Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Соавторы: Андрей Стоев,Михаил Шерр,Елена Тимофеева,Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 273 (всего у книги 352 страниц)

– Дык, ну камушки-то какие, Демира, – словно оправдываясь, смущённо отозвался магрибский вор и налил себе ещё вина.

Арий Конрад с грохотом отодвинул табурет и встал. Следом поднялся Арефа.

– Завтра в поход, – негромко произнёс магистр, – пора спать.

– А вы идите, – отмахнулся Ливий, – скажите хозяину, чтоб дал вам комнату. А мы с кыской ещё посидим, – и ущипнул Демиру за щёку.

Арий Конрад резко развернулся и пошёл прочь. За ним поспешил бледный от гнева Арефа. Демира и Ливий, перекрестив руки, пили вино.

– Слышь, душа моя, – вдруг сказал Ливий, ставя на стол пустой кубок и целуя Демиру, – этот твой магистр… Ордена Псов… тебя не ревнует?

– Да шёл бы он к кобыле в трещину! – искренне пожелала Демира.

Утром, напрасно прождав старинных друзей, Арий Конрад послал парламентёром Арефу. Мало ли что стряслось… Ученик магистра вернулся весь красный и, заикаясь от возмущения, стал рассказывать. Как дошёл, постучал, а в ответ на его стук распахнулась дверь, и из комнаты вылетел грязный сапог и попал ему в лоб. Раздался взрыв пьяной брани, громкий хохот, и дверь захлопнулась. Да, всё так и было, но магистр пожелал убедиться сам. И пошёл на беду свою.

Он громко постучал, подождал, постучал ещё. Никто не открывал, и Арий Конрад уж было собрался идти к себе, как дверь распахнулась. На пороге стояла вдрызг пьяная, полуголая, всклокоченная Демира.

– Какого хрена тебе надо? – рявкнула она, подтягивая сползшую с плеча рубаху. – Не видишь, мы заняты!– и дверь захлопнулась.

Арий Конрад пошёл обратно.

– Ну?! Что там, хозяин? – бросился к нему Арефа.

Магистр с деланным безразличием пожал плечами.

– Пьют, развратничают.

– М-мессир! – вскинулся Арефа. – О, боги! Демира! Как она могла? И вы допускаете?

Когда юноша волновался, он обращался к учителю на «вы».

– Я допускаю всё, – ровным голосом отозвался Арий Конрад, – меня это никоим образом не касается.

– Но мессир!

– Подождём, – через силу улыбнулся магистр. Улыбка получилась тяжёлая, свинцовая, взгляд застыл холодным оловом, – время терпит, – молвил Арий Конрад, скрещивая на груди руки.

Весь день магистр просидел, изучая толстую старинную книгу. Арефа слонялся по двору, краснел в ответ на сальные шуточки скучающих от безделья уличных девок, и кормил хлебными крошками толстых магрибских голубей. Ни Ливий, ни Демира так и не вышли из комнаты.

За ужином Арий Конрад был спокоен, правда, небрежно, вскользь заметил:

– Если к утру оба не придут в себя, придётся им в этом помогать. Дальнейшее бездействие нам не выгодно.

– Мессир, – обрадовался Арефа, – вы побьёте этого гнусного толстяка?

– Я?! – серые глаза распахнулись, сверкнули негодованием. – Осталось только до этого опуститься!

Опускаться ни до чего не пришлось. За пару часов до рассвета кто-то постучал в дверь их комнаты. Магистр не спал, размышлял, сидя за столом при тусклом свете догорающей свечи. Он встал, бесшумно ступая, подошёл к двери и отворил засов.

В комнату, пошатываясь, вошла Демира. Она была бледна, под глазами залегли голубые тени, но прибрана, одета, волосы заплетены в две тугие косы. Прошла, села на кровать магистра, посмотрела сонным взглядом на спящего напротив безмятежного Арефу.

– Рассвет скоро? – спросила Демира. И добавила, – я не могу больше пить.

Арий Конрад присел на кровать рядом с нею. Чуть касались в полумраке плечом друг друга и молчали. Потом магистр тихо спросил, глядя на пляшущий огонёк свечи:

– Зачем?

– Душа болит, – голос Демиры прозвучал, как еле слышный вздох.

И тишина. Слышно только, как потрескивает свечной фитилёк.

– А так – легче? – напрямую спрашивает Арий Конрад.

– Так легче, – она кивает согласно.

Догорает свеча, и комната погружается в серые предрассветные сумерки. Арий Конрад кладёт на колени белые руки и сцепляет их в замок, словно не уверен в себе, словно страшится желания обнять и утешить эту вчерашнюю грешницу. И соблазн отбрасывается колючей фразой:

– Твоя воля.

Улыбается во сне Арефа. Под полом скребутся мыши. Скрипит сверчок в углу. Магистр смотрит в розовеющий за окном рассвет, а когда решает повернуться и взглянуть на Демиру, видит, что девушка крепко спит, откинувшись спиной на холодную каменную стену.

Арий Конрад порывисто встал, мгновение смотрел на неё, кусая губы, потом, тихо вздохнув, осторожно приподнял её и бережно уложил на кровать. Демира что-то пробормотала во сне, подтянула к животу колени, обхватила руками – привычка странника, много ночей спавшего под открытым небом. Арий Конрад поправил ей подушку и прикрыл своим плащом.

Он хотел разбудить её через час, но она проснулась сама. Остатки опьянения выветрились из сознания и, оглядев изумлённо комнату, магистра, и ещё не проснувшегося Арефу, Демира только вздохнула и попросила: «Полей мне». Арий Конрад взял кувшин и помог ей умыться.

– Зачем приходила? – хмуро спросил он. – Попутала день и ночь?

– Нет, – воительница отряхнула мокрые руки, утёрлась подолом рубахи, – морок пригрезился. Вылезла из стены во-от такая, – она развела ладони и показала, – свинячья морда. И говорит: «Будешь дальше пить, заберу тебя!» Твои козни, а?

– Нет, – ответил магистр, – беса пьяного. Твой вор… в состоянии отправится в путь?

– Это ещё тот лось! – фыркнула Демира.

– Тогда буди его – и едем.

– Я уже сам разбудился, – в комнату вошёл Ливий, пошатался посредине, зевнул, поскрёб косматую голову и плюхнулся на кровать магистра.

– Кыска, ты здесь, что ли, ночевала? – обратился он к Демире, морщась от боли в голове.

– Нет, к утру только пришла, – ответила она, – не тужи, ни на кого я тебя не променяю, – голос её звучал злой насмешкой.

– Нужна ты мне, блудня! – привычно отругнулся вор. – Волчица бешеная! Чуть насмерть не затрахала!

– Тебя и лопатой не убьёшь! – лениво огрызнулась Демира.

И ведь было видно – не нужна! От скуки, баловства ради, прошлому в угоду. Так легче? Почему легче? Душа болит? От чего? От одиночества, от пустоты, от… Но почему к нему? Потому, что Верховный Жрец Князя Тьмы не может обладать такой роскошью, как страстное бунтующее сердце? А если бы мог?

Арий Конрад почувствовал, как прозрачный кристалл его сознания затягивает мутная липкая пелена. «В Пороговый День, в канун праздника Великой Охоты, надо бы пройти обряд очищения»,– хмуро подумал магистр, давя в себе дикое желание отгородиться от Демиры и нечистых помыслов магическим кругом, очерченным специально освящённой, пронзительно-белой краской.

– Ливий, – потребовал он, – верни мне амулет.

– А? – встрепенулся вор, не совсем соображая с похмелья.

– Амулет верни, – с досадой повторил магистр.

– А… Под скатертью, на столе, – Ливий встал, – пойдёмте вниз, перекусим чего-нибудь… И поехали уже, что ли… Будите этого вьюношу, – и вышел, зевая во весь свой беззубый рот и почёсывая башку.

Демира вышла следом. Арий Конрад откинул скатерть – на дубовой не струганной столешнице лежало его ожерелье на серебряной цепи. Магистр взял его, повертел в тонких пальцах. Ливий не подходил к столу. Или… он не увидел, как Ливий подходил к столу. Демира не зря говорила: воровским искусством её друг владел в совершенстве.

Разбудив Арефу и наскоро позавтракав, двинулись в путь. Демира и Ливий держались, будто ничего вчера не случилось, болтали, переругивались, толкались, щипались, корчили друг дружке рожи. Как два старых друга, прошедших вместе большее, чем кровать на постоялом дворе по пьянке.

Арий Конрад скакал впереди кавалькады, и Демира, несмотря на тошноту и головную боль, держала Карфакса на пол крупа от чёрного Инзара, стараясь не отставать. Бросая изредка взгляды на безмятежно-спокойное лицо магистра, на властные губы, так плотно сжатые, воительница говорила себе: его цель ясна, намерения непреклонны, и он не отступит от задуманного.

Вспомнился костёр в Агропе. Арий Конрад обнимает её, чтобы развязать стянутые вокруг столба узлы верёвок. По его лицу текут капли дождя, и взгляд не кажется уж таким застывшим, железным.

Что там поведали ему звёзды в одну из безлунных киммерийских ночей? В опочивальни скольких принцесс влетал он оранжевым филином, чтобы прочесть их судьбоносный шифр и решить, какая из них годна для достижения его цели? Демира вдруг поймала себя на мысли, что не прочь очутиться на месте лемурийской принцессы, за которой они сейчас едут. И нелепая эта думка, точно хлыстом, ударила по гордости.

Резкий гневный взгляд в сторону Арий Конрада – магистр, чуть прищурив глаза, смотрит вперёд. Встречный ветер развевает полы длинного чёрного плаща – он тянется за всадником хвостом мистического зверя. Капюшон небрежно отброшен назад, и на ветру треплются длинные светлые волосы, схваченные у лба узким кожаным ремнём с какими-то блестящими вкраплениями. Прежде Демира никогда не видела у мужчин таких светлых волос… Будто нити расплавленной стали,  и брови вразлёт,  и монетный профиль, и этот взгляд…

– Карфакс! – воительница безжалостно вонзает шпоры в круп коню. Палевый взвивается на дыбы и, вмиг обогнав чёрного Инзара, оставляет кавалькаду далеко позади себя.

К вечеру всадники ступили на территорию Лемурии и на ночлег остановились в степи, оставив слева от себя столицу и Ливия, должного выполнить свою задачу. Несмотря на холодную ночь, (Лемурия располагалась южнее Киммерии, и всё-таки в это время года ночи были холодными), шатры ставить не стали, лишь разожгли костёр. Надобно быть готовыми, если за ними пошлют погоню. Хотя Демира и уверяла, что магрибский вор проделает всё так, что принцессу хватятся только к полудню.

– Тревожишься за него? – спросил Арефа.

Они сидели у костра вплотную друг к другу, закутавшись в плащи, и смотрели на огонь.

– Нет, – Демира положила тяжёлую голову на плечо юноши. Она чувствовала себя совсем уставшей, – я же его знаю.

Арефа замер, боясь шевельнуться. Сидел, благоговейно слушая лёгкое дыхание девушки. Он ей всё простил наивной мальчишеской душой: и ночную попойку, и разврат, – когда она вот так сидела, тихо прильнув к его плечу.

Магистр Арий Конрад стоял поодаль от них, скрестив на груди руки и устремив взгляд на пляшущие языки пламени. О чём думалось этому расчетливому, холодному разуму?

Демира тихо вздохнула. «О боги всесильные, лоб горит, как в огне!» – подумала она. Арий Конрад поднял голову, пристально взглянул на неё. Воительница успела уловить странное выражение, мелькнувшее на миг в его серых глазах, потом он наклонился к костру, взял щепоть золы, что-то пошептал и, подойдя к Демире, помазал этой золой ей виски.

Боль отступила сразу. Демира подняла голову, встретилась взглядом с магистром.

– Конрад… – голос её дрогнул.

– Поспи, – тихо произнёс колдун, – тебе надо отдохнуть.

– Сядь рядом, – вырвалось у Демиры.

Арий Конрад опустился на землю, плечом к её плечу. Арефа, склонив голову на грудь, уже спал. Магистр протянул руку, коснулся щеки девушки, провёл кончиком пальца по туго заплетённой косе. В этот раз его рука была не обжигающе холодной, а лишь слегка прохладной.

– Ночь короче дня, – прошептал Арий Конрад, – и ночью всё по-другому. Не так, как днём.

Арефа, порывисто вздохнув во сне, повозился, посопел и привалился щекой к плечу Демиры. Она улыбнулась:

– Устал мальчишка.

– Первый его поход, – отозвался Арий Конрад, – ничего. Привыкнет, – добавил он, стирая с лица Демиры сажу. Его рука задержалась на мгновение у её виска, потом спустилась ниже, погладила девушку по щеке, коснулась тёмных волос…

Прохладные пальцы магистра ласкали её лицо, трогали длинные ресницы. Демира закрыла глаза, внутри всё сжималось, тянуло мучительно-сладкой болью. В безотчётном порыве она перехватила руку Арий Конрада, прижалась к ней щекой. Мягким движением магистр привлёк её голову к себе на грудь. Осторожно, боясь разбудить Арефу, Демира придвинулась к нему ближе, слушая бешеный стук его сердца. «Жрец Князя Тьмы не может обладать такой роскошью, как горячее страстное сердце…» Не может – и всё же…

Прохладные пальцы гладили её волосы, лёгкое дыхание касалось затылка. Какими сильными, надёжными и нежными были руки Последнего из Сов! Покой и негу ощущала в его объятиях Демира.

– Конрад… – и снова её голос срывается, не дав договорить.

– Засыпай, – тихо шепчет магистр, наклоняясь к ней так близко, что его губы касаются её волос, – я буду охранителем твоих сновидений.

– Да, – еле слышно отвечает она.

– Когда-нибудь расскажешь мне? – в его голосе нет надменности – простая человеческая просьба.

– Да, – шепчет Демира.

Арий Конрад крепче прижимает её к себе, прикрывает плащом, и сквозь сон Демира слышит тихое, как шелест ветра в ковыле, признание:

– Как бы хотелось мне, чтобы на месте лемурийской принцессы была ты…

Или это ей уже приснилось?

Глава четвёртаяЛемурийская принцесса

Издалека донёсся еле слышный топот копыт, Демира вздрогнула в объятиях Арий Конрада и открыла глаза.

– Вор твой едет, – насмешливо сообщил магистр.

– С твоей принцессой, – зевая, отпарировала Демира.

– Она, наверное, очень красивая, – ехидно заметил Арий Конрад.

– Надо думать! – фыркнула Демира. – Принцесса же! – она легонько толкнула крепко спящего рядом Арефу. – Эй, просыпайся! Вставай, посмотрим на принцессу!

Юноша встрепенулся, широко зевнул, протёр глаза и поднялся. Арий Конрад тоже встал с земли, поднял за руку Демиру, рывком притянул к себе.

Она попыталась отстраниться, не желала играть в эти игры, но магистр держал её крепко. Наклонился к ней, впиваясь в лицо горящим взглядом, дыша тяжело, сорвано.

Демира смотрела ему в глаза без страха, лишь с удивлением. Что с ним такое? О чём думает, что его терзает? А Арий Конрад стиснул её талию так, что, казалось, ещё немного – и переломит пополам.

«Ночь короче дня, и ночью всё иначе», – говорил он. Минувшая ночь уступила место новому дню, и будто унесла с собою то живое, человеческое, что теплилось на дне души Последнего из Сов. Сейчас в глазах его кипела злость, будто Демира повинна в чём-то, что смешало, спутало его планы. Но не она диктовала условия, не она выбирала путь! Он подтолкнул её к этому союзу, выставив должником за спасённую жизнь. Не потому, что желал видеть её спутницей в своём походе, а потому, что так распорядились звёзды. И досадует, что она, а не кто-то другой теперь с ним рядом.

Это не навсегда. Путь будет завершён, и цель достигнута. Они расстанутся, и забудет Демира ледяной огонь серых глаз магистра.

Он всё не выпускал из её руки свою, всё смотрел, прожигая взглядом. Арефа стоял рядом, в недоумении шмыгал носом, не понимая, что случилось. Вдруг, словно очнувшись, магистр отпустил Демиру так резко, что она едва не упала. Пламя в его глазах потухло, уступив место привычной серой стылости.

– Такова воля звёзд, – негромко проговорил Арий Конрад, обращаясь скорее к самому себе, нежели к Демире.

Из-за песчаного кургана на полном скаку выехал всадник, домчался до них, и, резко осадив коня, спешился. Спереди седла лежал скатанный в трубку ковёр с длинными кистями.

– Какой ворс, а? – сказал Ливий, любовно поглаживая свою добычу. – А узор какой! В первом же встречном городе сорву за него добрую горсть монет, – и натужно крякнув, снял со спины коня свой трофей и положил его на землю.

– Ты что украл? – простонал Арий Конрад, хватаясь за голову. – Тебе велено было украсть принцессу, а не ковёр, болван! Где принцесса, дурья твоя башка?

– В ковре, – спокойно ответил вор.

Демира фыркнула. Арий Конрад, стушевавшись, неловко кашлянул. Арефа, движимый любопытством, подался вперёд.

– Вскружим принцессе голову, – Ливий хитро подмигнул, – так, с какой стороны тут голова? – и принялся раскатывать ковёр.

Он оказался длинным, и когда Ливий развернул его полностью, их взорам предстала юная дева, облачённая в голубую кисейную рубашку. Невысокая, худенькая, с вьющимися льняными волосами, перехваченными атласной лентой. Лицо её было бледно, глаза закрыты. Сквозь тонкую кисею отчётливо просвечивали контуры остреньких крепких грудей, узких бёдер, длинных стройных ног. Арефа вспыхнул до корней волос и поспешил отвести взгляд в сторону.

– Во-во! – согласно кивнул Ливий. – У меня тоже в штанах засвербело, как её увидал. Чуть не забыл, зачем пришёл. Курт, тебе эта нужна была?

Арий Конрада он запанибратски именовал Куртом, сократив его имя до невозможности. Впрочем, магистр Ордена Сов давно махнул рукой, что в этой компании с ним мало церемонились.

Демира называла его Конрадом, безжалостно отрубив первую часть имени. От принцессы, что выкрали из собственной спальни в собственном доме и везли невесть в какие земли, да ещё и лишить невинности собирались, тоже не было надёжи ждать почитания. Пусть болтают, баяны, лишь бы до цели дошли и дело сделали.

Магистр рассматривал бледное личико принцессы. Курносый носик, пухлые губки. Она выглядела бы милой, если бы нестерпимая надменность не чувствовалась в каждой её черте, даже сейчас, когда девушка пребывала в обмороке. Высокомерие не просто портило её прелесть, оно убивало всё очарование юности.

Демира взяла бурдюк и плеснула в лицо принцессе.

– Ты что делаешь, Демира, руки тебе оторвать? – возопил в неподдельном ужасе Ливий. – Ты же ковёр испортишь!

Принцесса встрепенулась, глубоко вздохнула, закашлялась и села на ковре. Недоумённо оглядела окруживших её мужчин и чернокосую воительницу, чей хмурый взгляд не выражал никакого восхищения.

Вздохнув ещё раз, придя в себя окончательно, и осознав, что случилось, она вскочила на ноги. Тряхнула волосами и закричала визгливо и пронзительно, но с таким высокомерием в голосе, точно она была не принцессой, а богиней, не меньше:

– Да как вы посмели?! Ничтожные псы! Я дочь царя Лемурии! За то, что вы осмелились дотронуться до меня, мой отец посадит вас на кол! Немедля везите меня обратно во дворец, иначе всех вас ждёт нелёгкая смерть! Мой отец Кир Кризан, чья многотысячная конница повергает в трепет всё живое, чьи легионы не знающих страха воинов…

– Конрад, заткни ей хлебало! – лениво бросила Демира. – И вразуми, за каким чёртом мы её сюда притащили. Арефа, пойдем, поспим ещё часок, – обратилась она к юноше, – лучше выехать до рассвета.

Лемурийская принцесса, потеряв на миг дар речи, быстро пришла в себя, и завизжала, трясясь от гнева и тыча пальцем в воительницу:

– Да как ты смеешь? Мой отец бросит тебя на растерзание тиграм, и я полюбуюсь, как они…

Демира уже пошла к догорающему костру, но вернулась. Шагнула к принцессе, и, схватив её за волосы, так дёрнула, что бедняжка вскрикнула от боли и упала на колени.

– Ещё слово услышу, сопля зелёная, – прорычала воительница, – и ты не доживёшь до рассвета, – и в подтверждение так встряхнула девчонку, что та едва снова не лишилась чувств.

– Полегче, Демира, полегче, – не выдержал магистр.

– Я испорчу твой покров алтарный, Конрад, – пригрозила Демира, швыряя принцессу на ковёр, – если ты не заткнёшь ей рот, и она взвизгнет ещё хоть раз, пока мы будем спать. Ливий, идём, – вспомнила она про вора и пошла к костру.

Арефа метнулся было к несчастной страдалице, но магистр показал ему взглядом на Демиру: «Иди к ней, – мол, – я сам разберусь», и юноша покорно поплёлся, куда велено, в душе безмерно жалея бедняжку принцессу.

Демира обернулась.

– Ливий, ты идёшь? – позвала она.

– Иду, дай только трофей свой сверну, – ответил вор.

Добычу он и впрямь урвал богатую. Дорогие нити шерсти и шёлка, искусное мастерство ткача, изысканный узор, яркие краски. Любо-дорого посмотреть!

Ливий бесцеремонно столкнул на траву царскую дочку, отряхнул приставшие к ворсу травинки и листочки, и принялся скатывать ковёр в трубу. Принцесса, которой Демира чуть не свернула шею, кое-как поднялась на ноги, держась за голову и сохраняя при себе мнение об этой компании. Она сама выберет казнь для них, да такую, что три дня умирать будут! А эту чернокосую девку тиграми затравит, на кусочки её растащат и косточек не оставят!

А Демира, не подозревая, какая участь ей уготована, расстелила у костра кошму, завернулась в неё и крепко уснула. Ливий остался оглаживать свой ковёр и мечтать, как обменяет его на звонкую монету, а Арефа – бросать сочувственные взгляды на несчастную принцессу.

Демира проснулась перед рассветом. Разбудила Арефу, умылись, поливая друг другу из бурдюка. Ливий вскипятил на костре чай, достал из мешка вчерашние лепешки, сало. Ежась от предутренней сырости, отмахиваясь от кусачих комаров, дружески перебраниваясь, придвинулись поближе к костру, взяли кружки.

Принцесса, закутавшись в плащ Арий Конрада, сидела у костра, поодаль, где было не так жарко. Хмурила брови, смотрела исподлобья, с ненавистью. Хватило бы силёнок, так вцепилась бы им в горло, да разве ж совладать ей с сильным недругом?

– Кушай, – Арефа протянул ей кусочек сала и лепёшку.

Гордячка окинула его презрительным взглядом и произнесла, указывая тонким пальчиком на угощение:

– Это я не ем.

– А щербета нет! – фыркнула с набитым ртом Демира. – Не хочешь – голодная ходи! Нашим больше достанется.

Ливий шумно зевнул, показывая беззубую пасть.

– Ты не спал, что ли? – спросила его Демира.

– Уснёшь тут! – усмехнулся вор. – Все мысли о моём сокровище! – он кивнул на свёрнутый ковёр. – Нет, какой ворс, а? Наконец-то я вставлю себе новые золотые клацалки!

– Которые вышибут тебе в пьяной драке так же, как и старые, – фыркнула Демира, – нет, друг мой, на эти деньги мы купим тебе доспехи. Да и мне надо. Арефе шлем рогатый, а то рубанут по буйной головушке… И в оружейной лавке прикупить чего. Мы же не на гульбище едем. И эту, – она кивнула на принцессу, – приодеть, а то смотреть противно, как вы слюни на неё пускаете.

– А почему это мой ковёр должен всё это оплачивать? – окрысился Ливий. – Кираса, знаешь, сколько стоит? У магистра вон мешочек золотых есть, тяжёленький, я видел…

– Видел, да не украл? – недоверчиво усмехнулась воительница. – Золото нам пригодится ещё. Путь не близкий, а нам нужно кормить лошадей и самим что-то есть. Правда, подопечная Конрада нам встанет дёшево, – криво усмехнулась она, – ешь вода, пей вода, срать не будешь никогда. А, принцесса? Тебя зовут-то как?

– Тея Ирис, – буркнула принцесса, не осмеливаясь оставить без ответа вопрос воительницы.

– Тея, – повторила Демира, поднимаясь, – ладно. Ты не обижайся за вчерашнее, Тея. Просто рот разевай меньше, проживёшь дольше.

Через четверть часа собранный полностью для битвы с воинами Света отряд продолжил свой путь. Дальше на Юг, к Белой Пустыне Яхтан. Принцесса Лемурии ехала с магистром на его волшебном чёрном коне. Арий Конрад придерживал её одной рукой, поскольку – это было видно – держаться на лошади царская дочь совсем не умела.

– Ишь, – усмехнулась сквозь зубы Демира, – белая кость, голубая кровь, привыкла в паланкине ездить… Конрад и плащик ей пожертвовал, чтоб белая кость не замёрзла.

– Клинья подбивает, – хихикнул Ливий, ехавший рядом.

– Ливий, ты же не спал, – напомнила воительница, – до чего он с ней договорился?

– Это балаган скомороший! – расхохотался вор. – Цирк бродячий! Край света! Раскрыл перед нею все карты, что, мол, так требуют звёзды, чтоб с нами была принцесса… Сулил ей диковинные сокровища… И поклялся, что никакого вреда ей не причинит, и больше тебе не позволит поднимать на царскую дочь руку.

– Даже та-а-ак? – протянула Демира. – А он кто такой, что может не позволить мне?

– А принцесса, – продолжал Ливий, – в свою очередь посулила, что когда воины Кир Кризана нагонят нас, смерть магистра будет лёгкой, не то, что наша.

– Повезло Конраду! – едко заметила воительница. – Сорвал счастливый куш! А вот нам с тобою, Ливий, не поздоровится!

– Ну, и Арефе тоже, – фыркнул вор.

– Как знать, вдруг их высочество пощадит Арефу и дарует ему от щедрот своих лёгкую смерть, – предположила Демира, – ведь мальчишка так сочувствует несчастной принцессе!

– Слышь, Демира, – неожиданно сменил тему Ливий, – а Курт в постели как? Лучше меня или хуже?

– Отвали, беззубый чурбан! – Демира сплюнула сквозь зубы. – Я с ним не спала.

– А чего ты? – не понял Ливий. – Ладный же мужик!

– Ладный! – фыркнула воительница. – Что ж ладного-то? Ладный – ты, Ливий! С тобой всегда в радость! И согреешься, и душой отдохнёшь. А с этим… Он же колдун! Ему двести восемьдесят девять лет!

– Да ну? – ахнул вор. – Двести восемьдесят девять? Хотел бы я так выглядеть в его года! – он немного помолчал, а потом спросил вполголоса. – А ты давно по нему сохнешь, душа моя?

– Я?! – встрепенулась Демира. – Я сохну? По нему сохну? Ты что, пень беззубый, мелешь? Я по нему сохну?

– Ну, – кивнул магрибский вор, – иначе не легла бы ко мне в постель. Ты только потому и трахнулась со мной, чтобы его позлить.

– Совсем из ума выжил, – покачала головой Демира, и, пришпорив коня, обогнала Ливия и поскакала вперёд.

Да подожди! – Ливий догнал её. – Я же тебя знаю, – негромко проговорил он, – ты никогда не возвращаешься к прошлому. И ты не осталась бы со мною в ту ночь, если бы не хотела побесить своего магистра.

– Ты ошибаешься, друг мой, – вымученно улыбнулась Демира, – я осталась, потому что очень долго одна. Мне ведь тоже нужно живое тепло… А ты… С тобой тепло… И ведь ты тогда вернул мне свободу… – она осеклась, не в силах договорить.

– Не вспоминай, – попросил вор, – впереди много хорошего. И где-то там, впереди, тебя ждёт твоё королевство. Хорошая королева из тебя выйдет! – он искренне, широко улыбнулся, потому что не врал ей, потому что и правда верил.

Часом позже путники подъехали к вратам маленького города Бурханда, что стоял на границе Лемурии, пропуская сквозь себя караванный путь.

В Бурханде вели большую оживлённую торговлю купцы с Востока, сами лемурийцы, киммерийцы и их соседи – хмурые неразговорчивые северные готы. От Бурханда караванный путь лежал на Восток, а нашим путешественникам предстояло двигаться дальше на Юг, в неизведанные никем земли.

– Проезжайте через город и ждите нас в степи, – велела Демира Арий Конраду и Арефе. Мнения принцессы, разумеется, никто не спрашивал.

– Остерегайтесь солдат, – предупредил магистр.

Воительница подняла вверх два пальца – общепринятый жест, заверяющий, что всё будет хорошо, хлопнула Карфакса ладошкой по спине, и через мгновение кавалькада была у ворот Бурханда.

– Куда? – прохрипел стоявший у ворот двухметровый стражник в латах и шлеме с забралом.

– На ярмарку, – Ливий показал на ковёр.

– А она? – кивнул стражник на едва не падающую с коня магистра принцессу, лицо которой скрывал капюшон плаща.

– Рабыня, – пояснила Демира.

Она заранее предупредила принцессу, что если та посмеет хоть слово в Бурханде вякнуть, Демира вспорет ей живот и выпустит на землю все кишки.

Принцесса, если и не прониклась, то была так измучена с непривычки тряской на крупе коня, что почти пребывала без чувств, и вякать, при всём желании, не могла.

Вступив на территорию города, путники разделились. Арий Конрад с болтающейся спереди седла, как мешок кизяков, принцессой, и Арефа поскакали дальше, не задерживаясь, а Демира и Ливий поехали на торжище.

Уже когда через город проехали и остановились далеко в степи, принцесса решилась подать голос. Демиры рядом не было, и она пригрозила, дрожа от бессильной ярости:

– Мой отец уже послал в погоню отряды воинов! Вы поплатитесь за моё похищение, и за то, что эта девка чуть не свернула мне шею, и за то, что таскали меня на спине этого отвратительного коня, который воняет серой, как чёрт из преисподни!

– Хозяин! – встрепенулся Арефа. – Там Демира в этом городе… и стражник у ворот смотрел на нас так, будто всё понял… Если воины Кир Кризана настигнут их… Разве сможет этот толстый вор защитить Демиру? О боги!

– Садись, страдалец! – усмехнулся уголками губ Арий Конрад. – Не плачь. Сейчас посмотрим пляску скоморохов. Да и ты тоже иди сюда, – кивнул он принцессе, – полюбуйся, тебе понравится.

Принцесса стояла, задрав нос, будто не к ней обращался магистр. Арий Конрад вынул из висевшего у него на поясе кожаного мешочка хрустальный шар и что-то пошептал над ним. Шар, на мгновение став молочно-белым, отразил на своей поверхности Ливия и Демиру, неторопливо идущих по рядам торговцев.

Они прихлёбывали из бурдюка что-то, явно не похожее на айран, и по очереди откусывали от большой сдобной лепёшки.

– Тея! – позвал Арий Конрад. – Я не люблю повторять дважды. Пойди сюда.

Принцесса нехотя приблизилась. Арефа мимоходом сунул ей в руку горсть засахаренных орешков. «Покушай! – шепнул он. – Ты же ничего не ела ещё».

Орешки принцесса взяла и стала есть, с превеликим трудом храня гордое выражение на своём лице. Арий Конрад мельком взглянул на неё, и в серых глазах его мелькнули искорки иронии. Голод – не тётка, а чужой злой дядька! И не таких ломал!

– Ай, да Демира! – воскликнул с пылким мальчишеским восторгом Арефа. – До чего шустро управились!

– Тут больше Ливия-вора заслуга, – одёрнул его Арий Конрад.

– Но Демира! Демира! – юноша был восхищён.

– Что – Демира? Хороша? – усмехнулся магистр. И сам себе ответил. – Хороша, силы Ада! Ариман! Диво, как хороша!

На воительнице была новая блестящая кираса из плотно подогнанных металлических пластин. Холодное железо безжалостно сдавило грудь, белую, нежную, тёплую, закрыло живот до самых бёдер. Широкий кожаный пояс с блестящими, заострёнными металлическими шипами был застёгнут поверх, а бёдра прикрывала коротенькая юбка из мягкой, великолепно выделанной кожи. Сапоги со шпорами выше коленей и блестящий шлем дополняли её боевое одеяние.

Было довольно тепло, как в погожую осень, ведь они двигались всё время на юг, и Демира сняла плащ. Обнажённые её руки защищали только кожаные шипованные напульсники и такие же браслеты, но пошире, на предплечьях.

И Ливий, шедший рядом с ней, был тоже облачён в блестящие доспехи. Кираса великолепно смотрелась на нём, делая его стройнее и выше. Он гляделся настоящим богатырём, этаким Медногором – широкоплечим, грузным, с огромными кулачищами. И оружие выбрал под стать себе – полупудовая булава, окованная железом, висела на поясе, при каждом шаге тихо бряцая о наколенник. Впрочем, бряцания хрустальный шар передать не мог.

На спинах коней висела какая-то поклажа. Можно было не сомневаться, там была и еда, и питьё, и оружие. Задачу свою Ливий и Демира выполнили.

– Говоришь, воины Кир Кризана разгромят вчистую эту парочку? – усмехнулся Арий Конрад. – Что ж, посмотрим!

И тот час же, будто в подтверждение его слов, на торжище, ворвалась добрая дюжина конных солдат.

Сметая лотки с фруктами и снедью, тюки шёлка и шерсти; превращая в груды черепков под копытами коней кухонные горшки и дорогие вазы, под визг торговок и стенания разорённых купцов, они влетели на площадь.

Вот преступники! Вот похитители царской дочери! Ничто не спасёт их от возмездия!