Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Глава 15

15.

Говорят лягушечьи лапки напоминают по вкусу куриное мясо. Не знаю, никогда не пробовал, даже из интереса. Крыс, собственно, тоже, отсюда и уточнение – это был первый опыт такого рода.

Охотился «Молотом» по понятым причинам. «Туман» и «Щит» бесполезны, «Файерболом» можно только сжечь, «Коготь» слишком сильно бьет, вспарывая в мелкие ошметки. Призванный кинжал, впрочем, пригодился – свежевать и разделать добычу. Дальше жарка на плоских камнях в импровизированном очаге из булыжников и костра из собранных веток.

Мясо шипело, скворчало, медленно, но неохотно покрываясь коричневой корочкой. Две крысы – четыре распластанных куска тонкого среза.

– Деликатесы, мать их, – хмыкнул я, отправляя в рот первую порцию, старательно пережевывая.

На вкус – мятая подошва старого сапога. Жесткое, жилистое, к тому же без соли и специй. Но выбирать особо не приходилось, если не это, то придется жевать траву, а это гораздо меньше калории, которые обязательно пригодятся, учитывая прохладную погоду осени.

Такой вот циничный и хладнокровный расчет. Делать не то, что хочется, а то, что необходимо для выживания. Не хочешь жрать крыс, морщишь морду? Не жри, но тогда скоро сдохнешь. Окажись здесь Нильс, наверняка бы скорчил физиономию, но в конечном итоге принял бы доводы и стал бы уплетать за две щеки, не обращая внимания из чего мясо. В здравом подходе к критической ситуации покойному следопыту не отказать, если надо сделает все ради выживания, то делал не колеблясь. В этом помогала прошлая жизнь бродяги, охотника за редкостями, кто редко задерживался на одном месте.

Меня же поддерживала аскеза адепта мар-шааг, в любой момент, готовая удовольствоваться малым, если придется. Ведь путь духа, путь самосовершенствования, это в числе прочего путь самоограничения. Не всегда, но иногда, когда требуют обстоятельства.

Я ел жаренное крысиное мясо с таким же удовольствием, как изысканно приготовленную телятину в лучшей харчевне Винисгорда и не испытывал от этого неудобств, даже внутренних. А когда трапеза подошла к концу мысленно поблагодарил вселенную, что магическая тропа не завела в более безжизненное место, где без припасов ждала бы стопроцентная смерть.

Во время ужина взгляд то и дело возвращался к саквояжу, полному золота, драгоценных камней и банковских векселей. Это было огромное состояние, с ним можно развить магические способности до максимальных значений. Совершить мощный рывок, перепрыгнув сразу несколько ступеней.

Главное найти крупный город, где будут подходящие лавки, готовые продать необходимые ингредиенты для ритуалов.

Если получится, это будет гигантский скачок. Сейчас заклинания в основном второго и третьего ранга, при грамотном подходе и с такой огромной кучей денег, можно легко довести до пятого или даже шестого уровня, надо лишь все тщательно взвесить и хорошенько продумать, выстроив схему развития. С этим проблем не должно возникнуть, несмотря на потерянную книгу Основ, я столько раз ее читал и перечитывал, что все страницы буквально отпечатались в памяти. Плюс помогали воспоминания настоящего Га-Хора. В прошлой жизни, он тоже тщательно изучал колдовской фолиант, прикидывая и размышляя, каким путем пойдет его собственное развитие и каким будет заключительный магический облик, параллельно впитывая знания и набираясь необходимого опыта.

Что касается меня, то если провести быструю ревизию магического арсенала, то открывалась следующая картина:

«Коготь» третьего ранга, призванное оружие в форме кинжала с длинным острым лезвием. Отличное оружие ближнего боя, благодаря внезапному появлению оказывающееся неприятным сюрпризом для врагов. Его необходимо развивать в первую очередь, так как на следующих уровнях появится способность видоизменять формы когтя. Полиморфизм будет достигать разных типов: меч, булава, секира и тому подобное. Смертоносно и очень удобно, учитывая нынешний образ жизни скитальца.

«Туман» – кислотная дымка так же третьего уровня. После последнего ритуала стал антрацитово-черным, как кусок непроглядного мрака. С ним можно повременить, хотя увеличить область поражения не помешает. Неплохое массовое заклинание, бьющее по площади, накрывая одномоментно сразу несколько целей. Не идеал, но сойдет.

«Пламя» он же файерболл, сгусток фиолетового огня второго уровня. Как и «Коготь» его необходимо развивать. Пока у него неплохие пробивные способности, но все может быть гораздо лучше. Мощь, размер, внутреннее наполнение сжатой энергией для взрыва после удара – вариантов усовершенствований много. Причем при некотором везении «апгрейд» легко может привести к боевому заклятью, способному выносить даже крепостные ворота. Но для этого в него придется неплохо вложиться.

«Щит», второй уровень. Защита в виде силовой пленки с сиреневыми разводами, в основном против физических повреждений, прямая привязка к носителю, но только в передней полусфере. Против чужой магии вряд ли защитит, особенно против сильной, такой, как генерировал браслет на мясистой руке бургомистра. Внутреннее чутье подсказывало, если бы убийственный поток, превративший телохранителя в горстку пепла, был направлен на меня, то «Щит» вряд ли бы с ним справился. Так что, здесь тоже есть простор для улучшений.

«Молот», тоже второй уровень. С ним все понятно без пояснений. Грубое, но действенное средство для раскидывания и опрокидывания врагов. Если находятся достаточно близко, то можно достичь эффекта оглушения. А если встать правильно и добиться концентрированного удара, то повреждения могут оказаться гораздо серьезней, вплоть до перелома костей и внутренних травм, что при удаче приведет к смерти врагов.

И последнее, но не по важности – «Средоточие». Символ «Крепости духа» видоизменился, слившись с «Меткой Тонких Путей», в результате родился совершенно новый знак, несущий в себе черты двух прежних. Влияет на организм заклинателя, и на его физические и психоэнергетические параметры. Сила, скорость, выносливость, рефлексы, регенерация, размер энергетической оболочки. После изменения все немного повысилось, но не сильно. По крайней мере не так, как хотелось бы. Я стал чуть быстрее и сильнее обычного человека, однако не превратился в супермена. Для этого требовалось терпеливое и медленное развитие. Не знаю, как в этом случае повлияет скачкообразный рост на организм, все-таки не хотелось превратиться в какого-нибудь мутанта. Но перспективы тем не менее воодушевляющие. Улучшения физической оболочки шло в одном ряду с развитием боевых заклинаний.

В перспективе если все сделать правильно, мой уровень превзойдет уровень Га-Хора Куэль Ас-Аджари, который считался в Коллегии имперских магов весьма опытным заклинателем.

Но для этого сначала необходимо выбраться к людям…

'… говорю тебе, они совершенно потеряли ориентиры. Коллегия вырождается, старцы из Совета полностью легли под чиновничью шушеру при Дворе, выполняя любые пожелания, даже если это идет во вред другим заклинателем, – в голосе Га-Хора убеждение в собственной правоте, но на собеседника это не производит особого впечатления.

– Ты всегда был слишком увлекающейся личностью, – попенял ему идущий рядом мужчина в таком же плаще заклинателя, как и Га-Хор.

Маги неспешно прогуливались между разбитыми клумбами неестественно ярких и красочных для рожденных в природе цветов. Даже случайно брошенный взгляд подсказывал, что к появлению каждого бутона приложила рука магия. Не бывало в обычной среде подобных растений.

– Они изгнали меня, велели убираться из Башни, дали направление в отдаленный военный форт. Глупцы, думают это их спасет, не понимают, что угроза вовсе не я и те, кто поддерживает мои убеждения.

При этих словах собеседник Га-Хора покосился на него.

– Кстати об этом, я слышал ряды желающих перемен стремительно растут, – помедлив неспешно заметил он. – Но это только провоцирует Совет на новые репрессии. Ты не думал, что стоило бы изменить подход?

«Бунтовщик» бросил быстрый взгляд на зрелого мага.

– Ты имеешь в виду, спровоцировать изменения в политике Коллегии изнутри? – он махнул рукой. – Бесполезно. Старики из Совета ни за что не отдадут власть. А попытки их переубедить ни к чему не привели. Поверь, я пытался, и не раз.

– И добился лишь своего изгнания, – мягко указал заклинатель.

Га-Хор нахмурился, раздраженно дернул головой.

– Это куда лучше, чем сидеть в отдалении, выращивая разные травки, – бросил он и понял, что переборщил и торопливо добавил: – Извини, конечно, вы здесь делаете нужное дело для всех идущих по пути Истинного познания.

Его спутник неспешно кивнул, принимая извинения. Хотя сказанный упрек со стороны более молодого коллеги все же задел за живое.

– Многие шутники называют нас «садовниками» и смеются над нашей деятельностью, забывая, как часто обращаясь к хранилищам Коллегии с алхимическими ингредиентами, в числе прочего, они получают компоненты для магических ритуалов, выращенные здесь, – сказал он.

– Работа Оранжереи очень важна, – быстро вставил Га-Хор, кляня себя за вырвавшуюся вспышку раздражения.

– Это так, – снова неспешно кивнул собеседник и повторил слова заклинателя: – Работа Оранжереи очень важна…'

Я резко открыл глаза.

Оранжерея! Вот где я находился. Один из исследовательских и одновременно производственных объектов Коллегии. Здесь выращивали редкие растения, экспериментировали со старыми, выводя новые виды.

Теперь я знал, где находился и понимал, куда нужно идти. Но для начала следовало хорошо осмотреться. Здесь могло остаться что-нибудь важное. Впрочем, важное здесь всегда было только в одном месте. Я метнулся по галерее-коридору к арочным проемам, уставился в ближайшее и замер. Из груди вырвался разочарованный вздох.

Научно-исследовательский комплекс Имперской Коллегии магов и заклинателей имел форму буквы «П», именно в такой виде располагались здания. На концах невысокие башенки, по бокам пристройки, соединенные галереями-переходами. Внутри огороженного периметра внутренний дворик с посадками, включая закрытые стеклянные оранжереи по типу зимнего сада для круглогодичного выращивания урожая, включая самые холодные зимы.

Так по крайней мере было когда-то. Сейчас всего этого больше нет. Две трети зданий исчезли, остался лишь короткий огрызок с полуразрушенной башней, где не хватало двух верхних этажей.

– Пять гребанных веков, – я вздохнул. – Ничего удивительного, что все растащили.

Или это не работа крестьян из ближайших деревень, разобравших каменных постройки под свои нужды? Разрушения вполне могли оказаться результатом магического удара. Когда начались волнения и древо империи зашаталось, многое пошло вразнос. В том числе заклинатели начали выяснить отношения между собой, не сдерживаясь в средствах поражения.

Что такой сугубо гражданский объект, как Оранжерея, мог противопоставить масштабному нападению? Или, наоборот, оказали слишком упорное сопротивление, препятствуя захвату и взбешенный противник нанес сокрушительный массированный удар, не считаясь с последствиями? Сейчас уже не узнаешь.

Я вылез через арочное окно наружу, спрыгнул вниз. Почва под ногами упруго прогнулась. Огляделся. Ничего, только редкие кустарники, облезлые в преддверии наступившей осени, пожухлая трава и угадываемые границы прошлой расчищенной площадки.

Если приглядеться, можно даже угадать контуры, где раньше располагались посадки и здания. Сейчас все скрыто землей, даже руин на месте недостающих зданий не видно.

– Здорово по ним чем-то шарахнули, – я покачал головой.

Ничего не осталось, только ровная площадка, показывающая, что раньше здесь все же что-то было.

Редкие растения, применяемые в магии и алхимии, не сохранились, хотя наверняка в первые годы росли буйным цветом. Но пять чертовых веков, есть пять чертовых веков, после такой прорвы времени мало что останется. Тем более рассады, требующие береженого обращения и тщательного ухода.

– Очень жаль, – я припомнил видение. Судя по всему Га-Хора находился здесь в период, когда направлялся в место ссылки, и Оранжерея вовсю работала, поставляя в Коллегию урожаи редких травок. Сейчас все заросло сорняками.

Однако внезапно всплывшее воспоминание оказалось не так бесполезно, как могло показаться. Я, то есть Га-Хор Куэль Ас-Аджар был здесь раньше и знал, где Оранжерея находится. А значит имел представление в каком направлении идти, чтобы выбраться.

Разумеется, если все осталось, как прежде и ничего не изменилось. Все-таки прошло пять столетий. Но шансы имелись. Люди не растения, так просто не исчезают и крайне неохотно покидают обжитые места.

Если верить воспоминаниям Га-Хора примерно в двух дня пути отсюда на восток должен находится небольшой городок, стоящий на пересечении нескольких торговых трактов. А где-то посередине будет придорожный трактир в маленькой деревеньке, уютное пристанище для уставших в дороге путников.

В небе серые облака, но кажется не будет. Мелькнувшее в просвете солнце едва перевалило за полдень, а значит до темноты еще есть время. Прохладно, но терпимо. Тем более все равно ничего нет, только тонкая дорогая рубаха из тонкого черного шелка.

Я хмыкнул, представив, как деревенские выпучат глаза, увидев кто явился к ним из леса. Надо будет обязательно сделать небольшой крюк, чтобы появится со стороны торгового тракта, так можно будет списать свое неподходящий для долгих путешествий внешний вид на нападение разбойников. Понятия не имею водятся ли они в этих краях, но такая ложь почти везде сойдет за правду. Лесных братьев хватает повсюду, даже в более благополучных и обжитых районах, где за порядком следят специальные егеря.

Я поднял саквояж, уже привычно ругнулся сквозь зубы (зато заплатить за ночлег и постой будет чем) и упругой походкой вышел наружу. Быстрый взгляд на серые тучи в небе с блеклым пятном солнца, определение, где север, где юг, и движение в сторону деревьев. За века лес близко подступил к заброшенным постройкам комплекса, но все еще держался на значительном расстоянии. Видимо древние ограждающие заклятья продолжали работать, как в случае со старой имперской дорогой, идущей через лесные массивы подобно стреле.

Нет причин описывать дальнейшее путешествие. За исключением пары встреч с волками, закончившийся взаимным расхождением в разные стороны, ничего примечательного не произошло, даже магию в ход пускать не пришлось, защищаясь от диких хищников.

Через несколько часов, когда стало темнеть наконец показалась просека с неглубокой колеей, идеально подходящей по диаметру для крестьянских подвод и повозок караванщиков. Судя по примятой траве, дорогу до сих пор активно использовали, а значит цель была близко.

Еще спустя какое-то время, когда ночь окончательно вступила в свои права, и на небе зажглись звезды (я упрямо продолжал идти, не желая ночевать под открытым небом, в первую очередь опасаясь заснуть из-за хищников), лес наконец кончился. Произошло это внезапно, резким обрывом, открывая вид с опушки на ровные квадраты полей с уже убранным урожаем.

Сама деревенька с трактиром нашлась чуть подальше в виде россыпи огоньков на фоне скученных силуэтов приземистых строений.

– И больше никаких крыс на ужин, – я хмыкнул, враз почувствовав себя лучше.

Постояв на месте и внимательно оглядев поселение, не заметив никаких подозрительных признаков, вроде нападения драчливой дружины соседнего барона, а лишь пасторальную картинку спящей деревеньки, я упругим шагом прямо через поля направился вперед, предвкушая крышу над головой, горячую еду и теплую постель.

Глава 16

16.

Старая империя любила расширять собственные владения. До самого краха, на окраинах возводились форпосты, закладывались поселения и строились торговые тракты, связывая между собой удаленные уголки гигантского государства. Окраины обживались, границы отодвигались, периферия становилась центром и все начиналось сначала. Процесс не останавливался ни на секунду, обозы поселенцев отправлялись в путь, двигаясь вперед, чтобы еще больше раздвинуть границы необъятного горизонта.

Трудно сказать, когда именно был принят подобный порядок, не дававший сбой даже в момент наихудшего кризиса, приведшего к гибели самого большого государства в мире, но именно подобный четкий и строгий расчет, а так же щедрые налоговые послабления и снабжение переселенцев всем необходимым за счет казны, сохранили у большинства живущих на окраинах хорошее отношение к имперским временам, создавая образ благословенной жизни, когда нет необходимости каждый день переживать о будущем, которое может измениться в любой момент.

Такие настроения сохранялись во многих землях, даже тех, кто перестал считаться периферией в силу географического положения, когда границы отодвигались и фронтир переставал оставаться фронтиром, органично вплетаясь в систему освоенных территорий.

В подобных местах времена Старой империи стали восприниматься чем-то мифическим, золотым веком из легенд, когда каждый жил припеваючи, а причины, приведшие к краху огромного государства, считались чем-то несерьезным, выдуманным зажравшимся жителями из центральных районов.

– Так значит в старые времена было лучше? – уточнил я и не дожидаясь ответа тут же скомандовал: – Лей!

Сверху обрушился каскад ледяной воды, тело на мгновение оцепенело, затем так же быстро разогрелось от резкого перепада температур. Плечи и руки заныли, левую ногу даже на секунду свело судорогой, но тут же пришло в норму, стоило немного дернуться и размять мышцы.

Я стоял на заднем дворе трактира полностью голый, было раннее утро, когда даже петухи еще толком не очухались, осоловелыми глазами провожая суетящиеся глупых двуногих. Небо пасмурное, низкие свинцовые тучи обещали дождь, погода по-осеннему холодная, но все равно хорошо. Процесс утреннего закаливания проходил на ура, наполняя тело бодростью и желанием, что-нибудь делать.

– Порядка было больше, никто по дорогам не озорничал, а если вдруг выходил на промысел, то сразу наведывалась стража из ближайшего форта, и все успокаивалось, – охотно поделился хозяин трактира, споро накручивая ручку барабана колодца, поднимая новую порцию воды в деревянном ведре.

Именно он меня поливал, успев повторить эти движения в третий раз. Странная просьба богатого постояльца если и вызвала удивления, то практичный хозяин держал его при себе, справедливо рассудив – чем бы благородный не тешился, лишь бы простым людям не мешал.

В этом отношении я был идеальным клиентом, до потери сознания не напивался, трактир палить не хотел, не буянил, с другими посетителями не дрался, нос не задирал, служанок в комнаты не тащил, посуду не бил и вообще вел себя подчеркнуто вежливо. Но отстраненно. Сохранял дистанцию. Которую, надо отдать должное местные послушно соблюдали, не пытаясь выяснить, откуда на их головы свалился странный человек с манерами благородного, в богатой дорогой господской одежде, совершенно не подходящей для этого времени года.

– Лей!

И снова опрокинутое ведро, и еще один поток обжигающе холодной воды. Хорошо! Нет, просто отлично! Тело буквально переполняло бодростью!

– Полотенце.

В протянутую руку ткнулся кусок грубой ткани. Последовало жесткое растирание до красноты. До обливания были многочисленные отжимания и приседания, а также поднятие тяжелой колоды, ставшей неплохой альтернативой спортивного снаряда для физических упражнений. Силовые нагрузки разогрели тело, колодезная вода охладила. Потом еще один круг и так до изнеможения, приятной усталости во всем организме от хорошо проделанной работы.

От былой рыхлости давно ни следа, фигура подтянутая, жилистая, схватки, путешествия под открытым небом закалили, но уровень требовалось поддерживать и когда подвернулась возможность ей следовало воспользоваться. Не все же развлекаться с куртизанками, попивая дорогое вино, закусывая сыром и виноградом.

Перед глазами мелькнули сцены из Винисгорда с роскошными харчевнями и веселыми домами. Интересно, андарцы взяли город или до сих пор топчутся под стенами? После смерти бургомистра вполне могли воспользоваться моментом последовавшей неразберихи для захвата ворот. Особенно, если резиденцию градоначальника разнесло в клочья магическим взрывом, отвлекая внимание защитников от основного врага.

Впрочем, теперь все это в прошлом. Осталось за сотни миль где-то в западном направлении.

– Одежду уже принесли? – спросил я у хозяина трактира, когда он наконец опустил ведро, получив от меня кивок, что на сегодня хватит.

– Принесли, ваша милость, – кивнул тот. – Все как вы хотели: удобная и теплая.

И практичная, в отличие от шелковой рубахи и кожаных штанов, совершенно не подходящих для промозглой осенней погоды и дальней дороги – мысленно закончил я.

– Сколько? – уточнил я, быстро направляясь к крыльцу, имея ввиду запрашиваемую за шмотки цену.

По идее много запросить не должны, места хоть и не глухие, но торговые караваны снуют часто, а значит качественная одежда не редкость. Могло занести в такую глухомань, где за простые кожаные сапоги хорошей выделки могли запросить чистым золотом, потому что доставать сложно и везти далеко.

– Пять серебряных монет, – сказал мужик, топая за мной.

Ступеньки под его весом прогибались и поскрипывали не в пример больше, чем подо мной, буквально взлетевшим вверх по короткой лестнице, настолько переполняла тело после тренировки энергия. Как и почти все хозяева подобных заведений, владелец трактира обладал дородной фигурой. Не знаю, может аномалия какая, но стоило недавно подтянутому мужику встать за стойку, как через пару лет его распирало. Худых трактирщиков, встреченных в городах и дороге, можно по пальцем одной руки пересчитать, всех обязательно разносило.

– Хорошо, заплачу, как спущусь вниз, – сказал я, открывая дверь в главный зал трактира.

В лицо дохнуло запахом разогретой кухни, несмотря на ранний час у очага уже возились женщины, начиная готовку.

Протиравшая столы хозяйская дочка – крепкая деваха из разряда кровь с молоком, метнула в мою сторону заинтересованный взгляд. Я обмотал играющий роль полотенца кусок грубой ткани вокруг бедер, оставаясь наполовину обнаженным. Было ей лет шестнадцать, по деревенским меркам давно замуж пора, и она уже не первый раз засматривалась на необычного для здешних мест постояльца, отличающегося чистоплотностью в отличие от караванщиков и гуртовщиков, заходивших на кружечку эля.

– Если желаете, можете обменять свою одежку на другую, – догнали слова трактирщика в спину, когда я поднимался по лестнице на второй этаж, где находились комнаты для проживания.

Остановился и обернулся.

– В смысле рубаху и штаны на теплую одежду, вместо пяти серебряных? – уточнил я. Отдавать сапоги я не собирался, слишком хорошие, кто знает, когда в следующий раз удастся разжиться приличной обувью. В средневековые времена это почти искусство – сделать так, чтобы и ноге не жало и было удобно при долгой ходьбе.

– Ага, Горик согласен на обмен, – по-простонародному ответил хозяин трактира. – Ежели вы, конечно, не против отдать рубаху и штаны.

– Которые он потом продаст на весенней ярмарке втридорога, – хмыкнул я. Но помедлив кивнул. – Хорошо, путь тогда добавит дорожный плащ и по рукам.

Мои шмотки стоили несравненно дороже пятерки серебрушек, но для них требовалось такое же дополнение, вроде куртки и плаща. В ином случае, буду выглядеть нелепо. А таскать с собой лишний груз слишком хлопотно.

Услышав положительный ответ, трактирщик расплылся в довольной улыбке. Наверняка сговорились с этим Гориком насчет дележа будущей выручки за проданные благородные шмотки. Ну и плевать, для меня это сейчас не стоящие внимание мелочи.

– Я велю подогреть вина, как вы любите, – сказал напоследок трактирщик. Я махнул рукой, поднимаясь по лестнице и уже в спину донеслось: – Одежду вам сейчас принесут.

Следующие тридцать минут прошли в примерке новой одежки. Качество конечно не ремесленных ткачей Винисгорда, но тоже на уровне. А главное действительно тепло и удобно. Шерстяные штаны, стеганная куртка, вязанная поддевка, домотканная рубаха, дорожный плотный плащ с капюшоном, толстые носки. В суровую зиму с температурой за тридцать градусов не выжить, но в минус десять-пятнадцать вполне пойдет. Первые заморозки можно встречать во всеоружии. Тем более, мой путь пролегал на восток, в сторону побережья, а там климат мягче, в отличие от запада в глубину материка.

Я возился с обновкой, рассеяно прихлебывая поданное подогретое вино, когда с улицы донесся невнятный шум. Выглянул в окно и успел заметить, как в ворота въезжают два всадника. Оба в тяжелых дорожных плащах, полы опускаются на круп лошади, капюшоны скрывают головы, судя по комплекции, мужчина и женщина.

Мужчина оказался настоящим гигантом. Из-за плеча выглядывала рукоять двуручного меча, перевязь переброшена прямо поверх плаща, хитрая застежка позволяла мгновенно сбросить оружие сбоку. Никакой длинны рук не хватит, чтобы вытаскивать такой клинок, таща из-за головы.

Ухватки выдавали опытного рубаку. И тем не менее не рыцарь, сразу видно, скорее опытный боец. Громила, грубая сила. Наемник? Телохранитель? Пока трудно сказать, но скорее всего именно так. В одиночку в эти времена женщины не путешествовали. Что простые крестьянки, что благородные леди. Слишком опасно, ведь любая одинокая женщина это ничейная собственность, которой можно завладеть.

Новенькие отличались от обычных постояльцев, поэтому я решил рассмотреть их получше и спустился в нижний зал. Может удастся узнать какие-нибудь интересные новости, например о Винисгорде. Хотя вести из осажденного города вряд ли успели далеко разойтись, сказывалось отсутствие регулярного сообщения. Новости в основном передавали через купеческие караваны, а торговцы неохотно пускались в путь в преддверии зимы, в этом они походили на армии.

Впрочем, всегда имелись исключения. Вспомнить хотя бы андарского короля. Так что может, и какой путешественник отправится в дальнюю дорогу из Ольца или Андара, принеся известия чем в конечно итоге закончилась злополучная осада вольного града.

– Хотя времени конечно прошло слишком мало, – задумчиво обронил я, спускаясь по лестнице.

Стоило ступить с последней ступеньки, как новички синхронного повернули головы в моем направлении. Оба уже успели устроиться за свободным столом у горящего очага, грея озябшие руки после дальней дороги.

Кстати, приехали ранним утром, значит ехали всю ночь. К чему такая спешка?

Я взглянул на женщину, и по спине пробежал холодок. Странная спутница громилы пожирала меня глазами, глубокие глаза смотрели не отрываясь. Края капюшона обрамляли тонкое выразительное лицо. Кожа бледная, натянутая, узкие черты, общая худоба, глаза подведены черной тушью, веет внимательным холодом.

С ней явно что-то не так.

Магичка? Почуяла своего? Но как? Сила струилась вокруг, но послушно обтекала мою фигуру, Сумеречный Круг не вспыхивал лиловым пламенем, готовый сыпать убийственными заклятьями, уже очень давно. Дар был погашен, спал, притаился до лучших времен. Я намеренно старался как можно меньше призывать его, чтобы в ауре тонкого тела не мелькали отблески магической мощи.

К столику новых гостей подскочила дочка трактирщика, оттопырив упругий зад. Воин что-то сказал, женщина отрицательно качнула головой. Девица унеслась в сторону кухни.

Стараясь не задерживать взгляд на непонятной парочке, но в тоже время удерживая их в боковом поле зрения, я уселся за столик у окна. Небольшое, узкое, как и все оконные проемы затянуто бычьим пузырем (стекла даже для зажиточной деревни слишком редкая вещь), оно располагалось в стратегически выгодном положении позволяя держать под контролем весь зал, одновременно держа под рукой потенциальный запасной выход, если вдруг главный окажется заблокирован.

Стоило моему заду опуститься на лавку, как тут же рядом материализовался давешний хозяин трактира, желая угодить дорогому гостю лично и не доверяя обслуживание обычным служанкам.

Может следовало вести себя более сдержано при оплате услуг? Привык к дорогим гостиницам Винисгорда, и не сообразил, что здесь цены в десятки раз меньше.

– Одежда подошла, ваша милость? – спросил мужик, при этом быстрым взглядом окидывая мою фигуру, облаченную в ту самую одежду, о которой шла речь.

С моей стороны последовал сдержанный кивок.

– Все отлично, ты хорошо выполнил просьбу.

Именно он, а не некий Горик, хранивший в сундуках разную рухлядь, судя по обмолвкам являющийся местным старьевщиком.

– Рад, что смог угодить, – лицо трактирщика расплылось в довольной улыбка.

Но не сколько мне, а сколько собственным мыслям. Про себя уже подсчитывал будущие «чаевые» от щедрого постояльца и барыши от совместного «бизнеса» с Гориком.

Я мысленно усмехнулся. Все-таки деревенские ничем не отличаются от городских, если дела касаются денег. Простодушием и растяпостью здесь и не пахнет. С другой стороны, это не обычные крестьяне-землепашцы, а тоже своего рода торгаши.

– Завтрак? Яичница будет готова за пару минут, могу перед этим поджарить кусочки ветчины, а сверху посыпать зеленью.

– Звучит неплохо, – я кивнул.

После тренировки и правда зверски хотелось есть, тело требовало восполнения потраченной энергии.

Трактирщик качнул головой, изобразив некое подобие поклона, и испарился. Вскоре его зычный рык доносился из створок, ведущих на кухню. Там забегали еще быстрее. Время не ждет, вскоре начнут спускаться остальные постояльцы. Сейчас за околицей деревни торговый караван, охранники и сопровождающие остались там, используя телеги и навесы для ночлега, но главный купец с парочкой охранников заглянул на постоялый двор, желая воспользоваться возможностью переночевать под крышей в тепле.

Именно его я ждал, желая поговорить о дальнейшей дороге. Судя по некоторым случайно услышанным фразам, караван двигался в сторону того самого небольшого городка на перепутье старых торговых трактов, куда я изначально собирался, а значит нам по пути.

Попытка раздобыть лошадь в деревне ни к чему не привела, землепашцы ни за какие деньги не желали расставаться с драгоценной тягловой скотиной, помогавшей убирать урожай – единственным источником достатка, а значит и выживания любой крестьянской семьи.

А тащиться в одиночку по незнакомой дороге пешком я не хотел. Оставался один вариант – напроситься в караван, заплатив за место в одной из телег. Думаю, за десяток серебряных монет торговец согласится. Иначе не был бы он торговцем.

– Моя госпожа желает с вами поговорить, – раздался сбоку густой бас.

Громила с огромным двуручником за спиной остановился в нескольких шагах от моего столика. Я отследил его перемещение с момента, как он оторвал свой зад от лавки, поэтому его появление не застало врасплох, хотя надо признать двигался он достаточно быстро и тихо для фигуры с подобной комплекцией.