Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Соавторы: Андрей Стоев,Михаил Шерр,Елена Тимофеева,Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 309 (всего у книги 352 страниц)

Глава 13

Пеплом обратитесь!

Мороз крепчал, набирал силу. На рассвете всегда холоднее, да только не зима по времени была, весна в разгаре, а вон как. Мрак, стужа, снег. Края не видать.

Феанор вгляделся в редеющий сумрак. В верном направлении шёл усталый конь, немного до материка осталось. Копыта скользнули по льду, всадник натянул поводья, удержал жеребца на склоне. Прошёл немного вперёд, и опять повело в сторону коня. Феанор едва успел спрыгнуть, упредить падение.

– Ц-ц, Забар! – похлопал жеребца по спине, погладил. – Всё-всё, дорогой, пошли тихонько, остынь.

Повёл коня далее, да сам оступился, чуть не пал на колени. Выругался. Что же лёд такой скользкий, ведь снегом присыпан, а будто голый, свежей водой политый!

Феанор остановился, вынул из-за пояса кремень, лучину, высек искру, зажёг, наклонился, светя под ноги. Лёд настыл от натекшей крови, проплавившей снег и замёрзшей. И всхрапнул конь, попятился назад перед лежавшим впереди мёртвым телом.

Феанор выхватил лучину, всю, что в запас взял, запалил разом пук, посветил окрест. Подход к берегу был усеян трупами. Снег от крови растаял, намёрз красным льдом. Отряд, что государь послал вперёд, днём ранее, полёг в битве, не дойдя до материка, все, как один, никто не спасся.

Царь мрачно оглядывал место боя, спрашивая себя, с каким же врагом столкнулись его воины, что сражены были. Ведь не юнцов послал, солдат-первогодков, хороших, опытных бойцов, лучший отряд свой, и все они нашли погибель, а победу – никто.

Он поднял руку, останавливая идущих позади. Солдаты подъехали, осмотрелись, лишь головою покачали.

– Начеку будьте! – велел Феанор. – Кто гать убитыми воинами выстелил, недалече уйти мог.

Дальше двинулись. Тишина стояла вокруг, никто не потревожил отряд, пока на материк выходили. На суше дорога ровнее стала, легче пошли усталые кони. Солнце взошло, когда добрались до стоянки Медведицы и поверенного кронийского инквизитора.

Дред Поллес коня седлал, шатры собрали уже. Солдат, что с ними остался, первым увидел воинов царя, окликнул начальника своего. Феанор спешился, вскинул в приветственном жесте руку.

– Удачи в пути тебе, Дред Поллес! – поздоровался. – Как оказался здесь? Государыня где? – обратился к Медведице. – Ты одна почему? – Он не скрывал тревогу.

– И тебя храни Сехмет от вражьей стрелы, царь! – отозвался поверенный инквизитора. – Государыня твоя вперёд ушла, к столице, а нам задержаться пришлось, белуха укусила твою воительницу.

– Теперь как? – спросил Феанор.

– Хвала богам, жива-здорова, – ответствовала Медведица.

– Идём к столице тогда, – велел царь, – отстегнул от пояса кожаную флягу с водой, глотнул, поморщился. Зубы заломило от студёной воды.

– Нет края бессмысленному упорству этого глупого царька! – Властелин Ледяных скал сцепил в замок руки, хрустнул тонкими пальцами, глядя на шахматную доску. – Всяк мнит, будто может остановить меня! Что ж, попробуй! – Он наклонился и положил на край стола свой жёлто-голубой кристалл.

Тусклый свет зимнего солнца отразился от срезанной верхушки – новой, одиннадцатой грани, и яркий луч упал на доску из тяжёлого серого мрамора. Дрогнул, скользнул к стоявшим на ней фигуркам, ближе, ещё ближе.

– Вот та-а-ак! – нежно протянул Норт.

Дан Лукас неслышно вошёл в покои, тихонько подкрался к хозяину, глянул робко из-за спины. Протянул вперёд дрожащую руку, но не осмелился коснуться отражения яркого луча на доске. Норт взглянул на слугу и коротко рассмеялся, будто пригоршню серебряных монеток бросил о каменный пол.

– Там что теперь, хозяин? – шёпотом спросил Дан Лукас. – Ты заморозил их? Они застыли?

– О, нет! – хихикнул Безликий. – Им сейчас жарко!

Феанор, Медведица, Дред Поллес переглянулись, воскликнули одновременно:

– Ты слышишь?

Ровное гудение, словно на них летел пчелиный рой, почудилось им. Нет, не почудилось! Гул нарастал, ширился, заполнял собою пространство. Тёплый ветер подул в лицо, и уши заложило, точно на горный пик поднялись они.

– Что это? – охнул Дред Поллес.

Воздух впереди колебался, будто сквозь тусклое стекло виделась им заснеженная дорога. И вдруг стал таять снег под этой мутной пеленою, потёк водой, и всё больше, больше становилось её, ровно нагретый нож шёл своим лезвием по куску масла, шёл прямо на них.

– Да это огнь незримый! – первой догадалась Медведица. – Назад, государь, назад!

Отряд развернул коней, поскакал в обратную сторону.

– Куда-а? – ухмыльнулся Норт. – Нет назад пути! Кончилась ваша дорога!

Пронзительный смех и тонкий скрежет когтя по мрамору пронзили болью измученный мозг Дан Лукаса. Многоликий процарапал на доске линию, заключив чёрные агатовые фигурки в кольцо. Слева на них медленно наползал жёлто-белый луч света от кристалла Вселенной, а справа узкая бороздка, прочерченная в камне, рождала новую преграду.

Феанор чудом успел удержать коня, рванул его в сторону, когда дрогнула и разошлась перед ним земля. Жеребец не устоял, скользнули копыта, всхрапнул и тяжело завалился набок, сломав при падении ногу и придавив собою всадника. Крепко приложился головой о мёрзлую землю царь, ажно зубы лязгнули, в глазах потемнело. Слышал вопли сорвавшихся в расселину солдат, крик Медведицы, проклятия инквизиторского поверенного. Волна огня приближалась, жаром дохнула на Феанора, горячий ветер встрепал волосы, сжал горло удушьем.

"Якорь тебе в зад, скотина!" – взревел он, силясь вытащить ногу.

Конь взбрыкивал, боком придавив хозяина, а нога в стремени запуталась, накрепко застряла. Белое пламя полыхнуло, приближаясь, людские крики и лошадиное ржание воедино слились.

– Сла-а-авно! – Норт потёр руки и прошёлся по комнате, удовлетворённо кивая. – Теперь посмотрим, как там мои девочки...

Тот же вопрос волновал в пути Чёрного Велора. Вовремя прибыл к столице Руаны верховный жрец Сета, точнёхонько в тот миг, когда отбил королевский министр вторую атаку Норта. Ненадолго вздохнул город, открыл ворота, впустив гостя, и стал готовиться к новой осаде.

– Ты в Северный гарнизон иди, – велел Ливий, щедро подливая Велору вина, – там королева. И сосредоточие главных сил – там. Здесь так, Норт лишь коготками скребёт, а их, как есть, в кулак всех загребает.

– Не из тех королева Демира, кого в кулак загресть можно, – заметил Чёрный Велор.

– Да не так сильна, как ты думаешь, – вздохнул с сожалением Ливий, – иди на подмогу. Последний из Сов там уже, должно. Все вставайте против Норта и, коль на то воля богов, выстоите. А уж она сама решит, с кем останется, с тобой или с ним.

– Со мной, – уверил жрец сета.

– Как знать, – усомнился Ливий.

Иное думал первый министр, но спорить не стал. Переночевал в столице верховный жрец пустынного бога и с рассветом пустился в путь к северной границе.

Ария проснулась, когда сумерки только редеть начали. Встала босыми ногами на студёный пол, прошла к окну, открыла ставни. Поёжилась от ворвавшегося в комнату холодного ветра. Глубоко вдохнула, расправила плечи. Подняла руку, и свет убывающей луны отразился в рубине кольца, алой волной разлился вокруг, согревая, наливая силой. То, что отдал ей ночью Бессмертный, дополнил утром отец её – лунный свет.

Руанская принцесса вновь была готова к войне, но как же хотелось ей, чтобы хоть на час воцарился на земле мир. Чтобы клинки оставались в ножнах, стрелы в колчанах, а солдаты не вставали в строй. Чтоб только раны зализать, оглядеться, вкус хлеба и свежесть воды почувствовать. Чтобы её обветренная рука коснулась его руки, расписанной хной, и смотреть в лукавую синь глаз, и засыпать под шум прибоя…

– Но я рождена для битвы, не для любви, – заметила она с горечью.

– Да будто бы? – услышала позади низкий насмешливый голос.

Ария обернулась. Последний из Сов вошёл неслышно, даже дверь не скрипнула. Она подбежала к нему, обняла, расцеловала горячо.

– Где же ты был, Бессмертный? – всхлипнула, разом растеряв всю стойкость духа. – Я так ждала тебя! Почему, когда ты нужен, ты далеко?

– Дитя неразумное, я рядом был, – магистр встряхнул её легонько, погладил по плечам, – я вовремя успел, Ария.

– А королева моя? – спросила она.

– А королева, – улыбнулся Бессмертный, – моя!

– Край света! – негромкий смех Демиры заставил их обернуться.

– Ты так и остался мальчишкой, Арий Конрад, – сказала она, проходя в комнату, – тем, кто мечтал когда-то возглавить свой орден. Бахваляешься, что королева Руаны любит тебя?

– Демира, да я всего-то… – попытался оправдаться Бессмертный, но она не дала ему договорить, лишь рукой махнула.

– Правильно бахваляешься! Что истина есть, то прятать незачем. Мороз крепчает, – добавила со вздохом.

– Замёрзнешь – согрею! – не полез за словом в карман Арий Конрад.

– Да кто бы сомневался! – невесело усмехнулась Демира. – Холодом и измором будет брать нас Безликий, – сказала, – хитёр. К себе заманить хочет, в расставленные ловушки, как тебя, – кивнула Арии и добавила с досадой: – Феанор-то что? Пожалел тебя или ты сама его близко не подпускала?

– И то, и это, – ответила Ария, – но не потому, что берегла себя для великой битвы. Тут другое. В двух словах не обскажешь.

– Это у вас родовое, Демира! – фыркнул Арий Конрад. – Стены строить – мастерицы обе!

– Чего ты резвишься, я не пойму. – Она пожала плечами. – Силён наш враг, и все объединиться должны! Не до любви покуда, в живых бы остаться, Норта сокрушить, вот тогда и о любви говорить будем.

– На слове ловлю тебя, Демира! – подмигнул ей магистр.

– Да слово моё крепко, Арий Конрад, – уверила она. – Был бы крепок так же удар по Норту, как слово моё! А пока лишь мороз крепчает, и не видать нам подмоги. Ливий в столице оборону держит, а Чёрный Велор, должно, посчитал для себя неразумным идти в Ледяные скалы. Вот отряду Феанора давно пора прибыть бы, да, видно, не дошли. Как знать, какой подарок от Норта на пути своём встретили.

– Горячие объятия, пёсий ты сын! – Феанор рванулся, сумел чуть подтянуть ногу, разглядел петлю стремени. – Доберусь до твоих скал, сочтёмся, пылкий любовничек!

Подсунул нож под бок коня, перерезал ремень, освободился, поднялся. Глянул вокруг. Незримая стена огня шла на него, таял снег, паром обращалась вода, и сквозь белый туман видел государь выжженную землю и обугленные трупы лошадей и солдат своих, что не успели уйти от страшного пламени. Горячий воздух обжигал горло. Мешкать было нельзя, был дорог каждый миг.

– Прости, Забар! – сожаление прозвучало в голосе царя, но выход из огненного ада он видел лишь один.

Точно примерившись, ударил коня ножом между передними позвонками, выдернул лезвие, длинным взмахом распорол живот, взрезал грудную клетку. Невидимый огонь приближался, медленно, неотвратимо.

Феанор упал на колени, обеими руками, сколько мог захватить, выгреб из брюха тёплые внутренности, отбросил подальше. Вытащил кусок кишки из лошадиных потрохов, обрезал. Зажав между пальцами, быстро протянул, выдавливая содержимое, завязал узлом один конец, раскрыл другой, быстро надул, закрыл, чтобы не выходил воздух. Сбросил плащ, меч, взвыл, когда волна раскалённого воздуха коснулась волос, сорвал с пояса фляжку, вылил остатки воды на голову. Быстро вполз в лошадиное брюхо, свернулся, как дитя в утробе матери, подобрав к животу колени. Закрыл края брюшины. И вовремя.

Затрещало сверху, загудело, тяжёлым жаром придавило. Поверху шло всепожирающее пламя, обгладывало землю до песчинки, ничего не оставляя позади. Государь острова Форс скорчился в лошадином брюхе, среди крови и смрада, задыхался в вонючем пареве, слышал, как лопается в огне лошадиная шкура, как капает на него горячий мясной сок.

Будто глиняный горшок в печи сидел, мясо внутри почти варилось, обжигало тело, а отодвинуться некуда, и воздуха в кишке почти не осталось, хоть и редко старался дышать Феанор, неглубоко вдыхал, растягивая драгоценный запас.

«В живых останусь, – подумал зло, – мозолей натру между ног паршивке этой! Избранная она, край света! Покажу ей такие приключения, что в четырёх стенах пятый угол искать станет!» Да только ещё немного, и показывать ничего не придётся! Запечётся в конском брюхе, как гусиный паштет в тушке поросёнка!

Но будто бы утихать стал рёв огня. Феанор прислушался. Неужто помиловали его боги?

О, нет, богам равнодушным жалость к смертным неведома! То Безликий, наигравшись, просто убрал кристалл с края шахматной доски и сел в кресло, забавляясь, ловя в гранях камня тусклый свет зимнего солнца.

– Они мертвы, хозяин? – спросил Дан Лукас, околдованный пляской жёлто-голубых теней в капителях колонн.

– Мертвы, как камни! – уверил Норт, опуская руку с сристаллом вниз, и весёлые блики затанцевали по мраморным плиткам пола. – Остаются мои девочки, но они придут ко мне сами! И этот, – в нежном хрустале голоса Многоликого прозвучали отчётливая досада и – да нет же, показалось слуге! – нотки страха. – Волк! Я приготовлю ему достойную встречу!

Воздуха не осталось совсем. Железным обручем сжало грудную клетку, в ушах звенело, сознание на тонкой ниточке держалось. Хрипя, отплёвываясь от натекшего сверху кровавого сока, Феанор протянул руки вперёд, разорвал спёкшиеся края лошадиного брюха, раскрыл свою тесную темницу. Жадно хватал ртом горячий тяжёлый воздух. Выбрался наружу, встал на оплавленную землю. Конская туша обуглилась, почернела. Посиди царь ещё немного внутри, и сам сварился бы.

Феанор утёр ладонью мокрое лицо. Снял пропитанную кровью и потом рубаху, выжал, обратно надел. Остывала земля, уже не жгла ноги через подошву сапог. Ветер с севера подул, пошёл крупными хлопьями снег. Волшебный мороз, присланный Нортом, возвращался на Землю.

Плащ царя сгорел, сталь меча потемнела от копоти, оплавилась серебряная инкрустация на костяной рукоятке. Феанор зябко передёрнул плечами, пронимал ветер сквозь мокрую рубаху. Найти бы одёжу какую, а то не дойти до ближайшей веси, застынет, как есть. Только вот, миг назад, думал, не свариться бы, а теперь, дай боги, не замёрзнуть!

Поднял меч, огляделся. Нет живых, лишь чёрные трупы лежат, и белый снег медленно засыпает их, будто желая сокрыть грязь войны, спрятать подлость удара Норта.

– Эй, кортик вам под плавник! – позвал Феанор. – Что, никто не спасся? Есть кто живой, проглоти меня акула?!

– А то как же, государь? – откликнулись из расселины.

Голова Медведицы показалась из пропасти. Феанор подбежал, ухватил её за руки, помог выбраться.

– Жива? – Хлопнул воительницу по плечам, стиснул в объятиях, расцеловал.

– Фу, край света, государь дорогой! – расхохоталась Медведица, не сдержалась, шарахнулась в сторону, сплюнула. – В каком же говне ты сидел, что воняешь так?

– Коня забил, кишки ему выпустил, в брюхо влез, тем и спасся, – ответил Феанор, – а воняю, так отмоюсь, было б что отмывать!

– Точно так! – согласилась она. – Сто лет живи, царь, здоровья тебе до глубокой старости! Это ж не всякий смекнёт в конском брюхе от огня спасаться!

– А ты одна? – тревогой был полон его голос. – Никто более не уцелел?

– Рано хоронишь нас! – Цепляясь за кромку обрыва, отозвался Дред Поллес. – Подсоби, вытяни!

– И меня, государюшка! – Измазанная копотью рожа молоденького солдата выглянула из ямы.

– Ай, до чего молодцы, ребятушки! – Феанор ажно подпрыгнул, в восторге хлопнув себя по коленкам. – Спаслись, соколики! Где ж схорониться-то сумели?

– Как раздалась земля, так вниз и попрыгали, хватаясь, за что можно, – пояснил Дред Поллес, – уж всяко лучше, чем живьём сгореть! Так и пересидели, покуда полымя бушевало наверху. О тебе горевали, уж оплакали тебя, государь, а ты вон как, в огне не горишь однако! Там, ниже, пещерка, ещё трое сидят в ней, верёвку бы, вытянуть их.

– Держи, – Медведица вынула из-за голенища сапога кольцо верёвки, подала ему, – бросай, да покличь их, пущай конец принимают. А тебе, государь, одеть бы что тёплое на себя, а то в одном исподнем вон! Давай-ко, вытянем солдатишек, небось, поделится кто какой одёжей! И в путь! До темна дойти бы нам до столицы!

– Моя королева! – в комнату вбежал солдат да остановился, точно споткнувшись о невидимую преграду. – Воевода кличет тебя на смотровую башню! – закончил тихо, увидев руанскую принцессу. – Неладное творится… Ария! – сдавленно выдохнул, рванулся к ней.

– Рихард! – И будто река прошлого вспять повернула, когда признала дочь лунного света молодого воина в блестящих доспехах, бросилась к нему, обняла крепко.

Всё назад отступило – предначертание, великая миссия, государь её на далёком, застывшем во льдах острове. Они одни сейчас были в этом рушившемся мире, дети, в чьи ладони война вложила мечи, те, кто доиграть не успел, не простился с первой своею любовью.

– Пусть! – кивнул Арий Конрад нахмурившей брови Демире. – Сами разберутся. Жизнь рассудит. Идём. Неспроста воевода позвал.

Они молча дошли до главных ворот, поднялись наверх. Военачальник Северного гарнизона был там. Не изменился в лице, увидев королеву с Бессмертным, умел владеть собою Сван Молот. Так сложилось, сильные мужчины окружали Демиру, способные отряды в бой вести и поражение принять достойно.

– Что встревожило тебя, воевода? – спросила она.

– Туда смотри, – он показал на Ледяные скалы безвременья.

Густой жёлтый туман спускался по их склонам, собирался плотным облаком у подножия, и вот дрогнуло оно, качнулось и медленно потекло к крепости.

Глава 14

Объединение

Мгла разрасталась, ширилась, поднималась выше, скрывая от взора склоны Скал безвременья. С громким карканьем снялась с верхушек сосен воронья стая, полетела прочь. Далеко разнёсся в морозном воздухе их тревожный крик.

– Видели? – шёпотом спросила королева.

– Птицы недоброе чуют, – отвечал Сван Молот, всматриваясь вдаль, – что несёт в себе этот туман? Убивает, как дыхание Химеры?

– Чего же хочет Норт? – раздумчиво протянула Демира. – Ведь ему нужна я! Он забрал то, что хотел, у Арии, и теперь, для последней грани его проклятого камня нужна я. Если он возьмёт в осаду мою крепость…

– То ты пойдёшь к нему, на то и расчёт, – пояснил Арий Конрад, – ты пойдёшь к нему, я останусь здесь, кто-то же должен сдерживать удар врага. Норт хочет разъединить нас и перещёлкать поодиночке.

– Разъединить нас? – переспросила Демира, повернулась, оглядела магистра. – Ты сам понял, что сказал сейчас? – усмехнулась она. – Теперь разъединить нас невозможно!

– Не отвлекайся! – фыркнул Арий Конрад. – Вперёд смотри!

– Да чтоб я делала без твоих советов? – немедленно отозвалась она.

Сван Молот, слышавший их дружескую перебранку, невольно крепче стиснул эфес меча, плотно сжал губы.

Жёлтый туман устремлялся ввысь, покуда не закрыл и дорогу, и Ледяные скалы до самых вершин.

– Пора? – спросила Демира.

– Давай! – кивнул Арий Конрад, подмигнул ей, выбросил вперёд руки, развернул ладони.

Они били по туману белыми лучами энергии, но жёлтая мгла не отступала, не расходилась, не таяла под струями огня. Упорно и бесстрашно ползла вперёд, будто смеялась над стараниями Бессмертного и руанской королевы.

Какой же силой обладал Безликий Норт, что насланный им туман не боялся волшебного огня Бессмертного? Того страшного сокрушительного огня, способного остановить течение реки, разбить её надвое, открыв дорогу по дну её! Того огня, что поднял из белых песков бесславно павший орден Сов и построил в когорты, схлестнув в битве с легионом света!

Демира бессильно опустила руки, растерянно взглянула в глаза магистру. Впервые за годы правления она ощутила себя беспомощной, не способной защитить свой народ.

– Что нам делать, Конрад? – Она спросила, как тогда, много лет назад, когда всецело доверяла ему судьбу свою и дорогу к цели, когда звала его не полным именем, а так, как кличут друг друга солдаты, побратимы – коротко или по прозвищу.

– А что тут сделаешь, Демира? – сокрушённо махнул рукой магистр. – Остаётся только попрощаться!

И охнуть не успела руанская королева, как его руки легли на её талию, подтянули к себе. Щека Арий Конрада коснулась её щеки, прохладные губы отыскали её уста, приникли к ним, слились с ними, и всё растаяло, померкло, погасло, стало неважным. Жёлтый туман, идущий на крепость, и солдаты в крепости той, и страна, засыпанная снегом, и воля к победе, и жажда бессмертия – всё отступило, ушло за далёкий горизонт.

Демира так долго жила в битвах, и став королевой, не перестала быть воином. Сражалась за свою жизнь, за глоток воды, за кусок хлеба, за право владеть лучшим мечом. Освобождала от врагов страну, которую позже назвала своей, а потом защищала ту страну от других врагов. А теперь, на площадке смотровой башни Северного гарнизона не было ни воительницы, ни королевы, была просто баба, земная женщина, вернувшая себе право любить и быть любимой.

Дрогнула стена, качнулся пилон. Ослепительный свет хлынул от слившихся в поцелуе Арий Конрада и Демиры, сорвал обитую листовым железом крышу, ударной волной вынес кусок стены с бойницами, рванул вперёд, подобно урагану, и смёл жёлтый туман, спалил его силой огня.

Бессмертный чуть отстранился от возлюбленной, но из объятий не выпустил, взглянул за стену, торжествующе усмехнулся:

– Ну, вот! А ты говорила: остановиться не смогу! А ты говорила: нельзя нам, слетим в пропасть, растратим всю силу!

– Ты что, – обессиленно выдохнула Демира, – поцеловал меня поэтому? Ты знал?

– Ну… – во взгляде последнего из Сов искрилась привычная надменность, самоуверенность, и другое – то, что она впервые разглядела в его серых глазах, – я, так скажу тебе, Демира, предвидеть всё не могу, но догадался, что, возможно, наша любовь – единственное оружие против зла Норта сейчас…

– Так ты знал! – воскликнула Демира, толкнула магистра в грудь. Она никак не могла отдышаться, сердце бешено колотилось в груди, лицо горело. – Ты использовал меня, мою силу! Ты всегда так делал! Ничего не меняется!

– Тише, тише, моя королева! – Бессмертный стиснул её в объятиях, прижал к себе, прошептал в ухо: – Меняется! Всё течёт, и всё меняется, Демира! Я поцеловал тебя потому, что хотел поцеловать! На краю обрыва, за которым вечность, последнее, что мне было нужно – твой поцелуй, Демира!

– Да пошёл ты, Арий Конрад! – Она рванулась, но он держал её крепко. – Отпусти!

– И не подумаю!

– Солдаты смотрят!

– Что смущает тебя? – Магистр улыбнулся, отвёл прядь волос с её лица. – Что тебя держит в объятиях последний из Сов, а твои воины это видят? Что королева Руаны – моя королева? Ты же любишь меня, Демира! Ты же сама прыгнула в пропасть ради моего поцелуя, обо всём забыв, и о долге, и о чести, и о стране своей!

– Чёрт бы тебя побрал, Арий Конрад! – Она опустила голову. – Ты победил! Говори хотя бы потише! Им не нужно это слышать!

Рука магистра поднялась, тронула её косу, погладила, и снова губы коснулись её губ, срывая с них тихий вздох, но теперь Демира нашла в себе силы устоять.

– Нет, – хрипло прошептала она, отстранив его твёрдой рукой, – нельзя больше, Арий Конрад! Я пуста, в моей голове ветры шумят.

– Я наполню тебя, Демира!

– Нет, береги силы! Ты не бесконечен тоже! Я сама восполнюсь! Ты прав был, один поцелуй не разрушит нас, но если мы пойдём дальше…

– Да где, моя королева? – рассмеялся Бессмертный. – Здесь, что ли, на башне?

– От башни мало что осталось, – Демира огляделась с сожалением, – прибавил работы солдатам!

– Зато Норта отбросили!

– Всё так. А воевода мой где? – спохватилась она.

– Здесь, моя королева! – послышалось снизу.

Сван Молот сидел в сугробе, вытряхивая из сапога снег.

– Живой? – встревожилась Демира. – Не убился?

– Удачно меня отбросило, – успокоил военачальник, – точнёхонько в сугробину. А я ввечеру хотел послать солдатишек убрать, да замаялся, запамятовал, с тем и уснул. Ну, и силища у вас обоих! – Он надел сапог, встал, помотал головой. – Чисто драконы оба! Под стать друг другу!

– Теперь понял? – невесело усмехнулась Демира.

– Теперь понял, – нехотя согласился воевода.

– Так приберись в своей башке да вытряхни вон ненужное, – велела она.

– Попробую, – пообещал Сван Молот, – но уж как выйдет. Спускайтесь уже. Думать будем, что дальше делать. Да пока за крепостью тихо, послать вояк лес валить, подлатать башню-то надо, крышу покрыть тоже.

– Чего он? – спросил Арий Конрад, касаясь губами щеки Демиры. Он никак не мог отпустить её, тянул время, наслаждаясь короткими минутами близости. – Тоже?

– Тоже, – она сморщила нос, – беда, что с воеводой сделалось. Совсем ума лишился. Уж твержу ему, твержу…

– От тебя любой смертный ума лишится! – заявил Арий Конрад, снял шлем с неё, прижался лицом к тёмным волосам, вдыхая их запах. – А бессмертный и подавно!

– Болтай больше! – хмыкнула Демира. – Идём! А то, как маяк тут, торчим на башне, слепой только не видел!

– Эй! Не мираж ли зрят мои очи?! – послышалось снаружи крепости. – Чего это ты с ним обнимаешься, Демира? Помнится, ты мне слово давала!

– Велор, – вздохнула королева, взглянув вниз.

– Главное – как раз вовремя, – поддакнул Бессмертный.

Будто не было долгой зимы, будто последняя осень детства вернулась к Арии, когда обнял её Рихард, прижал к себе, и долго они так стояли, замерев в объятиях друг друга, остановив время. Потом он потянул её за руку, усадил на скамью, погладил по щеке, будто не веря, что наяву видит принцессу Руаны.

– Не принцессу, – сам себя поправил вслух, – царицу. Ты же царица острова Форс теперь.

– Так что? – воскликнула она. – Другой я стала? На себя не похожа? Что поменялось с той осени, зайчишка?

– Всё поменялось, – посерьёзнел он, – я солдат королевы, ты – жена царя Феанора. Между нами пропасть, Ария.

– Мы и прежде ровней не были! – напомнила она. – Но я никогда не тыкала тебе этим! Ты сам сказал!

– Я сказал правду! – молвил Рихард.

– И что с правды твоей, много ли корысти? – Она прищурила чёрные глаза. – А я ждала тебя! – молвила с тихой тоскою. – Всю долгую зиму в скале Бессмертного ждала! Что ты весточку пришлёшь, голубка с письмом! А ты просто забыл обо мне! С глаз долой и с сердца вон! – горько закончила Ария.

– Ты ж царю острова Форс дала слово! – опешил от её напора Рихард.

– А у меня был выбор? – вскинулась она. – Передо мной поставили судьбу целого народа, решай – жить им или помереть! Или что, ты думаешь, я всю жизнь мечтала сразиться с Дагоном? Кто спрашивал меня об этом? Кто оставил мне право выбора?

– А мне? – отпарировал Рихард. – Меня кто спрашивал, Ария? Королева отдала приказ, и вот я в войсках, я солдат, и не волен в своих поступках, на то есть прихоть моего командира!

– Может, поплачем вместе о наших загубленных жизнях? – Она смотрела на друга детских игр в упор, и глаза её были полны сухой ярости.

– А может, изменить попробуем? – такая же ярость прозвучала в голосе Рихарда.

– Как… это? – вдруг пресёкся, сорвался голос Арии.

– А вот так! – Он схватил её за плечи, грубо подтянул к себе, впился обветренными губами в её губы, но Ария, оторопев на миг, тут же овладела собой и с силой оттолкнула его.

– Совсем разума лишился?! – вскочила с лавки, тряхнула головой.

Чёрные глаза её горели гневом, щёки пылали, и Рихард залюбовался ею, такой же, как прежде – гордой, неприступной, непокорной.

– Что? – Он встал, шагнул к ней. – Царю своему хранишь верность? Думаешь, он любит тебя? Разуй глаза, дурочка! Вся его любовь – благодарность, Ария! Не более! Ведь ты спасла его народ от страшного проклятия, как же ему не любить тебя?

– Ты что плетёшь? – прошептала она, бледнея.

– Что, царица острова? – усмехнулся он. – Горька правда?

– А что, – слёзы блеснули в глазах девушки, – и горька! Ведь просто так, за то, что я – это я, меня любить нельзя, так, Рихард? Феанор любит за то, что народ его спасла, ты любил, потому что я наследница Руаны!

Усмешка исчезла с лица молодого солдата, растерянность мелькнула в глазах.

– Нет, Ария! – воскликнул он. – Я любил тебя не потому, что ты принцесса!

– А потому что с детства знал и привык! – отрезала она. – Да и любить тебе особо некого было, кобылы на конюшне да я – вот и все подружки! Пусти, дай пройти! – потребовала. – Воевода неспроста звал! А я тут с тобой язык чешу!

Рихард не препятствовал ей, молча отступил в сторону, дал дорогу. Ария шагнула за порог, но в дверях остановилась, усмехнулась невесело:

– Горячая была встреча!

– Я в дозоре стою ночью, – сказал Рихард, – приходи! Придёшь?

– Делать больше нечего! – Дёрнула она плечом, вышла из комнаты и закрыла дверь за собою.

Солдаты открыли ворота, и серый конь въехал в крепость. Всадник спешился, откинул подбитый лисьим мехом капюшон.

– Ну-ну! – Чёрный Велор подошёл к Демире, вгляделся пристально в её лицо, ища и не находя в нём смущения. – Что это было, моя королева? Что я видел там, на башне, когда подъезжал к гарнизону? Мне померещилось?

Она смотрела с достоинством и глаз не отводила.

– Нет, – ответила спокойно, – тебе не померещилось, Верховный.

Арий Конрад стоял поодаль, тая усмешку в уголках губ, молчал, не встревая в разговор.

– Ты ж слово мне дала! – напомнил жрец сета.

– Чем меня в неверности попрекать, ответь, Велор, – спросила королева, – зачем идёшь ты в Ледяные скалы? Ради меня и мира в стране моей или ради своего бессмертия? Будь честен, скажи правду!

Лишь на миг изменился в лице верховный жрец пустынного бога, чуть запнулся, но ответил совсем другое, повторил ранее сказанное, бросая слова застывшими каплями ртути:

– Ты слово мне дала, Демира!

– Тебе не нужно моё слово, – возразила она, – тебе нужна фортуна в обретении бессмертия! И пусть она будет щедра, и я порадуюсь твоей победе!

– Нашей победе! – поправил Чёрный Велор и повернулся к Арий Конраду.

– В прошлую встречу ты напророчил мне неудачу, Бесссмертный, – напомнил он, – теперь что скажешь?

– Что пренебрегать союзом с тобою неразумно, – ответствовал магистр, – Норт Многоликий так силён, что всем объединиться нужно, чтобы сразить его.

– Слабеешь, Бессмертный! – холодно усмехнулся Жрец Сета. – Коли ведёшь такие речи!

– Проверить не желаешь? – предложил Арий Конрад. – Насколько я ослаб за зиму?

– Что?! – потемнели от гнева глаза Демиры. – Мне, может, встать между вами, чтоб не подрались, сопливые мальчишки?

– Не сейчас, моя королева, – самоуверенно улыбнулся Велор, – после битвы с Нортом. Вот тогда мы и сойдёмся с последним из Сов, двое Бессмертных в смертном поединке за право быть твоим королём!

– В живых сначала останьтесь! – плюнула в сердцах Демира. – Идёмте в дом! Все голодны, поесть надо и, коль объединить решили силы, то к скалам идти!

– Как скажешь, моя королева, как скажешь! – не стал ей возражать жрец Сета.

– Губу ты раскатал, – вполголоса заметил Арий Конрад, – с чего моя бы королева твоей вдруг стала?

– С того, что ею и была! – с усмешкой отвечал Велор.

– Да хватит! – вспыхнула Демира. – Мне на вас смотреть противно! Идёмте в трапезную! Что, Сван Молот, – обратилась к воеводе, – поспели каши наварить солдаты, как ты думаешь?