Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Бутыль в руках он не удержал, она упала на землю, разбилась, вино красной лужей растеклось по мёрзлой земле.

– Кто ещё что знает про жизнь Великого Инквизитора? – спросил, обводя тяжёлым взглядом отряд, военачальник. – Расскажите мне, я послушаю! Или, может, желаете пойти туда, к окраинам, там только и ждут ваших сплетен!

Солдаты, потупив взор, молчали.

– Шавки подзаборные! – воевода сплюнул и растёр сапогом. – У вас есть служба, жалованье, еда и кров! – напомнил он. – Кем были вы, жалкие отбросы и кем вы стали, вы – армия Инквизиции Кроноса! Вы хотите свободы? Ступайте туда, к окраинам! Чешите там свои поганые языки, пейте вино, но я не дам за ваши жизни и полдинария! Ступайте, чего вы ждёте! Погуляйте напоследок, перед тем, как повиснуть на столбах побач дороги!

Солдаты молчали.

Хлопнула дверь корчмы. Великий Инквизитор Кронии стоял на пороге. Низко опущенный капюшон алого плаща, синими молниями сверкают холодные глаза, проникают в самую глубь души, руки скрещены на груди и перстень с печатью Кроноса тусклым свинцом блестит в лучах зимнего солнца.

Облик его дышал такой тяжёлой потусторонней силой, что первым не выдержал молодой солдат, сорвался с места, подбежал, припал к руке Великого, облобызал длань карающую. Стадная привычка сработала, толкаясь, солдаты спешили приложиться к руке вожака, готовые пойти на край света под его знамёнами и голову сложить по одному его повелению.

Стенал под порывами холодного ветра ночной лес. Слетала последняя листва с деревьев, колючая снежная крупа позёмкой кружилась, заметала лисьи норы. Тучи закрыли луну в небе, тьма окутывала скалы, и бессилен был перед их твердью яростный натиск бури.

А в глубинах скал ярко пылал огонь в камине, свечи освещали комнату. Последний из Ордена Сов, Бессмертный магистр Арий Конрад сидел в кресле, спиною к огню. Отведя в сторону руку, любовался, как отражаются языки пламени в гранях хрустального кубка, налитого густым тёмным вином. Принцесса Руаны, Ария сидела на медвежьей шкуре на полу, и, устремив глубокий взор чёрных очей на безмятежный лик Бессмертного, благоговейно ждала его рассказа.

Арий Конрад отпил из бокала, отставил его на каменный подлокотник кресла, смерил девушку проницательным взглядом, вздохнул тихо:

– Как же похожа ты на Демиру! Так похожа, что я прежде подумал, что ты – её дочь, и лишь потом увидел, чьё ты дитя!

– И чьё же дитя, я, мессир? – Ария подалась вперёд, положила руки ему на колени, впилась взглядом в его кипящие серебром серые глаза. – Ты знаешь тайну моего рождения? Открой мне её, мессир!

– Ты знаешь, наш мир родился из Хаоса, – сказал Арий Конрад, – Кронос, бог Времени, вошёл в Хаос, окинул его огненным взглядом, поднял вверх железные руки, и из груди его вырвался ветер, и стал воздухом, которым дышит всё живое. И Хаос остановился, дрогнул и разделился надвое, породив Небо и Землю, и от дыхания Кроноса взметнулись к поднебесью Скалы, и стал Кронос на самый высокий Пик, оглядел остывающий ад, и начал Отчёт Времени.

В самом сердце Ледяных Скал Безвременья он спрятал Золотые Ключи, что отмыкают дверь в Долину, где течёт Река Времени, и горный дух Бёрк и стая горгов – снежных волков – охраняли дорогу к ней. Но пал в соблазн горный дух Бёрк, покрыл молодую Белую Медведицу, и от той запретной связи родился Норт, прозванный молвой Безликим или Многоликим.

Самая длинная и тёмная ночь была в году, зимний солнцеворот, когда разрешилась от тяжкого бремени Белая Медведица, и в сполохах белого пламени родился на свет новый хозяин Ледяных Скал Безвременья.

Отец его, горный дух Бёрк, ревностно охранял подступы к Пику, и сначала бросил стаю горгов на посмевшего помешать рождению Норта дерзкого магистра… – Ария встрепенулась, подалась вперёд, ловя каждое слово Бессмертного. Он усмехнулся, кивнул, пояснил согласно, – Арий Конрада, последнего из Ордена Сов.

Но стая горгов отступила перед одиноким волком, – продолжал свой рассказ Бессмертный, – и тогда в бой вступил сам Бёрк и остановил дерзкого безумца, едва не лишив его жизни… Серый волк не успел вернуться в святилище Аримана и получить исцеление от страшной раны, нанесённой ледяным мечом. Силы оставили его, и он упал в снег, провожая последний свой день в земном мире. И увидел тогда молодую отшельницу, пришедшую с острова на материк, чтобы подняться на скалу и быть ближе к солнцу, и нашедшую по следам раненого волка. И занесла она клинок легированной стали для последнего милосердного удара, желая избавить зверя от мучительной гибели на морозе, крепчавшем с каждым часом… – Ария затаила дыхание, не замечая, что рука её вцепилась в руку Бессмертного, крепко стиснула его тонкие пальцы, – и тогда Волк встал, – продолжал Арий Конрад, – чтобы встретить лицом к лицу свою смерть. Волк принимает смерть стоя. Шакал елозит брюхом в пыли у ног своего мучителя – не волк. Шакал скулит, лижет руки палача, закрывает глаза в животном страхе. Волк смотрит смерти в глаза, гордо и прямо, до последней секунды.

И поражённая отшельница, видя, каких сил стоит умирающему волку подняться, медленно опустила занесённый для удара кинжал и вложила его в ножны. Потом стала на колени подле волка и внимательно осмотрела рану. Главная артерия не была задета, но зверь потерял много крови и ослабел на холоде.

Отшельница сняла с шеи толстый шерстяной платок, разорвала его надвое и перевязала рану. Потом взяла тяжёлое лохматое тело на руки и, оступаясь и увязая в снегу, медленно побрела обратно к острову. Подняться к солнцу в этот день она не успела.

– Это была моя королева? – тихо выдохнула Ария.

– Тогда я ещё не знал, что это была моя королева, – улыбнулся Бессмертный, – тогда ещё мнилось гордыне моей, что можно обмануть Судьбу.

– Что было дальше? Ты полюбил мою королеву? А она – любила тебя? Почему разошлись ваши пути? Что стало причиной вражды между вами? Ты предал её? Она отвернулась от тебя? – Ария засыпала магистра вопросами.

– Налей ещё вина, дитя, – Арий Конрад протянул ей пустой кубок, улыбнулся своим воспоминаниям.

Красные отблески пламени отражались в его глазах, причудливая тень от кресла, в котором сидел Верховный Жрец Аримана, дрожала на каменной стене. Она походила на гору… на скалу, обрывающуюся над пропастью… и вдруг Ария ясно увидела тёмный абрис волка на стене! Тень, которую отбрасывало тело магистра, была тенью волка.

Арий Конрад перехватил испуганный взгляд принцессы, улыбка скользнула по его бледным губам, он небрежно взмахнул изящной кистью руки, и тень на стене приняла очертания тяжёлого каменного кресла и человека, сидящего в нём.

– Демира любила меня так, как женщина способна любить лишь однажды на дороге жизни своей. Она пошла со мною за Семь Перевалов, она обнажала меч в утеху моей гордыне, она билась насмерть ради моего Бессмертия, – Арий Конрад принял из рук принцессы тяжёлый кубок с вином, поднёс его к губам, – одно моё слово, и она пошла бы в подземелья Аримана, стала бы жрицей Наитемнейшего Князя, очертив мир свой Чёрной Горой Кулаберг.

– Что же ты не позвал её? – затаив дыхание, прошептала Ария.

– Мне не нужна была любовь Демиры, – отвечал магистр, – и я не хотел её жертвы. Она грезила мечтой обрести своё королевство, и я не желал стать преградой на её пути. Я думал, что отпускаю её для лучшей доли, что она примет корону и будет счастлива. Но я заблуждался. Я просто бросил Демиру, предал её, оставил одну среди сомнений, страхов и грёз. Растоптал своей гордыней её любовь и заморозил сердце. И лишь недавно сумел понять, как слеп и глуп был. Я любил её все эти годы, но затуманенный непомерным тщеславием мой разум отказывался признать это.

– Потому и не принимает моя королева твою любовь, что обида обжигает ей душу? – спросила Ария.

– Я променял её на Бессмертие, – ответил Арий Конрад, – можно ли простить подобный обмен?

– Что теперь будешь делать? – осмелилась спросить принцесса.

– Всё, чтобы растопить сердце Королевы! – был ей ответ.

– Она с Чёрным Велором договорилась, – осторожно сказала Ария, – о каком-то Союзе… о каком-то Походе…

– Демира готовит Поход против Норта Безликого, – спокойно ответил колдун, – и, зная о неравенстве сил, решается заручиться поддержкой Чёрного Велора.

– Но зачем? – не понимала Ария.

– Гордыня, – усмехнулся магистр, – сокрушить Норта Безликого, заполучить Кристалл Вселенной и обрести Бессмертие. Демира идёт той же дорогой, что и я, но даже в союзе с Чёрным Велором ей не победить Норта. Демира в дерзости своей не зрит очевидного: Норт сильнейший из земных магов, она слаба против него. У неё есть то, что нужно Норту, он спокойно ждёт, чтобы забрать её свет, вычерпать её огонь и выбросить прочь, как пустую ореховую скорлупку.

– Боги всесильные! – ахнула Ария. – Это удел моей королевы, если она пойдёт войной на Норта?

– Да, дитя, – кивнул Арий Конрад, – Демира проиграет в этой войне. Норту нет равных.

– И нет в смертном мире того, кто способен сокрушить Норта? – спросила принцесса.

– Почему же? – возразил магистр и глотнул вина. Облизнул губы, посмотрел на принцессу, улыбнулся. – Есть тот, кто способен сразить Норта, – сказал он уверенно.

– Кто же это? – спросила Ария.

– Я, – был спокойный ответ.

– О, да! – Ария махнула рукой. – Ведь ты бессмертен, а значит, непобедим! Никто не способен сразить магистра Арий Конрада, Последнего из Ордена Сов!

– Почему же? – колдун тихо засмеялся и опять отпил из кубка. – Тот, кто способен сразить Верховного Жреца Аримана, есть.

– Кто же это? – у Арии перехватило дыхание. – Горный дух Бёрк?

– О, нет! – скривился магистр. – Бёрк давно укрощён мною, посрамлён и стенает где-то на Пике, сидя под самыми облаками, слабый и никому не нужный, преданный Нортом – собственным порождением. Тот, кто способен сразить Бессмертного – это не Бёрк.

– А кто же? – спросила Ария.

– Норт, – ответил магистр, – что прозван Безликим или Многоликим. Он способен убить меня.

– Убить? – девушка не поверила услышанному. – Убить тебя? Но ты же бессмертен!

– Не для Норта Безликого, – ответил Арий Конрад, – для него я смертен, как каждый в этом мире.

– Значит… ты не встанешь в защиту моей королевы, – решила принцесса, – слишком велик риск.

– За твою королеву я войду в самое сердце Ледяных Скал! Сойдусь в битве с Нортом Безликим, не страшась исхода битвы той! – воскликнул магистр, но счёл нужным пояснить. – Однако я не стремлюсь приближать её. Пусть время течёт так, как должно. Дадим же Кроносу спокойно вершить ход событий.

– Ты бы поговорил с нею, – предложила Ария, – быть может, у неё достанет разума выслушать тебя и понять, что союз с тобою ей более выгоден, нежели союз с Чёрным Велором.

– Даже не надейся! – рассмеялся Арий Конрад. – Я знаю Демиру! Говорить со мной, как с равным и заключать союз она станет лишь тогда, когда обретёт Бессмертие, и когда мир этот будет снова рушиться в хаос, и лишь мы вдвоём сможем удержать его с двух сторон… Как было в Белой Пустыне Яхтан, когда мы с нею вели в бой армию моего Ордена, стоя на флангах сражения. Впрочем, – он небрежно махнул рукавом, опёрся щекой на изящную кисть руки, – у Норта запросто достанет сил устроить нам апокалипсис, если отшлифует он кристалл Вселенной, под светом последней из солнцепоклонников и последнего лунного дитя… – Арий Конрад улыбнулся и подмигнул принцессе.

– Последнего лунного… – Ария придвинулась к магистру поближе, приподнялась, вглядываясь в его серые глаза, ловя каждое слово, – ты хочешь сказать, мессир… – от волнения она не могла договорить.

– Да, малютка, ты последнее лунное дитя, – Арий Конрад протянул руку, отогнул в сторону ворот её рубахи, коснулся пальцем родимого пятна, узким полумесяцем спускающегося с плеча, – ты отмечена знаком Селены. Ты последняя, кого породил лунный луч. Налей ещё вина, дитя, и слушай.

Магистр сел поудобнее, принял из рук принцессы кубок, отпил из него и неспешно начал свой рассказ:

– В те года, когда Последний из Ордена Сов едва не пал от ледяного меча горного духа Бёрка, он был одержим мечтою о Бессмертии, и мало было интереса ему в земных делах. А меж тем, военачальник короля Руаны Вирджила Великого – Арчел Неистовый тоже тщился обмануть судьбу. Предначертано было ему, что единственная дочь его, Лея, отрада сердца сурового воина, не будучи замужней, понесёт дитя и умрёт в родах. И пуще глаза берёг военачальник дщерь свою ненаглядную, сокрыл от сторонних взоров в высокой башне.

– Вот что за блажь взяли в голову они все! – воскликнула в сердцах Ария. – Запирать в башне живого человека! Стану королевой, все башни разрушу!

– Стань сначала! – усмехнулся магистр и продолжал. – Девушка дожидалась совершеннолетия, чтобы выйти замуж за того, кого избрал ей в супруги отец. Длинной и холодной была зима в тот год, когда живущая на острове темнокосая отшельница спасла от смерти раненого серого волка.

Тосковала в башне Лея. Старуха, что ходила за ней, засыпала с первыми сумерками, и долгими зимними ночами одиноко стояла у окна принцесса, смотрела на полную луну в высоком небе и говорила с нею. Ей, царице ночей, доверяла она тайны своего сердца, тоску метущейся души, горечь плена, мечты о свободе. И утешал её холодный Лунный Свет, ласкал бледное лицо, трогал длинные ресницы, золотил волосы. И простирала к нему белые руки истомлённая неволей девушка, молила забрать к себе, обогреть душу и дать приют страдающему сердцу. И впал в пучину соблазна Лунный Свет, вошёл в башню, и любил Лею, неистово и жадно, и стонала от восторга и страха юная грешница, распятая на узкой кровати, пронзённая лунным лучом…

– Подробности можешь опустить! – потребовала, краснея, Ария.

– О, прости! – спохватился магистр и глотнул ещё вина.

Он был уже достаточно пьян, но голос его звучал ровно, разве хитрая насмешка скользила в нём, озорство мальчишеское, так не схожее с обликом Верховного Жреца Аримана.

– И пришла весна в Руану, а с весною пришло и войско Пиара. Арчел Неистовый послан был королём к границам, и в жестоких битвах минули весна и лето, и более полугода не видел военачальник дочь свою. И, когда смертельно раненый отравленной стрелой вернулся в родной город, застал дитя своё в тяжёлой родильной горячке, и лучшие лекари короля не смогли спасти Лею. Сбылось страшное пророчество. На свет родилось Лунное Дитя, а давшая ему жизнь, ушла, чтобы навек соединиться с далёким своим возлюбленным в ночных небесах. Страшные проклятия кричал в лицо Лунному Свету безутешный отец, горячо молил богов об исцелении, просил не забирать жизнь его, продлить хоть немного, чтобы увидеть, как пойдёт по земле его внучка… Глухи были к мольбам его равнодушные боги. На восьмой день Арчел Неистовый умер.

Ария всхлипнула и закрыла рот ладонью.

– Войско Пиара вскоре заняло город, и старуха, ходившая за Леей, спасалась бегством, просила милостыню на дороге, гадала по камешкам на удачу за кружку молока для ребёнка. Добрые люди пускали её к себе, давали кров и еду, но война шла по пятам, и вскоре единственным местом, где можно было укрыться от вражеских стрел, стал Сенот – столица Руаны. И старуха пришла в столицу, последнее своё пристанище в земном мире.

Войско Пиара осадой стало под крепостными стенами, и призрак голода становился всё ближе и чётче. И последнее, что могла сделать старая кормилица для Лунного Дитя – это принести его на крыльцо королевского замка, в упование на милость щедрого сердца Вирджила Великого. Она не ошиблась. Король принял дитя, посчитав её появление добрым для державы знаком и увидев отметину Луны на плече ребёнка, особую судьбу понял, уготованную ей. Но та же участь постигла и короля, что и военачальника его, Арчела Неистового – рана отравленной стрелой оказалась смертельной.

– А бабушка? – прошептала Ария. Всё лицо её было залито слезами. – Жива ли бабушка?

– О, нет, дитя, – Арий Конрад привлёк её к себе, погладил по волосам, отёр слёзы, – старуха больна была, скитания истощили её, холод сгубил, наслал болезнь. В другий день, как отнесла на крыльцо королевского замка дитя, ушла она ко престолу Кроноса, и приняли боги её добрую душу.

Ария не могла боле сдерживаться и разрыдалась в голос.

– Моё рождение – дурной знак! – простонала она в отчаянии. – В недобрый час пришла я в этот мир! Я приношу несчастие всем! Моя мать, мой дедушка, моя кормилица…

– Полно, дитя, ну, будет! – Арий Конрад подтянул её к себе, усадил на колени, спрятал на своей груди её заплаканное лицо. – То предначертано свыше было, и не твоя вина в том, что твоя мать влюбилась в холодный свет Луны, а деда твоего подло ранил отравленной стрелой солдат Пиара. Ты пришла в этот мир ради добрых дел.

– Каких, мессир? – принцесса вскинула голову. Слёзы тут же высохли на её лице.

– Если бы в твоей власти было спасти целый народ от чудовища, ты встала бы на его защиту? – спросил магистр, глядя на неё в упор. Она выдержала его испытующий взгляд, не опустила глаза.

– О, да! – горячо воскликнула Ария. – Как моя королева! Она сняла осаду с Сенота, вошла в город, стоя на спине огнедышащего дракона…

– Да знаю я! – отмахнулся магистр. – Не рассказывай! Даже скажу, чтобы приятное тебе сделать, тот дракон был последний мой, прощальный дар Демире. Не так уж я и плох, как видишь.

– О, нет, нет! – принцесса засмеялась и замахала руками. – В здравом разуме не быть той, кто откроет тебе своё сердце! Сохрани Кронос влюбиться в тебе подобного!

– Итак, ты, храбрая сердцем и благородная душою, и если бы от тебя зависела участь целого народа, ты встала бы на его защиту? – уточнил Арий Конрад, пропустив мимо ушей нелестное замечание Арии.

– Ну, конечно же, мессир! Я защищала бы мой народ, как защищала его моя королева!

– Твой народ… – раздельно произнёс магистр, – что ж, ты сказала. Если ты примешь этот народ, он будет твоим народом.

– Какой же народ? Какой страны? – в нетерпении воскликнула принцесса.

– Острова Форс, – спокойно отозвался Бессмертный.

– Острова Форс? – переспросила Ария. – Царя Феанора, стало быть, того, кого избрала мне в мужья моя королева? Его народ?

– Угу, – кивнул Арий Конрад, допивая вино.– Так-так, постой, погоди! – Ария схватилась за голову, сжала виски. – Как много всего ты поведал мне, мессир! Значит, замужество с Феанором – не просто союз… А став его царицей, я спасу его народ… от чего, мессир? Ты сказал про чудовище!

– Дагон, – ответил Арий Конрад, – морское чудовище, наложившее страшную дань на правителей Острова с давних времён. Каждую весну, когда льды у берегов начинают таять, поднимается из морских глубин Дагон и забирает с собой дюжину самых красивых девушек и самых прекрасных юношей. И стонет от скорби Остров. И солёные воды моря становятся горькими от слёз матерей и отцов. И нет числа проклятиям, падающим на голову царя. И нет утешения подданным Феанора и нет надежды…

– Так чего ждёт этот царь? – воскликнула в гневе Ария. – Меня, девушку, что придёт и сразится с чудовищем? Почему сам не встанет на защиту своего Острова?

– Трижды поднимал свой флот царь Феанор против Дагона, – ответил магистр, – и только лишился лучших воинов. Морская пучина – чуждое царство для человека. Море принадлежит Дагону, и не остановить его смертным, что привыкли ходить по земле, а не плавать в воде, подобно рыбам.

– А я, ты говоришь, смогу его остановить? – недоверчиво покачала головой принцесса.

– А ты сможешь, – твёрдо прозвучал ответ Бессмертного, – если захочешь. Было пророчество, что царица седьмого правителя Острова сразит Дагона и освободит его жителей от страшной дани.

– А если пророчество – ложь? – вскричала Ария. – Если лгут священные книги?

– Они никогда не лгут, – заверил её Арий Конрад.

– Почему я не могу просто пойти и сразиться с Дагоном? – принцесса вскочила на ноги, в сильном смятении прошлась по комнате, вернулась, стала против магистра. – Почему я непременно должна стать царицей этого царя?

– Дитя, не я писал эти книги, – с сожалением вздохнул Арий Конрад, – но царь этот… не так уж и плох… молод… довольно красив… и хуже бывают.

– О, благодарю! – зло рассмеялась Ария. – Ты утешил моё сердце!

Она приблизилась к догорающему камину, посмотрела на рдеющие угли, вздохнула:

– Потому и заперла меня в башне моя королева… чтобы сохранила я себя в чистоте для этого царя, – горечь обиды звучала в её голосе, – но почему не сказала? Почему не сказала сразу?

– Быть может, потому, что сама за тебя выбор сделала? – предположил магистр. – Потому, что меньшее из двух зол избрала для тебя?

– Меньшее? – ахнула принцесса. Стремительно шагнула к нему. – И есть ещё, другой путь? – спросила прямо.

– Да, дитя, есть, – Арий Конрад смотрел на неё, и сожаление было в его серых бесстрастных глазах.

Он протянул руку, коснулся её растрепавшейся чёрной косы, провёл по ней пальцами сверху донизу, вздохнул, – есть другой путь. Последнее лунное дитя и последнее дитя Солнца – только они могут войти в Долину, где течёт Река Времени. Только их ладони не станут пеплом, когда возьмут они Золотые Ключи, отмыкающие дверь в ту Долину.

–Зачем мне эта Долина и эти Ключи, мессир? – непонимающе пожала плечами Ария.

– Кто способен удержать в руках Золотые Ключи и открыть дверь, ведущую в Долину Времени, тот изменит наш мир, – ответил Арий Конрад, – ты ведь хочешь его изменить?

– Изменить мир? – раздумчиво повторила Ария.

– Да, дитя. Наш серый, тленный, глупый и алчный мир. Хотелось бы тебе, чтобы мир наш не ведал войн, не знал предательства и подлости? Хотелось бы тебе делать свой выбор самой, а не чтобы его делали за тебя и говорили, что нет тебе иной дороги, а только та, что предначертана?

– И чтобы жизнь была вольною волею, а не бременем нежеланного супружества и тяжёлой короны! – воскликнула принцесса. – Чтобы в жизни той были города и страны, книги и храмы, битвы и победы, сокровища и знания!

– Не мечтай! – магистр схватил её за плечи и встряхнул, приводя в чувство. – Этот мир никому не изменить! – отрезал он.

–Н о ты сказал, есть и другой путь! – запальчиво возразила Ария. – И я могу коснуться Золотых Ключей и не обратиться в прах! А значит, теперь у меня есть выбор!

– Да, милая, – горькая усмешка тронула губы Бессмертного, – у тебя есть выбор: спасти жителей острова Форс от кровожадного Дагона или изменить этот мир под себя. Тебе есть из чего выбрать. У тебя есть, над чем подумать, и есть время. Только гляди, не ошибись!

– Не ошибусь! – горячо заверила Ария. – Но кто это последнее дитя Солнца, что тоже способно удержать в руках Золотые Ключи Кроноса?

– А ты угадай, – фыркнул Бессмертный, встал с кресла, выпрямился, глядя на принцессу вновь застывшим холодным взглядом серых глаз.

– Боги всесильные! – ахнула Ария. – Моя королева?

– Да, дитя, – полынная горечь была в ответе магистра, – Демира. Последнее дитя Солнца. Потому вы так похожи. Потому что Луна и Солнце – брат и сестра. День и ночь, сон и смерть. И – будь уверена – Демира свой шанс не упустит.

– А за меня, значит, всё решила, – медленно проговорила принцесса, – и выбор сделала. Мне этого шанса не оставила…

– Теперь твоя судьба в твоих руках, – холодно напомнил Арий Конрад, – и ты сделаешь верный для себя выбор.

Отворилась дверь, и в комнату, переваливаясь, как утка, вошла бесиха Марыся, что прислуживала магистру на смену Потаньке, ворча, раскрыла тяжёлые тёмно-красные занавеси на окне, впустив в комнату серый зимний рассвет. За разговорами Последний из Сов и принцесса Руаны не заметили, как наступило утро, догорел огонь в камине, погасли свечи.

Марыся собирала в фартук свечные огарки, бурча себе под нос. Маленькая и такая толстая, что казалась круглой, как шар, не разобрать было, где у бесихи грудь, где живот, где зад. Она вечно была недовольна, ворчала и бранилась, лохматые бровки её всегда были сдвинуты к маленькому мокрому носу, и сердито поблёскивали на сморщенном личике юркие, близко посаженные глазки. Ария бесиху побаивалась и сторонилась её. Потому и сморщилась недовольно, когда магистр сказал:

– Я уеду сейчас на Кулаберг, вернусь через три дня. Оставайся с Марысей, не скучай без меня. Ты Марыську не бойся, – добавил, видя, что расстроилась принцесса, – она хорошая. Сказки сказывать мастерица, а в шашки её тебе нипочём не обыграть. Утром и вечером объезжай дозором мои земли. Ты теперь охранительница, как прежде Гаркана была. Встретишь врага, пленишь его. Вернусь, разберусь, что с ним делать.

– А если войско? – осмелилась спросить Ария.

– А если и войско, то что же? – равнодушно пожал плечами магистр. – Ты же воин! Если земных врагов устрашишься, как же сможешь сразиться с Дагоном на море? Или, тем паче, пойти супротив Норта Безликого?

– Я не устрашусь! – вскинула голову Ария.

– Добро, – Арий Конрад положил руки ей на плечи, сжал легко, ободряюще, – до встречи, принцесса. Думай, делай выбор свой. Помни, чья ты дочь. Скоро Самайн, почтим память предков.

– До встречи, мессир, – кивнула Ария, – моё присутствие в твоём доме тебе не будет обузой. Поезжай с миром. А с Марысей мы подружимся.

– Дел будто нет никаких, как в дружилки с тобой играться, – пробухтела Марыся, выходя из комнаты.

Ария проводила её взглядом, повернулась, оглядела спокойное лицо Арий Конрада. Он нереально красив был в рассветных сумерках, ангел тьмы, влюблённый и страдающий, гордый и дерзкий, держащий в кулаке пламя души своей, терпеливо выжидающий время.

– Спасибо тебе, мессир, – горячая признательность была в голосе принцессы, – пусть путь твой будет добрым. До встречи.

– Вы трапезничать будете али нет? – в комнату просунулась сердитая голова Марыси. – Поклониться в ножки вам надо, чтоб к столу явились?

Магистр и принцесса переглянулись и весело рассмеялись. Наступивший день посылал им хлеб насущный и новые события, ожидал решений и действий, вселял надежду и веру в грядущее.

Глава одиннадцатая

В преддверии

Демира рассказала Феанору всё без утайки. Про несогласие Арии на эту свадьбу, про её попытку расстаться с девственностью назло ему, про её побег. Царь выслушал, не меняясь в лице, покручивая на пальцах своё ожерелье из серебряных свинячьих голов, потом застегнул его на шее, встал с кресла и беспечно промяукнул:

– ПеребЯсится.

– У тебя выбора нет, – с сожалением вздохнула Демира, – на кону судьба твоего народа. Придётся тебе терпеть её выходки. Ох, наплачешься ты с ней.

– РазбЯрёмся, – обнадёжил её Феанор.

– Поехали к Велору, – велела Демира, – обратной дорогой навестим невесту твою.

Путь к югу был лёгким и занял три дни всего. В дороге Самайн встречали, ставили шатры, зажигали костры, приносили жертвы богам и оставляли дары для случайных путников на перекрестии дорог.

Ливию хорошо было, вольготно в пути. Будто из темницы на свободу вырвался. До сего дня он был вполне доволен жизнью и не тосковал по прошлому, но стоило пуститься в поход, заночевать в занесённой снегом степи, мечтая о тепле очага постоялого двора, как душа его окрылилась, и будто свежая кровь влилась в вены, подлинной, живой жизнью повеяло.

Демира была спокойна и собранна, молчалива и созерцательна. Казалось, она вся сосредоточилась на исполнении своего плана, отмела все сторонние мысли и шла только вперёд.

Заметно потеплело, дорога их спускалась в пустынную долину, где с незапамятных времён воздвижен был храм Сета. Закрытый от ветра красными скалами, заносимый песками, тысячелетия стоял он, и со всего мира стекались сюда паломники принести жертву богу и молить его о покровительстве.

В канун великого противостояния сильнейшему земному магу Демира со своими спутниками не была исключением. Желая заручиться поддержкой высших сил и жреца, что служит этим силам, совершила она этот путь.

Храм Сета вблизи поражал своей грандиозностью. Тремя ступенями открытых террас выстроен был он, пологие пандусы соединяли этажи храма, статуи сфинксов, соколов и кобр стояли по обе стороны каменных лестниц. Паломники допускались лишь ко второй террасе. Третья была пристроена к самой скале, и в недрах её находилось святилище Сета, куда войти мог только Верховный Жрец.

Густая непроницаемая тишина наполняла храм. Гулким эхом отзывались звуки шагов по жёлтым гранитным плиткам пола. Двое младших жрецов встретили путников, молча провели их к жертвеннику у громадной, под потолок, статуи Бога. Демира и Феанор приблизились, возложили на золотую чашу жертвенника свои подношения. Королева – редчайшие голубые алмазы, крупные, как спелый орех, а царь острова – нити лучшего жемчуга, чёрного и розового, собранного с самых глубин моря. Синхронно преклонили колени, сложили на груди руки, склонили головы, вознося молитву и прося покровительства у бога смерти, войны и песчаных бурь.

Ливий в таинстве участия не принимал. Он в это время был занят тем, что пытался выковырять из колонны один из больших аметистов, которыми было выложено имя божества.

Жёлтый огонь вспыхнул в глазах статуи, прянул вниз, облизнул чашу жертвенника и погас. Исчезли алмазы и жемчуг, и Ливий испуганно отпрянул от колонны, пряча за спину руки. Подошёл к статуе, лицемерно поклонился, натянув благостное выражение на свою прохиндейскую рожу.

Демира и Феанор поднялись, прошли вперёд, чтобы поприветствовать вышедшего навстречу из третьего храма Верховного Жреца бога Сета, Чёрного Велора. Высокий, величественный, облачённый в длинную алую тогу с золотым магическим посохом в руках, он неторопливо подошёл к путникам, молвил:

– Мир вам! Тебе, моя королева, тебе, министр королевы, тебе, царь острова Форс.

Демира шагнула к нему навстречу, опустилась на колени, взяла край его шёлкового покрова, почтительно приложила к своему лбу. Велор опустил тяжёлую руку с широким золотым браслетом ей на голову, произнёс благословение.

«Пред Арий Конрадом, Верховным Жрецом Аримана, она никогда не ломала колен!» – с досадой подумал Ливий, видя, как поднялась Демира, чтобы приложиться к руке мага.

Велор повернул голову, смерил министра проницательным взглядом горящих чёрных глаз и молвил с надменной усмешкой:

– Я не Арий Конрад!

Магом Верховный Жрец Сета был сильным, и чтение мыслей смертных давалось ему без труда. Ливий только вздохнул.

– Как дорога, моя королева? – поинтересовался Велор, в свою очередь, касаясь губами руки Демиры.

– Всё хорошо, Верховный, – спокойно отозвалась Королева, – путь не утомил нас.

– Богатые дары, – Жрец чуть кивнул в сторону жертвенника, – Сет доволен.

– Прошу тебя о покровительстве Сета на границе моих земель с Ледяными Скалами, – сказала Демира, – и за царя Феанора прошу, вознеси мольбу Сету, чтобы укрепил берега Острова его, поднял со дна скалы, усмирил Дагона.

– Непременно! – заверил её Черный Велор. – Прошу Королеву и её спутников отобедать со мной, и двинемся в путь.