Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

– Выбьешь на каждом вот это, – я протянул листок с письменами.

Рауль нахмурившись, несколько мгновений изучал странные знаки.

– Что это? – спросил он, но тут же осекся. Опасливый взгляд метнулся под темноту наброшенного на голову капюшона

Я помолчал и равнодушно осведомился:

– Ты действительно хочешь это знать?

Прозвучало негромко, но от этого не менее пугающе. В ответ черноволосый тут же поспешно сдал назад.

– Нет-нет, мне вовсе не интересно, – заверил он, аккуратно сворачивая бумажку в свиток.

Правильно, нечего совать нос в колдовские дела, это не самое безопасное занятие в мире.

– Не вздумай перерисовывать, – так же негромко предупредил я.

Сказал ровным бесстрастным тоном, но от того предупреждение показалось еще более зловещим. Рауль затряс головой.

– Конечно-конечно, даже в мыслях не держал.

По моим губами скользнула тонкая улыбка. Ну положим, такая мысль может и промелькнула у него в голове, но сейчас точно выветрилась.

– Внизу нарисована схема, где их надо расположить на месте развалин. А также направление относительно сторон света, – продолжил я, подумал и уточнил: – Желательно замуровать в основание стен, но если не получится, то пусть каменщики закроют их другими блоками. Главное каждая плита должна стоять точно в отмеченной точке, погрешности недопустимы. Это понятно?

В ответ еще один поспешный кивок и заверения, что все будет сделано, как надо. Разумеется, перед тем, как окончательно замуровать блоки с письменами, меня позовут, чтобы проверить правильность выбитых знаков и их расположение, но лучше заранее предупредить, чтобы все прошло гладко.

– Можешь идти, – я отпустил резчика небрежным взмахом руки.

Тот склонился в уже третьем поклоне за разговор и отступил, отправившись выполнять порученную работу. За которую, если не допустит ошибок конечно, получит гораздо больше, чем за украшение еще одного фамильного склепа спесивых болванов из баронских родов.

Я вернулся к плоскому камню и с удобством разместился на теплой поверхности, успевшей нагреться утром от солнца. Предстояло осмыслить и упорядочить полученные сегодня знания, ведь письмена были не единственными, что получилось из кристалла извлечь.

Из-за высокого частокола доносились отрывистые команды. Освобожденные ветераны уничтоженной баронской дружины гоняли полученных под командование новобранцев. После возвращения в Лихолесье прошло пару дней, и принятые на службу пленники на новом месте успели вполне сносно освоиться, взявшись обучать откликнувшихся на зов рекрутов из деревень.

Удивительно, но желающих оказалось неожиданно много. Почти три десятка молодых и крепких парней захотели поменять соху и вилы на лук и копье, и это невзирая на то, что служить придется не совсем обычному лорду. Я принял всех, понимая, что рано или поздно лишние отсеются. Либо сами уйдут, либо покажут полную неспособность к воинской науке и будут изгнаны. Оставшиеся станут костяком для гарнизона будущей крепости.

Но это будет еще нескоро, для начала необходимо восстановить хотя бы первоочередные постройки, чтобы думать о дальнейшем развитии взятого под руку владения…

Мысли путались, исчезая под давлением дыхательной техники. Разум медленно погружался в медиативный транс.

Глава 10

10.

Время превращает людей в то, на что они его тратят.

В частности, чем занимаются. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом. Это может быть что-то полезное, ведущее к развитию, либо что-то вредное, утягивающее на дно. Но в любом случае от последствий не уйти, хороших или плохих решать только самому человеку.

Каждый выбирает свой путь. Это простая истина постигается далеко не всеми. Кто же в конечном итоге ее понимает, пропуская через свою личность, может достигнуть вершин в выбранной области, став подлинным мастером своего дела.

Совершенствуясь ли в магических искусствах, или же оттачивая мастерство на ристалищах и в реальных боях, стуча молотком по досками, или выкладывая камень. Главное каждый день расти над собой, обретая новые навыки.

Потому что невозможно научится чему-то мгновенно. Необходимо время, усилия, через боль, пот и кровь. И когда награда будет близка, ты сможешь с удовлетворением сказать, что добился этого сам, поборов лень и нежелание улучшаться.

Наблюдая за строго неспешными, но вместе с тем экономными движениями освобожденной шестерки ветеранов бывшей дружины почившего барона Мейзера, я видел, что эти парни давно осознали эту истину и не жалели себя, тратя время на собственное развитие. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом совершенствуясь и оттачивая собственное мастерство. Потому что…

Время превращает людей в то, на что они его тратят.

И разговор тут не вовсе про необходимость постоянно находиться в напряжении, не давая поблажек себе в виде кружечки эля на веселой попойке с друзьями, играя в кости на перевернутой бочке. Нет, смысл в том, чтобы подобные развлечения не становились привычными буднями, служа лишь отдушиной после изнурительных тренировок, после того как выбрал свой путь.

Для этого нужна дисциплина, нужна сила воли, а главное четкое понимание для чего это делаешь. Ульрих с друзьями это знал и потому они не тратили много времени на отдых (хотя и этому отдавали должное), а работали над собой, отрабатывая связки и удары, занимаясь физической подготовкой. Без жалости к себе, игнорируя лень, которая периодический проглядывала, предлагая отдохнуть в приятном теньке, воспользовавшись статусом инструктора.

Но все шестеро стояли под палящим солнцем наравне с новобранцами, и без жалости гоняли их, показывая запредельную выносливость даже для привыкших к тяжелому физическому труду молодых деревенских парней.

Настоящие псы войны, для таких обращаться с клинком так же естественно, как для крестьянина работать с сохой или конюху с упряжью. Такому невозможно научится быстро, такое приходит только с годами.

Но на войне важен еще один навык, кроме личного мастерства – умение выживать, порой даже в самых тяжелых ситуациях.

Ветераны знали это, и потому такие как они, особо ценились во всех армиях мира. И дело даже не в самих воинских навыках, которые безусловно на высоте, а в том самом умении выживать там, где остальные складывают головы.

Действуя хладнокровно и трезво, оценивая риски и стараясь не подставляться. Глупец тоже может хорошо уметь обращаться с мечом, натаскать можно даже кретина, но вот сделать из него настоящего воина уже не получится.

Потому что в любом сражении главное остаться в живых, как бы странно это не прозвучало. А мертвые не становятся победителями. Такая вот простая жизненная истина.

Выжить не в смысле сдаться в плен или убить врага, но сделать так, чтобы нанести максимальный урон, постаравшись самому остаться невредимым. Любой опытный вояка, хоть раз побывавший в реальном бою, скажет что это всегда на первом места, а уж затем все остальное.

Я тоже хорошо это знал. Точнее знал Га-Хор Куэль Ас-Аджар, не раз сражавшийся плечом к плечу с имперскими солдатами на границе Старой империи. И, судя по всему, это знали взятые на службу дружинники, пытаясь передать опыт безусым юнцам, думающим, что главное в бою убить врага, а уж затем все остальное.

– Дурак, кто так держит копье⁈ Не надо задирать его высоко, иначе древко перерубят, действуй наконечником и не подставляй под удар древко, иначе у тебя в руках останется деревяшка. И что ты в таком случае будешь делать? А? Молчишь? – Ульрих упругим шагом прошелся вдоль шеренги выстроившихся новобранцев. – Лишитесь оружия в бою – считай сдохли. Отвлечетесь хоть на мгновение – считай сдохли. Начнете думать – считай сдохли. Тело само должно двигаться, в этот момент вы всего лишь придаток к нему. На поле боя никто не прощает ошибок. Там либо ты, либо тебя. И от того, кто останется после сражение на ногах, а кто будет валятся в грязи с выпущенными кишками, напрямую зависит, кто одержал победу. Ясно?

– Да!

– Да-а!

– Да!

Вразнобой закричали бывшие крестьянские сынки. Дружинник скривился, но ничего не сказал на столь возмутительное отсутствие слаженности глоток.

– Ваша задача в первом бою не убить, а выжить самому. Не нанести удар, а не подставиться под вражеский удар. Это понятно⁈

Над шеренгой несмело поднялась рука одного рекрута. Ульрих поморщился, но кивнул, разрешая задать вопрос, хотя, судя по реакции заранее знал, что услышит.

– А разве основная задача воина не убить врага? – спросил конопатый парень с блекло рыжими волосами, похожими на копну тусклой меди.

– Этим вы еще успеете заняться, – хмуро ответил бывших баронский дружинник, подумал и криво усмехнулся: – Точнее это вам поневоле придется сделать, если захотите жить.

Он снова прошелся вдоль выстроившихся новобранцев. Многие молодые парни были в одеты в простые холщовые рубахи и портки, и от того, щеголявший в кольчуге с мечом у бедра воин на их фоне выглядел представительно.

– Но прежде, чем нанести удар самому, надо понять, что вокруг происходит и в первую очередь защитить себя, чтобы не стать легкой добычей, – продолжил Ульрих. – Ясно⁈

В ответ раздалось бормотание, мол ясно-ясно, чего орать, и так не глухие. В глазах безусых сопляков плескался единственный волновавший их сейчас вопрос: когда им выдадут такое же красивое снаряжение, как на наставнике, чтобы прогуляться мимо родного села, щеголяя воинской справой? Это столь явственно проступило на бесхитростных лицах, что Ульрих взъярился:

– А ну взяли жерди в руки! Держать на вытянутых руках, пока не скажу хватит! Кто опустит раньше времени, получит пять ударов плетей! И не вздумайте брать настоящие копья! Вы косолапые придурки, ими только задницу свою наколоть сможете, но точно не выполнить правильное движение!

Новобранцев выстроили в шахматном порядке, каждого заставили взять в руку тяжелый дрын, лишь отдаленно напоминающий настоящее боевое копье, но весящий примерно столько же. Между шеренгами ходили помощники Ульриха, поигрывая тонкими длинными розгами, специально смоченными в воде. Если кто-то из молодых слишком низко опускал палку, тут же следовал болезненный удар по филейной части с окриком немедленно поднять до нужного уровня. Если не помогало, ударов следовало несколько невзирая на жалобные вскрики, пока макет копья снова поднимался на нужную высоту.

Муштра была жесткая, но эффективная, через определенное время мышцы привыкнут и потом работать с настоящим копьем будет проще.

Чуть в отдалении от тренировочной площадки стояли мишени из соломы, справа возвышались чурбаки из вкопанных в землю толстых бревен для отработки ударов.

И да, на начальных уровнях только луки и копья. Никаких мечей, тем более боевых топоров, обращаться с которыми еще надо уметь. Особенно с последними, когда любой неуклюжий замах грозил отрубить ногу растяпе. Для деревенских нужно что-то попроще, иначе будет слишком много ненужных ран. Тем более, что некоторые с детства ходили на охоту и вполне сносно обращались с луками. Правда охотничьи навыки далеко не равны боевым, как и хозяйственные (пример с топором), но заделом для обучения они служили.

Глядя, как молодые парни стараются, потея под палящим солнцем, но не опуская проклятые жерди, я с удовлетворением качнул головой. Надеюсь, хоть из части выйдет толк. Ведь…

Время превращает людей в то, на что они его тратят.

А набранные по деревням новобранцы не тратили его впустую, пусть и делали это под принуждением. А значит результат рано или поздно будет. И я получу воинов для гарнизона будущей крепости.

– Три десятка новиков и шестерка опытных ветеранов, это много или мало? – я задумчиво пробормотал, разворачиваясь и отступая обратно к лесу.

Несомненно, Ульрих и пятерка его товарищей заметили темную фигуру в тени деревьев, молча наблюдавшую за тренировкой, но сделали вид, что их это не касается, продолжая гонять молодых. Я же в свою очередь, удостоверившись, что нанятые дружинники не проводят время зря, вернулся к себе под облюбованную сень дуба.

Шел седьмой день после возвращения из захваченного замка барона Мейзера. И пятый с тех пор, как черноволосый резчик по камню взялся за порученную работу. По одному камню на день, включая ночи и длинные вечера, пока хватало освещения. Рауль трудился не покладая рук и клятвенно обещал к сегодняшнему дню все закончить. Я ждал результат с нетерпением, потому что тоже соответствующим образом подготовился для дальнейшей установки получившихся плит.

За это время в Лихолесье вместе с обозами пришла только одна любопытная новость. Стервятник воспользовался смертью барона Секача и напал на его замок в одиночку. Точнее попытался это сделать. Что в принципе неудивительно, чего-то такого следовало ожидать. Я даже не особенно удивился, когда услышал начавшие гулять по лагерю слухи о новой баронской войне от артельных.

Барон Фонтехью после смерти соперника рассчитывал на легкую победу и даже колдуна с собой не позвал, полагая что сможет справиться сам. Со смертью Секача уничтожения его дружины, он думал нападение на оставшийся без хозяина будет походить на легкую прогулку. И ошибся. А затем умылся кровью под стенами вражеской крепости. Даже не смог воспользоваться эффектом неожиданности, застряв у захлопнувшимися перед носом воротами.

Оказалось весть о гибели старого хозяина успела дойти до замка и власть оперативно взял то ли брат, то ли дядя почившего барона, то ли какой другой родственник, вооруживший поголовно слуг, и сумевший организовать вполне грамотную оборону с остатками дружины, не отправившимися с прежним господином к Мейзеру.

К чести Стервятника, он понял, что ловить тут нечего и поспешно отступил, решив вернуться в свои владения, где уже начались свои неприятности. Прослышав о гибели союзников, барон Бертольд Свиные Уши не стал сидеть за стенами замка и атаковал земли обидчика, полностью разорив одну из деревень.

Гийом это, разумеется, не стерпел и мгновенно организовал ответный рейд, но совершив набег не на феод Бертольда, а коварно ударил по оставшимся беззащитными владениями почившего Секача, чей объявивший себя бароном родственник, в силу объективных причин и слабости немногочисленной дружины, пока вынужденно отсиживался в собственном замке. Поговаривали, что Свиные Уши вновь собирался напасть на деревни Стервятника, пока тот был занят в землях Секача.

В общем, началось привычное для Приграничье «веселье» с набегами на вражеские земли с последующим разорением и грабежом.

На этом фоне у меня справедливо появилось опасение по поводу сохранности недавно приобретенных деревень, куда добраться пока так и не получилось. Примыкая в Лихолесью, но полностью не находясь на его территории, они могли стать легкой добычей для любого из баронов, возжелавших внезапно напасть.

Однако этого не происходило. Возившие из деревень продовольствие возницы говорили, что в том направлении ни один из участников начавшейся драки даже не посматривал. И если со Стервятником все было ясно (видел, на что способна магия недавнего союзника), то заминка со стороны Свиных Ушей вызывала подозрение, что атака готовится, но произойдет в самый неподходящий момент.

Молва, конечно, разнесла о событиях, произошедших в замке барона Мейзера, и о роли в случившемся чужака-колдуна, но Бертольд вполне мог не поверить и решить проверить силу новоявленного хозяина Лихолесья самолично, организовав набег.

Признаться честно, необходимость думать о таких вещах, здорово раздражала. В какой-то момент я даже намеревался съездить и «объяснить» бывшему приятелю двух погибших баронов, что не стоит становится в этой истории третьим мертвецом, рискуя разозлить занятого мага. Но решил повременить и посмотреть, что будет дальше.

Если Бертольд Свиные Уши осмелиться тронуть принадлежащие мне земли и стоящие на них деревни, то устрою ему пришествие «Дикой Охоты». И плевать, что скажут остальные бароны и насколько они испугаются стертого с лица земли замка одного из своих.

Если же ничего не случится, то вмешиваться в разборки больше не буду. Пусть Стервятник сам разбирается с последствиями каши, что заварил. Удовольствовался бы одним захваченным замком, глядишь ничего бы не произошло. А так, пусть в одиночку воюет, у меня и без того хватало забот.

Я вернулся под дуб, на плоском камне ждала корзинка, накрытая куском ткани. Внутри свежеиспеченные лепешки, кусок копченного окорока, немного овощей, твердая словно гранит головка желтого сыра и оплетенная бутыль красного вина, которое приходилось разбавлять, прежде чем наливать в кубок. Иначе по жаре пить было невозможно из-за высокого градуса.

Угощение простое, но сытное, то что надо, чтобы подкрепить силы. Однако перекусить не удалось, появился Рауль с извиняющей миной на лице, отвешивая торопливый поклон.

– Все готово, ваше магичество, – сообщил резчик по камню.

Вторя прозвучавшей фразе, костлявая рука черноволосого мастера указала назад, где среди развалин выстроилось пять каменных блоков прямоугольной формы. Темно-серого цвета, с ровными гранями, издали они напоминали надгробья. Такая ассоциация похоже не только мне пришла в голову, работающие на останках древней крепости каменщики старались держаться от странных блоков подальше.

Очертания главного строения, должного играть роль донжона, пока еще лишь наметилось в виде огрызков будущих стен, и судя по скорости, с которой их возводили, ждать придется долго пока все будет готово.

Из груди вырвался незаметный вздох. Проклятье, такими темпами они до зимы не закончат. А ведь в планах были еще дополнительные пристройки, чтобы организовать единый общий ансамбль, должный образовать пространство внутри с переходами и внутренними галереями, чтобы одно помещение плавно перетекало в другое. Это было необходимо для осуществления задумки.

Может стоит нагнать еще строителей? Деньги есть. По крайней мере пока.

– Гляжу основные работы протекает не в таком темпе, в каком работаешь ты, – сухо отметил я, неспешно шагая в сторону развалин.

Семенивший сбоку Рауль слегка удивленно приподнял бровь, затем торопливо пояснил, заступаясь за коллег каменщиков:

– Так ведь стены возводить сложней, если здание большое. Тут и камни надо подбирать, чтобы кладка вышла ровной, и держать толщину, чтобы не обвалилось. Такое за несколько дней не строится.

Собственно, я и сам это понимал, и ворчал скорее для проформы, чем действительно злясь за медлительность стройки.

Придется набраться терпения. Магия в таких делах не поможет.

– Зато она поможет в другом, – задумчиво проронил я, разглядывая гранитные плиты с выбитыми на темно-серой поверхности письменами.

Кажется все правильно, черноволосый резчик по камню полностью отработал свой гонорар, сделано идеально, без единой ошибки. А значит можно приниматься за дело.

Глава 11

11.

Основание главного здания старой имперской твердыни имело в поперечнике около полусотни метров. За ним располагались вспомогательные постройки, дальше пустое пространство и крепостная стена. Ничего этого больше не сохранилось, виднелись лишь отдельные обрывки фундамента, выглядывающего из-под травы, каменные обломки и поверхность, испещренная трещинами, где скопились листья и грязь.

Размерами крепость превышала стандартный форпост, но не дотягивала до классической цитадели. Причина почему здесь в свое время имперские инженеры не возвели обычный форт заключалась в том, что ожидалась дальнейшая экспансия на север. По планам это должен был быть передовой пункт для продвижения в неосвоенные земли.

Комплектация – стандартный набор: от ста до двухсот солдат гарнизона, два-три десятка легких всадников, игравших роль разведчиков и патруля, один заклинатель и расширенный арсенал, на случай если придется привлекать на службу местное население.

От бывшего великолепия ничего не осталось. Учитывая с каким запасом прочности, обычно строили имперцы и то, что крепость полностью снесена, имелись подозрения, что здесь не обошлось без какой-либо драмы, случившейся пять веков назад, когда громадный колосс Старой империи начал рушиться, погребая под собой бывших подданных.

Может напали извне, может случилась междоусобица, уже не узнать. Но в конечном итоге теперь тут лишь руины, которые уже не поведают, что стало причиной разрушения древнего бастиона, ставшего одним из многочисленных могильных памятников некогда великого государства.

– Пусть все уйдут, – велел я.

Лицо Рауля приняло озадаченное выражение.

– За пределы частокола, – уточнил я.

Черноволосый резчик по камню на секунду замешкался, затем порывисто кивнул, бросив по сторонам нервный взгляд. Последний час под моим руководством гранитные крипты с выбитыми письменами устанавливали в строго отведенных местах, тщательно следя за расположением относительно сторон света. Четыре по периметру, пятый в центре, как связующий якорь. Все в пределах границ той части развалин, где когда-то находилось центральное здание. Когда все было закончено, я приказал уходить.

– Все назад! За забор! – принялся махать руками Рауль.

Кряжистый старшина артельных, командовавший на стройке, хотел что-то сказать наглому камнетесу, но быстро осекся, бросив опасливый взгляд в сторону застывшей в центре развалин фигуры.

Он видел, как под руководством колдуна несколько рабочих ворочили странные каменюки, не понимал зачем, но благоразумно не лез с расспросами. А теперь вместе со всеми торопливо уходил, уводя за собой остальных. Подчинились все, видя, как темный силуэт в плаще неспешно поднимает руки, и догадавшись, что дальше последует нечто опасное. Магию подозревали все, и потому площадка быстро очистилась. Вскоре я остался один, последний артельный бросил быстрый взгляд через плечо, прежде чем скрыться в проеме ворот частокола.

Медленный вдох. И такой же медленный выдох.

Закрыть глаза и сосредоточиться, концентрируясь на внутренней точке. Чтобы через следующий вздох резко расширить ее пределы, захватывая пространство вовне.

Сверху продолжало светить солнце, до первых сумерек оставалось несколько часов. В разгаре летний день, внезапно резко изменившийся, словно мир разом потускнел. Переход получился внезапным. Краски выцвели, реальность стала напоминать изжеванную бумагу. Но это был лишь побочный эффект погружения в другой пласт реальности.

Я рухнул туда и прихватил с собой кусок материальности, чтобы через мгновение вынырнуть обратно, напитав магией Тонкого Мира. И тут же откликаясь на призыв, скользящие по земле тени стремительным скачком обрели объем и сгустились. Из возникшей тьмы будто проступил шепоток, призывающий прийти к нему, чтобы вместе с ним сойти с ума.

Черные кляксы растеклись по камням. Иссиня-черные с насыщенными фиолетовыми вкрапления на короткий промежуток времени они обрели жизнь, чтобы стать питательной смесью для расставленных по сторонам каменным плитам.

Тьма впиталась в серую поверхность, и выбитые письмена вспыхнули ослепительно фиолетовым, окончательно погребая под собой сияние солнечного дня. Будто отодвигая светило в небе куда-то в сторону, делая его незначительным, как и любое проявление привычного порядка вещей, окончательно ставшего тусклым.

Это была аура распада и она стремительно расходилась кругами, проникая в другие пласты реальности, связывая ее между собой. Крипты стали проводниками, служа мостом между этим миром и чуждым измерением Тонкого Мира.

Такова была сила древних рогатых существ. Такова была их магия, основанная на иных принципах, тесно переплетенная с Тонким Миром, питавшая оттуда свою невообразимую мощь.

Я сделал глубокий вздох и повел перед собой рукой, помогая направлять хлынувшие из-за грани потоки. Камни с письменами тихо загудели, откликаясь на увеличившийся приток внешних сил, пришедших из-за грани.

Краски окончательно выцвели и окружающий мир полностью перестал походить на себя прежнего. Но я знал, что следовало соблюдать предельную осторожность, чтобы не дать пойти процессу вразнос, иначе вместе оставшегося где-то за пеленой зеленого леса останется лишь выжженная пустыня, превращенная в зернистый песок, с выпитой до последней капли жизненной силы, которую с жадностью впитает в себя Тонкий Мир.

Да, он давал немыслимое могущество, открывая доступ к силам, к которым при обычных обстоятельства путь закрыт. Но требовал высокую плату, когда малейшая ошибка могла привести к гибели. И не только самого заклинателя, но и всего, что находиться вокруг.

Каменные крипты испускали низкое гудение, выбитые в темно-серой поверхности письмена светились фиолетовым, казалось время застыло, не желая продолжать бег.

На секунду возникло безумное желание выпустить все из-под контроля и позволить чужой силе разнести все вокруг, чтобы просто посмотреть, как это будет. Глупое и иррациональное стремление, такое возникает, когда стоишь на краю и вдруг хочешь прыгнуть вниз, подчиняясь глупому инстинкту.

Пришлось укрепить щиты воли, чтобы не поддаться безрассудному порыву и продолжить работу, формируя и перестраивая текущие потоки энергии заданным образом.

Магия Ушедших не обычная магия, она не опиралась на Сумеречный Круг, точнее опиралась не полностью, захватывая весь магический облик, делая частью себя, естественным продолжением. И сейчас я обращался к глубинам источника своего колдовского дара, создавая плетение прямо на ходу.

Послушно ложились нужные последовательности, сплетались линии, ткался узор, сминались и изменялись под тяжестью воли заклинателя энергетические потоки. Алые и серые росчерки мелькали в окружающей дымки, но быстро тускнели под влиянием тьмы, что стремительно наливалась росчерками лилового, насыщенного до степени, что резало глаз.

Мутные грязные переливы скапливалась по границам выделенной области, центр постепенно очищался, принимая упорядоченный вид с преобладанием черного и фиолетового – цветов моей магии, что замещали красный и серый, поглощая чужеродную силу, и делая ее через это своей.

Пространство вокруг центрального камня резко распалось на лоскуты мрака, что закружились в бесконечном водовороте, медленно собираясь в нечто напоминающее вывернутый наизнанку бутон. Окружающий мир еще сильней подернулся тусклым светом, который тут же исчез, дав предметам невероятно четкие очертания. Сквозь блеклую пелену вновь проступили деревья видневшегося неподалеку леса и выстроенный по периметру развалин частокол. На грани слышимости прозвучали вибрации. Мир треснул и рассыпался крошевом мелких осколков, чтобы в следующий миг собраться вновь, но уже в ином виде.

Изменения были незаметны для стороннего взгляда, не умеющего заглядывать в суть, но они, несомненно, были. И это являлось главной целью проводимого ритуала. Мир стал другим, но при этом остался прежним. Пространство перестроилось, обретя новые свойства, недоступные в обычном порядке вещей. Ощущение окружающей реальности стало невероятно острым, словно я мог ощутить каждую мельчавшую частичка. Пространство резко сжалось и тут же распрямилось, оставляя в сознании чувство короткой дезориентации.

Остался заключительный этап, призванный закрепить произошедшие изменения.

Перед глазами что-то промелькнуло. Я сделал новый пас рукой, еще больше вливая энергии в каменные крипты, письмена на которых уже не горели ярким огнем, а светились равномерным фиолетовым светом.

Я моргнул, и плоскости реальности в очередной раз разлетелись осколками, в мгновение ока собираясь вновь, но при этом формируя и новую область, словно вынесенную за рамки привычного мира. Теперь этот кусок пространства больше не принадлежал привычным физическим законам, обладая отдельными свойствами.

Процесс подходил к завершению, вверх поднималась призрачная пленка, закрывая границы с выставленными гранитными плитами. Я не видел ее, скорее ощущал, воспринимая на уровне сознания, как некую прозрачную субстанцию, вплетенную в реальность через тонкие нити глубокими корнями, уходящими за грань.

Это была конструкция, невидимая простому человеческому взору, но от этого не менее осязаемого для знающего куда и как смотреть.

Долгое мгновение я любовался получившимся творением, а затем раздался громкий хлопок.

По ушным перепонка ударил звук высокой тональности, одновременно с этим возникло движение. Всплеском разбежались выпущенные наружу излишки силы, мешавшие внести последний штрих, чтобы измененное пространство окончательно успокоилось.

Волной разрушений разошлась сила из центра площадки, где я стоял. Почти сразу послышался громкий треск. Составленный из заостренных бревен частокол накренился, словно его по периметру толкнул невидимый великан.

Мир выгнулся упругой пленкой и резко сжался обратно, успокаиваясь.

Все было кончено. Ритуал завершился. И судя по наблюдаемому через колдовской взор – более чем удачно.

Это называлось эффектом смещения. Пространство внутри огороженного периметра теперь обладало рядом необычных характеристик. В частности, могло подвергаться манипуляциям напрямую. Ушедшие обожали такие штуки и применяли почти во всех своих строениях.

Внутри больше, чем снаружи. Не просто оптический или визуальный эффект, а самая настоящая глубокая перестройка метрик пространства с растягиванием полезных площадей.

Но это были лишь вершина айсберга, его малая часть. Заготовка, могущая стать чем-то гораздо большим, чем увеличенный трапезный зал или расширенная кладовая.

Затронутые изменения проникали гораздо глубже, чем можно себе представить, служа основой, на которой при желании возводилось многое, а не только дополнительная площадь комнат и коридоров. Это было лишь одной из возможностей, своего рода универсальной площадкой, призванной стать точкой опоры для других магических манипуляций

Ушедшие придумали удивительный универсальный механизм на основе энергии Тонкого Мира, позволявший создавать невероятные конструкты. В том числе, портального типа.

Тяжелая горизонтальная плита из скального монолита с шевелящейся дымкой тумана, скользящего на твердой поверхности, – пространственный переход, способный переносить в другие миры.

Два вертикально стоящих столбика на выложенной камнем круглой площадке – врата для путешествий в пределах одного мира, а также внутри самих строений древних, иногда могущих достигать огромных размеров.

Но и это лишь зримая часть. То, что позволяло этим механизмам работать скрывалось глубоко внутри на энергетическом уровне, выходя за пределы привычного магического фона, ныряя в пласты Тонкого Мира.

В отличие от того же Обелиска, выглядевший на их фоне грубой подделкой, требующей для работы Синюю Воду и фокусирующий кристалл, данным конструктам ничего такого не было нужно. Принцип работы другой, на чистой энергии, которая черпалась извне.