Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Глава 3

Новый агент советской разведки не имел прямого доступа к чувствительной военной информации США, он занимался тем что 21 веке называют геополитической аналитикой. И в Москву им были переданы записи сделанные в течении месяцев, прошедших с последних президентских выборов. Это выводы которые он сделал, общаясь с высокопоставленными деятелями США. Последняя была датирована тринадцатым апреля, следующим днем после смерти президента Рузвельта.

Первый его вывод совершенно пессимистическим. Покойный президент Рузвельт был последним и единственным шансом избежать будущей прямой военной конфронтации Советского Союза и США. То, что смена власти не за горами ясно было всем, и Гарри Трумен, еще будучи вице-президентом зажег зеленый свет к интенсивной подготовке к этому.

Сейчас союз с СССР американцам нужен, они хорошо понимают будущую цену победы на Дальнем Востоке, если Японию придется добивать в одиночку.

Нынешнюю военную мощь Советского Союза в США оценивают очень высоко и считают, что шансов разгромить русских в Европе сейчас практически нет. И поэтому надо сначала создать свою подавляющую военную мощь, основной упор делая при этом на новые виды оружия, которые успешно разрабатываются за океаном авиацию, как средство его доставки. И еще более важным является подрыв Советского Союза изнутри.

Советскому Вождю уже шестьдесят шесть и по мнению американских специалистов сразу же после войны у него обязательно будет ухудшение здоровья. Никакой, даже самый железный, организм не в состоянии без последствий выдержать такое, что выпало на его долю на годы войны. Это неизбежно спровоцирует склоку между соратниками товарища Сталина, а учитывая исторические «традиции» России в СССР начнется новая волна репрессий, которые надо стремиться сделать как можно более масштабными.

Необходимо стравить военных, органы, партийный, хозяйственный и советский аппараты. И обязательно разжигать межнациональную рознь, используя антисоветский и русофобский потенциал возникший в западных областях Советского Союза после 1939 года.

Советский Союз в силу объективных причин во многих областях науки и техники существенно отстает от Запада, причем некоторые отставания почти критические. Как например в авиации, где США и Великобритания значительно впереди Советского Союза. Почему американец акцентировал именно вопрос авиации было понятно. Союзники считали авиацию, следуя популярной доктине Дуэ, авиацию решающим родом войск, способным самостоятельно завершить любую войну.

Русские в ближайшее время осознают своё отставание в авиации, но по излюбленной русской черте из двух вопросов: «кто виноват?» и «что делать?», на первое место поставят, конечно, первый. И в этом их надо только поощрять, они конечно пойдут по излюбленной тропе и, если даже дело не дойдет до расстрелов, простое отстранение от работы грамотных опытных специалистов будет на пользу США. Отставание от Америки в итоге только увеличится.

Советский разведчик-курьер, получивший этот материал в день написания агентом его последних строк, совершил без сомнения подвиг, сумев очень оперативно переправить его в Москву.

Начальник внешней разведки СССР Павел Михайлович Фитин отлично понял смертельную опасность доставленного из США материала для агента, курьера доставившего его в Москву и затем сделавшего перевод и, конечно, лично себя. Но никаких сомнений, докладывать или нет, у него не было.

Товарищ Сталин тут же в его присутствии медленно и вдумчиво прочитал материал, сделав какие отметки своим неизменным красным карандашом. Затем отложил листы оригинала и написанного от руки перевода, у курьера-переводчика был каллиграфический почерк. Начальник советской внешней разведки все это время стоял на вытяжку, не шелохнувшись. От напряжения у него по спине начался литься пот, ему казалось, что время остановилось.

– Товарищ Фитин, – голос товарища Сталина прозвучал для него совершенно неожиданно, – какие перспективы получить техническую документацию на американские и английские реактивные двигатели?

– Мы работаем над этим товарищ Сталин, – Фитин был готов в этому вопросу и хотел было начать подробно докладывать, но товарищ Сталин остановил его.

– Хорошо, товарищ Фитин. Обеспечьте максимальную безопасность автора, – мундштук знаменитой трубки Верховного ткнулся в листы, лежащие перед ним на столе. – Товарища, доставившего это в Москву, представьте к ордену Ленина и без моего разрешения впредь на нелегальной работе не используйте. У вас, полагаю, найдется чем его занять здесь в Москве. Можете идти.

– Есть, товарищ Сталин, – начальник разведки развернулся и на негнущихся ногах вышел из кабинета Верховного.

Только вернувшись в свой рабочий кабинет, Фитин до конца осознал, что только что был без сомнения самый опасный момент за всё время его руководства внешней разведкой Советского Союза.

Он закрыл изнутри дверь своего кабинета и тихо зашел в комнату отдыха, смежную с ним.

В ней на диване спал сотрудник, получивший донесение от агента в Вашингтоне, оперативно доставивший его в Москву и сразу же в кабинете своего начальника сделавший перевод.

Павел Михайлович достал из настенного шкафа в кухонном углу комнаты початую бутылку коньяка, две тарелки, одну с мясной нарезкой и хлебом, другую с нарезанным лимоном, налил по полстакана коньяка и безжалостно растолкал своего подчиненного.

– Подъем! – он протянул стакан с коньяком. – Поздравляю, приказано представить тебя к ордену Ленина и без личного распоряжения впредь на нелегальной работе не использовать. Будешь в спецшколе кадры готовить.

После ухода начальника внешней разведки товарищ Сталин еще раз все прочитал и вспомнил как шестого января получил письмо Черчилля с просьбой о помощи. Немцы неожиданно для союзников перешли в контрнаступление в Арденнах, и ситуация для у них сложилась очень напряженная.

Вне всякого сомнения, со стороны Германии это была авантюра, в любом случае сил разгромить англо-американские войска у немцев даже теоретически возможности уже не было, и вопрос времени, когда союзники сначала остановят, а потом и навешают вермахту.

Но ситуация была, конечно, неприятная, особенно для Черчилля. Через полгода выборы в парламент, и такие инциденты не прибавляют популярности его партии.

Мысль начать Висло-Одерскую операцию на неделю раньше товарищ Сталин почти сразу отверг. И советские войска пошли в наступление, только когда полностью была выполнена подготовка к нему.

В итоге союзники хорошо получили от немцев, но в долгу не остались и Арденнский кризис на Западном фронте купировали преимущественно сами. Вермахт понес существенные потери, особенно в танках, которые могли бы оказаться против Красной Армии, когда началась переброска гитлеровских войск с Западного на Восточный фронт в тщетной попытке остановить наступающую советскую лавину.

Почти сразу же после немецкого провала в Арденнах генерал Антонов доложил, что по данным советской стратегической военной разведки союзники все равно начали корректировку своих планов наступления непосредственно на территорию Германии.

Войне скоро конец, и надо на первое место в своей деятельности начинать ставить проблемы послевоенной жизни, если опоздать, то она быстро опять превратится в предвоенную.

В Ялте были было принято принципиальное решение о будущем разделе Германии на зоны оккупации. В планах союзников, разрабатываемых до Арденн, было продвижение на восток дальше намечаемой линии разграничения. И они намечали из этих районов вывоз ценного оборудования, технической документации и немецких специалистов, максимально возможный перед передачей их Советскому Союзу. И заранее начали создавать трофейные команды для этого.

Но Арденны эти планы расстроили. Союзники в итоге долго топтались на месте, потратили кучу времени на форсирование Рейна и к моменту начала решающего советского наступления были еще далеко от предварительно намеченной линии разграничения.

Шестнадцатого апреля началась Берлинская наступательная операция, и уже двадцатого советской дальнобойной артиллерией был нанесен первый удар по Берлину, своеобразный подарок Гитлеру ко дню рождения. А на следующий день первые советские части ворвались на окраины Берлина и завязали там бои.

Когда 21 апреля стало окончательно ясно, что советские войска наступают столь успешно и стремительно, что встреча союзников везде произойдет западнее намеченной линии разграничения, Генеральный штаб РККА своей директивой потребовал максимального продвижения в глубь Германии до установления реального контакта с наступающими союзниками.

В будущей советской зоне оккупации находились крупные немецкие химические заводы, и уже было принято принципиальное решение не только о вывозе будущей трофейной документации с них, но и максимально возможном демонтаже их оборудования.

На их основе в Советском Союзе должны будут модернизированы многие уже существующие химические заводы и построены новые. Все это пойдет в зачет будущих советских репарации с побежденной Германии. При необходимости временно будут вывозиться и кадры с этих заводов.

Одним из таких советских заводов был намечен Сталинградский химический комбинат. Уже существующая ресурсная база Эмбинского нефтяного бассейна была достаточной для обеспечения его работы, необходимо только построить трубопроводы для подачи сырья на него.

Инициатива проведения совещания на эту тему в самом узком кругу принадлежала товарищу Сталину и Вознесенский с Маленков конечно взяли под козырек. И в Сталинград ушла телефонограмма о вызове первого секретаря обкома в Москву.

* * *

О начале непосредственно штурма Берлина я узнал на Центральном аэродроме имени М. В. Фрунзе, когда вечером двадцать первого апреля прилетел по вызову из Сталинграда.

Вызов в ГКО СССР был для меня полнейшей неожиданностью. Я полагал, что сейчас у руководства нет времени заниматься чем-нибудь другим, кроме военных дел. И вдруг неожиданный вызов в Москву, и даже повод для этого был озвучен: мои предложения по развитию нефтедобычи в Советском Союзе.

Сергею Михайловичу довелось строить в западном Казахстане, и мне не составило труда предложить реальный план начала освоения этих богатейших месторождений уже сейчас, в середине сороковых годов. Тем более что на Эмбе вовсю шла её добыча и даже разведка, несмотря на военное время. Но южнее, на полуострове Мангышлак, были два богатейших месторождения, которые вполне можно разведать даже нынешними методами, а тем более с привлечением американских технологий.

За восемь месяцев моего руководства областью мы почти закончили восстановление разрушенного. Полностью завершено разминирование области, убрана с её просторов вся разбитая техника. Конечно, не всё еще пущено в дело, и в области еще есть несколько кладбищ разбитой преимущественно немецкой техники, которые мы планируем ликвидировать к концу года. Отстроены все разрушенные города, поселки, села и станицы области.

Безусловно в Сталинграде еще не один год будет идти масштабное восстановление центра города, но это надо скорее называть уже реконструкцией, потому что от довоенного Сталинграда восстановленный отличается очень сильно.

Первый этап жилищной проблемы мы решили: у нас люди не живут в землянках, блиндажах и палатках. Бараки еще есть, в них живут те, кто только приезжает к нам, но недолго. На первое апреля максимальный срок проживания в них составлял полгода.

С марта сорок пятого мы начали уже строить новые дома для расселения семей из общежитий и коммунальных квартир. И это не только наши стандартные пятиподъездные пятиэтажки. В Верхнем поселке, на его окраине, идет экспериментальное строительство трех девятиэтажных домов.

Это фактически те же пятиэтажки плюс четыре этажа сверху. Лифтов в них пока не будет. Пока. Они сейчас в стране практически не производятся. До войны, конечно, что-то было, но сейчас нет.

Ремонтный завод Дмитрия Петровича прекращает свое существование. Его площади вернутся на «Красный Октябрь», а вот большая часть оборудования и коллектив переедут на другое место. Севернее Спартановки начинается строительство новой промышленной площадки. Её основой как раз будет Кошелевский завод. Он получил название Сталинградского машиностроительного.

Строится он, конечно, ударными военными темпами. Уже построены два цеха и большой инженерный корпус, где разместилось заводоуправление и все инженерные службы. Первое, что завод должен начать выпускать, это асфальтоукладчики конструкции самого Дмитрия Петровича, газовые турбины, насосное оборудование и лифты.

С лифтами проще всего. Москва предоставила нам всю техническую документацию на то, что уже производилось в стране до войны. Наши инженеры пошли по тому же пути, что и в известной мне эпохе Хрущева.

Конструкция лифта максимально упростилась: никакой роскоши и парадности: окрашенный металл, простые панели, полное отсутствие декора, упрощенные, но более надежные двери, частично уже полуавтоматические, и максимум надежности. Производство должно быть технологичным, с минимальными объемами ручного труда и насколько только возможно дешевым.

Первые экспериментальные лифты будут установлены в одном еще строящемся доме к первому мая, и сразу же начнется их опытная эксплуатация. Гонять их строители и испытатели будут нещадно круглые сутки без перерывов и выходных.

Полномасштабное сотрудничество с фондом Генри Эванса началось в конце осени. Помимо чисто благотворительной безвозмездной помощи, это в основном детство, наши больницы и госпитали, они уже на коммерческой основе продолжили помогать нашему сельскому хозяйству и начали работать с нашим тракторным, бывшим заводом № 91, и строящимся новым Кошелевским машиностроительным. Кроме этого, американцы будут строить и модернизировать целлюлозно-бумажный комбинат в Балахне, небольшом городе Горьковской области, и строить современную, с американской точки зрения, бумажную фабрику в Камышине.

В политехе газотурбинщики уже создали первый прототип промышленной газовой турбины. Когда он будет доведен до стадии запуска в производство, зависит только от одного: как скоро наши металлурги создадут необходимые жаропрочные материалы.

Наши товарищи на «Красном Октябре» осторожно называют самые ближайшие реальные сроки: два-три года. Почему осторожно, я отлично знаю. Это зависит от двух факторов: работы нашей разведки в США и Великобритании, которая должна разведать некоторые их промышленные секреты. А второй фактор: наша армия. На заводе очень рассчитывают на получение трофейной промышленной информации. Германия в этом деле намного впереди Советского Союза.

Мы начали проектирование второй очереди СталГРЭС и мощной ТЭЦ немного выше впадения в Волгу Мечётки, но ниже строящегося водозабора. Сначала мы начнем строить вторую очередь СталГРЭС, а по завершении – сразу же ТЭЦ. В том, что так или иначе стационарные газотурбинные установки будут созданы в ближайшие три-четыре года, я не сомневаюсь. И поэтому ТЭЦ сразу же проектируется под будущее использование природного газа.

Природный газ уже пришел в Сталинград. Это случилось в первых числах апреля. Когда мы накануне ноябрьских праздников 1944 года закончили разведку Арчединского месторождения и я доложил об этом в Москву, то кроме слов, что мы молодцы, и благодарности за такой подарок к празднику, услышал и обещание о помощи в строительстве непосредственно газопровода. Необходимую помощь мы получили, и газопровод начал быстро строиться. Причем не только в Сталинград, но, что очень важно, и в Михайловку.

Туда газ уже пришел, и сейчас активно идет её газификация. Естественно, самыми высокими темпами заводов: цементного и кирпичного. К осени они полностью, конечно в рамках разумного, откажутся от использования угля в своих печах.

В Сталинград газ в квартиры начнет приходить в начале лета, а к осени его получат три сталинградских промышленных гиганта. Это позволит значительно сократить наши потребности в каменном угле, который сейчас как воздух нужен разоренному войной Югу России и Украины.

Как и в известной Сергею Михайловичу истории СССР, Сталинградский тракторный летом 1944 года вернулся к выпуску довоенной мирной продукции: выпуску тракторов. Но сейчас есть существенные отличия, СТЗ не просто начал возвращение к мирной жизни.

Я не знал подробностей начавшегося экономического сотрудничества с США через фонд Эванса. Меня в это решили не посвящать. И надо сказать, этот факт меня ни грамма не расстроил. Сейчас на дворе такие времена, что в контакты с иностранцами советскому человеку желательно вступать как можно меньше.

Но, судя по всему, начавшееся сотрудничество, а оно без сомнения началось, идет пока по проторенной тропе: кредиты, поставки оборудования и, вероятно, какие-то лицензии на выпуск техники.

О том, что дела обстоят именно так, я сужу по происходящему на СТЗ. Завод не просто вернулся к производству чисто гражданской техники. Он будет выпускать максимально адаптированную к нынешним советским техническим реалиям технику, образцы которой остались на Опытной станции: колесные и гусеничные трактора и самоходные комбайны в первую очередь. И параллельно начато проектирование других моделей на их основе.

Глава 4

Первого марта 1945 года ГКО СССР принимает решение о почти полном переводе промышленности нашей области на мирные рельсы. Единственным крупным оборонным предприятием города и области с первого июня текущего года останется завод «Баррикады», и сохранятся какие-то прямые объемы для оборонной промышленности на «Красном Октябре». Все остальные предприятия должны перейти на выпуск мирной продукции.

Номерные заводы 91 и 264 вновь получили свои вполне мирные названия: Сталинградский химический комбинат и судостроительный.

В обком пришла бумага за подписью товарища Вознесенского, кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б), ГКО, Первого заместителя Председателя Совнаркома СССР и председателя Госплана СССР. Без сомнения, сейчас он фигура номер один, после товарища Сталина, конечно, среди реальных руководителей народного хозяйства страны. Вдобавок ко всему, он персонально отвечает за восстановление районов, освобожденных от оккупации.

Николай Алексеевич дал лично мне очень интересное поручение: изложить свои предложения по созданию в Сталинграде центра глубокой переработки углеводородов: природного газа и нефти.

Я чего-то подобного ждал, так как всю прошедшую осень и часть зимы 1944−45 годов целенаправленно постепенно продвигал этот вопрос.

Старт был дан открытием Арчединского нефтегазового месторождения. После моего доклада о его открытии из Москвы, естественно, приехала комиссия для его приемки и оценки народнохозяйственных перспектив.

И я забросил удочку на эту тему, предложив сделать Сталинград центром переработки углеводородов, в первую очередь производством азотных удобрений.

Меня внимательно выслушали, а потом задали резонный и совершенно логичный вопрос: а на основе какой сырьевой базы это делать?

Ответ на этот вопрос у меня, конечно, уже был. Пообщавшись еще несколько раз с нашим главным геологом, я сделал вывод, что он очень хорошо разбирается в своем деле, и его конёк как раз перспективы околокаспийского региона.

Я, отлично зная, где через пятнадцать лет начнутся активные поиски нефти и газа, в один прекрасный момент спросил у него, где, по его мнению, их надо искать. Товарищ Сирота тут же назвал самым перспективным районом, по его мнению, полуостров Мангышлак. И даже более того, показал на карте два участка, где почти наверняка можно быстро получить искомый результат.

Это знакомые мне Жетыбайское и Узеньское месторождения. Их вполне можно разведать уже сейчас, если использовать американское оборудование и технологии. Поэтому я смело и уверенно назвал этот район самым перспективным.

Комиссия уехала, а на мое имя вскоре пришло распоряжение товарища Вознесенского с просьбой изложить своё мнение и свои предложения. Я быстро это сделал, так как был к этому готов, и стал ждать результата. Ключевая в моих предложениях была идея быстрого создания в Сталинграде масштабного производства азотных удобрений.

Сорок четвертый год наше сельское хозяйство закончило просто с ошеломляющим результатом. Средний урожай с гектара у нас был почти в два раза выше показателя всего Советского Союза. Даже нынешние житницы страны: север Казахстана, юг Западной Сибири и Урала и напрямую не пострадавшие районы Поволжья, показали результаты ненамного лучше наших.

Это то, что касается зерновых. Но ведь еще есть животноводство и птицеводство. А здесь у нас такие успехи, что весь январь и половину февраля из области не вылезали различные проверяющие комиссии.

От Валерия Павловича остались, наверное, кожа да кости. Он в буквальном смысле день и ночь мотается по области. Но абсолютно все планы госзакупок были перевыполнены, и даже полностью выполнены «завиральские» сверхплановые обязательства. Уже в октябре мы начали регулярные поставки бройлерной курятины. Сначала, конечно, различные детские учреждения, больницы и госпитали. Одна из первых партий была отправлена в Москву, в адрес Лечебно-санитарного управления, Лечсанупра, Кремля.

Вскоре они прислали благодарность и просьбу, по возможности, поставлять нашу курятину.

Ближе к новому году у нас пошли индюшатина и свинина, а перед 23 февраля первые партии, очень маленькие, говядины, тонну которой мы отправили в Москву.

Все организационные планы в сельском хозяйстве области к новому году были успешно выполнены, неожиданно для меня пошло искусственное осеменение молочных коров, и в январе сорок пятого больше половины «гуляющих» коров и телок были покрыты с помощью этого передового метода.

Перед праздником Восьмого марта неожиданно был опубликован указ о награждении орденом Трудового Красного Знамени за успехи в восстановлении сельского хозяйства нашей области товарищей Чухляева, Антонова, Лапидевского и Самсонова.

Пикантная ситуация, конечно, с товарищем Антоновым получается. Его дело не пересмотрено, и юридически он «враг народа». Но за ударный труд награжден.

Кроме этого вышло отдельное постановление наркомата земледелия СССР о нашем сельскохозяйственном институте. Юридически он есть, но фактически всё еще находится в зачаточном состоянии.

Орденоносцы Опытной станции и Никольский набрали три группы по десять человек: соответственно агрономы, животноводы и ветеринары, из которых готовят специалистов-практиков.

Наибольших успехов в подготовке добился Никольский, подготовив уже десяток еще не ветврачей, но и не ветфельдшеров. И его выпускники вполне соответствуют задачам, стоящим перед нами.

Наркомат земледелия решил, что нам надо помочь, и с осени сорок пятого у нас будет более-менее полноценный сельскохозяйственный институт. Для этого к нам будут прикомандировываться преподаватели других сельхозвузов.

К новому 1945 году везде в области были организованы рабочие столовые. Я лично контролировал их создание в колхозах и артелях. Это было самым сложным. Артелей у нас очень много, и многие крошечные, есть даже по пять человек. Но все занимаются одним большим и важным общим дело. Поэтому была поставлена задача всех артельщиков прикрепить к каким-нибудь рабочим столовым.

В итоге к новому году все дети, пациенты больниц, госпиталей и санаториев Сталинграда и области были обеспечены дополнительным качественным и калорийным питанием. А все работающие получили существенный довесок к рабочим обедам, которые у нас, вдобавок ко всему, еще и очень дешевые.

Поэтому все мои планы относительно развития сельского хозяйства области принимаются к рассмотрению и, судя по всему, внимательно изучаются.

Я отлично понимаю, что вся моя жизнь сейчас это хождение по очень тонкому льду. То, что я делаю, да и вообще всё происходящее в области, просто выламывается из настоящей действительности Советского Союза. Чего стоит только какое-то исчезновение из повседневной жизни сталинградцев нынешних карательных органов. Они, конечно, никуда не исчезли и продолжают «бдить»: обезвреживают врагов народа, которые, естественно, никуда не исчезли, ищут и находят диверсантов и пособников, стоят на страже социалистической законности и собственности.

Каждую неделю мне на стол ложатся списки задержанных и привлеченных. И практически везде доказательные обоснования, и вопросов к ним почти нет. За всё время я вмешался всего по двум делам, потребовав более тщательного расследования.

Стоит мне даже немного оступиться как меня сотрут в порошок, превратят в лагерную пыль. И есть только одно спасение: надо быть «золотой» курицей-несушкой, которая, вдобавок ко всему, еще и вне подозрений. Пока у меня это получается.

Размышляя обо всем этом, я не заметил, как мы оказались на территории Кремля. Из моих мыслей меня выдернул голос одного из сопровождающих:

– Товарищ Хабаров, – я поднял голову и увидел, что машина стоит у подъезда кремлевского здания, в котором сейчас размещается высшее руководство Советского Союза.

«Надо же, – подумал я, – оказывается, можно так задуматься, что не заметишь, как оказался в Кремле. Можно подумать, что каждый день тут бываешь».

Сопровождающий товарищ открыл передо мной дверь подъезда и остался снаружи, а в подъезде меня встретил другой офицер.

В приемной товарища Сталина, кроме неизменного секретаря Александра Николаевича Поскрёбышева и трех офицеров, никого не было.

Поскрёбышева я видел в первый раз, но сразу узнал, зная, что он налысо бреет свою умнейшую голову. Но и самое главное: какой еще генерал-майор будет с таким видом восседать за столом с несколькими телефонами, на котором еще несколько папок с документами.

Один из офицеров, присутствующих в приемной, встал и быстро направился к дверям кабинета товарища Сталина.

Сердце у меня заколотилось как бешеное, я, честно говоря, не ожидал, что мне придется докладывать руководителю нашей страны. Почему-то была уверенность, что это будет товарищ Вознесенский, ну или как в прошлый раз товарищ Маленков.

Я, похоже, опять немного куда-то уплыл, потому что все происходило как-то беззвучно, и я даже не смог сосредоточиться, чтобы внимательно рассмотреть приемную Вождя.

На грешную землю меня вернул внезапно выросший передо мною офицер. Сдерживая еле заметную улыбку, он тихо произнес:

– Товарищ Хабаров, проходите. Вас ждут, – и, сделав быстрый шаг к дверям, распахнул её передо мною.

Я шагнул вперед, по начавшему становиться напряженным взгляду офицера понял, что мне сначала надо сделать, и молча протянул ему свою трость. А после этого переступил порог кабинета товарища Сталина.

Виктор Семёнович в своё время его мне подробно описал, и я сразу же сориентировался.

– Разрешите войти, товарищ Сталин? Здравия желаю, – свой голос мне показался чужим, каким-то деревянным, что ли.

– Проходите, товарищ Хабаров, мы вас ждем, – хозяин кабинета сделал приглашающий жест рукой, в которой держал свою знаменитую на всю страну, а скорее всего уже и на половину мира, трубку.

Он сидел во главе стола для совещаний, за которым напротив друг друга были еще товарищи Вознесенский и Маленков. Товарищ Сталин, глядя на меня, улыбался в свои усы, а вот Маленков явно был чем-то раздражен.

Я, стараясь не хромать, что мне явно вдруг начало даваться с некоторым трудом, прошел к столу и сел рядом с председателем Госплана, по левую сторону от товарища Сталина.

Прямо напротив меня висела большая карта Европы с нанесенной на ней линией фронта, а рядом подробная карта самого Берлина. Заметив мой взгляд, товарищ Сталин показал на карту и произнес:

– Многие ваши боевые товарищи сейчас добивают фашистскую гадину в её логове. И в том, что это наконец-то происходит, и ваша огромная заслуга, товарищ Хабаров. И это не только ваши подвиги в Сталинграде. Возможно, еще больше то, что вам удалось сделать за последние два года. Некоторые товарищи даже подвергли сомнению цифры в ваших отчетах за прошлый год и настояли на проведении дополнительных проверок.

Я сидел на стуле, вытянувшись как струна, и смотрел товарищу Сталину прямо в глаза. И четко увидел, что, сказав последние слова, он опять улыбнулся, но в его взоре на какие-то мгновения полыхнул гнев, который сразу же был потушен.

Маленков сидел, держа руки на столе, и краем глаза я увидел, как он тоже на мгновение раздраженно сжал кулаки.

* * *

Слова товарища Сталина о некоторых, подвергших сомнению цифры в поступивших из Сталинграда отчетах за прошлый сорок четвертый год, относились к наркому внутренних дел Берии. Маленков при словах Вождя об этом не сдержался по причине того, что на этой почве у него произошло столкновение с Лаврентием Павловичем, которое изрядно подпортило их и так непростые последнее время отношения.

Как-то негласно сложилось, что товарища Хабарова все в ГКО СССР стали считать маленковским протеже. И обвинения руководства Сталинграда были как бы автоматически и в его адрес.

Именно из-за этого Маленков и выглядел раздраженным в момент появления Георгия Хабарова в кабинете товарища Сталина, так как буквально только что была поставлена точка в этих разговорах. По крайней мере так считал Георгий Максимилианович.

Но на самом деле никакой точки товарищ Сталин не поставил. А всего лишь жирную запятую. И проведение такого важного совещания без участия Берии было тому свидетельством.

«Кадры решают всё». Это было произнесено им десять лет назад в мае 1935 года на выпускном вечере слушателей Военной академии РККА. Фраза сразу же стала крылатой и очень часто повторялась в полнейшем отрыве от того контекста в котором была тогда произнесена.

Но в своей реальной деятельности товарищ Сталин всегда руководствовался именно этим принципом, и одним из главнейших его негласных требований к «кадрам» была абсолютная верность и преданность лично ему.

Берия всегда был ему предан и пока не давал повода в этом усомниться. Среди его, товарища Сталина, окружения всегда было достаточно много таких как Берия, абсолютно лояльных. Но нынешний нарком внутренних дел был единственным в своем роде.

Никто не был способен как Берия, обеспечить любой требуемый результат, и не стоял за ценой этого. Никто не умел и не умеет держат в узде всех: военных, промышленность, учёных и добиваться от них необходимого ему и делу. Он создал и контролировал огромную систему нынешнего НКВД, без которого в условиях войны всё возможно рухнуло бы. Мог быстро устранять любые «сбои», включая кадровые.

Да, без сомнения, в Берии был ошибки и перегибы. У него много недостатков, он тщеславен и очень любит «сладенькое». Но ему не надо долго объяснять, что от него требуется, понимание поставленной задачи почти мгновенное и есть чуть ли не дар предвидения.