сначала она, потом ты. Или сначала ты, а после она. Но не разом. Не вместе.

Ария пробудилась на рассвете, встала, распрямила затёкшую спину, расправила плечи.

– Утра доброго тебе, государыня! – приветствовала её Медведица.

Она проснулась раньше, подбросила веток в догорающий костёр, вскипятила воду, заварила брусничный лист.

– Как почивалось тебе? – спросила.

– Будто на перине. – Ария зевнула, потянулась, села к костру, взяла кружку. – Дурное предчаяние, Медведица, – созналась она, – давай трапезничать, и в дорогу. Скорее бы до Сенота добраться.

– Доберёмся, государыня, – уверила воительница.

Пустились в путь. Здесь родные простирались земли, но Ария смотрела вокруг и не узнавала знакомых мест. Снега засыпали берег, безмолвствовал застывший лес. Страшным казался он, ибо несвоевременно пришла зима, тогда, когда весне полагалось вступить на трон. И длиться будет, покуда в силе Безликий Норт, покуда держит над миром власть, сковав его холодом.

Путь, что верхом в два часа покрыть можно, пешком по снегу удлинился втрое. Вот перекрестие дорог, где встретили они Гаркану, идущую с инквизитором в Кронию. Неделя минула с той поры, а казалось, будто год пролетел. Заморозил Многоликий и память, и чувство времени.

Уж не морок ли это? Что там впереди? Время вспять ли повернуло? Всадники в алых мантиях, серпы и кресты блистают на щитах.

– Армия инквизиции, – сказала Медведица, всмотревшись вдаль, – на подмогу идут королеве Руаны. Коль так, то плохи дела, государыня. Силён враг твой.

– Я тоже, – Ария сплюнула на снег тягучую слюну, подтянула ремень перевязи, – не пальцем делана!

– Хорошо, коль так, – спокойно отозвалась воительница, – берегись, государыня! – вдруг вскрикнула она.

Хвала тебе, Арий Конрад Бессмертный, за науку спасибо! Быстро смекнула молодая царица, в сторону отпрыгнула, кувырнулась через голову, взметая снег, выдернула из ножен меч, обернулась. Белуха, снежная змея, поднявшись из сугроба, прянула вперёд, острые зубы лязгнули, да не достали, ушла желанная добыча.

– Пропади ты пропадом, тварь поганая! – Ария взмахнула мечом, на лету снесла покрытую белой чешуёй голову.

– Сзади, государыня! – Медведица будто и на спине глаза имела, всё вокруг видела.

Царица обернулась, охнула. Да их тут с полдесятка, не менее, большие все, в кольцо свились, готовые к прыжку.

Закипела битва. Трудно пришлось юной государыне, быстры оказались змеи, едва уйти успевала от ядовитых зубов. Десятки раз меняла тактику, меч свистел, мелькая в воздухе тонкой линией, рукавицы на горячих ладонях мокрыми сделались, прочь слетел капюшон плаща, остужая голову.

Шагах в двадцати бесстрашно билась с белухами Медведица. Хорошо сражалась, точно била, под ногами её снег местами до травы растаял, прожженный чёрной кровью зимней нежити.

– Что ж творишь ты, Норт, сукин ты сын?! – вскричала Ария. – Тебе же я нужна, почему подойти к тебе не даёшь?

«О, не ко мне, глупая лунница, – мурлыкнул снежный барс, глядя со смотровой площадки на юную воительницу, – а к королеве твоей! Задержу тебя в пути, чтобы прибыли ко мне порознь! Не вместе!»

А всадники в алых мантиях мчались на подмогу, завидев бой, но когда прибыли к месту ристалища, застали юную царицу острова Форс и спутницу её опустившими мечи. Окончилась битва.

– О, да ты не великий инквизитор! – тяжело выдохнула Ария, признав в первом домчавшем до неё всаднике кронийского воеводу. – Я знаю тебя, ты Дред Поллес!

– Что здесь было, принцесса Руаны? – Тревога слышна была в голосе поверенного.

Он спешился, оглядел поле битвы, покачал головою.

– Белухи-змеи, – отозвалась Ария, наклонилась, черпанула снега. Сжала в комочек, сунула в рот, проглотила жадно. – Отбились! – сказала. – Хвала богам!

– Погоди богов-то славить, – нахмурились брови воеводы. – Что спутница твоя?

Ария обернулась, вскрикнула.

Медведица сидела на снегу, сама, как снег, бледная, дышала часто, поверхностно, отирая бегущий с висков пот.

– Разведи огонь, государыня, – с трудом выговорила она, – скорее, не мешкай. Да подай мешок мой, вон, там лежит.

Ария подбежала, подобрала дорожный мешок, что бросила воительница в пылу битвы, развязала, положила ей на колени. Она всё поняла в один миг. Змея-белуха укусила Медведицу, и ежели в полчаса яд не вытянуть, умирать она будет мучительно и долго.

Дред Поллес уже приказы отдавал. Армию свою дальше отправил, не задерживая, лишь трёх воинов при себе оставил. Двое принялись ставить шатёр, третий обрубать нижние ветки у сосен, чтобы костёр запалить.

На сегодня путь был окончен. Теперь бы Медведицу спасти, излечить от яда белухи, а уж после думать о продолжении дороги.

– Задержал-таки нас Норт, – сквозь зубы обронила Ария, – чего же он хочет, что задумал?

Медведица достала из мешка кусок зелёной смолы и жевала его, морщась от острой горечи. Бледность ушла с её лица, уступив место болезному румянцу. Глаза блестели тёмной влагой, дрожали большие сильные руки.

– Это не то, обожди! – Дред Поллес покопался в своём дорожном мешке, достал оттуда бутыль из тёмного стекла, протянул Медведице. – Пей! – велел. – То Гарканы зелье, от яда белух помогает! Бессмертный научил варить да заговорил ещё! Она мне дала в дорогу! А смола твоя – дрянь, толку нет от неё!

– Где же сам Бессмертный? – тоскливо протянула Ария. – Где Чёрный Велор? Где они все, что бросили одну против врага мою королеву? «Где Феанор? – сжалось болью сердце. – Выздоровел ли?»

Медведица поднесла к губам бутыль, глотнула раз, другой.

– Чистый огонь! – прошептала сразу подсевшим голосом.

– Держись за меня, – Дред Поллес поднял её, большую, грузную, понёс на руках, ровно шёл, не оступаясь.

Ария тихонько присвистнула – силён, крепок оказался кронийский воевода. Не мужик – медведь чисто! Самая пара для Медведицы! «О чём думаешь, дура площадная? – одёрнула она себя. – Жива бы Медведица осталась!»

Дред Поллес внёс воительницу в шатёр, удобно усадил её на толстый войлок, бросил под спину свёрнутую кошму.

– Сама или я? – спросил, кладя в огонь лезвие своего стилета.

– Сама справлюсь, – тихо отозвалась она.

Выпитое зелье держало, не давало свалиться в беспамятство. Теперь бы с раной разобраться.

Медведица медленно завернула вверх края штанины из оленьей кожи. Ария подскочила, села рядом, подсобила. Горячи были пальцы воительницы, и дрогнул голос юной государыни, когда беспомощно взглянула она на кронийского воеводу и спросила тихо:

– Может, лучше ты?

– Пусть сама, – Дред Поллес не сводил глаз с бесстрастного лица Медведицы.

Она, опустив голову, оглядывала место укуса. Края раны потемнели, почти чёрными стали, в ямке запеклась кровь, и краснота расползлась вокруг, но недалеко ещё ушла, можно было успеть.

– Дай нож, – велела Медведица. Голос её звучал спокойно. – За плечи меня придержи, – попросила Дреда Поллеса, – чтобы назад не завалилась.

– Боги в помощь тебе, – прошептал воевода Кронии, подавая ей раскалившийся докрасна кинжал.

Медведица крепко ухватила рукоять из рога марала, наклонилась ниже. Дред Поллес встал сзади, взял её за плечи, прижал к своим ногам.

Живая плоть зашипела под раскалённой сталью, дымок пошёл, тонкий смрад горелого мяса наполнил воздух. Ария не выдержала, отворотила взгляд. Но ни один мускул не дрогнул на чеканном бронзовом лице воительницы. Лишь бисеринки пота выступили на переносице и висках, и будто яснее стал взор прищуренных чёрных глаз, на самом дне которых затаилась боль.

– Ещё погрей, – сказала она, возвращая кинжал воеводе. И сейчас тверда рука её была, не дрожала.

– Да не железная ли ты? – невольно вырвалось у него.

– Яд сильный, – отозвалась Медведица, утирая пот со лба, – глубже прижечь надо.

Так же спокойно закончила своё страшное врачевание, туго перевязала рану куском чистого полотна, опять глотнула из бутыли, откинулась расслаблено на кошму. Ария подошла, укрыла её.

– Как ты? – спросила.

– Холодно, – ответила Медведица, – если ночь переживу, жива останусь.

– Переживёшь, – уверила государыня, – тут жарко, костёр хороший горит. Согреешься сейчас. И зелье Гарканы, коль Бессмертным заговорено, поможет. Спи. Добрых снов тебе, – и вышла из шатра.

Медведица натянула на плечо кошму, свернулась клубочком, обхватила руками колени.

– Я рядом лягу, согрею тебя, – предложил Дред Поллес, – позволишь?

– Ложись со спины, – разрешила Медведица, – озноб по ней идёт. Коль застудиться не боишься, то ложись. У меня года уж не те, чтобы мужчины стыдиться.

– Женщина, – фыркнул он, – что ты плетёшь? – сбросил плащ, снял перевязь, лёг рядом, обнял её со спины крепкой рукой, чувствуя, как дрожит, борясь с болезнью, её большое сильное тело.

Нагретой шерстью пахло от неё, кислым бабьим потом, кровью, железом и пряной горечью – знакомый с юности дух войны. Он не смущал воеводу, напротив, сильное желание вдруг поднялось в нём, так, что горло сжало, дышать стало трудно.

Не в силах бороться с ним, таким мощным, ураганным, он осторожно подался вперёд и чуть коснулся губами затылка Медведицы. Она повернула голову, раскосые глаза внимательно и серьёзно взглянули на военачальника.

– Прости, – хрипло прошептал он, – у меня давно не было женщины… Спи.

– Чего ж спать-то? – так же хрипло отозвалась она. – Коль давно не было? Неразумно идти против природы, воевода.

Дред Поллес хотел что-то сказать, но слова замерли на устах. Молча смотрел на неё, сильную, бесстрашную, красивую, как языческая богиня, что в весях на капищах из бронзы отливают.

– Ну! – требовательно прозвучал её голос. – Ждёшь чего?

Он тихо усмехнулся, рывком перевернул её на спину, крепкие ладони скользнули под шерстяную рубаху, легли на грудь, тяжёлую, прохладную, погладили, ласково сжимая, трогая. Глубокий вздох сорвался с её губ, он отстранился, взглянул ей в глаза, чтобы запомнить ту красоту силы и храбрости. И слились в поцелуе их губы, и глубокий омут первобытной страсти захватил мягкой лапой, потянул за собой, отрезая от внешнего мира, сражений и зимнего холода.

Ария сразу приметила, как смотрел воевода Кронии на её спутницу. Не по годам мудра была юная царица, далеко зрела, глубоко чувствовала. Сама вот только услышала голос сердца своего, впервые отозвалось оно волной любви. Но переждав зиму в скале Бессмертного, видя, как смиряет он своё нетерпение, как каждый день проживает в ожидании встречи со своей королевой, научилась разбираться в людских взглядах, читать в них порывы душ. И смогла разглядеть вспыхнувший огонь в сердце Дреда Поллеса, потому и оставила наедине его со своей военачальницей.

Сама ночевала в другом шатре под защитой солдат инквизиции. Утром встала, пошла Медведицу проведать. Откинула войлочный полог, тихонько заглянула. Крепко спала воительница в объятиях кронийского воеводы, спокойно было её лицо.

Дред Поллес услышал шорох, поднял голову. Увидел Арию, кивнул ей, подтянул край кошмы, сползший с плеча Медведицы.

– Как она? – шёпотом спросила девушка.

– Ещё горячая, – негромко отозвался воевода, – но будто бы слабее жар стал.

– Ты шибко-то не грей её! – усмехнулась Ария. – Не то огнём вспыхнет!

Дред Поллес улыбнулся, принимая шутку, глянул на спящую в его объятиях женщину, наклонился, поцеловал её в лоб. И таким простым, душевным был его порыв, что сжалось сердце Арии. Да когда же у неё так будет? Сколько ещё скитаться средь белых снегов, сколько битв пройти, покуда дозволят всесильные боги познать простое человеческое счастье?

– Я отправляюсь далее, – сообщила она, – двух солдат с собой забираю, одного тебе в помощники оставлю. Справишься?

– Не тревожься, молодая царица, справлюсь, – уверил воевода. – Как оправится она от яда змеи, так пустимся в путь. Конь дюжий у меня, выдержит двоих.

– Ну, оставайтесь с миром, – молвила царица.

Окликнула солдат, велела сниматься со стоянки. Те привычно выполнили приказ, свернули шатёр. Оба воина немолоды были, в дядьки годились ей. Не смущалась их юная государыня, села в седло к тому, что пониже ростом и полегче казался – беречь коня надо, не то загонят. Пустились в путь.

К полудню выбрались на дорогу, ведущую в столицу, но мало проехать успели, идущий навстречу отряд инквизиции Кроноса остановил их.

– Вертай назад, молодая царица! – велел их начальник. – Нет вперёд пути! В осаде Сенот, столица Руаны! Армия ледяных солдат в плотном кольце держит город! Мы не смогли прорваться! Все, кто уцелел, перед тобою! Нет больше выживших!

– А Северный гарнизон? – подсевшим голосом спросила Ария.

– Нет вестей оттуда! Должно, и самой крепости уж нет! Видала бы ты армию Норта, государыня! Армада бессмертных, не победить её!

– Прикуси язык! – рявкнула она. – Отступать приказа не было! Идём на север! В подмогу королеве! Сердцем чую, там она! И цитадель стоит и держится!

– Не поведу солдат на верную погибель! – возразил начальник. – Не выстоять нам против воинов Норта!

– Так оставайся здесь и подыхай! – отрубила Ария. – Думаешь, вернёшься в Кронию, цел останешься? Коль Норт замыслил мир перевернуть, то вы все мертвы уже! И разница лишь в том, как умрёте: в бою, как воины, или прячась по углам, как трусливые собаки! Я поведу отряд! Солдаты, вы со мной?

– Я с тобой, царица! – отозвался высокий молодой парень. – В бою с войском Норта погиб мой брат! Я хочу отомстить!

– А я потерял отца! – откликнулся другой.

– А я друга!

– Мы с тобой! Веди нас, государыня!

– А ты что? – Ария с усмешкой оглядела начальника.

– И я с тобой! – решительно махнул он рукою. – Прости за малодушие! И забудь мои пустые речи! Впредь храбро буду биться и стоять до конца!

– Что обещания? – пожала плечами царица. – На деле докажи! Коня мне дай! – потребовала.

Спешилась, расправила спину, подтянула перевязь. Достала из мешка бурдюк, глотнула воды. Ей подвели коня, что остался без всадника, и легко вскочила в седло юная государыня, взяла поводья.

– Вперёд, на север! – скомандовала она, и конь помчался по зимней дороге, взметая копытами снег.

«Как ты упряма, девчонка! – с сожалением протянул стоящий у окна ледяного замка Норт. – Всё рвёшься к своей королеве? Иди, милая, иди, да будет лёгким путь твой!» Он поскрёб в задумчивости чёрным когтем лепестки морозных цветов на окне, обернулся, стремительно пересёк зал, подошёл к стеклянному столику. Склонился над ним, вглядываясь в одинокую пешку на серой шахматной доске, ту, что прошла семь клеток и приблизилась к восьмой, на которой стояла чёрная королева. Морозное дыхание вырвалось из прорези серебряной маски, облаком окутало мраморную доску и белым инеем одело чёрную агатовую фигурку. Звенящий тонким хрусталём смех пронёсся над скалами, острыми иглами вонзаясь в больную голову Дан Лукаса, и опять пал на колени слуга Безликого, закрывая уши и моля повелителя пощадить его.

В сильном волнении Бессмертный переводил мысленный взор свой с королевы на принцессу, с трудом удерживая порывы сердца. «Ещё не время, – твердил как мантру, – пока справляются. Кто умеет ждать, дождётся большего!»

Отряд Арии на полдороге был к Северному гарнизону, когда налетел ураган. Снежная буря закрутила воронкой, подняла всадников вместе с конями, понесла за собой, раскидала в разные стороны. Порыв ветра выбросил из седла царицу, она упала в снег, встала, пыталась идти, но ветер был слишком силён, шагу сделать не дал. Сорвал капюшон плаща, ударил в лицо снежным крошевом, сбил с ног. Ария сумела подняться, снова шагнула вперёд, и услышала далёкий, тонкий, пронзительный смех, и упала, отброшенная ветром, в сугроб. Пласт тяжёлого снега, сорвавшись с ветки сосны, свалился на неё, разрывая в клочья сознание, унося в мир забвения.