Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Соавторы: Андрей Стоев,Михаил Шерр,Елена Тимофеева,Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 278 (всего у книги 352 страниц)

Состояние приятной расслабленности наполнило Демиру, мысли текли мягко и неторопливо. Нет, пора спать. Эти страхи она сама себе навыдумывала.

Девушка встала, желая пойти к шатру, но будто ледяная рука, вынырнув из-за тёмных силуэтов деревьев, схватила её за плечо и потянула к себе. Голос зверя тонко, пронзительно завыл у неё в голове: «Пусти, Демира! Открой, пусти меня! Пусти, открой, Демира!»

Ледяной пот струйкой скользнул меж лопаток, ладони похолодели, а зверь метался и выл, парализуя сознание, звал к себе, гудел в голове, будто шум ветра в выжженной степи.

– Демира! – голос Арий Конрада вывел её из транса. – Ты куда идёшь?

Зверь тут же стих. Он не смел говорить с нею в присутствии Верховного Жреца Аримана. Девушка бросилась на окликнувший её голос, как изнемогающий от жажды на звук журчавшего меж камней родника.

– Что ты там увидела? – взгляд магистра был необычным, не тем, что всегда, и в словах его звучало живое любопытство. Демира чувствовала, он как-то связан со зверем, и всё же не решилась сказать.

– Показалось, – ответила она, подошла, и, сев у костра, достала из ножен кинжал с посеребренной рукояткой и принялась чистить его пучком травы. Должно, магистр догадывается, чует зверя, но зверь не тронет её, пока Последний из Сов рядом.

Влажный песочек хорошо отчистил чернёное серебряное покрытие ручки клинка. Она заблестела, будто только из оружейной лавки. Демира вся углубилась в работу и уже не чувствовала тяжёлого пронзительного взгляда, упёртого ей в спину, и не слышала зловещий шёпот, повторяющий её имя.

Ливий не возвращался долго – мешок ракушек можно собрать. Ладно с ним, с жаднюгой. Принцесса-то где?

Тея Ирис не скоро нашла Арефу. Сумерки быстро сгущались, в густых зарослях тростника трудно было что-то разглядеть. Она медленно брела вдоль берега, пока её не окликнул хрипловатый мальчишеский голос.

– Тея, куда ты, одна?

– Арефа… – и принцесса, привыкшая во дворце своего отца повелевать громилами-стражниками, кричать на главного визиря, магистра математики и Верховного Жреца бога Сета, вдруг осеклась, растеряв весь запас приготовленных слов. Юноша вышел из зарослей тростника и подошёл к ней. В руке он держал крепкий полый стебель – основу будущей дудочки.

– Куда ты идёшь? – с улыбкой повторил он свой вопрос.

Да не пристало единственной дочери Кир Кризана стоять, опустив долу очи, будто беглой рабыне! Принцесса гордо выпрямилась и, глядя сверкающими синими глазами в лицо Арефе, произнесла медленно и торжественно:

– Я глубоко тронута твоим благородством, храбрый юноша, и исполнена благодарности за твою заботу о дочери царя Лемурии. Если мне посчастливится вернуться в родные земли, я щедро награжу тебя.

Карие глаза Арефы в свете взошедшей луны блеснули загадочным светом. Под сиянием их принцесса невольно опустила взгляд, но тут же снова упрямо вскинула голову.

– Золотом наградишь? – уточнил ученик магистра.

– Чем пожелаешь!– заверила его принцесса. – В сокровищницах отца моего нет счёта каменьям самоцветным, слиткам серебра, оружию дорогому, одеждам диковинным…

– Да ты сама диковина! – расхохотался Арефа. – Разве такова благодарность? Разве доброе дело покупается слитками серебра?

– Проси любую плату! – в величии своём запредельном принцесса надменно вздёрнула подбородок. Будь на ней корона, неминуемо бы свалилась с царской головы.

В ответ Арефа уверенным движением притянул её к себе, отбросил ладонью упавшую на лицо прядь светлых волос, и, поправ знатное происхождение юной девы сей, поцеловал её в губы. Принцесса хотела было возопить и наглеца на место поставить, но крикнуть не получилось, поскольку Арефины губы её уста закрывали. Она только хуже сделала, позволив юноше целомудренный поцелуй в страстный превратить. И его трепетная нежность и пылкость понравились бы принцессе, если бы не осознание: всё это проделал с ней (с ней!) самый обыкновенный мужчина!

Арефа не спешил выпускать её из объятий, а когда всё же выпустил, то заявил:

– Злата-серебра мне в благодарность мало будет, а эта плата в самый раз!

Принцесса на миг остолбенела, а потом влепила дерзкому наглецу хорошую пощёчину.

– Ух, гроза какая! – рассмеялся юноша. – Молния! Ты так красива, принцесса, что я не смог устоять, – попытался оправдаться он, – прости мою дерзость. И не подумай дурного: ты первая девушка, которую я поцеловал.

Об утопленницах на балу магистра Арефа скромно умолчал, и если не упоминать о них, слова его были искренни. Но принцессе нужно было держать знамя рода, и речи юноши своею чистотою её мало тронули.

– За эту дерзость мой отец посадит тебя на кол! – заявила она. – Будешь по утрам заместо петуха кричать, покуда не помрёшь! – выдернула из его рук свои, вздёрнула нос и гордо последовала прочь.

Поглощённая своей несложной работой Демира не сразу почувствовала, что Арий Конрад смотрит на неё. На рукоятке кинжала были вылиты два восставших на задние лапы льва с оскаленными пастями. Воительница тщательно отполировывала их спинки, пока ощущение цепкого тяжёлого взгляда не заставило её поднять голову.

В глазах Последнего из Сов каплями живого серебра застыли ледяные мосты, соединяющие преисподнюю с миром этим. Такого холодного взгляда не может быть у смертного! Даже в последние мгновения жизни в глазах самого недоброго человека теплятся крошечные искорки живого огня! А на Демиру колючими слитками серого олова точно царство мрачного Аида смотрело. Тонкая улыбка ядовитой змеёй скользнула по бледным губам магистра. Мимолётной была эта полная зловещей радости усмешка, но на долю мига, будто вспышка, осветила все бездны его сердца, все грани этого тёмного кристалла.

Демира, решительная выносливая женщина, почувствовала, как в груди точно сжалась в кулак холодная костлявая рука, а потом, распустив тонкие, подвижные пальцы, погладила изнутри. Ласка смерти.

Душа захолонула, и разум в животном страхе вопил: «Людского в нём лишь жалкие крохи, то оборотень, зверь, побратим нечистой силы!» Застывший взгляд Арий Конрада был устремлён на неё, пронизывал насквозь, замораживал заживо. Демира, объятая ужасом, вскочила на ноги, но куда? Дороги нет! Позади в чаще скрывается зверь. Он ждёт. Он жаждет. А впереди чёрный ангел Ада. Кому молиться? Путь в никуда…

К костру, безжалостно топча траву, быстрыми шагами вышла рассерженная принцесса. Арий Конрад метнул на неё быстрый взгляд, и расплавились льды реки Стикс в его глазах. Привычное презрительное равнодушие вернулось к Последнему из Сов. Призрак вновь стал человеком. Надолго ли?

Следом к костру вышел Арефа. На его щеке алело большое пятно, но глаза светились безоблачным счастьем. Демира оглядела обоих и ахнула:

– Да быть не может! Тея, да неужто…? Ты с ним целовалась?

– Неправда твоя! – вскинулась принцесса. – И он первый начал!

– Ну и дела! – ахнула воительница. – И как оно?

– Гадко, будто с жабою! – и злая девчонка с негодованием топнула ногой и плюнула.

– Да будто бы? – улыбнулась Демира. – Не притворяйся!

– Арефа…– магистр сказать не успел, как его приёмыш попросту отмахнулся от него:

– Да будет!..

Тут вернулся и Ливий и преподнёс Демире самодельную, из красивой, с красными разводами раковины, брошку.

– Ты уж не серчай на меня, душа моя. Вот, носи на здоровье, красуйся.

Воительница ахнула удивлённо, взяла подарёнку, поглядела. Резьба была мастерской, и узор раковины редкий. За такую брошку Ливий мог смело заработать пару монет.

– Край света! – вздохнул Арий Конрад и покачал головой. – Идёмте спать.

– Я с этим охальником, – Тея Ирис показала пальцем на Арефу, – в один шатёр спать не лягу.

– Иди, не бойся, – фыркнула Демира, – там Ливий. Он блуда не допустит.

Арий Конрад подбросил сучьев в костёр и, не дожидаясь Демиру, пошёл к шатру.

Сегодня, вопреки привычке бродить по ночам, он решил лечь поспать. Воительница молча постелила ему, и себе напротив. Легла, завернулась в кошму, и какое-то время смотрела на свет горящей лучины. А магистр на неё смотрел. Казалось, он что-то хотел ей поведать, но ни одно слово так и не сорвалось с его упрямых губ.

И всё-таки, не смотря на пережитые страхи, Демира была счастлива. Присутствие Арий Конрада оберегало её. Ни один призрачный злыдень не приблизится к её изголовью, страшась сил магистра. Девушка и сама не заметила, как крепко уснула под взглядом его загадочных глаз.

Арий Конрад только и ждал этого. Бесшумно выскользнул из шатра, выпрямился во весь рост, вдохнул полной грудью прохладный ночной воздух и торжествующе усмехнулся. Пока что всё шло, как должно.

Глава девятаяЗверь

Ливий, призванный блюсти порядок, лёг и сразу заснул богатырским сном. Принцесса, не глядя на Арефу, расстилала постель. Поскольку в шатре они спали втроём, то и места было меньше, чем у Арий Конрада с Демирой. Руку протяни и достанешь соседа.

– Тея, – тихонько окликнул Арефа, – ты всё ещё сердишься?

Принцесса села на кошму, бросила на него взгляд гневных синих глаз.

– Никогда не прощу тебе этой дерзости! – ответила она.

– Я думаю, ты притворяешься, – вздохнул юноша.

– Да что ты мнишь о себе? – вскинулась принцесса. – Как осмеливаешься так на меня смотреть? В присутствии единственной дочери Кир Кризана тебе положено держать очи долу! Молчать, пока не спросят! Вон пошёл из шатра! Я не намерена спать с тобой под одною крышей! Что застыл?! Вон отсюда!

Арефа встал, сложил пальцы левой ладони в увесистый кукиш и поднёс к носу лемурийской престолонаследницы.

– Я, – медленно проговорил он, – не холоп тебе, злая девчонка! И никуда я не пойду!

– Тогда, – прошипела принцесса, – уйду я! К Демире!

– Скатертью дорога! – Арефа лёг на свою кошму и закрылся ею с головой.

Тея Ирис ушла. И почти тотчас же вернулась.

– Арефа! – в её изменившемся голосе звучал страх. – Их шатёр пуст.

Ученик магистра откинул край кошмы. Он не спал.

– Пошли к озеру, – предположил он, но в голосе его не было уверенности. И вдруг вскочил, осенённый страшной догадкой, – о боги! – прошептал Арефа. – Неужели… – он не договорил, подошёл к принцессе и взял её за руки, – Тея, – в его голосе звучало столько тревоги, что было ясно: он не шутит, он что-то знает, и это «что-то» слишком серьёзно, – я запрещаю тебе уходить. Ты останешься здесь.

– Кто ты такой есть, что смеешь запрещать мне? – принцесса сделала попытку вырваться и уйти, но юноша схватил её за талию и притянул к себе.

– Ты никуда не пойдёшь! – повысил он голос. – Под страхом смерти…

– Да как ты смеешь?! – взвизгнула девчонка, вырываясь, но сильные руки юноши держали её крепко.

После бесплодных попыток высвободиться, гордячка сдалась, и, подпустив в голос слезу, прохныкала:

– Что здесь происходит? Почему мне нельзя уйти? Тут таится что-то страшное? Скажи мне!

– Я не могу тебе сказать, – вздохнул Арефа, – я сам до конца ни в чём не уверен. Только предполагаю… Но лучше тебе остаться здесь. Верь мне!

– Лучше здесь?! – взвизгнула принцесса. – Здесь, с тобою, дерзкий?

Она села на кошму и сказала:

– Только посмей меня тронуть!

Арефа лишь улыбнулся и лёг на свою постель, оставив юную деву кипеть от злости в одиночестве.

Демира проснулась, когда солнце уже взошло. Вроде бы выспалась, но в теле гудела маята какая-то, усталость. В голове носились обрывки сновидений: ночная прохлада, роса мочит ноги, бег навстречу последнему узенькому серпу убывающей луны, встречный ветер…

Воительница сладко зевнула, встала с кошмы и замерла, поражённая. Её ноги по щиколотку были покрыты засохшей грязью. И руки! Землёй измазаны, ногти обломаны. Охваченная паническим ужасом, она выскочила из шатра.

Дневной свет ослепил, заставил зажмуриться. Вся команда, включая Арий Конрада, мирно сидела и завтракала у костра. К кому бежать со своими страхами? Как поведать, что она лунатит и ночами бегает по лесу, когда сознание её спит? А если это начало безумия? Как страшно сходить с ума, как омерзительно быть подобием человека! И кто поможет, кому довериться в своей беде?

Арий Конрад обернулся, сверкнули желто-серым его глаза. Тонкая улыбка скользнула по бескровным губам.

– Доброе утро, Демира, – низким звучным голосом произнёс он.

Воительница стиснула зубы и, стараясь ничем не выдать своих смятений, пошла умываться к реке.

Оказывается, жили люди в этих местах! К исходу дня отряд подъехал к старому городищу. С незапамятных времён поселившись здесь и отрезанные от всего мира бурной рекой и топким болотом, люди не имели возможности вести меновую и торговлю, жили своими ремёслами, не чтя никаких богов и не опасаясь набегов и войн. На чужестранцев, попросивших их пропустить через город и дать пристанище на ночь, посмотрели без опаски, спросили, куда едут. Услышав про Ормузда и Белую пустыню, пожали плечами.

– Воля ваша. Проезжайте.

Бойкий маленький мальчишка, затесавшийся среди стражей, попросил на обратном пути привезти золочёную свистульку.

Путники вступили в город. Встречные прохожие разглядывали их, показывали пальцами. Женщины возмущённо ахали на короткую юбку Демиры. Мужчины цокали языком, поглаживали в восхищении бороды. Девки, встретившись взглядом с серыми глазами магистра, безмолвным призраком восседавшем на огромном чёрном коне, бледнели и краснели, готовые каждую минуту хлопнуться в обморок. Тётки подтрунивали над Арефой:

– Молоденький, хорошенький!

– Щёчки, будто персик!

– Эй, касатик, подари поцелуйчик!

– Пряничек ты мятный!

– Потаскухи!– цедил сквозь зубы Арефа, напуская на себя суровость, и изо всех сил стараясь не краснеть и выглядеть старше.

Демира хохотала от всей души. Ливий заигрывал с девками, желая снять подружку на ночку. Молодухи посмеивались над его шепелявостью, зубоскалили в ответ, но послать подальше беззубого толстяка не спешили. Мало было развлечений в этом городке, и толпа собиралась всё больше.

Демире никто не решился предложить скоротать ночку, видя тяжёлый меч в ножнах у стремени и острые кинжалы за поясом, но взгляды, бросаемые ей в спину, столь горячи были, что едва кирасу не расплавили. Нашлись и поклонники принцессы. Кто-то бросил на колени девушки букетик цветов, не стушевавшись перед стылым взглядом магистра. Арефе назло Тея Ирис села в седло к вожаку, а он снисходительно позволил ей это. Юный воин пришёл в бешенство, молчал, упрямо стиснув зубы, и на принцессу не глядел.

Отряд подъехал к корчме, комнаты в которой почти всегда пустовали. У магистра завалялось несколько медных монет, да Ливий достал свои ракушки. К удивлению путников, их капитала с лихвой хватило и на хороший ужин с вином, и на корм лошадям, и на три комнаты. Кроме того, хозяин обещал почистить и коней, и сапоги уставшим путникам.

Народу в корчму в тот день набилось под завязку. Многие желали посмотреть на необычное войско, направляющееся к Белой пустыне. Хозяин радовался хорошей выручке, был вежлив с гостями, подал сверх оплаты большое блюдо жаркого.

Чтобы не мозолить глаза местным мужикам, пускающим слюни, Демира после трапезы забрала принцессу и пошла спать. Следом ушёл Арий Конрад, и в зале остались Ливий с Арефой, к радости уличных девок.

Демира, измученная догадками о том, что случилось с нею прошлой ночью, не разговаривала с принцессой. А Тея Ирис домысливала, разозлило ли Арефу, что она поехала с Арий Конрадом, и видел ли он, как ей бросили из толпы цветы, и не заметила подавленного состояния своей спутницы.

Воительница дождалась, пока принцесса задремала, и пошла к магистру, решив ему всё рассказать. Измучилась, нужно было кому-то выговориться, чтоб камень на душе не лежал. А поймёт он или нет – другое дело.

Но не получилось у Демиры излить душу. Проходя по коридору, она услышали за одной из дверей пьяный женский смех, шепелявый басок Ливия, и – она сначала подумала, что ослышалась – весёлый голос Арефы. Не веря ушам своим, Демира остановилась. Развязный смех повторился, потом послышалась возня, гогот Ливия и возглас Арефы: «Полегче, дорогуша!», и снова возня. Привлечённый шумом, в коридор выглянул Арий Конрад.

– Что тут у вас? – спросил, увидев застывшую у дверей соседней комнаты Демиру.

– Да вот, – воительница коротко рассмеялась, – там Ливий, шлюхи и Арефа.

– Арефа? – переспросил магистр. – Ты уверена?

– Да ты сам послушай!

И будто нарочно, из комнаты вновь раздался пьяный бабий визг, и весёлый голос Арефы: «Какая ты милашка!»

Арий Конрад равнодушно пожал плечами и повернулся, собираясь идти к себе.

– Ты куда? – Демира схватила его за руку. – Ты оставишь всё так?

В лице магистра читалось полнейшее безразличие.

– Ну, уж нет! Эй, вы! – воительница ударила кулаком в дверь. – Отоприте!

Как и следовало ожидать, её не услышали. В комнате продолжали веселиться, заливисто хохотать и неприлично вздыхать.

– Эй! – взревела Демира и пнула дверь ногой. – Откройте! Дверь вышибу!

– Угомонись, неразумная! – попытался осадить её магистр, но воительница его не послушала. Отошла назад, примерилась…

– Уймись, неразумная! – повысил голос Арий Конрад.

Демира подскочила к двери, наддала по ней плечом, ещё раз, и, к удивлению магистра, высадила без особого труда.

Картина, представшая им, являла собою обычные будни городов Содома и Гоморры. В комнате стояли две большие кровати, и Ливий с Арефой сдвинули их вместе, устроив ложе любви. С одной стороны возлежал голый вор в обнимку с двумя тоже голыми и весьма грудастыми девками. Они наглаживали его по пузу и совали в рот виноградины. А с другой стороны разлёгся Арефа, стыдливо прикрывшийся до пупа простынкой. Для него вовсю старались две другие девицы, исполняя лесбийский танец, грубый, нелепый, но мальчишке для задора его вполне хватало.

– А, Демира! – еле ворочая языком, вымолвил разомлевший вор, узрев боевую подругу. – Ты как раз вовремя! Иди к нам!

– Прочь отсюда! – Демира сгребла с кровати чью-то одежонку и швырнула в лицо рыжей большеротой девке.

Веселье оборвалось. Арефа и Ливий застыли, вытаращив глаза, потаскушки сбились в стайку, прикрываясь под тяжёлым взглядом грозной воительницы тем, что похватать успели.

– Эй, ты что, совсем одурела, Демира? – слегка протрезвел Ливий. – Ты, праведница сраная, ума лишилась! Топай отсюда, куда солнце не заглядывает!

– Уйди, Демира, не мешай веселиться почтенным людям! – встрял Арефа.

– Что ты сказал, сопля солёная?! – Демира размахнулась и навернула мальчишке по морде. Следом плюху получил Ливий, а после был схвачен за бороду и сброшен с кровати. После воительница глянула на девок, присмотрелась к одной, схватила её за волосы и подтащила к ложу незадачливых блудников. – Открой рот! – велела она . – А не то шею сворочу!

Напуганная гулёнка послушно разинула пасть. Демира подтянула её поближе к свету, заглянула. Вся глотка и язык девицы были усыпаны белыми язвочками.

– Смотрите сюда! – велела Демира. – Вот это – сифилис-хвороба. Теперь, дурни беспортошные, одевайтесь и благодарите богов!А вы, кому сказано, прочь пошли отсюда!

Потаскушки, даже не одевшись, мигом выскочили из комнаты. Оставив Арефу и Ливия, несолоно хлебавши, Демира вышла следом.

– Кто тебя этому научил? – услышала она в спину.

– Сифилис-хворобу распознавать? – уточнила Демира, не оборачиваясь.

– Двери с петель срывать, – пояснил Арий Конрад.

– Были хорошие учителя. Повезло.

Она кивнула магистру, прощаясь, и пошла в свою комнату. Желание поговорить по душам с Последним из Сов прошло бесследно.

– Как? – воскликнул Арий Конрад. – Ты уходишь? И уходишь так?

Демира обернулась, удивлённо посмотрела на него.

– Как – так? – спросила она.

– Демира, – когда он говорил, как сейчас, с низким придыханием, её всегда охватывал трепет, – ведь пройден такой путь! Вместе! И после того, что было, ты поворачиваешься ко мне спиной, будто мы совсем чужие друг другу…

Карфаген бросил белый флаг, но, памятуя о своём обещании и его клятве, Демира не спешила его поднимать.

– Я устала за день, Конрад, – ответила она, – доброй ночи тебе, – и ушла.

Она проснулась на рассвете. Принцесса крепко спала на своей постели, а вот Демира спала не на постели! Она спала на полу, и проснулась от холода.

Демира встала, одёрнула рубашку, недоумённо оглядываясь по сторонам. Она не помнила, как ложилась спать. Простилась с магистром, зашла в свою комнату… Дальше память обрывалась.

По ногам прошёлся холодный ветер. Воительница подняла голову – и оцепенела. Кровь застыла в жилах её, и будто сердце остановилось на миг. Окно в комнате было разбито. С такой силой, что стёкла рассыпались по всему полу. Она стояла на них босыми ногами и не чувствовала боли от впившихся в ступни крошечных колючек.

Что же произошло прошлой ночью? Демира тщетно силилась вспомнить. Но обрывки воспоминаний рисовали тёмное ночное небо, запах влажной земли, стремительный бег и свист встречного ветра в ушах. И что-то ещё… Что?

Осторожно ступая по стёклам, Демира подошла к разбитому окну. Страх охватил её с новой силой, когда она увидела зацепившийся за дерево оконной рамы клок чёрной шерсти. Что же произошло во мраке этой ночи? Почему ей так страшно? Что за зверь был здесь?

Демира приподнялась на цыпочки, выглянула в окно. Битое стекло валялось и там, и на сырой земле виднелись следы больших волчьих лап. Они вели и от окна, и к окну. А значит, зверь сначала выбил окно, ворвавшись в эту комнату, а потом выскочил обратно. Но что за зверь то был? Что ему нужно?

Воительница оглядела себя. Подол её рубахи был запачкан землёй, а на ладонях засохли бурые пятна. Она подошла к висевшему над умывальником медному зеркалу и отпрянула в ужасе: всё лицо было вымазано чем-то засохшим, тёмным, похожим на кровь.

Демира принялась умываться, расплёскивая из таза воду по полу, потом трясущимися руками заплела косы. Спустилась вниз, окликнула хозяина и велела убрать с пола битое стекло. Сказала, что сильным порывом ветра распахнуло оконные створки. Потом попросила поесть.

Обычно по утрам Демира всегда была голодна, но сейчас, сидя за столом, уставленном снедью, она не чувствовала голода. Не от волнения и страха. Она не хотела есть, потому что была сыта.

Заскрипела лестница под чьими-то осторожными шагами. Арий Конрад вошёл в зал, подошёл к Демире.

– Доброе утро, – зловещая усмешка, взгляд-выстрел, – хорошо выспалась?

Воительница, не помня себя, перегнулась через стол и, вцепившись магистру в плечи, рывком подтянула к себе, пристально глядя в холодные серые глаза.

– Говори! – потребовала она. – Что ты знаешь?!

– Полно! – ледяные пальцы перехватывают запястья Демиры. – Ты, верно, одержима нечистым!

Одержима! Вот оно! Демира отшвырнула от себя Арий Конрада и опрометью выскочила из корчмы. Старый прадед обучил её когда-то этой защите. Она не забыла. И верила в её силу.

Осины росли в городище в изобилии. Демира нарезала из веточки продолговатые бусины, проколола в них дырочки. Спросила на кухне головку чеснока, разобрала на зубчики и, собрав их и кусочки осины на кожаный шнурок, надела на шею. В голове серой крыской пробежало: «Может, сразу осиновый кол – в сердце…», но воительница отогнала её. Оберег у неё теперь был. И зверь не посмеет!

Часом спустя тронулись в путь. Демира и магистр словом не обмолвились о ночных приключениях своих спутников, но разве мало болтунов было в городище? Ливий далеко плевал на огласку, а вот Арефа, мучающийся от головной боли, ловил на себе полный глубокого презрения взгляд принцессы, и молился о быстрой безболезненной смерти. Тея Ирис, как и накануне, поехала с Арий Конрадом. Демира привычно шла на полкорпуса от Инзара, а искатели большой любви волоклись сзади.

Нехорошо было воительнице. В теле ломило каждую косточку, то в жар бросало, то в холод. Ожерелье-оберег сдавило шею железными тисками, запах чеснока обжигал горло, будто Демира серой дышала, стоя над озером Аида на мосту Бесконечности. Сильно кружилась голова. Картины, проносящиеся перед её взором, были размыты, как зыбкий мираж, в груди стоял плотный комок колючей боли. То умирал зверь.

Весь день провели в пути, сделав к вечеру стоянку в лесу, на берегу озера. Воздух, чуть влажный, был свежим и вкусным, но Демире он казался кипящим и густым, как кисель. Оберег впился в шею, будто шипами, при каждом вдохе боль становилась сильнее.

Воительница помнила, что нужно владеть собою, и это почти удавалось ей. Она шутила, подтрунивала над Арефой и Ливием и молилась богам, чтобы никто не заметил боли и страха в её глазах. С ужасом ждала она ночи.

Демира надеялась, что если не Арий Конрад, так кто-то другой будет ночевать с ней. Но Ливий, Арефа и принцесса, как и всегда, ушли спать втроём в один шатёр. А магистр, как и каждую ночь, сидел у костра, погружённый в раздумия.

Взошёл на небо узкий серпик нарождающегося месяца, играя, прошёлся по светлым, свободно рассыпанным по плечам волосам Арий Конрада, окрашивая их голубым, осветил его задумчивое лицо.

Ведь Демира чувствовала, что он знает всё, но не смела подойти, отброшенная утром этим стылым взглядом и надменным голосом: «Полно!» Чего же он добивается? Зачем? Ведь это он впустил в неё зверя…

Зверь тихо выл внутри, плевался в агонии обжигающей желчью, выкручивал болью все кости. Демира судорожно вздохнула, понимая, что теряет над собой контроль и, тяжело ступая, пошла в шатёр.

Она думала, если тихо лежать, боль уйдёт. Не тут-то было. Вскормленный лунным светом, зверь ожил и заметался, прогрызая свою тесную темницу, рвался наружу. Демира хотела выскочить из шатра, кричать, звать на помощь, встала, но приступ сильной боли подкосил её. Она упала, извивалась на земле, задыхалась, тело корчили судороги, хрустели выворачиваемые суставы.

И она не видела, как в транс погружённый магистр смотрел далёким, проникающим сквозь ткань шатра взглядом на неё, наблюдал как живую плоть терзали две враждебные силы. Такой поединок не заканчивается вничью. Силовой перевес непременно должен быть. Чей же?

Опираясь ладонями о землю, Демира встала на колени. Новый приступ боли, ещё сильнее, чем все прежние, ударил её изнутри, едва не разорвав грудную клетку. Она упала вперёд, на руки, но тотчас же заставила себя подняться. Тяжело, хрипло выдохнула, поднесла к шее дрожащую руку и сильным движением сорвала оберег. Осиновые бусины и дольки чеснока на кожаной подвязке полетели в угол шатра. Демира наклонилась, подалась вперёд…

Арий Конрад сквозь ткань шатра видел, как изогнулось её тело, на глазах меняя очертания. Длинный, грациозный прыжок – и из шатра навстречу жёлтому свету нарождающегося месяца, как пущенная из тугого лука стрела, выскочила большая чёрная волчица. Осмотрелась, втянула ночной воздух изящными ноздрями, сверкнула жёлтым янтарём глаз, и бесшумными скачками унеслась в чащу.

Магистр удовлетворённо улыбнулся. В лунном свете улыбка, искажённая отсветами тёмных листьев, получилась страшной, будто оскал смерти. Он не ошибся. Он даже не рассчитывал, не ожидал, что результат будет таковым.

Большая чёрная волчица… Она превзошла все его ожидания! Он лёг у костра и стал смотреть на далёкие скопления звёзд. Взглядом победителя, избранного, которому вскоре предстоит отыскать в этой вечности свою Империю.

Чувство комфорта, неги, вернувшегося равновесия накрыло Демиру в минуты пробуждения. Тревога ушла, и умер страх в душе. Ещё не открывая глаз, девушка улыбнулась, протянула руку, чтобы коснуться своего оберега, который даровал ей такую уверенность и долгожданное успокоение. Рука скользнула по обнажённой шее в пустоту.

Страх живуч и ожил сразу.

Демира вскочила на ноги, оглядела безумным взглядом шатёр. Постель магистра, как и всегда, была пустой. В углу на земле валялось ожерелье из палочек осины и чесночных зубчиков – защита, изгонявшая суккубов, наводившая ужас на обитателей Потьмы, а здесь оказавшаяся бесполезной и слабой. Демира не стала её поднимать. Не чувствуя своего тела, вышла из шатра, пошла к озеру.

Благодатный и живописный край они проезжали. Леса, полные диковинных деревьев, трав и цветов, реки, ручьи и родники, холмы и поляны… Демиру не радовала эта красота, и, умываясь на рассвете в прохладной воде сонного озера, она видела розовые потёки, мутью расходящиеся по нему. И знала: не восходящее солнце окрасило воду в розовый цвет.

Течение унесло следы ночного пиршества, стёртого из памяти. Она смотрела на своё отражение в воде и силилась припомнить, что заставило сорвать оберег. Разум возвращал в стремительный бег, бросок, прыжок – и воспоминание о каком-то новом, остром чувстве. Оно было необыкновенным, незабываемым, будто Демира попробовала на вкус безграничную власть, будто вступила на путь, заказанный всем смертным.

Она ещё раз ополоснула бледное лицо, решительно выпрямилась и пошла к костру, где сидел в глубокой задумчивости Арий Конрад и рассеянно ворошил длинной веткой затухающие угли. Он не успел поздороваться с ней и поприветствовать это утро. Демира села рядом с ним, и, глядя в упор, негромко спросила:

– Ты что со мною сделал?

Магистр чуть заметно улыбнулся, отбросил назад светлые волосы.

– Ты до сих пор не догадалась?

Ярость охватила воительницу, но она совладала с собой. Первая скрипка в этой игре принадлежала магистру, и с этим приходилось считаться.

– Я – оборотень? – спросила напрямую Демира. – Волк, как ты?

– Ну да… – безучастно отозвался он.

Будто гром с небес прозвучал приговор. Она не человек уже, и не зверь ещё. Получудовище. Оборотень.

Путь к Солнцу закрыт для неё навсегда. Жизнь её отныне будет подчиняться строгому распорядку: днём лихорадка, ночью пир. И вечно в поисках новой жертвы.

Не спас её светлый ангел, не защитили знания солнцепоклонников. Верховный Жрец Аримана избрал её своей служительницей. И Демира приняла бы безропотно сей удел, каждому своё предначертано, но его слова, полные глубокого равнодушия к дальнейшей судьбе её, ударили так больно, что невольно слёзы подступили к горлу.

– Но… как же так случилось? – срывающимся шёпотом спросила Демира, глотая вставший в горле комок.

– Мой поцелуй, – зло усмехнулся Арий Конрад и сухо добавил, – ты что же себе возомнила? Целоваться с Верховным Жрецом Аримана и не понести за это никаких последствий? За всё нужно платить! Каждый шаг зачтён! А дерзкие платят вдвойне!

Демира старалась держать себя в руках, но осознание того, что она проклята и обречена, что это – крест её, рок её, придавило свинцовой тоской и невыразимым отчаянием.

Она плакала беззвучно, не опуская головы и не вытирая слёз. Арий Конрад безучастно смотрел на неё, потом презрительная гримаса исказила его лицо.

– Довольно! – магистр встал, оглядел её, скривился. – Ты, жалкая смертная тля, одарена правом жить двумя жизнями одновременно! – процедил он. – Тебе дана власть хищника, могущество полуночных обитателей, тайны мрака, сила двадцати восьми лун! Ты не достойна владеть такими знаниями, но теперь уже поздно!