Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Соавторы: Андрей Стоев,Михаил Шерр,Елена Тимофеева,Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 274 (всего у книги 352 страниц)

Вор и воительница, обернулись, и, увидев позади себя этот вихрь, казалось, даже не удивились. Отогнав коней, Демира вынула меч из ножен, сжала рукоять в ладонях. Ливий встал рядом – спина к спине, поднял свою огромную булаву.

Битва была недолгой и некрасивой. Демира и Ливий, не ведая, что за ними наблюдают, вступили в бой с лучшими воинами царя Лемурии безо всякого изящества, без тонких изысканных выпадов, как неотёсанные тяжеловесные рубаки, берущие только силой и скоростью.

Скольких сразил насмерть или тяжело ранил меч Демиры, скольким снёс голову своей огромной булавой Ливий, но только в живых остался лишь один, который, видя участь своих товарищей, бросился наутёк.

Ярмарка опустела вмиг. Перепуганные торговцы, побросав свой товар, разбежались, кто куда. Демира и Ливий смыли кровь с лица и рук в фонтане посреди ярмарочной площади и всласть напились воды. Потом магрибский вор оттяпал от рулона тонкого дорогого полотна добрый кусок и перевязал им рану на бедре своей подруги – удар чьей-то кривой сабли пришёлся вскользь. Рана обильно кровоточила, но жизни не угрожала. После сели на коней и пустились в путь, (правда, Ливий под шумок быстро помародёрничал там и сям, прежде чем торговцы вернулись.)

Шар залился молочно-белым цветом, сокрыв видение, затем принял вновь присущую ему прозрачность.

– Что скажешь, Тея? – насмешливо произнёс Арий Конрад, поворачиваясь к принцессе.

Лицо царской дочери было белее снега, губы дрожали. Вся спесь слетела с неё вмиг. Увидев поражение своих воинов, она поняла, что надежды на спасение у неё нет. Ни малейшей. И всё, что у неё осталось – уповать на милость её похитивших.

Демира и Ливий с богатой поклажей вскоре добрались до стоянки. Оба были полупьяны, тащились неспешно, распевая во всё горло: «Мы по локоть закатаем ру-ка-ва, всю Бурханду раскидаем на дро-ва…» Подъехали, спешились.

– А мы видели в хрустальном шаре, как вы бились с воинами Кир Кризана, – с наивной мальчишеской простотой сообщил Арефа.

– Ах ты, мелкий соглядатай! – сморщилась Демира и щёлкнула его по носу. – Ведь я уже говорила тебе: подсматривать нехорошо! Ливий, – велела она вору, – давай сгружать добычу. Что тут у нас… Еда, немного воды, вино… Воду найдём ещё в пути… Арефа, примерь-ка кольчугу. Латы для тебя брать не стали, побоялись, вдруг плечики цыплячьи не выдержат.

– Ты… ты, как напьёшься, всякий вздор мелешь! – пыхнул обиженный несправедливым замечанием юноша.

– Конрад, а на тебя мы не взяли доспехов, – закончила Демира, – ты ж выше, чем мечеть в храме Сета, мудрено найти на тебя кирасу… У тебя своя защита есть, и так не пропадёшь… Ну, и дочка царя Лемурии… Рубаха, платье, туфли, плащ. Одевайся, – и воительница бросила принцессе тюк с одеждой, – Ливий, у тебя там что ещё? – повернулась она к вору. – О, боги! Зачем ты это взял?

Ливий, довольно ухмыляясь, вынимал из мешка большое, круглое, серебряное блюдо. Повернул, поймал отполированной серединой солнечный луч, полюбовался, провёл пальцем по чернёному орнаменту.

– И куда с ним? – сокрушённо вздохнула Демира. – Куда его?

– Я сам его буду таскать, – радостно заверил её Ливий.

– Сам! А так поклажи мало! – вздохнула воительница.

– Да в нём весу сколько, это ж чистое серебро! – возмутился вор. – Это ж деньги!

– Ладно, старый скряга, – отмахнулась Демира, – а это что ещё?

Ливий достал из мешка дюжину серебряных ложек.

– Ложечки, – пояснил он с безмятежным видом, – а вот кувшинчик, тож серебряный. Монисто бабское, не то золото, не то медь, – он попробовал металл на зуб, сморщился, – медь! Но тож сгодится, хоть и медь. А вот пряжечки на туфли, а хошь, так и на штаны. Ну, и всё так.

– Всё? – с сомнением спросила Демира и без стеснения запустила руку в его мешок. – А это что? Что это такое, а? – сдвинула она брови, вытягивая из мешка тончайший кашемировый платок, разотканный причудливыми узорами, точно павлиний хвост.

– Платок, али шарф, можно на титьки повязать, а то и голову покрыть, – пояснил Ливий, – правда, красивый? Давай тебе примерим.

– На хрен себе повяжи! – огрызнулась Демира. – Принцессе вон отдай, ей подойдёт. А ты что же не переоденешься, голуба? – спросила она девушку.

– Отвернитесь! – надменно процедила та в ответ.

Арефа как раз надел матовой латунью поблёскивающую кольчугу и поспешил послушно отвернуться. Остальные и в ус не дунули. Ливий пробурчал что-то вроде:

– Да видал я такого добра, как сиськи-письки!

Арий Конрад стоял, расслабленно опустив руки, лениво грыз травинку, глядел куда-то вдаль отрешённым взглядом.

– Ну, вы, кобели! – вступилась за принцессу Демира. – Рожи отвернули! Конрад! Я тебе говорю! Насмотришься ещё, придёт твоё время!

Арий Конрад чуть заметно вздрогнул, очнувшись от своих далёких мыслей и, облив Демиру насмешливым взглядом серых, как ноябрьское небо, глаз, подчёркнуто неторопливо повернулся к ней и к принцессе спиной. Ливий, пробурчав что-то невразумительное, последовал его примеру.

– Переодевайся, – кивнула Демира принцессе тоном атаманши, усмирившей своих разбойников, – а если кто из них повернётся, я выколю ему глаз. Чудно, – добавила она, глядя, как с брезгливой гримасой надевает царская дочь привезённую одежду, – принцессу одели на деньги, что выручили за ковёр, украденный из её же спальни.

– А ковёр был хорош! – вздохнул, не оборачиваясь, Ливий. – Узор, кисти!

– Ковёр мой! – не выдержала принцесса, завязывая пояс. – Мне нравится ткать.

– Ты его сама выткала?! – в один голос воскликнули изумлённые Ливий и Демира. Причём, магрибский вор обернулся, но было поздно: принцесса уже оделась.

– Вот это мастерство! – восторженно крякнул хозяйственный вор. – Дык такому мастерству цены ж нет! Когда всё закончится, посадим принцессу под замок, чтоб ткала на продажу ковры, – как добрый купец, он живо усмотрел выгоду для себя.

Синие глаза принцессы округлились в ужасе от таких предначертаний, она охнула, захлопала ресницами, хотела сказать что-то, но что тут скажешь? Демира многозначительно хмыкнула:

– Я говорила тебе: меньше рот разевай.

– Демира, я могу обернуться? – донёсся до них низкий, откровенно ехидный голос Арий Конрада. – Мне солнце слепит глаза, а я, в отличие от тебя, его не очень люблю.

– Довольно болтать! – оборвала его воительница. – Забирай свою принцессу. По коням!

Бескрайняя степь всё не кончалась. Уж солнце садилось за горизонт, расцвечивая розовым метёлочки ковыля, а четверо всадников всё находились в пути. Арефа еле держался в седле, принцесса и вовсе в полубесчувственном состоянии висела на крупе Инзара. Если бы Арий Конрад не поддерживал её, бедняжка давно бы свалилась с коня. Даже привыкшая к подобным переходам Демира чувствовала крайнюю усталость.

Однако Арий Конрад не давал команды становиться на ночлег, а меж тем смеркалось, а степь всё не кончалась. Но ропота среди уставших путников не было. Магистр Ордена Сов один знал дорогу к Белой Пустыне Яхтан, и ему доверяли.

Наконец, обогнув безмятежным стражем возвышающийся в степи курган, Арий Конрад велел стать на ночлег. Там, за курганом, был вырыт и обложен камнями колодец, и чуть поодаль от него вросла в землю большая неуклюжая каменная баба. К этому колодцу и вёл магистр измученных жаждой и дорогой коней.

Спешились, отёрли коней, поводили, дав обсохнуть, напоили. Принцесса лежала на траве, казалась совсем обессиленной, но когда её позвали к костру трапезничать, разразилась громкими стенаниями:

– Ваша жестокость не имеет предела! Лучше убейте меня, потому что сил моих больше нет! Если с рассветом вы продолжите этот путь, я умру! Лучше убейте меня сразу, чем так мучить!

– Ишь ты! – криво усмехнулась Демира. – Замучили! А не ты ли, голуба, сама пророчила нам мученическую смерть? Ну, ладно-ладно! – сменила она гнев на милость. – Я тебе помогу. Мучиться больше не будешь, – и с елейным выражением лица воительница вытащила из ножен обоюдоострый меч и плавным взмахом занесла его над лежащей принцессой. Бедняжка сжалась, вскрикнула и в ужасе закрыла лицо руками.

– То-то же! – молвила Демира, опуская меч. – Небось, когда голову рубить станут, на любую жизнь согласишься! Подымайся, ешь и ложись спать. В свободное время буду учить тебя верховой езде. Наука нехитрая, освоишь.

Спустя четверть часа, поставив шатры и разведя костёр, сели вечерять. Дочь царя Лемурии поубавила гордыни, поела вяленого мяса, и лепёшек, и сыру, а Арефа втихушку ото всех сунул ей несколько кусочков рахат-лукума и халвы, которые Демира не стала доставать, запрятав на «потом».

– Кто в дозор останется? – спросила воительница, когда окончили трапезу. Принцесса уже забралась в шатёр и видела десятые сны.

– Не я, не я, не я! – замахал большими ручищами Ливий. – Я и так ту ночь не спал!

– Ладно, иди в шатёр, спи да краем уха дослушивай за принцессой, – велела Демира, – и ты ложись, – кивнула она клевавшему носом Арефе, – я посижу.

– Я посижу, – возразил Арий Конрад, – ты отдыхай. Мне в полночь нужно совершить обряд… Завтра увидишь, для чего.

– Какой обряд? – спросила Демира.

– Тебе про то знать незачем. И смотреть.

– Край света, какое таинство! – фыркнула воительница.

Поднялась, подчёркнуто медленно и, обиженно дёрнув плечом, пошла к шатру. Арий Конрад сидел у костра, смотрел на красные угли и даже не повернул голову, когда она уходила.

Однако, Демира спала недолго. Разбудило её странное предчувствие, что вот-вот произойдёт что-то яркое, интересное и очень важное для неё, и если она не проснётся, то пропустит это событие.

«Вздор!»

Воительница повернулась на другой бок, плотнее заворачиваясь в кошму. Но состояние странного возбуждения не покидало её, настойчиво требовало подняться и выйти из шатра. Со вздохом Демира поднялась и, зевнув, откинула полог, ожидая увидеть безмятежно спящую степь, и застывшего в темноте у костра магистра.

Но стоило ей выглянуть наружу, как сон слетел с неё вмиг, и прижмуренные дрёмой глаза широко распахнулись, отразив в своей глубине по маленькой круглой луне.

Арий Конрад, обнажённый до пояса, стоял коленями в центре выложенного камнями круга. По четырём сторонам горел огонь, и магистр, шепча заклинания, бросал в него какие-то порошки, от чего пламя приобретало причудливые цвета и фантастические формы.

Длинные светлые волосы магистра, откинутые назад, были схвачены на лбу широкой чёрной повязкой, руки от плеча до локтя изрисованы непонятными символами.

Демире удивляться было нечему, она знавала мистические штучки и почище. Одна пляска демонов в зале с колоннами в тот первый день чего стоила! Просто… воительница прежде не видела Арий Конрада раздетым, и сейчас ей открылось, какое у него красивое и сильное тело. Плечи, широко распахнутые, как крылья вольной птицы, мощный торс… Бледные кисти рук с тонкими длинными пальцами совсем неподходящи были такому телу.

Понимая, что нельзя смотреть, Демира не могла заставить себя уйти и всё любовалась на творившего мистический обряд мага.

А языки пламени, что горели по сторонам круга, подкормившись с рук Арий Конрада, стали ярко-фиолетовыми, взметнулись вверх длинными лепестками. Магистр поднял вверх руки, прокричал что-то, откинул голову назад…

Замершая в благоговейном трепете Демира, увидела, как четыре огненных столпа взмыли в небо, слились воедино. Яркий свет бледнел, таял, зазмеился светло-жёлтой дымкой, и она тонкой струёй втекла в обнажённую грудь магистра.

Демира поняла: огонь дал колдуну какую-то силу, и он сумеет управлять этой силой. И, словно в подтверждение её мыслей, Арий Конрад медленно встал, выпрямился, и, спружинившись, как зверь перед прыжком, прянул вперёд, дохнул с силой в темноту жарким пламенем. Точно сказочный дракон из детских снов Демиры.

Сноп огня, похожий на маленькую шаровую молнию, упал к подножию каменной бабы и погас. Арий Конрад медленно повернулся, взглянул на воительницу. Изнутри его груди поблёскивало желтоватое свечение.

– На твоё счастье духи сегодня настроены благосклонно, – проговорил он низким звучным голосом, – в другое время, осмелься ты подсматривать, вспыхнула бы сухой травой.

Свечение в его груди постепенно таяло, и, наконец, погасло. Демира ничего не ответила, молча продолжала смотреть на него, свободно опустив вниз руки. Арий Конрад ещё раз окинул её взглядом и вдруг улыбнулся простой лёгкой улыбкой.

– Иди сюда, – позвал он, и, подойдя к Демире, протянул ей руку, – раз не спишь, посиди со мной у костра.

Глава 5Вызов

Демира протянула магистру руку, но в последний миг отдёрнула её, будто боясь обжечься. Арий Конрад громко рассмеялся, схватил её за запястье, подтянул к себе, вгляделся в глубину чёрных глаз, точно желая впитать в себя их влажный сильный огонь. Повлёк за собой и усадил у костра на постеленный на траве плащ.

– Плохо перевязал тебя Ливий, – заявил Арий Конрад.

Демира оглядела свою повязку. Выглядела она плачевно: полотняный бинт пропитался кровью, побурел и прилип к ране. Воительница вздохнула.

– Да Ливий-то старался, – снисходительно отозвалась она, – просто скакала долго. Если бы смирно сидела, небось, унялась бы кровь.

– Хочешь сказать, я был слишком жесток, заставив тебя, раненую, ехать верхом так далеко? – пожал плечами магистр. – Ты знала: не на гульбище отправляемся.

– Знала и не сетую, – спокойно ответила Демира, сделала движение рукой, и магистр тот час же разжал пальцы, отпустил её запястье, – однако, пострадала я за твою принцессу, – напомнила воительница.

– Демира, но отступать – как-то…

– Мы и приняли бой, – она согласно кивнула.

– Ты позволишь? – Арий Конрад взглядом показал на её рану. – Доверяешь мне?

Демира подняла голову, посмотрела ему в глаза. Потаённые мысли необычайно одухотворяли в этот миг лицо девушки. Живой ясный свет её глубоких очей заставил дрогнуть губы магистра – слова едва не сорвались с его уст, но твёрдая холодная воля держала под замком порывы сердца.

– И ты ещё спрашиваешь! – укоризненно протянула Демира, уязвлённая тем, что Арий Конрад, однажды державший в своих руках её жизнь, теперь усомнился в её доверии к нему.

– Тогда, – кивнул магистр, – снимай пока повязку, у меня тут есть добрая мазь … – он встал, взял свой дорожный мешок и развязал его, чтобы достать целебное снадобье.

Демира размотала полотно – хорошая ткань, тонкая, но прочная, – оторвала прилипший к ране край. Боль ожгла бедро, и кровь потекла, но воительница не поморщилась даже. Привыкать, что ли? И не так болело. Да и сравнится разве боль от ран, полученных в бою, с болью, что шрамами запеклась на сердце? После гибели её племени уже всё терпимо, ничего не страшно.

Она развязала бурдюк, плеснула водой на рану, осторожно обмыла.

Арий Конрад отыскал в мешке маленький глиняный горшочек, вытащил круглую пробку, подошёл к Демире. В нос ударил терпкий запах горьких трав. Воительница усмехнулась:

– Знахарь ты славный! Тогда, меньше, чем за семь лун меня на ноги поставил! Всё, как на собаке, зажило!

Магистр кивнул согласно, зачерпнул тонкими пальцами немного зелёной мази и осторожно смазал края раны. Кожа ощутила приятный холодок и лёгкое покалывание.

– Так и должно быть, – сказал он, привычно читая мысли своей спутницы, и, закрыв рану куском чистого полотна, перевязал и закрепил узел.

Демира ожидала чего-то ещё… другого… ведь ночью, не как днём, и была даже слегка разочарована, обманута в ожиданиях своих. Она поблагодарила магистра, он кивнул в ответ, и вернулся к костру, ничего не говоря более, ни о чём не спрашивая. Ведь сам позвал её, а теперь молчит! Зачем звал тогда? Уйти?

Но не ушла. Села к костру ближе, сгребла веткой отлетевшие угли.

– Что ждёт нас завтра? – осмелилась спросить. – И какие преграды встанут на нашей дороге?

– Зачем тебе знать своё будущее, Демира? – равнодушно отозвался Арий Конрад, глядя на пляшущие жёлтые языки огня.

– О, да, лишь избранным доступен дар предвидения! – фыркнула, задетая пренебрежительным тоном, воительница. – Простым смертным не дано!

Арий Конрад повернулся, оглядел её. Улыбка тронула его губы.

– Ты, верно, думаешь, будто дар сей – благо, доступное посвящённым? – усмехнулся он.– Но это не дар, Демира, это тяжёлая ноша. Встречай каждый рассвет с ожиданием чуда. Не лишай себя новизны открытий. Желая знать свою судьбу, ты не ведаешь, о чём просишь. Может статься, тяжесть знаний окажется непосильной для тебя…

– Я не слаба! – вскинулась Демира.

– Я знаю, – спокойно ответил Арий Конрад, – чу, слышишь?

Приглушённый голос Арефы донёсся до них, и звучавший мелодичным колокольчиком голосок принцессы, который, однако, не утратил привычных надменных ноток.

– Что это такое, а? – удивлённо произнёс магистр. – Почему они не спят? Они же с ног валились оба…

– Ливия и рёв дракона не разбудит, – сказала Демира, – крепко спит с устатку. Вот Арефа и спешит завоевать расположение принцессы. Берегись, Конрад! – добавила она, – У тебя появился опасный соперник!

– Арефа – то? – усмехнулся магистр. – Вот уж воистину дамский угодник! Только, как будто, ему нравилась ты.

– Тебе не интересно, о чём они там говорят? – спросила Демира, пропустив мимо ушей это ценное замечание.

– А тебе интересно? – парировал Арий Конрад. – Демира, но подслушивать – какая низость!

– Не тебе учить меня манерам, – заявила воительница, вставая, – оставайся в неведении, воля твоя.

И пошла к шатру. А магистр, как ни в чём не бывало, встал и последовал за ней. Демира подкралась тихонько, мягко ступая по траве, приподняла полог и заглянула внутрь.

На лице принцессы и следа не осталось от усталости – молодость не знает болезни! Она полулежала на кошме и, опершись на руку щекой, смотрела на сидевшего напротив Арефу. В углу, завернувшись в кошму с головой, похрапывал Ливий. В гордом взгляде принцессы читался открытый интерес.

Юности свойственно легкомыслие, юность не может долго помнить обиду и зло, юность бурно протестует против тишины и размеренности, наконец, юность – это любовь. Арефа был хорош собою, и он один из всех выражал к ней искреннее сочувствие. И сейчас в кротком взгляде его бархатных глаз читалось живейшее участие.

– Верховая езда – это просто, – мягко убеждал юноша, – если постараешься, уже через два-три дня ты будешь недурно держаться в седле.

– И на чём же я буду учиться ездить? – принцесса надменно вздёрнула подбородок. – О, я никогда больше не сяду на эту ужасную чёрную клячу!

Воительница пихнула в бок локтем стоявшего рядом магистра, опустила полог шатра, и, давясь смехом, пошла обратно к костру. Арий Конрад мгновение стоял, оторопев, осознавая сказанное принцессой, потом догнал Демиру и вполголоса спросил:

– Это она про Инзара – кляча? Конь Аримана, проходящий через девять пространств, девять врат, девять измерений; конь, быстрее крылатого Пегаса – кляча?!

– Мало я учила её хорошим манерам, – с сожалением заметила воительница. Слова принцессы веселили её от души, но, увидев настоящую обиду в серых глазах магистра, Демира погасила улыбку.

– Я не думаю, как принцесса, – убеждённо произнесла она, – Инзар – самый великолепный конь из всех, что я видела. Но, – добавила тише Демира, – я никогда не села бы одна на этого адского коня.

– Инзар и не возьмёт себе на спину другого всадника, кроме меня и Аримана, – самолюбиво заявил Арий Конрад, – и если он позволил этой девчонке сидеть впереди моего седла, то лишь потому, что я так захотел.

    Демира придвинулась поближе к костру, натянула на колени рубаху и обхватила их руками.

– Край света, – задумчиво произнесла она, глядя на пламя, – как терпит Ариман твою гордыню? Ты, смертный, а себя выше его ставишь!

– А что я сказал? – пожал плечами Арий Конрад, садясь рядом с нею.

– Что Инзар сбросит любого всадника, кроме тебя и Аримана.

– Я так сказал?

– Да.

– Гм, – Арий Конрад был в замешательстве, – и в самом деле, кроме Аримана и меня. Надо было сказать так.

– И что будет? – осмелилась спросить воительница.

– Ты о чём? – не понял магистр. – Ах, гнев Аримана… Да ничего. Тебя не касается.

– А принцесса, чего доброго, закрутит с Арефой, – усмехнулась Демира.

– Да мне что до неё? – снова пожал плечами Арий Конрад. – Принцесса мне нужна, сама знаешь, для чего – и только. Пусть милуется с Арефой. На здоровье.

– А если Арефа тебя опередит? – предположила Демира.

– Опередит в чём? – наверное, после обряда с вкушением пламени магистр так туго соображал. – А… – догадался он, – я думаю, до этого не дойдёт.

– Каков хозяин, таков слуга? – насмешливо улыбнулась воительница, приподнимая изящно очерченные брови.

Серые глаза широко распахнулись, сверкнули таинственным огнём. Арий Конрад взглянул на неё так, словно старался заглянуть в самую глубину её души.

– Откуда ты знаешь? – живо спросил магистр. – Арефа проболтался?

– Неважно, – не созналась Демира.

Арий Конрад выглядел смущённым и растерянным и, не зная, что сказать, молчал.

Демира пошла в атаку.

– Скажи, – потребовала она, с любопытством глядя в бесстрастное лицо Последнего из Сов, – неужто за все эти годы тебе не было… интересно узнать… ну, ты понял..?

Серый лёд в его глазах расплавился, брызнул задорными искорками, и магистр весело рассмеялся в ответ. Демира нахмурилась, решив, что он над ней смеётся, но Арий Конрад тут же объяснил свой восторг вопросом:

– Уж не ты ли, гордая и храбрая воительница, хочешь обучить меня искусству любви?

Демира и понять не успела, что сделала. Рука её взлетела и отвесила магистру Ордена Сов крепкую пощёчину.

Арий Конрад охнул от неожиданности, схватился за щёку и удивлённо произнёс:

– Край света! – и расхохотался ещё громче. – Вот это я метко послал стрелу! – еле выговорил магистр сквозь смех. – Так, когда первый урок, Демира? Прямо сейчас?

– Сейчас! – разъярённой кошкой она прыгнула на него, сбила с ног, и, усевшись сверху, придавила ладонями за плечи к земле. Арий Конрад продолжал смеяться, громко, неприлично и оскорбительно.

– Вот это огонь! – стонал он сквозь смех. – Демира, Демира, что ты делаешь? Слезь с меня! Я же не железный, Демира!

– Я тебя убью сейчас, Конрад, – пообещала воительница, занося для удара кулак. Она всерьёз разозлилась.

Арий Конрад перехватил её руку в запястье, другой рукой стиснул гибкую талию, и подтянул к себе девушку так, что её грудь почти касалась его широкой груди.

– Научи меня целоваться, Демира, – проговорил он хриплым шёпотом, – а то в своей неопытности я боюсь осрамиться перед принцессой Теей, – эту фразу он произнёс с открытой издёвкой.

Демира взглянула в его глаза, только что пылавшие живым огнём, а теперь застывшие каплями холодной ртути. Ничто, кроме достижения своей цели не волновало этот расчетливый разум. «Научи меня целоваться, Демира!»

Ослепляющая ярость охватила её сознание, так, что едва удержала готовые брызнуть злые слёзы. Её чувства это холодное, бесстрастное существо не брало в счёт. Торжествовал чуждый человеческих мук, ясный его разум в своей гордыне, убеждённый, что стоИт выше всех земных страстей.

Ярость свободной женщины с огненным сердцем подхлестнула Демиру на безумный этот поступок. Бунт против правил и ледяных тисков поднялся в душе. И в стремлении зажечь хоть крошечную искорку в его бесстрастном сердце, всколыхнуть холодный, жестокий и точный, как штрих, разум, Демира стремительным движением бросающейся в прыжок волчицы наклонилась, и поцеловала Арий Конрада в губы.

И поняла, что попала, точно неосторожная голубка в волосяные силки. Это была уловка чистой воды, тем более отвратительная, что Арий Конрад подтолкнул её к этому поступку, не неся в своём ледяном сердце никаких чувств. Демира нужна была ему лишь, как союзник в походе, способный выстоять в битве с войском Ангела Света. Он подбил её на поцелуй, томимый бездельем, в угоду своему капризному, требующему развлечений, самолюбию.

Демира бросилась в его объятия, точно последний воин на копья врага, обезоруженный, а потому не желающий быть убитым в спину. А копья обернулись жалами змей – сладким медленным ядом, несущим погибель.

Лишь их губы сомкнулись, как рука магистра, грубо стиснувшая в запястье её руку, разжалась, переметнулась к плечу, обняла, прижала крепко. Сквозь полотно рубахи девушка чувствовала грудью его обнажённую, прохладную грудь. И Демира, принявшая его вызов так бездумно, горячо и неистово, поняла, что проиграла, попав в лапы более опытного игрока.

Арий Конрад бессовестно обманул её. Целоваться он умел так, как другим и не снилось. В жизни Демиры было много мужчин. Были года, когда она ложилась под всякого, кто мог научить её метко бросить копьё или точно ударить мечом. Как-то, за одну только осень их была чёртова дюжина, но ни один из них не целовал её так, как Арий Конрад.

Будто вулкан, пробудившийся от трёхсотлетнего сна, он выплеснул из недр своих живой ясный огонь, дошедший до сердца её, опаливший душу. Руки Демиры крепко обняли магистра, и тонкие пальцы скользнули в светлые волосы, зарылись в них, лаская, перебирая. И Демира слишком поздно осознала, что не отпор даёт, а отвечает на его поцелуй, как пылкая любовница. Слишком поздно, чтобы вырваться и встать.

И казалось ей, за эти мгновения, она успела увидеть все девять пространств, девять врат, девять измерений, о которых он говорил ей только что, хотя Арий Конрад ничего больше не позволил себе. И выпустил он её из своих объятий тогда, когда счёл нужным, а не когда она этого захотела.

В глазах его светилась тщеславная радость победителя, упоение тем, что в этом мире всё подвластно его воле. И его уверенный взгляд отрезвил Демиру, и она поняла вмиг, как поставить на место этого самоуверенного гордеца. С трудом удерживая бешено рвущееся из груди дыхание, Демира проговорила ровно и насмешливо:

– Ну, что я могу сказать, Конрад… Учитывая трёхсотлетнее бездействие, для начала нормально. Ещё потренируешься…

Румянец, вспыхнувший на лице магистра, отхлынул, вновь уступил место мертвенной бледности. Взгляд серых глаз застыл и казался тяжёлым, колючим, страшным. Жёлтый отсверк блеснул в его глазах, и Демира увидела, как медленно удлиняются его зрачки, пересекая глаз тонкой хищной линией. Бледные губы приоткрылись, обнажая блестящие острые клыки. Она, женщина, бросила вызов ему – последнему из Ордена Сов, приближенному Аримана, ему, владеющему вечной молодостью, в полушаге стоявшему от бессмертия! Она смеётся над ним!

Резким движением Арий Конрад схватил Демиру за локти, рывком подтащил к себе и прорычал ей в лицо:

– Это была лишь игра! – оттолкнул её и встал.

Она тоже поднялась, гордо выпрямилась, ожидая развязки этой не понятной никому ссоры, к которой он же и подтолкнул её. Движение позади заставило их обернуться.

У шатра стояли Арефа и принцесса. В бархатных глазах ученика магистра застыло холодное презрение, во взгляде царской дочки испуг и что-то ещё, чисто женское, загадочное, а потому понятное не сразу. Арефа держал девушку за руку. Вне сомнения, они видели всё.

Страшный полудемон Арий Конрад шагнул им навстречу, хотел что-то сказать, но в этот миг сонное звёздное небо вспорол стремительно промчавшийся сноп бело-жёлтого огня, а за ним протянулся шлейф разноцветных искр. Яркий свет и тяжёлый гул ослепили, оглушили на мгновение всех, и первым опомнился Арефа:

– Комета! – воскликнул он. – Близких несчастий верный знак!

– Вздор! – отрезал Арий Конрад.

Бледный лоб магистра покрывали капли пота, но взгляд был обычный – бесстрастный взгляд принца ночи, и только струйка крови, узенькой полоской сползшая на подбородок, говорила о том, что в бессильной ярости он прокусил себе губу.

– Вздор! – повторил Арий Конрад. – Завтра мы пройдём первый из семи перевалов. Меня не остановит появление какой-то дурацкой кометы! Ложитесь спать! В походе мне нужны сильные воины!

Арефа с принцессой мигом шмыгнули в шатёр. Демира осталась наедине с магистром и, встретившись с ним взглядом, выдержала его – тяжёлый и стылый настолько, что дрожь пробежала по спине её, сказала громко и чётко:

– Я принимаю бой.

Минула короткая ночь.

Демира проснулась, едва забрезжил рассвет. Прибрала косы и вышла из шатра. Костёр догорал в предрассветных сумерках. Линия горизонта вдали золотилась розовым. Ни Арий Конрада, ни волшебного Инзара в лагере не было.

Палевый скакун, увидев хозяйку, вскинул голову, всхрапнул, готовый заржать. «Тише, Карфакс! – одёрнула его Демира. – Всё становище перебудишь!»

Она подошла к шатру, где ночевали Ливий, Арефа и принцесса, откинула полог и заглянула внутрь. Картинка, представшая её взору, умиляла и вышибала слезу. Ученик магистра сидел на кошме, а принцесса мирно спала, положив голову ему на колени и свернувшись калачиком. Что до Ливия, то он так и дрых богатырским сном в своём углу.

Арефа поднял голову и взглянул на изумлённое лицо Демиры.

– Бедняжка, – шёпотом проговорил он, кивнув на принцессу, – так молода и так прекрасна…

Тонкие брови воительницы приподнялись, в чёрных глазах блеснули весёлые искорки.

– Ах ты, ветреник! – фыркнула Демира. – Ведь те же самые слова ты говорил обо мне! Значит, ты уже разлюбил меня, изменник!

– Тише говори! – шикнул Арефа. – Она так устала! Пусть отдыхает!

– Иди сюда, поможешь мне надеть кирасу, – потребовала Демира.

Юноша бережно приподнял принцессу, уложил удобно. Девушка не проснулась, крепок был её сон. Арефа прикрыл её кошмой, встал и вышел из шатра.

– Что это значит, а? – напустилась на него Демира. – Ты на неё меня променял, бабник? А я так тебе верила!

– Да ну тебя! – смутился мальчишка.

– Бабник, бабник! – смеялась воительница. – Против кого ты идти смеешь! Да Конрад же сотрёт тебя в порошок!

– Демира, – Арефа повернулся и в упор посмотрел на неё взглядом, полным глубочайшей серьёзности, – это тебя он сотрёт в порошок.

– Что ты говоришь? – притворно изумилась Демира, наклоняясь к сложенным у костра пожиткам, чтобы взять свои доспехи.

– Да подожди! – юноша перехватил её руку и развернул к себе. – Я не знаю, что было меж вами этой ночью, но после – я слышал это сам – мессир был в такой ярости, что клялся убить тебя, если ты станешь помехой на его пути!

– Эк его разобрало! – фыркнула воительница. – Мы, вроде, к единой цели идём, и преград я ему не чиню…

– Водами Стикса клялся! – добавил Арефа.

– А как же условие? – рассмеялась Демира. – Пятеро избранных должны войти в чертоги Ангела Света! Аль замену мне нашёл Последний из Сов?

– Не смейся! – воскликнул Арефа. Во взгляде его красивых карих глаз плескался страх. – Мессир поклялся водами Стикса, что убьёт тебя! Я никогда не видел его в таком бешенстве! Почему он так зол, Демира?

– Откуда я знаю? – воительница пожала плечами. – Спроси его.

–Такую клятву не нарушают, – вздохнул Арефа.

– Чисто зверь лесной! – усмехнулась Демира. – Принцессу обесчестит, меня убьёт.