Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Глава 2

2.

Оказавшись в затруднительном положении люди предпочитают смотреть на окружающую действительность только с одной стороны. Любая альтернатива воспринимается в штыки, ведь она несет изменение, а значит потенциально еще больше неприятностей. И мозг отказывается это принимать, предпочитая оставлять привычное видение мира.

Сложно перебороть себя и взглянуть на проблему с другой стороны. На первый взгляд это кажется легко, но подсознание упрямо цепляется за старую картинку, опасаясь малейших изменений, и возвращая сознание в исходную точку. Человек этого не замечает, считая, что тщательно обдумал пути решения из кризиса и нашел единственно правильный выход. Что в девяносто случаев из ста не является правдой. Обязательно есть более эффективный вариант, но сознание не желает его видеть, опасаясь подвоха. Ведь что-то новое, по его мнению, смерть. Или как минимум еще большая угроза, чем прежде.

Подобное поведение сложно отследить, ведь ты уверен, что перебрал все возможные сценарии развития событий, выстроил в голове наиболее удобную цепочку действий, и подсознательно не желаешь от нее отступать, потому что искреннее считаешь, что по-другому нельзя.

Но это ловушка подсознания, из которой сложно, но возможно выбраться. Нужно лишь заставить мозг посмотреть на ситуацию с разных точек зрения, словно происходящее тебя не касается, словно ты в безопасности, и вне зависимости от исхода тебе ничего не грозит. Тогда наступает освобождение от внутренних страхов. Ты свободен и воспринимаешь окружающую обстановку всеобъемлюще, видишь то, чего до этого не видел. И удивляешься, почему не додумался до этого раньше, ведь решение бросалось в глаза.

Но если этого не сделать, не отстраниться, то сознание будет оставаться зашоренным, и тогда впереди лишь провал.

Вот и Нильс, очутившись в осажденном городе, видел ситуацию только с одной стороны, как и все жители искреннее считая, что выход только один – прорваться через оцепление либо силой, либо притворившись беженцами, либо под прикрытием ночи.

Никакой другой вариант его разум не воспринимал, не потому что тупой или плохо развитый, а потому что не желал видеть альтернативы, потенциально означающие новый букет опасности, от которых нужно держаться подальше, ведь положение и так сложное, зачем еще больше усугублять.

Это срабатывало подобно глубинному инстинкту и лечилось одним способом – целенаправленными тренировками смотреть на любую вещь с разных точек зрения. Такое умение давало необходимый опыт, и в следующий раз оказавшись в затруднительном положении, ты уже видел не одно решение, а два или три, причем разительно отличающиеся друг от друга. Это развивало мышление и в целом повышало интеллектуальный уровень, что давало толчок к очередному этапу развитию. Ибо так учило древнее философское учение пути духа мар-шааг.

– Магическим? – переспросил Нильс. В глазах недоверие, в голосе скепсис: – Сделаете нас невидимками и проведете через андарские патрули? Или заставите конные разъезды смотреть в другую сторону, пока мы будем проходить мимо?

Говорю же – нежелание отказываться от привычного видения мира. Следопыт у себя в голове уже нарисовал картинку окружающей действительности и всеми силами не хотел от нее отказываться. Хотя для этого требовалось всего лишь небольшое усилие.

Он уже знал магический способ, позволяющий перемещаться сквозь пространство, но не желал его замечать, потому что это потребует напряжения, а главное поломает уже сложившееся понимание ситуации.

А ведь всего лишь требовалось дать волю воображению, и вспомнить, где мы находимся.

– Ты знал, что еще до появления Ольца и Андара, и до получения ими статуса имперских провинций, именно Винисгорд являлся передовым аванпостом Старой Империи в этих краях? – неспешно протянул я. Подумал и взял еще одну виноградину, сделав перед этим глоток из кубка с вином.

– Ну да, он старше обоих королевств, и что? – Нильс недоуменно нахмурился.

Его упорное нежелание отказываться от привычного взгляда на сложившуюся ситуацию начало раздражать. Он цеплялся за сформированную в сознании картинку мира и не хотел ее отпускать.

– А то, что согласно регламенту Коллегии имперских магов, принятую почти на заре становления империи и всемерно поддержанную троном, любой форпост имперской власти в первую очередь должен оснащаться устройством для связи с другими оплотами имперского присутствия, – нравоучительным тоном заметил я.

Глаза следопыта вспыхнули. Он наконец понял.

– Обелиск, – чуть ли не выкрикнул он. И поспешно заткнулся, бросив подозрительный взгляд на закрытую дверь.

Думает нас подслушивают? Глупость. Во-первых, кому это надо. Во-вторых, хозяева дорогих гостиниц следят за репутацией, не нарушая покой постояльцев, следя, чтобы это не делали другие. И в-третьих, я бы даже сквозь стену почувствовал, если бы там кто-нибудь стоял. Это несложно, особенно после всех последних преобразований.

Не сдержавшись, я приподнял ладонь, мимолетно отметив, что она стала тонкой и твердой за последнее время, и сконцентрировался. Змейки черной энергии скользнули по гладкой поверхности кожи, закручиваясь в спираль. Миг – и черное смешалось с лиловым.

Собранная на древнем кладбище сила мертвителя все еще находилась во мне, пытаясь изменить по своему образу и подобию. Но горящий фиолетовым колдовским огнем Сумеречный Круг не позволял это сделать, перестраивая энергию смерти под себя. Это был своего рода поединок, где я уверенно одерживал победу, день за днем трансформируя и усваивая чужую магию. Превращаться в полуживого мертвеца я не собирался, поэтому приходилось напрягаться.

Нильс завороженно наблюдал за змейками энергии, пока они не растаяли, растворившись под кожей. Следопыт гулко сглотнул.

– Все еще прорывается? – настороженно спросил он.

Я неопределенно пожал плечами. Посвящать в подробности, что происходит со способностями, я не собирался даже его, пусть и доказавшего верность: два раза вытаскивал из опасных переделок, буквально таща на спине. Это кое-что значит.

Правда делал он это не бескорыстно, а преследуя свою выгоду, но ведь другой мог бросить, сбежав. Не скажу, что стал после этого следопыту всецело доверять, но пока он не станет магом, можно не бояться подставлять спину.

Крючок, обеспечивающий лояльность получше всяких угроз – жажда обретения настоящих магических способностей.

Потом… потом может быть что угодно. В том числе попытка нападения со стороны Нильса, ведь Камень Душ, за которым он охотился еще до нашей встречи, все еще у меня. А этот артефакт стоит немало, и у охотника за древностями может сработать инстинкт, несмотря на то что он видел меня в деле и знает на что я способен.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар был умным человеком и не питал иллюзий по поводу человеческой благодарности и здравомыслия, и передал это отношение мне.

– Уже угасает, – ответил я, не признаваясь, что некротическая энергия поглощается Сумеречным Кругом, делая меня сильней.

Это требовало ежедневных усилий, внешне я вел праздный образ жизни, развлекался с девицами из веселого дома, пил дорогое вино, ел деликатесы и вообще ничего не делал. На самом деле, кроме этого, я еще активно занимался магией, только не показывал это, проводя манипуляции на внутреннем уровне. Наследие мертвителя оказалось тяжело переварить, но процесс шел, уверенно подходя к завершению.

Когда последняя змейка черно-фиолетовой энергии исчезла, впитавшись в кожу, Нильс опомнился.

– Обелиск! Вы говорили про Обелиск! Он есть в городе?

С моей стороны последовал небрежный кивок. Тонкие, но сильные пальцы, по которым недавно бежали струйки некротической магии, небрежно подхватили очередную виноградину. Я с удовольствием ее надкусил, наслаждаясь вкусом.

Определенно, это стоило заплаченных денег.

И только прожевав и сделав еще один глоток вина, игнорируя нетерпение следопыта, который казалось готов уже взорваться, я не торопясь ответил:

– Он в городе, – сказал и нравоучительным тоном заметил: – В отличие от тебя, бывавшем в Винисгорде несколько раз, оказавшись здесь я первым делом изучил его историю. Это оказалось нетрудно, достаточно было задать пару наводящих вопросов любому жителю. Они тут все патриоты и гордятся древним происхождением своего города. Что забавно, учитывая, что изначально его заложили имперские власти, бывшие полным антиподом такого понятия, как вольный город. Ты не находишь?

Но спрашивал я зря, получив направление следопыт уже морщил лоб, вычисляя потенциальное месторасположение магического устройства имперских времен.

– Ратуша? Нет, ее недавно построили, пару-тройку веков назад. Торговая Палата? Она вообще стоит не больше нескольких десятилетий, – забормотал он. – Представительство Моранов? Дом у них старый, говорят простоял еще до первого расширения городских стен, но тогда много других зданий снесли и заложили по новой.

Так перебирать можно до вечера.

– Резиденция бургомистра, – буркнул я и подхватил тонкий кусок запеченного мяса. Прожевал, запив вином.

Очень недурно. Надо отправить местному повару благодарность. В «Королевском дворе» действительно знают, что такое хорошая кухня и не жалеют припасов, несмотря на обстоятельства.

– Резиденция! Точно! – воскликнул Нильс. – Там раньше была резиденция имперского наместника, – и уже куда более задумчивым тоном: – Я слышал об этом, но никогда не воспринимал, как важную информацию.

– Потому что не умел связывать между собой два на первый взгляд не связанных между собой факта, – я хмыкнул.

Следопыт кивнул, признавая поражение, но тут же встрепенулся.

– Думаете, что там сохранился Обелиск?

– Не думаю – знаю, – я усмехнулся.

Лицо парня приняло озадаченное выражение.

– Но откуда? Резиденция бургомистра под усиленной охраной, даже не всем членам Городского Совета туда разрешен вход.

– Клиенты девочек из Веселого дома часто бывают разговорчивыми после завершения сеанса любви, и много болтают, в том числе рассказывая о разных странностях. Например, о непонятных рисунках, выложенных камнем в полу одного из помещений резиденции.

– Рисунок пентаграммы, – выдохнул Нильс.

Я кивнул.

– Да, рисунок пентаграммы, а прямо под ним и сам Обелиск. Точнее он единое целое с фокусирующей энергию пентаграммой.

Следопыт замолк, обдумывая услышанное.

– И девица из борделя вам это рассказала? С чего бы ей это делать? – он недоверчиво протянул.

С моей стороны последовала усмешка.

– Как и многие мужчины, ты видишь в таких девочках лишь кусок мяса для удовлетворения похоти. И они это хорошо чувствуют, и относятся к клиентам соответственно, – я взял очередную виноградину и задумчиво покатал ее между пальцев, неспешно продолжил: – Но стоит проявить чуточку участия, показать, что она тоже человек – и тогда можно узнать много интересного. Ведь, как ни посмотри, им тоже хочется поболтать, чтобы их выслушали. Дальше остается лишь отделить зерна от плевел, направляя разговор в нужную сторону. Упоминание странного рисунка на полу, пара уточняющих вопросов и появляется знакомое описание фокусирующей Пентаграммы. Небольшой мозговой штурм и возникают наметки на план, как покинуть ставший опасным город. Как видишь, ничего сложного, главное уметь слушать и делать из услышанного правильные выводы.

Нильс выглядел ошеломленный, стоял чуть ли не с открытым ртом, разглядывая меня будто увидел впервые.

– Невероятно, – потрясенно выдохнул он. – Как вы до такого додумались? Сначала расспросить шлюху, узнать о необычном рисунке, потом связать это с Пентаграммой Обелиска и в конечном итоге придумать, как его использовать в собственных целях!

– Потому что иногда я пользуюсь этим, – я постучал себя по виску и откинувшись на спинку стула, добавил: – Тебе бы тоже не помешало, если хочешь стать настоящим магом. В противном случае, невзирая ни на какие способности долго не проживешь. Подставят и сожрут. Причем те самые знакомые по делам с покупкой и продажей магических редкостей.

– Эти могут, – неохотно признал Нильс. Подумал о чем-то, напряженно хмуря брови: – Но, если я правильно помню описание Обелисков возникает проблема – таким перемещением может воспользоваться только обладающий магическим даром, имеющий в Сумеречном Круге Метку Тонких Путей. Для обычных людей подобные магические тропы закрыты.

С моей стороны последовал удовлетворенный кивок. Соображает. Стоило указать правильное направление, как мозг следопыта заработал с новой силой. Это внушало надежду. Закостенелые, не способные к адаптации дураки, не нужны. Слишком опасно, можно самому подставиться под удар.

– На самом деле проблемы три, – сказал я, вставая со стула и рассеяно оглядываясь. – Где эта чертова куртка и плащ?

На мне сейчас кожаные штаны и рубаха из черного шелка, купленные в магазине неподалеку. Владелец не стал рисковать и устроил распродажу, торопясь обратить товар в удобные для хранения и переноски золотые и серебряные монеты. Кто знает, как повернется ситуация, вдруг город все же захватят и придется быстро бежать, барахло с собой не унесешь, приходиться выкручиваться, распродавая шмотки по бросовым ценам.

Кстати, некоторые торговцы магическими ингредиентами действовали в схожем ключе, по этому случаю неплохо удалось закупиться, пополнив запасы для будущих ритуалов.

– Вот они, – искомую одежду подал Нильс, терпеливо утончив: – Какие именно проблемы?

Я начал одеваться, перечисляя:

– Во-первых, как ты правильно заметил: чтобы воспользоваться Обелиском необходимо иметь Метку Тонких Путей. Что невозможно без Сумеречного Круга. Следовательно, без магических способностей сделать это невозможно.

Следопыт насупился.

– Я еще не прошел ритуал Восхождения, – сухо напомнил он.

– Верно, – я застегнул куртку, оставив ворот открытым. – Что приводит к вопросу о необходимости сделать это как можно скорей.

Несколько секунд Нильс молча переваривал услышанное, пока до него не дошло.

– Вы хотите провести ритуал здесь? Внутри города? – пораженно уточнил он.

Я пожал плечами.

– А что, есть варианты получше? Выйти за стены нам никто не позволит, поэтому придется играть с теми картами, что есть. Пусть это и будет сложнее, чем выехать в отдаленный неприметный лесок.

Бывший охотник за магическими редкостями не нашелся с ответом. Слишком много информации вывалилось на его голову за короткий промежуток времени.

– Ну хорошо, даже если у нас это получится, в чем я, честно говоря, искренне сомневаюсь, – произнес он, наблюдая, как я набрасываю на плечи дорожный плащ, – Какие еще две проблемы?

Мы вышли из номера, прошли по коридору и спустились вниз, выйдя в вестибюль гостиницы. Из-за стойкой кивнул распорядитель, приветствуя постоянных клиентов.

– Для работы Обелиска необходимы два ингредиента: Синяя Вода и фокусирующий кристалл. Первое у меня есть, пусть и в несколько другом виде. Помнишь нити из странных контейнеров в башне Коллегии? У меня остался небольшой запас, думаю их можно использовать, – на ходу объяснял я.

– А кристалл? – хмуро уточнил Нильс.

– Роль кристалла, а точнее инструмента для фокусировки энергии выступит латная перчатка мертвителя. Я пока точно не разобрался, как она работает, но общие принципы понял. Уверен, что смогу при необходимости ее использовать. Главное не перестараться и не выпустить наружу прорву некротической энергии, которой в свое время в нее закачали, в остальном не должно возникнуть проблем.

Я открыл дверь гостиницы и вышел наружу. Площадь куда выходили окна номера, находилась с другой стороны здания. Здесь же была улица, по которой в памятный день прибытия вражеской армии валили толпы народа в веселом предвкушении праздника.

В итоге все обернулось вспышками эпидемии после обстрела тушами мертвых коров. Пока редкие очаги заражения появлялись все чаще, вызывая среди людей недовольство и ропот действиями властей. Трудно сказать, когда все взорвется, но то, что это однажды случится не вызывало сомнений.

Поэтому лучше поторопиться, если не андарцы, то сами горожане вскоре разнесут по камешкам родной Винисгорд, и тогда здесь ничего не останется даже захватчикам.

– Куда мы? – спросил Нильс, останавливаясь рядом.

– К резиденции бургомистра, хочу взглянуть на здание и соотнести его с рассказом девицы из веселого дома, – сказал я и набросив капюшон на голову решительно двинулся вверх по улице.

Глава 3

3.

На улицах пустынно, редкие прохожие стараются не смотреть по сторонам, быстрым шагом проходя по своим делам. Головы опущены, на лицах выражение мрачной обреченности. От былого веселья не осталось следа, только угрюмая настороженность и незнание чего ожидать от ближайшего будущего. Пришло осознание, что прибытие вражеской армии под стены родного города вовсе не развлечение.

Многие лавки закрыты, деревянные ставни усилены досками, будто это поможет, если захватчики ворвутся внутрь города. Но это защита не только против них, некоторые бояться не внешнего врага, а внутреннего – мародеров и грабителей, их развелось в последнее время, как блох на бродячей собаке. Когда ситуация неопределенная, привычные границы закона размываются, ощущение вседозволенности проникает вглубь даже сознательных граждан, и то, что вчера считалось немыслимым, сегодня становилось обыденностью.

Уже случилось несколько беспорядков, объектами атаки толпы стали булочные, мясные лавки, зернохранилища. В преддверии ожидаемого недостатка продовольствия народ сошел с ума, пытаясь запастись продуктами, не считаясь с законом.

В следствии этого стражи на улицах не в пример случайным прохожим много больше. Но настроение у них тоже нерадостное. По двое-трои, они кучкуются на перекрестках, провожая хмурыми взглядами каждого, кто вышел на улицы. Подобное поведение еще больше подпитывало тревожность.

Винисгорд уже не тот, что прежде. Атмосфера страха и обреченности темными миазмами пропитала город, накладывая негативный эффект на всех, от простых жителей до верхушки городского совета. Пришло понимание – игры кончились, враг хорошо подготовился, имел грамотный план и намеревался исполнить его до конца. Кто бы не готовил со стороны Андара вторжение, он все просчитал, включая ощущение подавленности среди горожан после появления первых очагов эпидемии.

Под стать настроению горожан и погода: сырая, мрачная, ненастная. Небо уже несколько дней затянуто свинцовыми тучами, солнца почти не появляется. Иногда по ночам идет снег, тающий на следующее утро, но и это не прибавляет особого оптимизма. Все понимают, что осень уверенно наступает, скоро начнутся настоящие холода, и тогда ситуация в осажденном городе еще больше ухудшится.

Приближение зимы не радует, хотя до этого многие возлагали на нее надежду. Однако похоже Андар решил пойти до конца, ломая тенденцию не воевать в зимнее время года. Наблюдателей на стенах докладывали, что в лагере осаждающих солдаты в теплой одежде, повсюду костры и похоже нет недостатка в продовольствии.

Хуже того к первой армии подошло подкрепление – второе войско, не добившееся успеха в сражении против Ольца, но сохранившее основной костяк. Они помогли окружить город, наводнив окрестности конными разъездами и патрулями, сквозь которых не проскользнуть даже одиночкам.

Все эти приготовления указывали на одно – андарский король решил захватить город во что бы то ни стало. И жители Винисгорда это чувствовали, с мрачной безнадежностью глядя в ближайшее будущее, не ожидая ничего хорошего. Ведь кроме прочего, чужого монарха давно бесили порядки внутри вольного города, где ни во что не ставят королевских особ и отвергают сословные различия, открыто издеваясь и выставляя напоказ свое отношение. Уязвленное самолюбие требовало расплаты и андарцы считали, что они в своем праве.

– Все, что я объяснял ранее, это лишь часть куда большей проблемы, – я говорил, не сбавляя шага. Поспевающий сбоку Нильс кивал, сберегая дыхание. – Главное затруднение в самом Обелиске. А точнее в принципах его работы.

Мы свернули с центрального проспекта и углубились в ряд пересекающихся между собой мелких улочек.

– Твой приятель Сандар писал об этом в своем дневнике, – я покосился на спутника. – Помнишь Сандара? Того самого у кого ты хотел отобрать Камень Душ и к которому подослал веселых ребят с большими мечами и топорами.

Следопыт хмуро буркнул:

– Я их не посылал, и он мне не приятель. Я его даже не знал.

По моим губам скользнула тонкая улыбка:

– Но это не помешало тебе послать по его душу головорезов, желая завладеть ценным артефактом.

Некоторое время Нильс угрюмо молчал, глядя перед собой, пока наконец хмуро не изрек:

– Я всего лишь хотел подзаработать, все должно было пройти быстро и чисто. Но идиоты поторопились и поступили по-своему, напав на обоз не дождавшись меня.

– И поплатились за это, – заключил я, видевший все перипетии схватки в лесу, из которой никто не вышел победителем – ни напавшие на обоз наемники, ни защищавшие его охранники.

Суровая проза жизни, чьими плодами удалось воспользоваться случайному путнику, оказавшемуся в нужном месте в нужное время. То есть – мне. Не попади в мои руки дневник честолюбивого молодого заклинателя все могло пойти совершенно по другому пути.

И это возвращало нас к нынешнему вопросу.

– В дневнике указывалось, что для активации Обелиска необходим стабильный канал связи с другим концом перехода, куда путешественник собирается отправиться, – сказал я.

– Второй работающий Обелиск, – понятливо кивнул Нильс. – Это логично.

– Нельзя пуститься в дорогу, если не знаешь, куда собираешься прийти, – не обращая внимание на ремарку спутника, произнес я. – Необходимо выбрать направление, иначе тропа через тонкий мир не откроется.

– Обелиски должны быть связаны между собой? – уточнил следопыт.

С моей стороны последовал неспешный кивок.

– Верно. И причем крепко, поток энергии должен проходить через стабильный канал, в противном случае ничего не получится.

Какой-то лоточник на свой страх и риск решил выйти на улицу подзаработать. Пирожками жену и детей не накормишь, нужно что-нибудь более основательное: пшено, бобы, мясо, при особой удаче возможно даже немного овощей скрасить похлебку.

Взгляд мужичка с надеждой метнулся в нашу сторону, и тут же сник, оценив качество и богатство нарядов – такие люди не покупают уличную еду и предпочитают есть в хороших трактирах и ресторанах.

Я на ходу бросил монету. Ловко поймав ее, торговец разглядел, что лежит на ладони и на секунду обомлел, опознав полновесное серебро. Обычно ему платили медью.

– Прими, – велел я.

Нильс на ходу схватил несколько пирожков с лотка, пробормотав сквозь зубы ругательство. Когда догнал, ворчливо заметил:

– Эта дрянь не стоит серебряной монеты. Даже половины не стоит, невзирая на рост цен за последнее время.

– Не будь жадным, – я взял один из пирожков и надкусил.

Мука грубого помола, начинка – кисловато-сладковатый щавель. Необычное сочетание вкуса, но вполне приличное. Есть можно, и даже с удовольствием. Я откусил еще кусок и прожевал.

– Несколько минут назад вы ели изысканно приготовленное мясо и фрукты, стоимостью в пару золотых монет, а теперь жрете эту гадость, – недовольно пробурчал следопыт.

– Излишнее чистоплюйство еще никому не приносило пользу, – нравоучительно заметил я. – Сегодня ты можешь позволить себе самые лучшие блюда и мягкую теплую постель, а завтра будешь давиться костлявой курицей, сидя у едва тлеющего костра, наблюдая, как на небе собираются тучи и скоро прольется дождь.

Нильс некоторое время молчал, затем задумчиво произнес:

– Тогда и тощая курица покажется божественным даром.

Я покосился на него, хмыкнул.

– Вижу ты понимаешь, о чем я.

Он действительно понимал, ведь сам не раз оказывался в похожей ситуации, продрогший и голодный, бредущий по дороге, не зная, что ждет впереди. Только тот, кто через такое прошел, мог по достоинству оценить простую, как придорожная палка мысль: бери от жизни все, пока есть возможность.

Но отказаться от старых привычек трудно, особенно если они стали частью натуры. И Нильс все еще не мог принять мысль про ритм перемен, где есть место расслаблению и отдыху, и жесточайшим до изнеможения тренировкам, и другим испытаниям жизни. Слишком закостенело сознание бывшего охотника за магическими древностями, где во главе угла стоял материальный достаток.

Никто не говорит, что деньги это плохо, наоборот, деньги это хорошо, они дают преимущество, дают свободу. Но жить ради денег, чтобы бесконечно их накапливать, это путь в никуда. И адепты мар-шааг хорошо это понимали, выделяя богатству в своем мировоззрении строго определенное место практичного применения. Ни больше ни меньше.

Я на ходу посмотрел на сосредоточенное лицо Нильса, обдумывающего услышанное. Попытки приобщить следопыта к древнему философскому учению пути духа почти всегда наталкивались на скрытое внутреннее сопротивление. Приходилось буквально ломать прежние установки, заставляя взглянуть на привычные вещи под другим углом. Это слегка выматывало, часто хотелось плюнуть, отказавшись от затеи. Но Нильс каждый раз уверял, что будет стараться, и все начиналось по новой.

Но в любом случае, семеня посеяны, а вот что из них прорастет, уже другой вопрос.

– Вы говорили про Обелиски, – напомнил Нильс, спустя несколько минут после того, как пирожки оказались съедены.

К этому моменту мы вновь вышли на широкую улицу, идущую параллельно центральному проспекту. Людей здесь оказалось побольше, в основном из богатых районов. Степенная публика неспешно гуляла, делая вид, что вокруг ничего не изменилось. И в это можно было поверить, если бы не стражники на каждом углу.

Сюда не пускали бедняков и попрошаек из неблагополучных районов. Иллюзия всеобщего равенства вольного города испарялась на хорошо различимых границах между кварталами.

– Во времена Старой Империи все Обелиски были между собой связаны, формируя сеть. Паутину, если хочешь, объединявшую между собой самые удаленные уголки под имперской властью, – я принялся объяснять. – В основном общение шло через отправку астральных проекций. Редкие маги умели перемещаться, используя физическую оболочку. Когда империя рухнула, вместе с ней исчезла Коллегия, чьи маги и заклинатели поддерживали работу паутины. Связь нарушилась, хотя нити в Тонком Мире до сих пор сохраняют остаточное влияние. Почти незаметное, призрачное, но его до сих пор можно найти.

– То есть, вы хотите заставить работать Обелиск, используя остаточные следы старых нитей?

Я кивнул.

– Считалось, что без устойчивой связи это невозможно, и об этом в своих записках писал Сандар. Но он имел лишь общее представление о принципах работы Обелисков и не мог знать, что отправной точки достаточно для начала пути, если по этой дороге уже раньше ходили. Понимаешь о чем?

Нужно чтобы понимал, иначе толку не будет. К счастью, следопыт оправдал надежду на сообразительность.

– Вы собираетесь пробить путь силой, наложить новую тропу на старую, используя отправной Обелиск, как источник энергии, – ответил Нильс.

Я удовлетворено кивнул. Когда надо умеет думать. Похоже тоже не терпится убраться из города до того, как сюда ворвутся андарцы. Жажда выживания весьма неплохой стимул для активизации мозговой деятельности.

– Примерно так, – подтвердил я и добавил: – Любое правило можно обойти, если знать истоки его появления.

Прозвучало слегка напыщенно, но Нильс понял и заметил:

– Но для использования Обелисков все равно необходимы Метки Тонких Путей.

Я поскучнел, это уже была рутинная работа. Но следопыту так не казалось.

– А для Метки необходим Сумеречный Круг, которого у меня до сих пор нет. Где вы собираетесь в городе проводить ритуал? К нам стразу сбежится половина городских стражников вместе с ближайшими отрядами наемников, не занятых на стене, чтобы выяснить, что происходит.

Такая вероятность присутствовала. Точнее это была даже не вероятность, а стопроцентная уверенность. Ритуал по наложению Метки невозможно не заметить, обряд Восхождения тем более.

– Что-нибудь придумаем, – неопределенно ответил я.

Не признаваться же, что сам пока не думал, как выпутаться из ситуации. Ритуалы действительно являлись проблемой. Слабым звеном в плане с Обелиском и бегством из осажденного города. Но это не повод ныть и скулить, что ничего не получится. Надо постараться, напрячь мозги и что-нибудь придумать. Или мы тут действительно сгинем вместе со всем купеческим людом, почему-то решившим, что, находясь на стыке двух могущественных королевств, можно демонстративно отвергать правила по которым там живут и считать, что это останется без последствий.

Жители Винисгорда сами решили свою участь, когда целенаправленно начали издеваться над королевской властью. Могли вести себя умней и не выпячивать столь открыто свой статус, глядишь андарцы и ольцы продолжали бы резать друг друга, а торговцы на этом зарабатывать, снабжая обе стороны непрекращающегося конфликта.

Но кто-то не сумел сдержать себя и вышло, как вышло.

– Кажется нам сюда, – сказал я и машинально затормозил.

Резиденция бургомистра появилась неожиданно, очередной поворот улицы и впереди открылось свободное пространство – площадь перед большим зданием. Массивное, сложенное из внушительных серых блоков, с предпочтением прямых углов и ровных линий, без излишеств ненужного украшательства – оно олицетворяло имперский стиль в его наилучшем проявлении.

– Настоящая крепость, – буркнул Нильс без особого восторга рассматривая осколок былой мощи павшей империи.

Если присмотреться, то можно заметить, что выходящие на площадь окна в свое время были сильно расширены, в старые времена они напоминали бойницы.

– Если верить рассказам местных, когда Империя пришла сюда, то первым делом возвела именно это здание. Оно считается самым первым с момента основания города, – сообщил я, с интересом разглядывая резиденцию, неуловимые чертами напоминающую заброшенный форт и встреченную в пути магическую башню Коллегии. Объединяющий три разных строения стиль бросался в глаза монументальностью и строгостью, вызывая внутренний трепет. В Старой Империи умели оказывать впечатление.

– И где по словам шлюхи находится Обелиск? – спросил Нильс, насмотревшись на обитель градоначальника Винисгорда.

– В левом крыле, на втором этаже, – ответил я, почти с самого начала изучая эту часть. Выглядело не слишком радужно для скрытного проникновения. Окна высоко, внизу прогуливатся стража. Которой, к слову, оказалось неожиданно много, даже больше, чем на улицах.

Охраняют покой бургомистра?

Нильс тоже заметил данный факт.

– Только со стороны площади их не меньше десятка, неизвестно сколько еще с других сторон и внутри.

Людей перед резиденцией по сравнению с главными улицами и центральной площадью не в пример меньше. Точнее здесь почти никого нет, и появление двух прохожих обратило на себя внимание стражников. Один даже сделал шаг в нашем направлении.