Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

– Дерьмо, – прокомментировал я увиденное.

– Дерьмо, – сухо согласился подошедший и вставший справа барон Фонтехью.

Потому что именно в этот момент в замковый двор выплеснулась освобожденная блестящая сталью орава вражеских воинов.

Одновременно с этим со стороны входа в донжон донесся яростный вопль нескольких глоток. Дружина Стервятника не испугалась численного превосходства противника и храбро бросилась в бой. Через мгновение две затянутые в железо шеренги столкнулись друг с другом, и вспыхнула битва. Воины с остервенением рубили друг друга, то и дело над головами взлетали окровавленные клинки, слышались крики, сдавленные ругательства и нескончаемый лязг стали.

– Бездна, – потрясенно выдохнул Гийом и тут же обратил на меня яростный взор. – Сделайте что-нибудь!!!

Потому что выиграть у его людей никаких шансов не было. Буквально с первых минут вражеский строй захлестнул дружинников Фонтехью, сполна воспользовавшись численным преимуществом.

Неважно насколько ты умелый воин, когда тебя бьют сразу с двух или трех сторон, то какой-нибудь из ударов обязательно доберется до цели. А там уже либо ослабнешь от потери крови из полученной раны, либо умрешь, попав под новый замах. Шансов спастись в такой мясорубке почти нереальны.

Я молчал, хладнокровно наблюдая, как кучка людей остервенело истребляет друг друга.

– Да сделай что-нибудь, проклятый маг!!! – уже не сдерживаясь заорал Стервятник, видя, как его дружина погибает под вражескими клинками.

Казалось, еще мгновение и взбешенный барон вцепится мне в глотку, презрев опаску перед темной силой колдуна. Это решило вопрос, драться со своим новым знакомым мне пока не хотелось.

Хотя, откровенно говоря, я бы еще чуть-чуть подождал, пока обе стороны не понесут большие потери. Ведь чрезмерно сильный союзник тоже не отвечал моим интересам. По крайней мере не в данный конкретный момент.

В идеале было бы, чтобы баронские дружины обескровили друг друга, но похоже придется пойти на компромисс и вмешаться раньше, чем это требовалось.

Хмм… а неплохо сражаются вражеские бойцы, возможно, не стоит всех подряд убивать, кого-нибудь можно оставить. Любопытная мысль, надо обдумать…

– Чего ты медлишь?!! Помоги им, бездна тебя побери!!! – гневно заорал стоявший рядом барон и машинально положил ладонь на рукоять меча.

По моим губам скользнула холодная усмешка, Стервятника я не особо боялся. Впрочем, спустя секунду я все же обратился к Сумеречному Кругу, изменяя и наделяя силой собственный магический облик, чтобы в следующий миг ощутить, как за спиной заклубились густые всполохи тьмы.

Глава 8

8.

– Имя⁈ – грозный рык над головой.

В ответ угрюмое молчание. И пустой взгляд в выложенную булыжниками землю, по которым не спеша текут алые ручейки. Мертвые тела валяются вповалку, тяжесть давит сверху, из безобразных ран, не переставая выходит кровь.

Стоящий на коленях белоголовый крепыш молчит, но Клайва это не устраивает. Десятник вытянул руку и рукоятью секиры приподнял подбородок упрямого строптивца, заставляя посмотреть на себя.

– Имя? – повторил ближник Стервятника.

Его ноздри от бешенства раздулись, видно, что еще немного и впадет в ярость, и тогда либо разрубит молчуна напополам, как уже раньше бывало, либо изувечит, сделав бесполезным уже для меня.

Чего хотелось бы избежать, зря что ли старался, оставляя в живых особо искусных воинов со стороны противника, выделив в общей свалке, когда непонятно кто и кого бьет. А сделать это оказалось непросто, и сейчас Клайв грозил спустить в нужник весь результат только потому что не смог справиться с собственной злостью.

– Дальше я сам, – медленно проронил я, делая шаг из тени возвышающейся позади башни.

Тихий размеренный шепот из темноты капюшона заставил вздрогнуть не только десятника, должного уже привыкнуть к привычке колдуна тихо говорить, но и нескольких дружинников, занятых растаскиванием валяющихся в беспорядке тел. В этот момент перед глазами всех присутствующих: и дружинников барона Фонтехью – формальных победителей в битве, и стоящих на коленях пленников – мрачных побежденных, пронеслась одна и та же картина:

'… струйки черного дыма подобно рукавам протянулись из пролома с верхних этажей донжона, выплескиваясь в замковый двор, обретая плотность, и почти сразу обретая форму упругих жгутов. Жгуты ударили сверху в сражающихся и начали сеять смерть, обвиваясь вокруг людей словно щупальца, высасывая саму жизнь. Ни сталь острых клинков, ни железо вздетой на тело брони не могли остановить ужасающее творение магии.

Вражеские дружинники умирали, на землю валились иссушенные тела, разбиваясь в мелкую пыль. Некоторым удавалось избежать встречи с извивающимся отростками, сотканными из плотных образований мрака, но тут же попадали под удар воинов Стервятника, воодушевленных от внезапно возникшей поддержки. Только что они проигрывали, грозя исчезнуть под лавиной накатывающих врагов, а теперь били сами в ответ, с удовольствием мстя за недавнюю обреченность перед надвигающейся бедой.

Щупальца ударили быстро и зло, внеся в ряды противника опустошение. Следом появилось смятение, переросшее в ужас. Сражение мгновенно превратилось в кровавую бойню, где не оставляли живых. Пришлось постараться, чтобы не позволить перебить всех врагов, к этому моменту впавших в настоящую панику из-за смертоносных черных отростков…'

– Если не будешь отвечать – умрешь, – пообещал я.

Равнодушное обещание смерти из уст колдуна, устроившего во дворе замка побоище, прозвучало гораздо серьезней, чем от взбешенного десятника. Ведь колдун не станет убивать, используя честную сталь, а использует проклятую магию. И это вызывало гораздо больший страх, чем даже пытки.

– Ульрих, – угрюмо выдохнул белоголовый крепыш.

– А теперь назови всех, кто находится справа налево от тебя, – велел я.

Возникла секундная пауза, будто пленник размышлял, не станет ли это предательством по отношению к товарищам. Принять правильное решение помогла лениво шевельнувшаяся тень, вдруг поменявшая положение, приблизившись к стоящим на коленях захваченным дружинникам.

С высокого неба светило яркое солнце, стоял в разгаре яркий летний день, но несмотря на это по спинам шестерки пробежали мурашки.

Когда собственная тень начинает вести себя словно живая, поневоле начнешь нервничать, пытаясь отодвинуться, как можно подальше. Это почти как инстинкт, перед которым не смог устоять даже Стервятник.

– Харман, Бонар, Чад, Джаспер и Ромеро, – торопливо протараторил Ульрих и судя по физиономиям перечисленных они вовсе не считали его предателем, отнесясь к произошедшему с пониманием, одновременно с опаской косясь на собственные тени, отбрасываемые на залитые кровью булыжники двора замка, которые, как и лежащие трупы неподалеку, уже не вызвали такой страх, как секунду назад.

Ведь кровь и мертвецы – это привычно, а вот двигающаяся сама по себе тень, уже нечто совершенно иное. Непонятное для обычного человека, а значит вызывающее опаску.

– Вы все переходите на службу ко мне, – ровным тоном проинформировал я. – Его милость, барон Гийом Фонтехью, захвативший замок, согласен на это и не имеет ничего против.

Пауза. И полное непонимание со стороны пленных. Кажется, они даже до конца не поняли, что услышали. А когда все-таки осознали, то в глазах всех шестерых одновременно возник один и тот же вопрос, полный недоумения: за каким чертом они сдались колдуну? И только обдумав эту мысль, сразу пришли к логичному с их точки зрения выводу: – для темных ритуалов конечно, в качестве жертв, иначе зачем еще черному магу живые люди?

Все это легко пронеслось в эмоциональном фоне, вплоть до мысли, что зря не погибли в битве, пусть даже попав под один из темных жгутов, высасывающих жизнь. Тогда хотя бы смерть была мгновенной, а теперь бездна знает, что ждет впереди.

Я мысленно поморщился. Проклятье, как же трудно работать с подобным «электоратом». Еще толком ничего не знают, а уже навыдумывали черт знает что. Еще секунда и бросятся под клинки охранявших их дружинников, лишь бы быстро и без страданий умереть под честной сталью, чем медленно и мучительно в ходе мерзкого ритуала под кинжалом колдуна.

– Кроме того, что я маг, с недавних пор я также хозяин Лихолесья, – скучным тоном продолжил я. – Возможно вы уже слышали об этом, а также о том, что в том крае проводятся некие восстановительные работы, связанные со старыми развалинами.

Сказал и понял по непонимающим лицам шестерки, что сделал ошибку. Слишком сложно, надо проще, доходчивее, на понятном для них языке. То, что они зачем-то нужны уже поняли, и не что бы сдохнуть на алтаре, но подробностей не уловили.

– В Лихолесье строится замок. Там необходим гарнизон. Чтобы обучить новобранцев нужны опытные воины. Этим вы и займетесь, – отрывистыми фразами принялся пояснять я, намеренно делая паузы, чтобы у пленников было время обдумать услышанное.

Помогло, лица если не просветлели, то приняли нормальное выражение. Следом в глазах появилась сосредоточенность с молчаливым вопросом, который за всех озвучил Ульрих:

– Вы предлагаете поступить к вам на службу?

Легкое покачивание капюшона с моей стороны.

– Каковы условия? – и тут же опасливая заминка. – То есть, мы, конечно, понимаем, что мы пленники и вы можете требовать, чтобы все было бесплатно, но…

Но хорошая работа требует топлива, желательно в добротном серебре. Это не прозвучало, но подразумевалось вслед за многозначительной паузой. Все шестеро в ожидании уставились на фигуру в плаще.

Удивительные все же существа люди, – вдруг меланхолически подумалось мне, – только что стояли на краю гибели, радуясь хотя бы факту избавления от оной, а сейчас уже азартно торгуются, подчиняясь вспыхнувшей алчности.

– Не обижу, – сухо пообещал я.

Судя по выражению физиономий мне не слишком поверили, понимая, что даже обычный властитель мог в этом случае сначала наобещать золотые горы, а затем «забыть» об обещании, выплатив обычную ставку. А тут колдун, от которого вообще непонятно чего ожидать. Но выбора не оставалось, рядом многообещающе скалился Клайв, небрежно поигрывая секирой, явно рассчитывая, что переговоры зайдут в тупик и что для его тесака найдется работа.

Желание срубить пленникам головы столь явно проступило на лице десятника, что даже самый тупой понял, что лучше согласиться на предложение мага. Пусть даже выползшего из самой тьмы. Ведь на горизонте забрезжила надежда не только выпутаться из скверного положения, в котором пленники оказались, но и остаться в живых. А если повезет, может даже слегка заработать.

– Вы служили барону Мейзеру или Родерику Секачу? – уточнил я.

Со стороны Ульриха последовал тоскливый взгляд в сторону казармы, где уже вовсю хозяйничали приятели Клайва, вынося во двор вещи.

– Мейзеру, – глухо признал белоголовый. Остальные пятеро подтвердили сказанное неохотными кивками.

Ясно, значит местные, это хорошо, таких будет проще завербовать. Если бы оказались из дружины Секача, то могли надеется вернуться домой. Этим же возвращаться некуда, замок отойдет другому хозяину. И на службу он бывших врагов вряд ли возьмет, учитывая пролитую между ними кровь.

– Собирайтесь. Там формируется обоз в Лихолесье, – я указал на несколько телег, куда грузили разнообразные вещи начиная от продовольственных припасов и заканчивая предметами интерьера, забранными из замка.

Пленные (уже бывшие) медленно поднялись на ноги, не сводя напряженного взгляда с Клайва, тот хоть и выглядел недовольным, но ничего не сказал – воля господина не позволяла. А Стервятник велел слушаться колдуна и позволил забрать выживших после бойни. Таков был уговор, включая честно поделенные трофеи.

Я забрал многое, заодно реквизировав под свои нужды найденные за конюшней повозки, на них похоже в замок возили дрова и продукты из ближайших деревень.

Что касается добычи, то барон сдержал слово, разрешив союзнику выбрать первым. С учетом того, что захваченный замок достанется ему, это выглядело справедливым.

Зерно в мешках, различные копчености, бочки с вином и другие продукты, найденные в замковых кладовых, почти в полном составе были отданы даже без учета в общих трофеях, как бонус за помощь в последней битве. Тоже самое касается предметов обстановки начиная от банальных подсвечников и заканчивая гобеленами на стенах, мебелью, подушками и одеялами, которые тоже пригодятся вместе с другими бытовыми мелочами, без которых ни одно помещение невозможно сделать обжитым.

А вот оружие и доспехи, хранящиеся в арсенале, пришлось делить поровну. Если к продовольствию и мебели Стервятник в принципе остался равнодушен (невелика потеря), то за воинскую амуницию начался настоящий торг. Точнее, торга, как такового не было, просто барон предупредил, что так просто все не отдаст, самому нужно в преддверии будущего пополнения дружины, и в принципе вообще про запас.

Такие полезные вещи, как мечи и булавы, вместе со стальными шлемами, кольчугами и нагрудниками должны быть в загашнике у каждого уважающего себя барона. Может не пригодится прямо сейчас, но лишним точно не будет. Особенно в таком беспокойном крае, как Приграничье. Стервятник это понимал, я это понимал, поэтому пришлось делить оружие пополам.

Как и обнаруженные в личном кабинете Мейзере в тайнике за стеной золотые и серебряные монеты и драгоценности. У бывшего владельца замка оказался неплохой запас наличности на черный день, который мы с Гийомом с удовольствием забрали себе, разделив на две одинаковые части.

Честность между союзниками, что может быть лучше? Только желание нагреть оного, замаскировав свои действия фальшивыми доводами. Я был готов к подобной игре, учитывая не самую чистую репутацию партнера, но Стервятник удивил и не пытался крысятничать. То ли демонстрация магии помогла (с убивцем, умеющим превращать людей в высушенные мумии, не захотел бы связываться даже самый отмороженный псих), то ли барон и правда решил честно выполнить все договоренности до последнего пункта.

В любом случае, я был рад что обошлось без выяснения отношений и что все быстро закончилось. Пора возвращаться домой.

Ульрих – белоголовый крепыш, вместе с остальной пятеркой уже освобожденных пленников направился к собираемому обозу. Грузили вещи замковые слуги, торопливо перетаскивая к телегам бывшее хозяйское добро.

Подвоха со стороны взятых на службу дружинников я не опасался. Дело в этих краях житейское – старый хозяин погиб, можно идти наниматься к новому. Собственно, даже Стервятник мог их забрать к себе, если бы не большие потери в последней битве, когда вражеские воины вырвались из казарм. Они успели многих убить, прежде чем с ними справились, а пролитую кровь так просто не простить, и люди барона просто бы не поняли, если бы выживших он взял себе.

Кому охота каждый день видеть рядом физиономию ублюдков, прикончивших твоего товарища, с кем ты до этого несколько лет пил эль и играл в кости? Гийом правильно оценил ситуацию и не стал злить своих воинов, и пленные достались мне. Как изначально и планировалось. Зря что ли я следил, чтобы самые умелые не попали под удар черных щупалец.

Между тем замковый двор выглядел оживленными, сновали служанки, многие в разорванных платья с заплаканными мордашками после насилия, но уже более или менее успокоившиеся, поняв, что убивать их не будут. Конюхи выводили из конюшни лошадей, чтобы запрячь в телеги формирующегося обоза.

Из донжона на лучи палящего солнца вытаскивали мертвые тела. Чтобы тут же отволочь в прохладную тень у подножья крепостных стен. Трупы потом вывезут отдельно и прикопают за пределами замка или просто сожгут, не утруждая себя выкапыванием могил. Слишком много в последнем случае придется приложить усилий, так как очень уж много погибло людей.

Я осмотрел царившую вокруг суету и неспешно двинулся к повозкам, желая проследить, чтобы кроме прочего, внутрь обязательно загрузили найденные в одном из помещении замка книги. Библиотека почившего Мейзера оказалась чисто символической, но все равно лучше, чем ничего. Я соскучился по чтению.

– Уверены, что не хотите остаться на пир? – спросил барон Фонтехью, появляясь из проема выбитой двери в донжон, когда я проходил мимо.

– Нет, – равнодушно ответил я, не делая попыток остановиться.

Стервятник вытянул руку, привлекая внимание. Мозолистые пальцы, привыкшие держать меч, сжимали аккуратно свернутый клочок пергамента.

– Что это? – заинтересовался я и даже притормозил.

– Карта, – прозвучал лаконичный ответ и следом пояснение: – Здесь указаны земли Мейзера и отмечены деревни, которые теперь отойдут вам.

А вот это и правда любопытно. Я взял протянутый свиток, развернул и принялся внимательно изучать. На пожелтевшей поверхности черными чернилами отображалась карта владения мертвого барона и близлежащие территории. Даже Лихолесье было отмечено заштрихованной линией.

Какая полезная вещь.

– Все по уговору, здесь ваши четыре деревни, здесь мои три, – принялся объяснять Фонтехью, проводя пальцем по карте. – Я уже послал туда гонцов, чтобы объявить местным о смене хозяина.

Все верно, три против четырех, как компенсация за захваченный замок, который Стервятник заберет себе. Плюс мои находятся ближе к границам Лихолесья, что делало их более удобным для отхода ко мне.

Надо бы тоже туда съездить. Гонцы гонцами, но ничто не изменит приезд нового владельца во плоти. Обрадую, так сказать, селян своим появлением.

Надеюсь, никто после этого не сбежит.

Все это время барон наблюдал за мной, а когда я начал сворачивать свиток, осведомился:

– Все в порядке? – в голосе едва заметно скользнуло напряжение.

Кажется думал, что колдун в последний миг может передумать и пересмотреть условия сделки. Зря, как и сам барон, я намеревался честно исполнить заключенные договоренности.

– Да, – я кивнул.

Стервятник помедлил и тоже кивнул, разворачиваясь и направляясь обратно в донжон.

Протягивать руку на прощание барон не стал, к чему я отнесся с пониманием, мало ли какое отложенное проклятья могло соскользнуть с ладони колдуна, несмотря на уверения, что все в полном порядке.

Еще через полчаса сформированный из нескольких телег обоз с нагруженной добычей неспешно начал вытягиваться из ворот разгромленной крепости. Пришла пора возвращаться в Лихолесье.

Глава 9

9.

Снизу звук журчания воды – искрясь серебром, ручеек выбегал между толстых переплетенных корней. Сверху шум крон могучих деревьев – приятная прохлада ветра обтекает со всех сторон, принося с собой расслабление.

Родник в глубоком лесу – идеальное место для тишины и покоя. Нет лишних глаз и ушей, никто не побеспокоит очередным глупым вопросом. Лишь ментальная тишина и предельная сосредоточенность.

Разум медленно погружается в медиативный транс.

Медленный вдох. Задержка дыхания. И такой же медленный выдох.

Абстрагироваться, отстраниться, сконцентрироваться на собственном мире, ведь сейчас окружающая реальность неважна и только отвлекает от необходимых действий.

Сознание окончательно успокаивается, и перед внутренним взором распахивается подобно причудливому экзотическому цветку красота внутреннего магического облика.

Сложное переплетение энергетических потоков напоминает корневую систему, пронзающую тело насквозь. Это завораживает, поневоле заставляя задержать взгляд, разглядывая причудливую структуру того, что иные по-простому называют колдовским даром.

В центре переливается темным и фиолетовым идеальная круглая сфера. Она является тем, что принято считать магическим источником чародея. Немного ошибочное суждение, но в целом верное, ведь отсюда действительно вытекают основные энергетические потоки, плотной вязью соединяясь со Средоточием и Сумеречным Кругом, служа основанием того, на чем держится магический контур.

Чем глубже проникает взор в сферу, тем плотнее она начинает казаться, пока в самой сердцевине словно не превращается в плотный комок. Но это все еще энергия, только сжатая до невообразимых величин.

Вокруг сферы формируется оболочка, ее поверхность покрывает ковер мелких ворсинок, органично вплетенных в основную структуру. Между ними то и дело проскальзывает то, что воспринимается тонкими искрами, похожими на микроскопические молнии насыщенного лилового цвета.

Общий контур закрыт от внешней среды и жестко закольцован, ограничивая проникновение извне, чтобы снаружи никто не мог повлиять на магический дар. А если бы и попытался, то наткнулся на глухую стену, бьющую разрядами фиолетовым молний, одновременно сообщая хозяину о попытке воздействия. Защита имела глубокую проработку и воспринималась над энергетической оболочкой в виде дополнительной надстройки с запутанным сложным строением.

Внутри контура текла энергия, образуя витиеватую связь между собой и остальной частью магического облика. В целом это напоминало паутину поверх сферы, сотканную из антрацитовое-черных нитей, мерцающих мраком, по которым не прекращаясь проносились фиолетовые искры – циркулирующие в бесконечном токе энергии. В некоторых местах они сплетались в плотные клубки, служа узлами перехода в другие, более глубокие уровни силы.

Отдельно выделялось Средоточие. Испуская энергию, оно проникало внутрь органических тканей – мышц, костей, кровеносных сосудов и волокон, становясь естественным их продолжением, питая и насыщая организм напрямую, давая телу сверхвозможности. Сила, ловкость, выносливость – повышенные физические характеристики, делавшие мага сильней и быстрей обычного человека. Средоточие тоже имело сложную и запутанную структуру, служа мостом между энергетической оболочкой и физической…

Я медленно выдохнул и не открывая глаз протянул руку к лежащей рядом сумке, пальцы нащупали твердый кристалл, прикосновение вызвало короткий импульс, и тут же следом укол ледяного холода.

Наследие Ушедших, взятое из Информатория подземного комплекса, – носители информации в форме кристаллических стержней. Каждое касание изменяло их, наделяя отблеском моей личной магии, но проникнуть внутрь, разбив барьеры с ходу не удалось.

И началась планомерная длительная осада.

День за днем, ночь за ночью, я пытался проникнуть в секреты вымершей расы в облике рогатых демоноподобных созданий. И каждый раз терпел поражение, ощущая собственную беспомощность. Проклятые ублюдки хорошо защитили свои тайны от других разумных, поставив ментальный блок на уровне физического носителя.

А потом что-то изменилось, совсем немного, на грани общей чувствительности, словно в сплошной стене появилась незаметная трещина. И стало понятно, что барьер не абсолютен и имеет уязвимые места.

Превращая собственную волю в тонкие струйки ментальной силы, я принялся расшатывать появившуюся прореху, раз за разом проникая все глубже, пока однажды не случился долгожданный прорыв. Это произошло за несколько дней моего прибытия в Приграничье, став основанием для разработки дальнейших планов на ближайшее время.

Ушедшие хорошо защитили свои знания, но в конечном итоге я справился и проник внутрь кристалла, который к тому моменту жутко хотел расколотить на мелкие осколки чем-нибудь тяжелым, потому что после каждого такого «сеанса» с попыткой пробиться через ментальные щиты артефакта, остаток дня проходил в жутких мигренях, от которых не помогало даже вино.

Но первый контакт был установлен, дальше стало легче. Работа с кристаллом напоминала ментальный транс, когда сознание плывет, и сквозь мутную пелену проступают неясные контуры, медленно прорисовываясь, пока не происходит резкий прорыв.

И все становится невероятно четким. Знания отпечатываются в разуме подобно выжженному клейму. Несколько мгновений тебе кажется, что ты знаешь все. Все тайны мироздания, все секреты давно вымерших рас и падших империй. Но потом образы тускнеют и приходится напрягаться, чтобы удержать исчезающую тонкую нить информации при себе.

Осмыслить. Понять. Осознать. Сделать частью собственной памяти.

Методика Ушедших по передаче информации для человеческой логики оказалась невероятно странной. Но при этом весьма эффективной в качестве долговременного запоминания. Разумеется, при наличии хорошо тренированной воли, умения концентрироваться и подготовленного сознания, умеющего фокусироваться на поставленной цели.

Все это у меня имелось, поэтому с дальнейшем освоением знаний рогатых не возникло проблем. Хоть процесс и продвигался медленно из-за особенностей запоминания в один момент только определенной части, пока остальное в разуме быстро тускнеет. Приходилось выбирать что-то одно и сосредотачиваться на нем, чтобы получить подробности. При этом, каждый раз сознание требовало предварительной подготовки, чтобы кристалл откликнулся на призыв.

В общем, процесс извлечения нужных сведений напоминал специальную медитативную практику, которую требовалось проводить каждый раз заново.

Проклятые рогатые ублюдки не искали легких путей и сильно усложнили процесс обучения. Может чтобы отсеять несдержанных и ленивых, может не дать доступ к важным сведениям обладающих слабой волей, могущих натворить бед. Все возможно, главное, что после взлома ключа, появлялась возможность обращаться к артефакту напрямую…

Сознание все глубже погружалось в темноту, пальцы, сжимающие кристаллический стержень, ощущали мелкую вибрацию. Появились первые проблески, окрашенные в серый и алый, следом внутрь проникли извилистые ленты из тьмы и фиолетовых отсветов. Пока наконец разум не нащупал нужную дорожку и не устремился вперед.

Сегодня я искал конкретные сведения, замеченные ранее на одном из прошлых сеансов. Тогда не получилось зацепиться за виток, уводящий к нужным знаниям, но сегодня это надо обязательно сделать.

Резкая вспышка, очередной переход и сознание заполонили образы. Чтобы найти нужный и пройти к нему через протянутую ленту, понадобилось приложить невероятные усилия. Когда это удалось, мозг испытал привычный шок, ощущая, как холод чужих знаний начинает просачиваться извне. Сначала это напоминало мелкий ручеек, вроде того, что сейчас журчит неподалеку, затем превратилось в мощный бурлящий поток, захлестнувший разум подобно сплошному приливу.

Разум погружается в шок, но воля оказывается сильнее, крупица за крупицей из хлынувших образов выделяется главное, через тонкие протянувшиеся цепочки формируя цельный блок новых знаний. Нового понимания, что и как нужно делать.

Когда поток иссякает, все необходимое остается в памяти выжженным пятном. Теперь даже если постараться, то не получится забыть полученную информацию, она навечно отпечаталась в разуме, став его неотъемлемой частью.

– Бездна… – сквозь плотно сжатые губы вырвалось сдавленное ругательство. Плечи безвольно поникли, в голове ноющая пульсирующая боль, пальцы мелко подрагивают, с трудом удерживая чертов кристалл.

Каждый раз после работы с артефактом ощущалось глубокое опустошение, тратилась тонна нервных клеток и еще больше ментальных усилий, распространяющих истощение на весь организм.

Но была и хорошая новость – я нашел, что искал, а значит можно приступать к делу.

Пальцы перестали подрагивать, но слабость в мышцах в виде ломоты, все еще ощущалось, понадобились усилия, чтобы засунуть в сумку кристалл. Перед этим стержень перестал светиться темным и фиолетовым, обретя вид заурядной стекляшки.

– Это дорого мне обходится, – пробормотал я, крутя и разминая шею от долгого сидения в одной позе.

Плавно поднялся, беглый взгляд оббежал стволы деревьев вокруг, на мгновение задержавшись на журчащем лесном роднике. Не выдержав, я наклонился и погрузив ладони в прохладную воду с удовольствием плеснул на лицо, окончательно приходя в себя после медитативного транса.

В висках и затылке ощущалась глухая ноющая боль, но это была приятная боль, как после хорошо выполненной работы.

Ведь быть магом, не значит только кидать файерболлы и убивать врагов могущественными заклятьями. В первую очередь это преодоление себя и собственных страхов путем самосовершенствования с обязательным получением новых знаний. Иначе нельзя, иначе регресс и деградация. Так учило мар-шааг, и такова была логика принципов обучения в Коллегии.

Неспешным движением я сделал первый шаг и отправился прочь от лесного родника, обратно к развалинам, где продолжались восстановительные работы. Примерно через полчаса ходьбы по лесу появились первые звуки присутствия близко людей – громкий стук топоров и сдавленный говор, трудящихся лесорубов.

Я вышел к своему излюбленному месту с плоским камнем у подножья высокого дуба и тут же достал из кожаной сумки писчие принадлежности с листами бумаги. Последовали быстрые и точные зарисовки причудливых знаков, горевших в памяти яркими всполохами – итоговый результат сегодняшней работы с накопителем данных древних.

Когда все было закончено, еще несколько секунд внимательно изучал получившееся творение, тщательно проверив каждую завитушку, и лишь после этого обозначил жест рукой. Который тут же заметили и под сень дуба подошел, сгибаясь в торопливом поклоне черноволосый худой человек.

Его звали Рауль и он был резчиком по камню. Именно резчиком, а не обычным камнетесом, подгоняющем скальные блоки под удобный размер для дальнейшей кладки. Резчик выполнял более тонкую работу, требующую запредельной усидчивости, внимательности, твердости рук и мастерства. Это была редкая профессия и платили таким специалистам соответствующее.

Рауль зарабатывал тем, что украшал фамильные склепы почивших баронов, а также внутреннее убранство главных замковых залов, создавая из отдельных орнаментов настоящие произведения искусства.

Одному спесивому барону он сделал трон из цельного куска камня, выбив на спинке герб, а подлокотники украсив львиными мордами. Говорили, что трон выглядел настолько представительно, что остальные бароны недовольно ворчали, подозревая в коллеге скрытые устремления к королевскому венцу, как единогласного правителя Приграничья.

Лично меня оставили равнодушным дальнейшие выяснения отношения между спесивыми феодалами, а вот проявленное мастерство весьма заинтересовало, потому что именно для такого специалиста у меня имелась работа.

Правда пришлось серьезно раскошелиться и подождать, пока нужный человек освободиться, но оно того стоило.

– Ты нашел нужный камень? – первым делом осведомился я у подошедшего черноволосого.

Рауль снова согнулся в низком поклоне и не поднимая головы быстро проговорил:

– Да, ваше магичество. Пять блоков, как вы и приказали.

Для задумки требовался особенный камень, плотный, без сколов, не рассыпающийся в пыль и невероятно твердый. Как особая порода гранита, каждый кусок которого стоил немалых денег.

Рука мастера по камню поднялась, указывая на приземистую повозку, под грубой холщовой тканью скрывались предметы прямоугольной формы – заказанные гранитные блоки, оплаченные и вовремя доставленные.