Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Соавторы: Андрей Стоев,Михаил Шерр,Елена Тимофеева,Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 296 (всего у книги 352 страниц)

Услышав об обеде, Ливий оживился и радостно потёр руки, но намерения Демиры охладили его восторг.

– Нет, мы останемся на неделю, для свершения поста и обрядов, – возразила она.

– Похвально, – кивнул удовлетворённо Велор.

Ливий чуть не заревел.

Велор протянул Королеве руку, она возложила на неё свою ладонь, и они неторопливо последовали в трапезную. Феанор и Ливий шли позади, и зло брало министра, когда он видел, как непринуждённа Демира в беседе с Велором, как позволяет ему класть руку ей на плечо, обнимать за талию – покровительственно, как подобает Жрецу обнимать страждущего и просящего – и это выводило его из себя.

Демира, в дорожном платье из тяжёлой ткани, в затканном бархатом и подбитом мехом горностая плаще, расшитом гербами Руаны; с золотым обручем, усыпанным чёрными алмазами, опоясывающем её лоб; бесстрастная, державшая себя с холодным достоинством. И Чёрный Велор, Верховный Жрец бога Сета, статный, надменный, в пламени алого шёлка и золотых ожерелий, с чисто выбритой головой и спускающейся по спине с затылка длинной косичкой, в которую были вплетены золотые нити. Ливию они казались нереальными, чужими образами из какого-то пьяного сна.

Не так должно быть, Демире не место рядом с наместником Сета. Ей по правую руку от Верховного Жрица Аримана идти, прежней Демире, в пропылённых доспехах и старом выцветшем плаще. «Чего же ты ждёшь, Курт? – с горечью подумалось Ливию. – Когда она отдаст и душу, и тело этому красному павлину ради гордыни своей и своего бессмертия?»

Чего ждал Арий Конрад, про то лишь он один и ведал. Вернувшись с мессы на Кулаберге, позволил дням своим течь размеренно, не спешил никуда, не форсировал события. Утром объезжал с Арией свои земли дозором, читал свои книги, совершал обряды, делился знаниями с принцессой, коротал вечера за беседою с ней. Ария видела, что ещё немного, и зима вступит в полноправное своё властвование, лягут большие снега, и смиряла своё нетерпение, готовилась к долгой зимовке.

Уж боле двух недель минуло. Самайн давно прошёл, до наступления первого зимнего месяца студеня оставалось ещё полтора десятка дён. Тихая безветренная погода стала над лесом, и со скуки как-то предложил Бессмертный навестить на острове Гаркану, как опередил их бес Потанька, приехавший посыльным.

Примчался с рассветом на чёрном коне Великого Инквизитора, встрёпанный, мокрый, испуганный. Свалился с седла прямо в руки Арий Конрада, что вышел как раз новое утро поприветствовать.

– Мессиииир! – запричитал Потанька. – Хворь какая с Гарканушкой приключилася-а-а! Слаба стала, головушка кругом идёт, в сон клонит, никакая работа нейдёт, а вчерась поела рыбки, так всю ночь рвало сердешную!

Арий Конрад поставил беса на землю, спросил выскочившую на шум Арию:

– Поедешь со мной до Гарканы? А то вон… – он прыснул смехом, – рвота у неё открылась с рыбки.

– А что ты зубы скалишь? – обиделась принцесса. – Нет, пожалел бы хворобую! – и пошла седлать коней.

Недалеко было, до полудня ещё доехали до острова. Лёд уже крепко стоял, коней держал. Прошли переправу, оставили лошадей, вошли в пещеру. Для Арии место это было особенным, с интересом оглядывалась она по сторонам. Вот белая шкура, закрывающая вход, вот войлок на полу у очага, картины Демиры на стенах. Вот и Гаркана, лежит на постели, свернувшись клубочком, в платок закутаная, одни глаза торчат. Печальные глаза, во всё лицо, а сама бледным бледнёшенька.

– Мессир! – вздохнула, увидев вошедшего Арий Конрада. – Что со мной такое, мессир? Аль зло кому причинила, проклял кто? Что за хворь такая непонятная? Голодна, есть хочу, а поем – не принимает душа, обратно всё идёт.

– Сказка ты моя лесная, Гаркана! – улыбнулся магистр.

Присел рядом с нею, коснулся рукою её лба, взял за запястье, послушал, как бьётся вена пульса. Отвёл прядь рыжих волос, упавших ей на лицо, погладил по голове.

– Ты, правда, не понимаешь, что с тобою случилось? – спросил, и тепло, ласка были в его голосе. Прежде Гаркана всё отдала бы, чтобы он говорил и смотрел на неё так.

– Нет, мессир, не ведаю, – вздохнула она, – молочка бы мне парного… Послать, что ли, Потаньку в деревню? Да краденое, небось, тоже душа не примет!

– А он денежку оставит, да, Потанька? – подмигнул бесёнку магистр. – Сходи, голубчик, в деревню, ей в самый раз сейчас молочка попить.

– И хворь отступит? – спросила Гаркана.

Магистр тихо рассмеялся в ответ.

– Как же так, Гаркана, ты же лекарка, а не знаешь хвори своей! – Арий Конрад положил руку ей на живот, погладил тихонько. – Ты дитя его носишь, – сказал, – Инквизитора.

– Как так? – отшельница села на постели, ошалело уставилась на него.

– Ляг, полно тебе, будет! – магистр уложил её обратно. – Отдыхай, – укрыл её, опять погладил по голове, – забыла, что ты женщина, Гаркана? – сказал. – То и случилось, что должно быть. Теперь тебе к нему надо, покуда снега не легли.

– Да как же я теперь пойду к нему, мессир? – ахнула она. – Он подумает, что из-за дитя прибежала, что иного выхода нет у меня! А я не так хочу! Я хочу, чтобы знал Великий, что простила его, и люблю, как прежде, и что сама пред ним виновата и прощения просить хочу! Да точно ли я в тягости? – спохватилась она. – Не ошибся ли ты? Оно ли это?

– Оно, дитя, оно, – уверил её Арий Конрад, – я тогда ещё знал, когда воротилась ты от Инквизитора. Тогда ещё сказал тебе, что не в убытке ты, а значит, с прибылью. Отдыхай, себя береги. Хвороба твоя пройдёт скоро. Потанька молока принесёт, а Ария покуда шиповник тебе сварит. Сваришь, принцесса? – спросил столбом застывшую позади него Арию.

– Сварю уж! – не возражала та. – Ну и дела! Край света! У Великого Инквизитора Кронии наследник будет! Гаркана супружницей Великого станет, дитя ему родит! Край света!

– Не звал покуда в супружницы-то! – вздохнула под своим платком Гаркана. – Только в полюбовницах и ходила!

– Меньше рожу бы воротила, давно позвал бы! – авторитетно заявила разбирающаяся в мужиках Ария, и магистр прыснул со смеху.

– Вот была бы ты в ту пору рядом, принцесса, так научила бы её уму-разуму!

– Скоро ли снега лягут, мессир, как думаешь? – спросила Гаркана.

– Да через пару недель, – отвечал Арий Конрад, – ты, если не полегчает, то не пускайся в путь по зиме. Зимуй тут, или в мою скалу зимовать приходи. Инквизитор сам тебя найдёт. Он не оставит тебя теперь, ты не бойся. Там, чувствую, не всё ладно у него в столице, но как уладит дела свои, тотчас же к тебе примчится.

– Спасибо тебе, – Гаркана взяла за руку Бессмертного, сжала благодарно в своей, – что на путь истинный наставил, в бездну грёз безумных впасть не дал.

– Давай, не болей, – Арий Конрад наклонился и поцеловал её в лоб, – хоть рада? Или не поняла ещё?

– Рада! – глаза отшельницы сияли. – Рада, Бессмертный! Уже представляю, как увижу свою донечку, как посмотрю в её синие глазки. Такие же синие, как у Торвальда!

– А если сына родишь? – предположила Ария.

– Нет, – Гаркана мечтательно улыбнулась, теплее завернулась в платок, – в моём роду рождались только девочки.

А Великий Инквизитор Кронии и ведать не ведал, что его дитя понесла Гаркана. В водовороте событий последних дней он успевал подумать о Гаркане лишь на миг, прежде, чем окончив трудный день свой, упасть в короткий тревожный сон. Неспокойно было в столице. Бунт был подавлен, без крови, без казней, виновных на каторгу сослали, что для многих страшнее смерти было. Свободы же хотели, за неё ристались, а получили рабство.

– Ценить надо было прежде, что имели, – тяжело цедил слова Великий Инквизитор перед строем поверженных мятежников, – всевластия захотели? На моё место метили? Так что ж вам мешало надеть мою обувь и пройти мой путь – от кузнечного подмастерья до Великого Инквизитора Кронии? Что помешало вам – ваша неисчислимая лень или ваша ненасытная гордыня? – он обмерил строй бунтовщиков колючим взглядом, впиваясь в согбенные фигуры острыми льдинами синих глаз.

Мятежники стояли, опустив головы, жалкие, безоружные, грязные и оборванные, бродяги и бездельники, а не армия свободных духом. И никто не решался поднять голову и встретиться взглядом с Великим Инквизитором Кронии.

– Лёгкой дороги искали, разрушить то, что веками оттачивалось, и новое отстроить? – вопрос Великого остался без ответа. – Разрушить несложно, – продолжал он, а вот отстроить из руин трудно. Закон не единым днём создавался, и укреплялся столетиями. А вы новый закон провозгласить удумали? Закон полной свободы? Без правил, без долга? Такому закону имя – беззаконие! – слова ударили, будто тяжёлая печать о пергамент. – И нет будущего у государства с таким законом! – отрезал Инквизитор. – Падёт оно в пучину разврата и хаоса! Увести их! – велел солдатам. Но не сдержался, чтобы не уронить напоследок. – Верней бы было перевешать вас всех, как собак, да слово Гаркане дал без кровопролития править!

Гаркана! Упоминание о ней сжало сердце Инквизитора. Где ты, Гаркана? Всё ли у тебя ладно? Под покровительством ли ты Бессмертного, как прежде, или своею дорогой идёшь? «Скорее окончить дела и ехать к ней», – лишь об этом были мысли Великого, когда шёл обратно в свои покои, и солдаты молча расступались перед его грозной фигурой в красном плаще с капюшоном.

Ведать не ведала и Гаркана, что прощальным своим даром, оберегом своим, ладанкой, что с рождения носила, спасла жизнь возлюбленному.

Разметать мог инквизиторский корпус мятежников одним ударом, но щадил и своих людей Великий, и бунтарей безумных, не хотел кровопролития. Сильно изменила Гаркана его сознание, иное теперь правление было у наместника Кроноса на Земле, не на слепом страхе замешанное, а на благоговейном трепете перед Законом. Потому-то и продвигались солдаты армии Кроноса на окраины медленно, не желая причинять вреда мирным жителям города. Оттесняли всё дальше бунтовщиков, освобождали дом за домом, улицу за улицей, покуда не согнали их воедино чуть не под самые крепостные стены, и здесь, когда отступать было боле некуда, им оставалось или сдаться, или принять последний свой бой.

Передав с посыльным ультиматум мятежникам, Великий Инквизитор Кронии с небольшим отрядом подошёл к пустырю подле крепостной стены для переговоров.

– Кто у вас главный? – спросил, иронично оглядев одетую, как попало, и плохо вооружённую толпу бродяг, что более полумесяца смущали покой в его столице.

– Я, узурпатор! – послышался дерзкий голос.

На полшага впереди отряда бунтовщиков стояла молодая женщина в протёртых на коленях кожаных штанах, с двумя кривыми кинжалами, засунутыми за пояс старой перевязи, высокая, худая, щурила презрительно чёрные глаза и ухмылялась большим ртом, в котором недоставало переднего зуба.

– Ты неправильно произносишь слово «Инквизитор», – поправил её Торвальд Лоренцо, – кто ты? Назови себя!

– Валерия! – она тряхнула повязанной тёмным платком головой. – Предводитель свободной армии!

– Имя царское! – усмехнулся Инквизитор. – Мне трудно говорить с тобой, женщина – продолжал он, стараясь сохранить серьёзность, – при виде тебя меня душит смех. Ступай домой, вари похлёбку, пряди свою пряжу.

– Ты хочешь проверить силу моего удара и быстроту взмаха моей руки? – усмехнулась Валерия.

– Ни в коем случае! – Инквизитор предостерегающе выставил вперёд руки. – Я не дерусь с бабами.

– Не доводилось тебе на своём жизненном пути встречать женщин–воинов? – усмехнулась с сожалением Валерия.

– Почему же? – возразил Торвальд Лоренцо. – Доводилось. Моя возлюбленная – тоже воин. Неплохой. И всё-таки не самый лучший.

– А кто же лучший? – чёрные глаза сузились ещё больше, ухмылка презрительно кривила её рот. – Он, конечно же, мужчина?

– Нет, Валерия, женщина, – ответил Инквизитор, – королева Руаны, Демира. Лучший воин из тех, что довелось мне видеть. Великий воин. И великая женщина.

– О! – мятежница ехидно усмехнулась. – Что ж, я порадую тебя, узурпатор!

– Женщина, ты, верно, глухая, – Великий Инквизитор Кронии веселился вовсю, – я уже тебе говорил: ты неправильно произносишь слово «Инквизитор».

– Что ж, я порадую тебя, узурпатор! – терпеливо повторила Валерия. – Когда я сброшу тебя с трона наместника Кроноса и сяду на твоё место, твои требования о Великом Воине будут вполне удовлетворены.

– Да ты не только глухая, ты ещё и безмозглая, – вздохнул Торвальд Лоренцо, – скажи своему бесштанному воинству, чтобы сложили оружие и сдались солдатами. Обещаю сохранить ваши никчёмные жизни и в наказание за розжиг смуты в столице отправлю вас всех на строительство канала на два года.

– Нет границ твоему милосердию, Справедливейший! – Валерия склонилась в шутовском реверансе. – Душа твоя подобна тёплому морю в прилив, что орошает сушу, и дарует жизнь всему живому…

– Довольно! – лязгнул стылым железом голос Великого. – Прикуси свой болтливый язык, женщина! Сложи оружие и следуй за мной!

– Защищайся, узурпатор! – Валерия выхватила свои два кинжала и кошачьим прыжком бросилась на Инквизитора. Он успел обнажить свои клинки и отразить её удар. Быстрота реакции не покидала Великого, хоть и беседу вёл, насмехаясь над дерзкой мятежницей, но начеку был, собран, сосредоточен, не застала его врасплох Валерия.

Закипела битва. Хорошим воином оказалась смутьянка, и не в шутку, всерьёз парировал её удары Великий Инквизитор, ибо промашка жизни могла ему стоить. И так же, как тогда с Гарканой, отступив немного, яростно пошёл в атаку, выматывая свою противницу бешеным темпом боя, ослабляя остроту её зрения, скорость замаха. И поймал тот момент, когда не держала защиту, выбил кинжал из правой её руки, полоснул по плечу левой, сбил с ног. И вот она уже на земле, поверженная, жалкая – предводительница кучки бродяг и бездельников, возомнившая себя воином и думавшая, будто сможет заступить на его место.

– Убить тебя или помиловать? – сталь мизерикорда–оружия знати – холодом обожгла, коснувшись шеи мятежницы. – Что предпочтёшь – смерть или позор?

– Смерть предпочту! – она смотрела на него в упор, без страха, дерзкая, гордая, безумная в своих честолюбивых замыслах. Как Гаркана пару недель назад.

– Точно дура! – плюнул в сердцах Инквизитор. – Вставай! – Протянул ей руку.

Летящая стрела, вероломно пущенная из отряда бунтовщиков, просвистела в повисшей тишине, вонзилась Инквизитору в грудь, в сердце самое… и застряла наконечником в плотно свёрнутом куске младенческой пелёнки Гарканы, что лежала в берестяной коробочке-ладанке, обшитой зелёным бархатом.

Пошатнулся Великий Инквизитор, всё же ощутим был удар в грудь железным наконечником стрелы. Наклонился, посмотрел, куда стрела угодила, и сразу понял всё, мысленно вознёс молитву Кроносу,  и бесконечную благодарность Гаркане, ангелом-хранителем ставшей ему в этот день. Выдернул стрелу из груди и отбросил прочь.

Будто штилевое море под первым порывом налетевшего бриза, колыхнулась толпа мятежников. Единым был благоговейный возглас удивления, вырвавшийся из десяток глоток.

– Стрела не причинила вреда Инквизитору Кронии!

– Сам Кронос Всемогущий хранит его!

– Смотрите, крови на одежде нет!

– Великий Инквизитор бессмертен!

И в едином порыве, сражённые суеверным ужасом, оказавшимся сильнее, чем удар меча или секиры, невежественные люди пали на колени, моля наместника Кроноса помиловать их великодушием своим, взывая к его милосердию.

Их поверженная военачальница лежала на земле, зажимая здоровой рукою рану в плече, и с таким же немым изумлением взирала на Инквизитора, на дырку в его камзоле, куда попала стрела и видела, что крови нет, а Великий жив и невредим.

– Мои глаза зрят чудо! – проговорила Валерия. – Победа за тобой, Великий! Воистину ты эрпатор Кроноса на земле!

– Женщина, выучи уже это слово – Инквизитор! – вздохнул устало Торвальд Лоренцо.

Его солдаты вязали мятежников, кто-то подбежал и скрутил руки Валерии. Так окончилась очередная жалкая попытка безграмотной черни изменить власть и ход истории. Бунт был подавлен вчистую. Слабому плеть, вольному воля, испокон и во веки веков.

Утекали в Лету последние дни предзимника-листогноя, студень на пятки наступал. Ожидали снегов и морозов магистр Ордена Сов и принцесса Руаны, с каждым днём позднее наступал рассвет, и раньше заходило солнце. Долгая зимовка предстояла, по приметам предвидел Арий Конрад глубокие снега и сильный холод. Надолго запрёт их в скале богиня Морана – властительница над морозными ночами.

Демира, окончив все посвящённые Сету обряды, пустилась в сопровождении Велора в обратный путь, спеша до прихода настоящей зимы свершить таинства и на своей земле, и на острове царя Феанора. Она сдержала обещание, данное владыке острова Форс, что навестит его невесту в чертогах Бессмертного.

Тихим пасмурным утром вступили они на территорию Арий Конрада и вскоре подъехали к его дому. Ещё на поляну перед скалой выехать не успели, а уж услышали весёлые голоса, заливистый звонкий смех принцессы и низкий, что даже в хрипотцу переходил, хохот последнего из Ордена Сов.

– Они там без печали живут! – завистливо вздохнул умотанный постом и обрядами Ливий.

– Не ной! – успокоила его Демира. – И против твоих ворот встанет обоз с голыми бабами!

– Ты сулишь! – напомнил министр.

Поворот тропы, и небольшой отряд выехал на поляну перед скалой и увидел причину бурного веселья Арий Конрада и его юной гостьи.

Магистр Ордена Сов в кожаных штанах, босиком и без рубахи, валялся на тонком осеннем снежку. Ария, хохоча, быстро загребала снежную пыль обеими руками, и засыпала стонущего в изнеможении своего поверженного противника.

Бесиха Марыся, сдвинув брови, шмыгая мокрым носишком и сердито поводя рожками, ходила поодаль, собирая выпавшие из колчана стрелы. На старой сосне подле скалы висела доска, а на ней была нарисована рожа злого тролля, и изо лба его, из уха, из носа торчали короткие ножи. Верховный жрец Аримана и принцесса Руаны развлекались, как могли.

– Вот! – печально молвил Ливий, указав на резвившихся на снегу магистра и девчонку. – Живут же люди!

Бессмертный, хохоча, протянул вперёд руку, зацепил за лодыжку Арию, свалил её на землю, и в свою очередь принялся засыпать её снежком. Она закрывалась руками, звонко смеясь на весь лес.

– Утра доброго тебе, Арий Конрад Бессмертный и тебе, Ария, принцесса Руаны! – вмешался в их смех чистый звучный голос Демиры.

Магистр повернул голову, увидел отряд, улыбнулся, поднял Арию за руку. Она сразу перестала смеяться, сдвинула брови, решив, что за нею приехала Королева. Спряталась за спину Арий Конрада и смотрела на Демиру и Ливия с неприкрытой враждебностью.

– И тебе доброго утра, моя королева! – отозвался Арий Конрад. – Счастлив видеть тебя!

– Это моя королева! – поправил его Чёрный Велор. В голосе его звучало открытое неприятие.

– Я твой дом труба шатал! – тут же отозвался Последний из Сов.

– Это жрец сетовский, Чёрный Велор! – шепнула ему в ухо Ария. – Давай! Врежь ему!

– По стенке размажу! – с усмешкой пообещал магистр.

– Прикуси язык свой, Бессмертный! – последовал ледяной совет Жреца Сета. – Или спешишь проверить, стал ли ты равен богам?

– Отчего ж не проверить? – Арий Конрад отбросил назад светлые волосы, схваченные кожаным шнурком у лба, наклонился и поднял с земли свой чёрный меч. – Проверим, а, жрец?

– Только посмейте! – остановил их полный ледяного презрения голос Королевы. – Смотреть на вас противно! Напыщенные индюки! Не хватало, чтобы вы подрались из-за меня!

– Демира, одно твоё слово… – магистр вложил меч в ножны и церемонно раскланялся.

Королева Руаны смотрела на него с сожалением.

– Ни прошедшие годы, ни обретённое Бессмертие не пошли тебе на пользу, Арий Конрад, – вздохнула она, – верно говорят, горбатого лишь могила исправит.

– А ты ещё красивее стала! – в ответ вздохнул он. – Нынче ночь мне точно не спать в грёзах о тебе!

– Перебесишься! – холодное презрение было в голосе Королевы. – Я полагаю, ты сказал ей всё? – она чуть кивнула в сторону принцессы, не удостаивая, однако, взглядом ослушницу.

– Сказал, моя королева! – согласно кивнул Арий Конрад.

– Вот твой жених, Ария, – Демира указала на царя Феанора.

Принцесса оглядела его, вмиг оценив и бороду, заплетённую в косички, и дорогим галуном обшитый камзол, и треуголку, и ожерелье на шее из серебряных свинячьих голов, и сурьмой подведённые масляные голубые глаза, с хитрым прищуром глядевшие на неё, и выкрашенные хной ногти.

– Край света! – вырвалось у неё.

– Что, моя дорогая? – протянул Феанор. – Впечатлена?

– Вполне! – отозвалась Ария. – Сойди с коня, царь, потолкуем.

Феанор грациозно спрыгнул на землю, снял свою треуголку, манерно раскланялся и вихляясь, пошёл к принцессе. Она пошла навстречу.

– Я рядом! – шепнул ей в спину Арий Конрад.

Не оборачивайсь, принцесса подняла вверх два пальца вилочкой, только что не отсалютовала Бессмертному. Демира молча смотрела на неё, пряча растущее раздражение под маской спокойствия, а Ливий восхищённо ухмылялся в бороду.

Ария и Феанор приблизились друг к другу. Легко одетая, лишь в суконную безрукавку поверх простой полотняной рубахи, принцесса не дрожала от холода, держалась свободно и прямо, без стеснения рассматривая своего наречённого. Феанор, так же не смущаясь, оглядывал девушку.

– Что скажешь? – спросил. – Замуж за меня пойдёшь?

– Пойду! – отрубила решительно Ария. – Только не подумай, что голову потеряла от твоей красы неземной! Ради твоего народа, царь острова Форс!

– О, как благородно! – Феанор преклонил колено, взял в свои руки руку принцессы и прикоснулся к ней губами. – Но шанс у меня есть, как ты скажешь? – резким движением он притянул её к себе.

Ария зло усмехнулась в его нагло ухмыляющиеся масляные голубые глазки, выдернула его руку из своей и уверила:

– Ни единого!

– Посмотрим! – отозвался царь, голос его тянулся густым мёдом. – Королева сказала, что я наплачусь с тобой! – сообщил он. – Она преувеличила?

– Она преуменьшила! – уверила его Ария. – Ты будешь рыдать так, что море от слёз твоих разольётся, на пять локтей затопив твой остров!

– Ну, на пять локтей – это не много! – беспечно махнул рукою Феанор. – Так договоримся о свадьбе к весне?

– К весне! – согласно кивнула принцесса. – Как сойдут снега! – после чего схватила Феанора за руку, стащила с его среднего пальца перстень с круглым красным рубином и надела на свой изящный пальчик.

– Помолвка моей мечты! – мурлыкнул царь, закатив к небу глазки.

– Теперь поцеловаться полагается! – презрительно усмехнулась Ария, и, не успел что-либо сообразить государь острова Форс, как тонкие руки принцессы легли на его плечи, а обветренные, детские губы коснулись его губ и раскрыли их дерзким, неумелым, но горячим и отчаянным поцелуем. И едва успел Феанор дотронуться ладонью до её стана, чтобы притянуть к себе, как принцесса ящерицей вывернулась, махнула рукою и сказала с издёвкой:

– Прощай до весны теперь, царь! Думай обо мне каждый день! – повернулась и пошла к поджидавшему её магистру.

Застигнутый врасплох таким ураганом, Феанор провёл кончиком пальца по губам, проговорил вполголоса, к себе самому обращаясь:

– Да! Права была Королева, сказав, что я с тобою наплачусь! – надел свою треуголку и пошёл обратно.

Ария вернулась к магистру, он ободряюще сжал её руку в своей, шепнул:

– Молодец!

– Чуть не стошнило меня! – пробурчала она в ответ. – Целоваться с этим пугалом ряженым!

– Ну, не прикидывайся! – осадил её Арий Конрад. – Он понравился тебе, я же вижу!

– Тихо ты, глотка лужёная! – зашипела принцесса. – Им же слышно всё!

Но гости магистра их разговор не подслушивали, обсуждая фривольное поведение Арии и столь странную и быструю помолвку.

– Как же быстро вы столковались! – только и могла сказать Демира. – Мои поздравления, царь!

– А со мною потолковать не желаешь, моя королева? – спросил её Арий Конрад.

Демира оглядела его. Статный, сильный, всё тот же амулет на обнажённой груди из волчьих клыков, птичьих когтей и кроваво-красных рубинов, кожаные напульсники на запястьях, светлые волосы рассыпаны по плечам, серые глаза кипят живым серебром, и все чувства, переполняющие его, в этом взгляде. Нет, не дрогнула руанская королева. Так же ровно звучал её голос, так же бесстрастен был взгляд, когда она ответствовала:

– Потолкуем, Бессмертный. Мне нужен твой совет. Веди нас в свой дом.

Глава двенадцатая

Не сходя с пути начертанного

Арий Конрад небрежно махнул изящной кистью руки, указывая направление:

– Следуйте за мной.

Велор впился чёрными молниями очей в Демиру, но не спросил ни о чём, не уронил своё достоинство. Королева не давала повода усомниться в её намерениях, не оставляла предлога Бессмертному мечтать о ней, как о женщине. А если Арий Конрад говорит о своей любви Королеве, так что ж… Его право добровольно впасть в рабство иллюзий. Всякий в Руане – это Чёрный Велор знал точно – взойдёт на плаху ради одной ночи с Демирой. Безумцы. Последний из Сов – безумец тоже. Лишь один он, Верховный Жрец Сета, способен устоять перед опустошающим хамсином плотских желаний и слиться с Демирой душою, получив её огонь, и её сумрак, и право войти с нею в Бессмертие.

Арий Конрад провёл своих гостей в тот самый зал с колоннами, что служил ему и трапезной и обрядовой комнатой. Бесиха Марыся сноровисто накрыла на стол, наставила солений, принесла окорок, дичь, хлеба, вина и мёда. Заскучавший за время поста в храме Сета, Ливий радостно потёр руки и принялся за мясо. Феанор сидел рядом с Арией, откровенно разглядывал её, обменивался с нею пустячными фразами. Марыся налила гостям вина и тихонько ушла, оставив дверь открытой. Арий Конрад поднял свой кубок, сказал просто:

– Доброго пути вам, гости мои, и пусть удача будет на вашей стороне. Я рад приветствовать вас в моём доме!

Его тост поддержали, поблагодарили, принялись за еду. Магистр не спешил расспрашивать Демиру, какого совета она ждёт от него, желал продлить миг встречи с нею.

Королева не доставила ему это удовольствие, не тянула с вопросами. Пригубила вина, встретилась взглядом с серыми глазами Бессмертного, спросила прямо:

– У нас есть шанс сокрушить Норта?

– Почему ты спрашиваешь, моя королева? – Бессмертный отставил кубок с вином, подпёр щёку изящной рукой – любимый его жест – и внимательно смотрел на Демиру.

Она взглянула на блестевший каплей крови рубин на мизинце магистра, вздохнула.

– Странное предчувствие беды, Арий Конрад.

– И Сет не принимает наши жертвы, не даёт благословения, – вступил в беседу Чёрный Велор, – напрасны были обряды.

– И всё-таки, ты полон решимости сопровождать Королеву в походе? – уточнил Арий Конрад.

– Да, Бессмертный, – ответил Велор.

–Предчаяние не обманывает тебя, моя королева, – честен был ответ магистра, – грядёт апокалипсис.

– У нас есть шанс сокрушить Норта? – повторила она свой вопрос.

– Есть, – он знал цену этому слову, знал, что сейчас своей прямотой ставит под удар её жизнь, но не солгал, ибо знал ещё, что честь для неё дороже жизни, – у тебя, моя королева, есть шанс, – признался Бессмертный, – он ничтожен, и всё-таки, он есть. Но ты лишь половина медальона, Демира. Вторая половина – Ария. Солнце и Луна.

– Я знаю, – лёгкая тень набежала на её лицо, – можешь не рассказывать. Но как ей быть одновременно в двух местах?

– Одновременно – никак, последовательно – можно, – ответил Арий Конрад.

– Ария должна стать царицей царя острова Форс, чтобы сокрушить Дагона и сохранить невинность для битвы с Нортом Безликим, – досада была в голосе Демиры, – разве это возможно?

– Не я писал книги судеб, моя королева, – мягко напомнил ей Бессмертный, – события можно поменять местами.

– Сражение с Дагоном опасно менее сражения с Нортом, – будто взвешивая, размеренно проговорила Демира, – я не желала бы для принцессы похода в Ледяные Скалы Безвременья. Слишком велик риск.

– Ты же рискуешь! – невесело усмехнулся Арий Конрад.

– Я сильнее её и верю в себя! – жёстко отрезала Демира. – Я владею совершенным оружием, которому нет равных в земном мире! К тому же, со мною Чёрный Велор.

– Я сказал, у тебя есть шанс. Ничтожный, но есть, – повторил магистр, – но я не говорил, что он есть у Жреца Сета.

– Что ты хочешь сказать, Бессмертный? – нахмурился Чёрный Велор.

– Поход в Ледяные Скалы Безвременья – твоя погибель, Чёрный Жрец, – Арий Конрад был неумолим.

– Вздор! – отозвался Велор, но даже в полумраке залы было видно, как он побледнел.

– Я сказал тебе, что ведаю, но выбор ты сделаешь сам, – кивнул Арий Конрад.

– Разумеется, – согласился Чёрный Велор, уже овладев собою, и налил себе ещё вина.

–Я могу пойти в поход против Норта и после сразиться с Дагоном! – горячо выпалила смиренно молчавшая всё это время Ария.

– Ишь ты! Прыткая какая! – холодно улыбнулась Демира. – Ты уже сделала свой выбор. Едва сойдут снега, ты станешь царицей острова Форс, а мы выступим в поход против Норта Безликого.

– Это ты сделала за меня выбор, моя королева, – осмелилась возразить принцесса, – а я лишь приняла его, желая избавить от гибели жителей острова Форс.

– Я знала, что ты так поступишь, – кивнула Демира, – сердце твоё открыто состраданию, душа бунтует против несправедливости. Ты сокрушишь Дагона, а в Ледяные Скалы Безвременья я войду без тебя, – жёстко заключила она.

– Ты можешь рассчитывать на мою помощь, моя королева, – Арий Конрад смотрел на неё, голос его был твёрд, серые глаза застыли мёрзлой сталью, – я готов встать в твои ряды супротив Норта.

– Нет! – взгляд Демиры полыхнул чёрной молнией. – Мы справимся сами! Ты сказал, шанс есть, и мы используем этот шанс!

– Ничтожный шанс, – раздельно произнёс магистр, – Чёрный Велор, – обратился он к Верховному Жрецу Сета, – спустись в святилище Гекаты, соверши обряд. Лишним не будет. И ты последуй за ним, царь, – сказал он Феанору, – тебе тоже нужно.

– Я провожу вас до святилища, – Ария встала и вышла из залы. Жрец храма Сета и царь острова Форс проследовали за ней.

В зале остались Арий Конрад, Демира и Ливий, как в былые дни, все вместе.

–Я знал, что ты не бросишь нас одних в тех скалах, – улыбнулся Ливий, потянулся через весь стол, сжал в большой веснушчатой руке изящную ладонь Бессмертного.

– Нет! – отрезала Королева, и голос её звучал ещё жёстче и мрачнее. – Я не принимаю союз Последнего из Ордена Сов!

– Потому что справишься сама или… – вкрадчиво спросил магистр, испытующе глядя на неё. Демира отвела взгляд и встала.

– Потому что справлюсь сама! – упрямо повторила она. – Благодарю за трапезу, Бессмертный, – сказала, – я пройдусь, – и вышла из залы.

Арий Конрад – не перед кем теперь было держать позу – повернулся, проводил её взглядом, и озеро кипящей стали плескалось в его глазах, горели они, живые, страдающие, отражавшие в глубинах своих все его чувства.

– Что она делает, безумная?! – простонал магистр. – Кем мним себя? В ледяное сердце ада, где господствует белая боль, собирает поход… – он дотянулся до кубка с вином, но тут же отставил, – я буду рядом, – ответил на немой вопрос Ливия, – и всё же, я боюсь не успеть…