Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Соавторы: Андрей Стоев,Михаил Шерр,Елена Тимофеева,Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 352 страниц)

Глава 26

26.

Четыре башни, крепостная стена, донжон и хозяйственные пристройки, внутренний дворик – классическое исполнение, выполненное не в камне, а в дереве. Гарнизон – два десятка солдат, половина из которых сейчас лежит на земле. Значит осталось десять-двенадцать дружинников. Плюс сам барон и его сыновья – парочка половозрелых мордоворотов, обожающих портить девиц, напиваться и забивать насмерть подвернувшуюся под горячую руку прислугу.

Папаша тоже не ушел далеко от отпрысков в «развлечениях». Но предпочитал совсем юных девиц. Их ему привозили из ближайших деревень, сам ездить барон уже не хотел и ленился.

Рассказанное сотником не вызвало удивления.

– Сколько слуг? Судя по отношению, защищать они сеньора не будут, – спросил я, ткнув сотника носком сапога в раненную ногу.

Лютер зашипел, но послушно ответил:

– Около двадцати, в основном на кухне бабы, живут там же, в пристрое, услышат шум, вмешиваться не будут.

– Мужчины?

– Четверо. Конюх и еще трое, за дровами ездят, лесорубы.

Сотник отвечал быстро, не задумываясь, смирившись, что «проклятый колдун» так или иначе выбьет информацию, даже если для этого придется жечь или резать живьем.

– Если ворота и стены замка деревянные, то их легко поджечь, – задумчиво проронил я, цепко посмотрел на пленника и спросил. – Или нет?

Вояка угрюмо вздохнул. Выдавать военные тайны не хотелось. Но по взгляду колдуна видно – придется.

– Внутри стена полая, засыпана битым щебнем и грунтом. Снаружи обмазана глиной, за ней слой высушенной бычьей кожи, которая плохо горит, поверх еще один слой глины. Ворота укреплены полосами железа.

Выслушав, я неспешно кивнул. Ожидаемо. Никто в здравом уме не оставит столь явную уязвимость, превращая собственное жилье в объект для банального поджога.

– Это было бы слишком просто, – пробормотал я, мысленно прикидывая, сможет ли колдовской огонь справиться с подобной защитой. По всему выходило – нет. Заклинание файербола слишком слабо для такого. Вот если бы третий уровень, да с усилением мощности – от доморощенного замка осталось бы пепелище, и даже подходить близко не пришлось, достаточно выбрать удобную позицию для обстрела.

Кстати, об этом.

– Замок на возвышении? Прилегающая территория хорошо просматривается?

Лицо сотника прорезала кривая ухмылка.

– На вершине холма, я же говорил, там раньше были какие-то развалины, нынешний замок стоит на них. В округе все деревья вырублены, незаметно подобраться не получится.

Что же, похоже, папаша нынешнего барона понимал толк в защитных сооружениях и соображал, выбирая место для крепости. Я бы поступил схожим образом, оказавшись на потенциально враждебной территории.

– Вам его не взять, – Лютер лихорадочно облизал губы.

Я пожал плечами.

– Посмотрим.

– Ворота не откроют, а без них на стену не забраться, замок стоит на скале, – повторил он.

– Помню, скала Байхорлд, – рассеяно отозвался я, мысленно прикидывая возможные варианты штурма. Самый простой – выбить ворота. Пытаться жечь стены или обрушить не получится, это понятно. Оставался только главный вход.

В одном из фолиантов есть описание так называемых «одноразовых заклятий», без внесения в Сумеречный Круг. На земле или другой подходящей поверхности чертилась выбранная схема-пентаграмма, в колдовской рисунок вливалась энергия, и происходила активация. Как с невидимым ветром у входа в пещеру, только вместо накопителя и фокуса выступлю я – заклинатель, управляющий чарами напрямую.

Это возможно. Если не усложнять и взять что-нибудь простое из списка. Для сложного потребуется ингредиенты. А так, вполне реально создать «линзу», собрать энергию в пучок, придать форму того же огне-шара и долбануть по створкам ворот.

В теории, должно получится. Правда, это не заклятье из Сумеречного Круга, и перезарядки не будет. А значит, будет только один «выстрел».

Хмм… Рискованно. Может, вместо силы использовать уловку? Притвориться усталым путником, попроситься на постой. А потом…

С «потом» возникли проблемы, даже проникнув внутрь, не уверен, что получится справиться с дружинниками, бароном и его сыновьями, судя по всему, знающими, с какой стороны держаться за меч. И схватка в деревне здесь не выступает примером. Во-первых, удалось застать врасплох, накрыв «Туманом» сразу всех солдат, стоящих компактно. И во-вторых, никто не ожидал нападения с применением колдовства. Обычные вояки растерялись, превратившись в перепуганное стадо баранов, не лучше крестьян.

Барон наверняка не испугается, как минимум быстро придет в себя, постаравшись организовать сопротивление. При грамотном предводителе, воюющем на своей территории, успех схватки зависел от удачи. На которую полагаться в таких делах нельзя.

Как говорится: удача любит подготовку. Вот с подготовкой проблемы.

– Но тебя они знают и пустят, – сказал я, посмотрев на сотника. – Или стража у ворот даже начальству не откроет?

– Если приду без ребят, вряд ли, – мрачно буркнул Лютер, сильнее сжал пораненные ноги. Взгляд исподлобья. – К тому же, какая разница, если все равно скоро истеку кровью.

Черт, верно, порезал я его хорошо. Коготь бил быстро, но сильно, глубоко полосуя плоть. Тем более вены рядом, хотя основные вроде не задел, иначе сотник давно бы сдох от потери крови.

Стоит перевязать, еще пригодится. Я оглянулся, собираясь позвать кого-нибудь из деревенских, как вдруг справа прилетел крик:

– Он должен умереть!

В сгущающихся сумерках силуэт давешней девчонки, в руках здоровый колун, в голосе отчаяние, во взгляде – решимость довести дело до конца.

Я хмыкнул, кивнул сотнику.

– Убить тебя хочет. И согласись, есть за что.

В ответ угрюмое молчание.

– Как там твой жених, живой? – осведомился я.

Девица потопталась на месте, несмотря на яростное желание прикончить несостоявшегося насильника, подходить ближе не рисковала. И можно понять, почему – фигура в плаще с остатками фиолетового свечения вместо глаз отбивала охоту приближаться. Расправившийся с десятком баронских солдат и пленивший их главаря колдун вызывал суеверный ужас. Странно даже, что вышла из дома, другая бы и на такое не решилась. Тем более взяв с собой топор.

– Живой, – неохотно откликнулась девица и гораздо тише добавила. – Но без сознания.

Как же ее, кажется, Грета. Так, по крайней мере, называл ее один из крестьян, заявивший, что с бабенки не убудет за мужскую ласку, может, еще и заплатят. Интересно, свою жену или дочь этот хорек тоже бы подложил под солдат, желая заработать монетку?

– Принеси какие-нибудь тряпки, – велел я, кивнул на лежащего на земле сотника. – Надо перевязать его.

Девчонка вскинулась, в глазах гнев и ненависть, а также нежелание соглашаться на помощь врагу.

А девка боец. Такой не среди забитых крестьян надо рождаться, а где-нибудь на побережье, в вольных городах. Из таких выходят неплохие бизнес-леди, управляющие собственными Торговыми Домами… Или предводительницы пиратских флотилий. Тут уж как повезет.

– Неси, – я придавил возмущение девчонки тяжелым взглядом, заставив глаза сверкнуть фиолетовым пламенем. И она поплыла, не в силах противостоять колдовству. Слишком глубок страх перед магией, даже у таких отчаянно храбрых девиц.

Она испарилась, зато вместо нее появился другой персонаж, осторожно подошедший со стороны самого большого дома в центре деревни. Дородный, но не толстый, с окладистой бородой, одет чуть лучше других селян. Дай угадаю – староста?

– Прощения просим, ваша милость, – прогудел мужик, останавливаясь на безопасном расстоянии. Видно – боязно, но идти надо. Тоже своего рода проявление храбрости. Не только не за себя, за все поселение.

– Вежливые люди сначала представляются, – небрежно указал я, машинально отследив еще две или три фигуры, скрывающиеся в неуклонно наступающей темноте. Сыновья? Соседи? Эти подходить не стали, соблюдая дистанцию.

– Трентон я, ваше колдунство, староста здешний.

Я похвалил себя за верную догадку и мысленно хмыкнул, дивясь эволюции обращения от милости до колдунства. Звучало забавно, но уважительно.

– Чего тебе, Трентон?

Мужик замялся, бросил неуверенный взгляд на Лютера и сказал:

– Что вы с ним сделаете? – и тут же, будто пугаясь собственных слов, торопливо уточнил. – Я не в претензии, понимаю, имеете право, но нам еще здесь жить, а вы уедете дальше. Когда барон прознает…

Тяжкое окончание повисло в воздухе. Пришлось заканчивать мне:

– То накажет всю деревню, что не уберегли его солдат, – я усмехнулся.

Гоняться за приблудным колдуном барону не с руки, к тому же опасно – десяток солдат уже положил, а вот высказать претензии крестьянам будет идеальным выходом из ситуации. Сохранит лицо, покажет себя строгим хозяином.

– Вот и я о том же, ваша милость, – пробубнил староста и замолк.

Я покосился на раненного сотника и вновь уставился на мужика.

– Просишь, чтобы я его не убивал? Чтобы подтвердил, что солдаты не сами убились, что виноват колдун?

Трентон закивал, а по лицу Лютера скользнула довольная усмешка. Которую я быстро стер, жестко пнув по кровоточащей ноге.

– Чего лыбишься? Я еще не принял решения, – и желая напомнить всем присутствующим, что дело не кончено, я отвел руку в сторону – и над ладонью вновь заплясал шар лилового пламени.

Староста вздрогнул, сотник скрипнул зубами. На мгновение наступила вязкая тишина. В голове мелькнула быстрая мысль – может, бросить все, прикончить придурка, да уехать в закат, пусть деревенское дурачье само разбирается.

Подумал и понял, что не сбегу. И дело не только в человеколюбии – деревенским будет нелегко объяснить произошедшую бойню и уйти от гнева барона. И не в проявлении мук совести – как ни посмотри, кашу заварил я, перебив баронских солдат. Но и в банальной предосторожности – вдруг придурку феодалу вожжа под хвост попадет, почувствует себя оскорбленным и устроит погоню. Бегай потом, путая следы. Лучше нанести превентивный удар, решая ситуацию до того, как она станет проблемой.

Как говорится: чайники надо валить до того, как они станут паровозами. Кто этого барона Байхорлда знает, может упрется и чисто из принципа захочет наказать наглеца, отправив вслед дружину во главе с сыновьями.

– Нет, всех придурков надо накрыть разом, избавляясь от проблемы, – задумчиво пробормотал я.

Пришла давешняя девчонка Грета, швырнула на землю рядом с Лютером ворох тряпок. В отсветах фиолетового огня женское лицо исказилось от гнева. Но недавний топор куда-то исчез. На колдовской огонь девица почти не обратила внимание.

Сотник со стоном перевернулся, понял, что перевязывать его никто не будет, и сам потянулся к тряпичным полоскам. Проследив за его действиями и убедившись, что вояка знает, что делать, я повернулся к старосте.

– Вы же понимаете, что после случившегося у вас мало шансов убедить барона в собственной невиновности? Даже если удастся, он все равно вас накажет, просто демонстрируя власть. Это неизбежно, – я помедлил. – И неизвестно до чего дойдет. Может, ограничится еще одной поркой, что вряд ли, а может, отправит на виселицу всех, кто был на площади. Или вообще всю деревню спалит.

В последнее верилось слабо, кто будет жечь источник оброка, и староста на это указал, прогудев:

– Откуда тогда продукты в замок возить будут?

Я пожал плечами.

– Найдут другую деревеньку. Это не проблема. А вот если другие крестьяне поймут, что можно безнаказанно убивать баронских солдат, то ситуация для владетельного сеньора усложнится, – сказал я и понял, что говорю слишком сложно. Несмотря на статус старосты, Трентон оставался обычным крестьянином.

– А мы здесь при чем? – прогудел он, подтверждая последнюю мысль.

Надо доступнее.

– Барон убьет вас, чтобы другие не смели ослушаться. Покажет пример, что бывает за непослушание.

Мужик вскинулся.

– Но ведь это вы… – он не закончил.

– Я, – кивнул я. – Но кому до этого дело? Дружинники мертвы? Мертвы. А на заезжего колдуна можно свалить что угодно. Мало ли что будут болтать. Главное солдаты убиты. Этого барон не оставит, несмотря на разговоры о колдуне и прочем. Это понятно?

Главный крестьянин неуверенно кивнул. До него, медленно но стало доходить, в какой куче дерьма он с деревенскими оказался. И понял, кто основной виновник. В глазах Трентона мелькнула ненависть. Мои губы тронула улыбка, ну наконец-то. Пусть злость и направлена на меня, зато есть четкое понимание, что с возникшей ситуацией надо что-то делать.

– Барон Байхорлд – это проблема. Проблему надо решить. Значит, барона Байхорлда надо убить, – четко проговаривая слова, произнес я.

Глаза старосты в изумлении распахнулись. Покушение на жизнь сеньора выглядело святотатством. Как покушением на основы основ. Я ожидал подобной реакции, поэтому быстро продолжил, стараясь говорить о понятных для простого селянина вещах.

– Даже если всех не убьют, деревню точно разорят. Дома разграбят, молодых и пригожих женщин заберут с собой, часть мужчин казнят. Те, кто выживет, останутся жить на пепелище. А на следующий год оброк обязательно увеличится, чтобы знали, как бунтовать.

– Но мы не бунтовали, – робко возразил староста.

Я незаметно вздохнул. Как же все-таки с ними трудно. Торговец Элим на фоне Трентона настоящий мыслитель. Впрочем, чего ожидать от необразованных крестьян? Быстрой сообразительности? Тут привыкли думать не спеша, зато основательно.

– Это ты так думаешь, барон будет считать иначе. Солдаты бароны убиты? Убиты. Значит, за это должен кто-то заплатить. И неважно, если этот кто-то не имеет к этому отношение. Или ты забыл, что для феодала сервы – грязь? – я на секунду остановился и начал проникновенным тоном. – Подумай о собственном доме, о семье, о достатке, который у тебя сейчас есть. Сколько понадобится лет, чтобы восстановить его снова?

Я целенаправленно бил по самому дорогому. Трентон относился к зажиточному крестьянству, потому и стал старостой, имел чуть больше остальных, хотя и пахал для этого до седьмого пота. И пока остальные мужики шли пропивать лишнюю монетку в ближайший придорожный трактир, он, как рачительный хозяин, бережно откладывал, по крупицам сберегая свое благосостояние.

И вот на этом месте его пробрало, ошарашенное выражение исчезло, сменившись мрачной сосредоточенностью.

– Что я должен делать?

– Дорогу к замку знаешь? Сколько до него ехать?

Трентон на секунду задумался.

– Ежели верхом, то полдня по дороге. Пешком можно сократить через лес.

Обдумав наметившийся план операции, я отрицательно покачал головой.

– Нет, только верхом. Они, – последовал кивок в сторону продолжавшего возиться с перевязкой сотника, – верхом приехали? И взяли с собой телегу для продуктов, так?

– Так, – Староста угрюмо кивнул. Он уже догадался, что последует дальше, и это ему не понравилось. Но проклятый колдун не оставил иного выхода. Либо так, либо разбирайтесь сами.

Хм, может, не такой уж он и туповатый. Прикидывался, пытаясь понять, куда ветер дует, а поняв, отбросил сомнения. Неплохо. Может, идея и выгорит.

– Собери полтора десятка мужиков покрепче, из тех, что знают, с какой стороны держаться за топор. Если кто-то умеет стрелять из лука, тоже зови. Это должны уметь охотники. Есть среди ваших охотники?

И снова мрачный кивок.

– Скажешь, что барон собирается сжечь деревню, убить всех и оставить от домов пепелище. Чтобы этого не произошло, нужно убить барона первыми. И заезжий колдун в этом поможет. Они видели, на что я способен, пойдут.

Трентон пожевал губами, оглянулся на троицу, скрывающуюся в тени сумерек, и задал вопрос:

– А что потом?

Я пожал плечами.

– Станете вольным поселением. Слышал о таких? – со стороны старосты последовал очередной кивок. – Ну вот. Места здесь немноголюдные. Новый хозяин на окрестных землях не сразу появится. За это время успеете освоиться. Научитесь обращаться с оружием, создадите ополчение. Зато никому оброк платить не будете, весь урожай сможете оставить себе.

Предложение выглядело заманчиво, многие крестьяне мечтали о такой вольной жизни, но не все хотели платить за это. Судя по всему, Трентон это понимал, но уже загорелся идей.

– Только одно условие, – предупредил я, гася файербол. – После штурма за мной право первой добычи. Все, что найдем в замке, поделим, но я будут выбирать первым. Идет?

Староста снова кивнул и отправился собирать мужиков.

Глава 27

27.

Утренняя роса на плаще и поводьях, скрип плохо смазанных колес, медленный шаг уставших лошадей – путешествие к замку барона заняло ночь и не принесло особого удовольствия.

– Далеко еще? – недовольно спросил я, успевший отбить зад, управляя телегой. Наваленные в разнобой мешки с продуктами и клетушки с курицами должны были показать стражникам на вратах, что рейд в деревню для отряда сотника не прошел зря.

– Уже скоро, ваше колдунство, – откликнулся Трентон, широко шагая справа. Несмотря на дородную фигуру, держался староста хорошо, признаков усталости не выказывал, несмотря на кольчугу и шлем.

Остальные переодеты в баронских солдат крестьяне тащились следом, изображая пехоту. Зрелище убогое, но думаю, настоящие дружинники выглядели на марше не лучше.

Сотник трусил на коне слева. С ним пришлось тяжелей, близость смерти помогла надавить только на начальных этапах, потом пришлось пустить в ход пряник в виде обещания не только отпустить живым после штурма, но и снабдить достаточной суммой денег в форме вознаграждения.

Лютер оказался достаточно умен, чтобы не требовать прямо, но изворотлив, чтобы намекнуть, при каких обстоятельствах будет получено согласие на предательство. Как выяснилось, барона он особо не любил и верностью ему не отличался. Служил только потому, что иного выбора нет. Окрестные края не могли похвастать большим выбором в плане карьеры для воина. Либо в городские стражники, либо в наемники, охранять караваны, либо на службу к феодалу, все остальное – прямой путь в разбойники, которые в большинстве своем рано или поздно заканчивали в петле.

А пахать землю сотник уже не мог, отвык. Да и не хотел становиться крестьянином, откуда, кстати, в свое время и вышел, удрав из отчего дома в пятнадцать лет. Дальше прибился к солдатам удачи, небольшому отряду, разгромленному уже через месяц после появления в нем мальчишки. После еще несколько лет скитаний – попытки овладеть оружием на должном уровне, понимание, что великим бойцом не стать, признание, смирение и согласие пойти под руку барона Байхорлда, предложившего место сотника, вместо прежнего, умершего от лихорадки в одну из зим.

Решение барона могло показаться странным, но на фоне остальных солдат Лютер и правда выглядел более или менее опытным воякой. Другой вопрос, что где-нибудь еще ему не доверили бы сторожить и выгребную яму – в крупном городе на Побережье или землях владетельного сеньора, где к подбору стражи относились требовательно.

Кстати, именно на Побережье собирался рвануть сотник, когда все закончится. Получив деньги, он планировал устроиться в одном из городов, открыть торговую лавку или трактир. Жить тихой мирной жизнью простого горожанина.

Обо всем этом, включая историю жизни, Лютер поведал за время путешествия, рассказывая негромким размеренным тоном. Даже переодетые крестьяне прониклись, у многих на физиономиях мелькнуло сочувствие.

Неплохой трюк, выполненный с определенным изяществом. Прямо на сострадание не давил, жертвой себя не выставлял, понимал, что не пройдет, но спокойный голос и ровное повествование вызвали нужный эффект. Еще недавно боявшиеся и ненавидевшие селяне приняли его если не за своего, то за человека, которого понимали.

Очень неплохо. Не ожидал от провинциального вояки такой изворотливости. Хотя, окажешься в шаге от смерти, и не на такие трюки пойдешь в попытке спастись.

А вот ехавшая в телега Грета не оценила талант рассказчика, то и дело шипела рассерженной кошкой, хватаясь за валяющийся среди мешков топор.

Девчонку, кстати пришлось взять, напросилась, пригрозив побежать следом. Говорю же – боец. В солдата ее переодевать не стали – бессмысленно, даже на расстоянии за мужчину не сойдет, слишком характерные формы. Зато сможет сыграть роль наживки, отвлекая внимание стражников на воротах.

Когда объяснил, заколебалась, затем, упрямо вскинув подбородок, согласилась. Будет «подарком» для сыновей барона от сотника, прихваченным в деревне по случаю. Такое объяснение сойдет, потому что не первый раз баронские солдаты поступали схожим образом. А стражники у ворот будут пялиться на прелести очередной игрушки хозяев, мысленно прикидывая, не перепадет ли им после того, как сеньоры всласть наиграются.

Это был неплохой ход, позволит выиграть несколько лишних секунд, отвлечет внимание от остальных «солдат», которые несмотря на переодевание двигались совсем не как воины, пусть даже такие плохие, как дружинники провинциального барона. Последние тоже особыми воинскими навыками не отличались, но знали, как правильно держать копье, привыкли к лишнему железу на теле и вели себя иначе, чем переодетые в фальшивых воинов крестьяне.

Будь это другой замок или другой феодал, где дружина – это именно дружина, а не ее подобие, я бы ни за что не рискнул на подобный обман, быстро бы раскрыли и подняли тревогу. Но тут могло сработать, поэтому согласился.

– Вон впереди замок, виднеется верхушка, – указал Трентон и нервно облизал мясистые губы.

Нервничает. Не каждый день идешь против сеньора, которому привык платить дань и которого считаешь чуть ли не первым после бога. И что главное – искренне думаешь, что таков истинный порядок вещей, потому что так везде.

– Только не вздумай бежать, когда все начнется, – не глядя на появившийся замок, строго предупредил я. – На тебя будут смотреть, побежишь – и все провалится, понял?

В ответ неуверенный кивок. Проклятье. Боится, хоть и старается не показывать вида. Что поделаешь, крестьянин есть крестьянин. Менталитет мирного землепашца, привыкшего терпеть насилие, но не отвечать на него. Только угроза тотального истребления помогла подвигнуть селян на подвиг выступить против феодала. Плюс мое личное обещание вернуться и сжечь их халупы, если сбегут. Последнее помогло. Перспектива лишиться домов в преддверии зимы испугала не меньше набега баронской дружины.

Они ощущали себя между молотом и наковальней, но послушно шли вперед, потому что другого выхода не было.

И только лишь предупредив угрюмо шагавшего старосту и дождавшись от него кивка, я посмотрел на приближающийся замок.

На первый взгляд, выглядит неказисто. Деревянное сооружение, наспех построенное не самыми лучшими мастерами своего дела. Но чем больше открывался замок, тем большее с ним происходило преображение.

Нет, он так и оставался нелепым уродцем, который можно перешибить щелчком. Но вот основание, на котором он стоял, вызвало изумление. Широкое, из серой скалистой породы, с остатками стен – отвесные строгие линии, ровные, выверенные до идеальной симметричности. Низ замка походил на корпус современного эсминца, поверх которого поставили нелепую избушку.

– Какого черта? – я таращился на невиданное зрелище, едва не открыв от изумления рот, настолько нижняя часть отличалась от верхней. Все равно что к половинке суперсовременного спорткара приделать карету, настолько большими были различия.

Что-то подсказывало, что предыдущий замок построили при помощи магии. А затем так же разрушили, пустив в ход мощнейшие боевые заклятья, способные плавить гранит.

Я даже представил, как происходило строительство. Сначала по заранее разработанному чертежу формировали модель в полный размер, используя иллюзию. Потом конструкцию напитали силой, скала поплыла и начала принимать нужную форму. Камень плавился, вытягивался, превращаясь в стены, башни, донжоны, пока не принял окончательный облик, который изначально задумывался.

Прошли годы, замок подвергся осаде. И, на беду хозяев, враги оказались более искусны в боевой магии. Дальше дело истории, битва проиграна, замок разрушен.

На ум пришли создатели зиккурата. Может, это тоже остатки цивилизации рогатых? Они в магии разбирались и вполне могли построить нечто подобное. Более высокоразвитые магическая цивилизация, хмм…

– Что тут было раньше? – обратился я к Трентону. Одновременно желая получить информацию и подбодрить – увидев замок, староста стал вести себя неуверенно, хмуриться, оглядываясь назад. Стоило отвлечь, пока паника не затопила сознание. Не хватало, чтобы в последний момент передумал, поддавшись глубинному страху серва перед сеньором.

– Раньше? – нахмурил лоб Трентон.

– Развалины. Что о них говорят в народе? Они ведь были еще до того, как сюда приехал предыдущий барон. Какая молва ходила о руинах?

Поняв, чего от него хотят, Трентон нахмурился, но перестал думать о неотвратимо приближающемся замке. Несмотря на дородное телосложение и решимость защитить родной дом от разорения, чем ближе становился конечный пункт похода, тем более нервным он выглядел.

– Так как иначе, всегда ходила худая молва, еще старики завещали не приближаться к скале, называя проклятым местом, – сказал староста и замолк, посчитав миссию завершенной.

Не слишком много. Однако оказалось, крестьянин не закончил.

– Говорят, название это – Байхорлд, с древнего языка что-то означает, но что именно – никто не знает, – Трентон виновато развел руками.

Очень познавательно, я криво усмехнулся. Хотя чего ожидать от безграмотных селян? Проклято место, и все. Ходить нельзя. А почему – это дело десятое.

– Понятно, – я скрипнул зубами. Интересно, а Элим знает об этой скале? Вот кто точно бы сделал подборку, раскопав об интересном артефакте все. А то, что замок – своеобразный артефакт, уже не вызывало сомнений. По крайней мере, его нижняя часть. Деревянные надстройки не в счет.

– А что, во времена Империи приезжал сюда кто-нибудь? – сделал последнюю попытку я.

Трентон покачал головой.

– Про то не ведаю, врать не буду. Но еще мой дед говорил, что скала проклята. С тем и живем и детям передаем.

Я на него покосился, уточнил:

– Не испугались, когда папаша нынешнего барона заявился и стал строить себе замок?

В ответ хмурое молчание. Разговор крестьянина тяготил. А скорее, он не знал, что ответить.

Между тем дорога пошла в подъем, приближаясь к замковым воротам. Высота скалистого основания из-за особенностей окружающей местности только издалека выглядела большой, при приближении оказалось, что все не так плохо. Холмистая поверхность и склон сглаживали эффект, делая замок не таким высоким, как изначально казалось.

– Иди сюда, – повернулся к девице в телеге, велел. – Вытяни руки вперед.

Когда сделала, накинул на запястье бечевку, затянул. Подумал, рванул ворот рубахи. Ткань с треском разорвалась. Грета возмущенно вскрикнула, пытаясь прикрыться. Из разорванной прорехи выскочили крупные упругие груди молочной белизны. Понятно, на что сотник позарился, я бы тоже с такой грудастой крестьянкой не отказался бы провести пару ночей на сеновале.

Подтверждая мысль, Лютер в седле облизнулся. Представил, как было бы хорошо, не припрись в деревню заезжий колдун. Сначала строптивого женишка под кнуты, затем девке подол задрать, держась за аппетитные сиськи.

Нехитрые желания так ясно читались на физиономии вояки, что вызвали усмешку. Наверняка с дружками не раз проворачивал подобное в прошлом. Но в этот не сработало – явился незваный колдун, перебивший веселую шайку.

Я посмотрел на Грету, кивнул, веля сесть так, чтобы было лучше сверху видно. Девчонка яростно сверкнула глазами, но подчинилась. Правильно, приманку должны хорошо рассмотреть.

– Хэй! Хто идет⁈ – крикнули с надвратной площадки.

Из-за края появилась опухшая харя в криво сидящем шлеме.

– Ты что ль, сотник? А что так поздно? Вчерась еще ждали.

М-да, о субординации здесь, похоже, не слышали. Как и о дисциплине. Лютер побагровел.

– А ну, открывай, свиная морда!! Живо!! А то плетей выпишу за дурковатость!

С дурковатостью тут все хорошо. А вот с осторожностью не очень. Стоило голосу сотника затихнуть, как с другой стороны ворот завозились.

– Ух ты, гля, какая бабенка, – рядом с первой башкой появилась еще одна. Оба уставились на Грету. Девчонка правильно поняла свою роль, специально раскинувшись на мешках с продуктами, провокационно разведя ноги в стороны и выставив на обозрение полуголую грудь. Крупные полушария привлекли внимание в первую очередь. Солдаты уставились, жадно пожирая глазами женские прелести.

– Внимание, – тихо проговорил я, предупреждая Трентона.

Староста подрагивал, но держался, даже сделал знак своим, что все в порядке.

Шум за воротами стих. Через секунду что-то упало с гулким стуком, должно быть, запорная балка. Створки медленно поползли в сторону. Сверху послышался торопливый топот, озабоченные морды спешили вниз, успеть к аппетитной бабенке, пока до нее другие не добрались.

– Это будет проще, чем я думал, – пробормотал я, дождался, пока ворота полностью распахнутся, и хладнокровно нанес удар, активировав «Коготь» на стоящем справа стражнике.

Левого толкнул лошадью Лютер. Оружия сотнику не доверили, но этого и не требовалось. Тут же подскочил один из крестьян, с удивительной сноровкой нанеся удар топором. Срубленная голова покатилась с плеч.

Ловко. Должно быть, хорошо натренировался, рубя дрова.

Сотник обернулся, открыл рот, собираясь что-то сказать, и подавился. Грета тоже не теряла времени даром. Девчонка приподнялась, встала на край телеги и с хеканьем опустила спрятанный среди мешков колун на шею несостоявшегося насильника. Сотник вздрогнул всем телом, замер, целую секунду просидев в неподвижности, а затем без звука завалился назад, рухнув с лошади. Из глубокой раны хлестала густая кровь.

Твою мать! Нашла время!

Грета с вызовом уставилась на меня. Говорю же – бой-девка. Ладно, черт с ней, притворимся, что не догадался, зачем с таким упрямством напрашивалась с нами. Сразу понятно, что на барона и замок ей плевать. А вот отомстить за себя и жениха хочет.

– Дура, – ругнулся я, но снова повернулся в сторону ворот, крикнув Трентону. – Пошли двоих наверх, может, там еще кто-нибудь есть.

Хотя вряд ли, не будут же они всей дюжиной стоят на страже. Сам дождался, пока топот по лестнице стихнет и из проема караулки не выскочат двое жадных до женских прелестей придурков.

Сверкнул фиолетовой вспышкой выпущенный файербол. Следом повторил удар сотканный из теней кинжал-коготь. На утоптанную землю, дрыгая ногами, рухнули два тела – одно с обожженным лицом, другое – держась за рану на шее.

Двое вначале, и двое сейчас, итого четверо. Почти треть гарнизона в расход, а мы еще в замок не зашли. Неплохо.

– Знаешь, где казарма? Живо туда! Рубите всех, пока не проснулись!

Судорожный кивок со стороны Трентона.

– Двое со мной, – я соскочил с телеги и бросился к донжону – бревенчатому зданию в центре замкового двора.