Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Глава 7

Ровно в восемь утра двадцать второго апреля я уже был в кабинете Председателя Госплана СССР Николая Алексеевича Вознесенского. Мы с ним еще раз обсудили всё, о чем говорилось в кабинете товарища Сталина и решили, что я сразу же начну действовать как всегда, использую cначала только имеющиеся возможности области, не дожидаясь начала участия Москвы и американцев.

Кроме этого было решено, что мы пока своими силами начнем уже конкретные работы по проектированию канала Волга-Дон.

Наконец-то мне удалось лично с ним обсудить вопрос и целесообразности строительства мощной ГЭС в низовьях Волги. Я считал, что почти во всех отношениях строительство нескольких ТЭЦ сопоставимой мощности проще, выгоднее и быстрее. Тем более, что создание стационарных промышленных газовых турбин не за горами и этот вариант во всех отношениях номер один.

Николай Алексеевич внимательно выслушал меня и к моей большой радости согласился. И мало того, пообещал заложить планируемое нами строительство первой ТЭЦ в государственный план развития на 1947 год.

После окончания этого разговора он молча протянул мне толстую папку.

– Ознакомьтесь, пожалуйста, это Георгий Васильевич то, что пришло только на моё имя с начала этого года.

В папке были жалобы на деятельность наших комитетов: финансового комитета и по снабжению.

Руководители двух десятков наркоматов и ведомств, союзных и республиканских, возмущались порядком, установленным в нашей области и требовали отменить его и конечно наказать меня.

Я этому не удивился и более того ожидал чего-то такого. Мне было даже удивительно, что такой разговор не произошел раньше.

– Ненормальность такого режима работы, особенно финансовых органов области, мы сами отлично понимаем. Но согласитесь, Николай Алексеевич, что именно концентрация ресурсов материальных и финансовых позволила области добиться за два года таких результатов, не только почти полного восстановления, разрушенного войной хозяйства, но сделать не один шаг вперед.

Использовать в общении с Воскресенским имени-отчество совершенно естественно и что может быть самое главное, комфортно. Вот не идет ему постоянное обращение товарищ Воскресенский. Это обращение строго официальное и оно создает какой-то непреодолимый барьер.

– Работа ваших комитетов, это, по моему мнению, такая же важнейшая составляющая сталинградского «чуда», да-да, не удивляйтесь, именно так написали в газетах после последнего визита американских корреспондентов, как организационный талант лично ваш и подобранной вами и вашими предшественниками на посту первого секретаря обкома команды. И честность практически во всем, – Вознесенский говорил спокойно, четко выговаривая каждое слово и в его устах это звучало как какой-то вердикт по данному вопросу. – Лаврентий Павлович последнее время рвет и мечет, когда всевозможные комиссии не находят у вас ожидаемых недостатков или воровства.

Сказав последние слова, Вознесенский просто впился в меня своим взглядом, как бы пытаясь проникнуть в мои мысли и чувства.

То, что уже началась, пока еще на дальних подступах, борьба за будущую власть, я отлично знаю, да это должно быть понятно любому думающему человеку. И возможно, что Вознесенский просто проговорился, но может быть и как бы проверяет меня на вшивость или пытается понять мою позицию.

Моя абсолютная внешняя лояльность к товарищу Сталину и его политике, естественно ничего не означает в отношении к персоналиям его ближайшего окружения. И для каждого из них заполучить в свой лагерь сталинградскую команду во главе с первым секретарем обкома очень желательно. Мы становимся силой уже не только экономической, но и политической. Неизбежно скоро начнутся выдвижения наших товарищей на руководящие посты в других областях и в центральные органы, вне всякого скоро будет съезд и не один и не два сталинградца окажутся в составе ЦК.

Но раскрываться раньше времени у меня желания нет, да и резоны для этого отсутствуют. А вот нелицеприятное высказывание товарища Вознесенского о почти всесильном на данный момент руководителе НКВД и заместителе товарища Сталина в ГКО СССР, нынешнем высшем органе власти в стране, очень интересно. И говорит оно скорее всего о том, что позиции Берии резко пошатнулись. И если это так, то понятно его отсутствие на вчерашнем совещании у товарища Сталина.

– Спасибо, Николай Алексеевич, за такую оценку меня лично и всех наших сталинградских товарищей, – я ответил совершенно искренне без каких-либо задних мыслей.

Вознесенский как-то неожиданно и удивительно по доброму улыбнулся и решительно подвел итог.

– Я везде и на всех уровнях говорю, что этот сталинградский опыт совершенно уникальный и его невозможно ни где не повторить. Только с помощью такой концентрации сил и средств в настоящее время возможен положительный результат на Мангышлаке. Тем более никто не отменяет механизм целевого прямого финансирования и снабжения и эти средство просто у вас учитываются, но не перераспределяются. Так что пока наш порядок финансирования и снабжения остается без изменений и вы вправе распространить его на все территории создаваемого Сталинградского края, – Вознесенский жестом попросил меня отдать ему папку с жалобами и быстро убрал её в ящик своего стола.

– И последнее, Георгий Васильевич. Не заменимые люди есть и ваш опыт это подтверждает. Поэтому я категорически против перевода из Сталинграда руководящих работников в другие области и центральный аппарат из опасения, что ваша система начнет давать сбои. Тем более сейчас, когда вам поставлена такая титаническая задача, я даже не знаю с чем её можно сравнить в нашей истории после победы революции.

Слова «против перевода из Сталинграда» Вознесенский сказал с такой интонацией и выражением лица, что однозначно это означало не только перевод на другую руководящую работу.

Я уверен, что это означает и его неприятие и активное противодействие специфическому вмешательству в нашу работу подчиненных товарищей Берия и Меркулова. А вывод из всех его слов однозначный: если вы, товарищ Хабаров, не выполните поставленную задачу, то обижаться будите только на самого себя и наказание вам будет самое жесточайшее.

После еще пары пустых ничего не значащих фраз с пожеланием мне успехов, Николай Алексеевич встал из-за стола и уже хотел протянуть мне для прощания руку, как резко и неожиданно зазвонил телефон, который однозначно был прямым для связи с товарищем Сталиным.

Вознесенский как-то странно дернулся и быстро снял трубку, вытянувшись струной.

– Слушаю, товарищ Сталин, – ответил он и очень плотно прижал трубку к своему уху.

Это он сделал не потому, что не желал, чтобы я слышал слова товарища Сталина, из-за настройки наушника телефона, слов его самого высокопоставленного абонента было и так совершенно не слышно, а внешне как-то интуитивно.

– Так точно, товарищ Сталин, еще у меня…. Уже закончили…. Слушаюсь, товарищ Сталин, – Вознесенский быстро положил трубку и сделал это с явным облегчением.

Я сразу же после начала его разговора сделал два шага назад и как бы в сторону, но мне было хорошо его видно. А ему чтобы посмотреть на меня надо было немного развернуться.

Поэтому Вознесенский скорее всего не успел увидеть, что я наблюдал за ним, так как мой почти мгновенный перенос центра тяжести со здоровой ноги на трость создал впечатление моего разглядывания вида за окном.

Произнеся про себя «раз-два», я медленно перевел взгляд на Вознесенского, демонстрируя ожидание его разъяснений после звонка товарища Сталина.

– Товарищ Сталин внес небольшие коррективы в состав будущего Сталинградского края. Окончательное решение следующее. Актюбинская область тоже сразу же войдет в его состав и исключение трех областей из состава Казахской ССР будет оформлено как временное. После завершение освоения Мангышлака эти области вернутся в его состав. Это решение принято после беседы с руководством Казахстана, – Вознесенский ядовито скривился в ироничной усмешке. – Как верно предположил товарищ Сталин, казахи целиком поддержали его предложения, высказав только пожелание о последующем возвращение этих трех областей состав республики после завершения освоения богатств полуострова. Желаю вам всяческих успехов.

Вознесенский протянул мне руку и мы с ним на этом расстались.

Из приемной Вознесенского я позвонил на службу Ксении Андреевне. Она сообщила, что Виктор Семёнович уже убыл на фронт после беседы со своим непосредственным начальником, начальником Главпура Красной Армии генералом Щербаковым. Каких-либо дел в Москве у меня больше не было, и я отправился на аэродром.

После таких напряженных встреч, я чувствовал себя как выжатый лимон и поэтому несколько часов до самолета просто проспал мертвецким сном в гостинице при аэродроме и даже не стал ужинать. В самолете я тоже спал и в итоге в Сталинград вернулся свежим, добрым и полным сил.

До получения официального подтверждения о грядущих переменах я решил никому ничего не рассказывать, даже для Маши не сделал исключение.

Постановление ГКО СССР, решения соответствующих органов представительных и исполнительных органов СССР и двух союзных республик вышли одним пакетом двадцать шестого апреля.

В образующийся Сталинградский край войдут пять областей: две РСФСР, Сталинградская и Астраханская; и три Казахской ССР, западно-Казахстанская, которая при этом была переименована в Уральскую, Гурьевская и Актюбинская, которые пока сохраняются, так как это административное образование является временным.

Оно будет реформировано или просто расформировано после осуществления поставленной задачи по развитию Прикаспийского региона. Каких и в течении какого срока не уточняется. С Астраханской областью все достаточно просто, это фактически возвращение к ситуации конца 1943 года, когда она была выделена в отдельную из состава Сталинградской.

С областями Казахстана сложнее. Их надо во всех отношениях переключить с Алма-Аты на Сталинград. Но в Москве к этому подошли достаточно ответственно и в специальной инструкции всё более-менее подробно расписано как и в какие сроки это сделать.

Сталинградские областные органы должны стать краевыми, им напрямую будут подчиняться астраханские и сталинградские районные и областные казахстанские. При необходимости эта административная схема может быть изменена.

Партийные органы сразу же переподчиняются крайкому, которым сразу же становится наш обком. Нам предписано в течение месяца провести краевую партийную конференцию с целью формирования обновленного крайкома. Областные партийные организации временно сохраняются, крайком будет руководить казахстанскими райкомами через них.

Я все эти дни внешне занимался текущей работой, но при любой возможности возвращался к тому что мне предстоит. И пока для меня главный вопрос кадровый.

Степан Иванович Кузнецов в марте 1945 года стал вторым секретарем горкома Сталинграда, и я планирую, что он станет первым, так как моего совмещения постов больше не будет. Поэтому Степан Иванович возглавит сталинградский горком.

Кроме официальных бумаг, пришедших из Москвы, был еще разговор с Маленковым, и он спросил меня не буду ли я против если вторым секретарем крайкома и председателем крайисполкома станут новые люди, которых пришлет Москва.

Естественно я был не против. В моем успехе центральные власти заинтересованы не меньше меня и вряд ли на эти ответственные должности прибудут никчемные товарищи.

Но когда я услышал их фамилии и краткий послужной список, то даже оторопел от неожиданности.

На должность второго прибудет Старовойтов Сергей Гаврилович. Ему ровно сорок. До войны он был вторым в одном из сибирских обкомов, каким-то образом сумел добровольцем уйти на фронт и воевал не на политической должности, а был строевым командиром. В сорок третьем, командовал дивизией, заменил своего раненого комкора, но через две недели сам оказался на госпитальной койке.

После тяжелого ранения вернулся на фронт уже на политическую должность, дорос до члена Военного Совета армии, но в начале года в Венгрии опять был ранен, после почти трех месяцев госпиталей был демобилизован и направлен к нам. Генералом он так и не успел стать, но полковник самый настоящий и орденов и медалей достаточно.

На должность председателя крайисполкома прибудет тоже настоящий полковник, Коваленко Алексей Григорьевич. Он ровесник века и высшее образование начал получать еще в Российской империи, шестнадцати лет отроду поступив в Петроградский политехнический институт императора Петра Великого.

До войны он работал в Наркомате топливной промышленности СССР, а потом в образованном в 1940 году Наркомате нефтяной промышленности. Почти всю войну провоевал в инженерных войсках и последняя занимаемая должность была заместитель командующего инженерных войск одного из фронтов. Для него война закончилась после тяжелого ранения в конце февраля сорок пятого.

Это было очень серьезным усилением руководства создаваемого Сталинградского края и решения главной кадровой проблемы не дававшей мне спокойно спать после возвращения из Москвы.

Кроме этого нам обещано, что как только начнется демобилизация все призванные военкоматами Сталинградского края, будут включены в первую очередь, а военнослужащие имеющие высшее образование начнут возвращаться домой почти сразу же после капитуляции Германии, кроме войск Восточной Сибири и Дальнего Востока.

При необходимости к нам будут дополнительно направляться специалисты дефицитных специальностей.

Маша после получения известия о грядущих переменах проплакала весь вечер. Когда я уже почти в полночь вернулся домой, она встретила меня с красными нареванными глазами.

Обняв меня, Маша опять начала всхлипывать.

– Гоша, теперь мы тебя вообще не будем видеть, ты и сейчас почти никогда не возвращаешься с работы как все нормальные люди и очень часто не бываешь дома сутками, когда уезжаешь куда-нибудь в дальние районы. А тут вообще Актюбинск и этот страшный Мангышлак, где одни пустыни и нет даже нормальной воды.

Я не знал, что ей на это сказать и только в ответ крепко обнял её.

Ночью, уже в постели, Маша спросила:

– Тебя вызывал сам Сталин?

– Да, было совещание с участием Вознесенского и Маленкова. Потом вечером я был в гостях у Андреевых, а большую часть следующего дня провел в кабинете Вознесенского в Госплане.

У Маши моё сообщение об общении с товарищем Сталиным особого интереса не вызвало, в отличии от визита к Андреевым.

– И как они устроились в Москве? – сразу же с неподдельным интересом спросила она.

– Хорошо, им предоставили шикарную четырехкомнатную квартиру в центре Москвы. Только Ксения Андреевна сейчас там преимущественно одна. Внука усердно лечат, он постоянно то в больнице, то а санатории, я его даже не видел. А вот Виктор Семёнович как по заказу прилетел с фронта на часок и мы весь вечер общались, – я хотел эти ограничиться, но увидев, что Маше эта тема интересна и она отвлекается от своих грустных мыслей, решил продолжить.

– Виктор Семенович, как я понял сейчас где-то под Берлином, он теперь генерал-лейтенант и получил за военные месяцы три ордена, дважды был ранен. А Ксения Андреевна вся в делах, она какой-то начальник в Лечсанупре Кремля. Они меня своими вопросами о Сталинграде чуть не замучили, все им надо было узнать.

– А где сейчас Алексей Семёнович?

– Всё там же в Минске. Виктор Семёнович на часок залетал туда, сказал, что работа там кипит, почти также как у нас в Сталинграде. Боев при его освобождении особых не было, в основном разрушения – это бомбежки первых дней войны, – у меня дрогнул голос и Маша ладошкой закрыла мне рот.

– Гошенька, не надо об этом. Мне страшно от одной мысли, что ты там тогда пережил, – голос у Маши задрожал и я поспешил её успокоить, хватит на сегодня слёз.

– Да я уже о том времени спокойнее вспоминаю, хотя конечно забыть такое невозможно. Мы все сумели через эти ужасы пройти, и не просто выжили, но и загнали этого зверя в его логово, – я тихо и медленно глубоко выдохнул, чтобы успокоиться от неизбежного нахлынувшего волнения, которое всегда бывает даже при простом упоминании о тех страшных днях. – Виктор Семёнович особо о битве за Берлин ничего не рассказывал, но ты бы видела, как он меняется в лице даже при простом упоминании об этом. Представляю, что сейчас чувствуют наши, кто воевал еще в сорок первом или у нас здесь в Сталинграде.

Маша приподнялась в постели и в полутьме попыталась заглянуть мне в глаза.

– А ты сожалеешь, что сейчас здесь, а не на фронте?

– Да. Мне по-прежнему часто снятся сны как я поднимаю в атаку свою роту, – военные сны я вижу регулярно, особенно когда приходят какие-либо известия о моей 13-ой гвардейской.

– Я знаю, ты всегда во время этих снов спишь беспокойно, часто шепчешь что-то, а иногда даже кричишь.

– И что я кричу? – Маша никогда мне этого не говорила и очень удивился.

– За Родину, за Сталина, в атаку за мной, – в её голосе прозвучало даже какое-то удивление, типа неужели это не понятно. – Всё, давай спать, завтра у тебя наверняка трудный день.

Удивительно, но я быстро заснул и на этот раз спал без каких-либо сновидений.

Утром двадцать седьмого без какой-либо раскачки мы начали работать над выполнением постановления ГКО.

Ночью в Сталинград прилетели Старовойтов и Коваленко. Они сразу же приступили выполнению своих новых обязанностей, в ранге И. О. Проведение внеочередных объединенных пленума партии и краевого Совета намечены на тридцатое апреля.

В этой целью в Сталинград должны прибыть максимально все действующие депутаты нынешних Сталинградской и Астраханской областей РСФСР, и примерно треть от трех казахстанских облсоветов. А остальные продолжат работу в своих областных советах. Эти депутаты сформируют временный краевой Совет, который создаст краевой исполком.

По этому же принципу будет создан и Краевой комитет ВКП(б), товарищ Старовойтов будет кооптирован в его и утвержден вторым секретарем крайкома. Первым понятное дело буду я.

Такой механизм формирования крайкома и крайсовета нам был рекомендован ГКО СССР, и мы естественно начали строго её выполнять. Тем более, что я лично полностью был согласен с таким механизмом и принципом их создания и комплектования.

Сразу же по прибытию в Сталинград новоиспеченные краевые начальники начали знакомиться с делами, параллельно организуя внеочередные пленум и сессию. Каждый день в девять вечера они должны отчитываться передо мной о проделанной работе, а я в полночь перед Маленковым.

Не дожидаясь прибытия обещанных профильных специалистов из Москвы и Алма-Аты я решил силами имеющихся местных специалистов организовать Гурьевскую научно-исследовательскую базу Сталинградского края. Её начальником временно назначен товарищ Сирота. По прибытию ученых мужей кто-то из них примет у него бразды правления, а он сразу начнет заниматься только организацией Гурьевской геологической экспедиции, начальником которой будет постоянно.

Она будет создаваться не на пустом месте, кадры поисковиков и бурильщиков в новом Сталинградском крае имеются, и надеюсь, что как только мы начнем работать непосредственно на Мангышлаке будет усиление из Москвы, нашими советскими специалистами и американскими.

Наш областной отдел капитального строительства получил задание к первому мая сформировать из местных кадров трех областей краевой отдел и параллельно начать проектировать два новых трубопровода, нефтяной и газовый, Гурьев-Астрахань-Сталинград. Их ресурсной базой на первом этапе будут месторождения Эмбы, где неуклонно увеличивается добыча углеводородов. Существующий нефтепровод Гурьев-Орск и слабенькая железнодорожная инфраструктура, созданная для вывоза нефти, уже не справляются с имеющимися объемами добычи. А ведь в планах развития Эмбинского нефтяного бассейна стоит наращивание добычи нефти и воплощение этих планов в жизнь теперь моя забота. Сейчас это второй по значимости район нефтедобычи в СССР, который в самые страшные месяцы сорок второго фактически в одиночку вытащил снабжение нашей армии бензином, керосином и дизелем.

И даже более того. Хотя это ни разу не было сказано открытым текстом, но от меня ждут перевыполнение этих планов. Товарищ Хабаров уже приучил осуществление всех, что под его руководством все спускаемые с Москвы нормативы добычи, производства и прочие всегда выполняются досрочно, а к намеченным датам естественно перевыполняются.

А ведь еще есть и транспортировка нефти по Каспию из Баку, которая затем частично идет вверх по Волге, но по большей части отправляется по железной дороге на НПЗ Поволжья.

В моих перспективных планах, которые я пока не озвучиваю, после открытия нефти и газа Мангышлака стоит глубокая их переработка на месте, в Гурьеве, Астрахани и Сталинграде.

Пока её можно, после модернизации, начать только на Сталинградском химическом комбинате, но о строительстве новых заводов в Астрахани, это в первую очередь с учетом будущего открытия в её окрестностях огромного газоконденсатного месторождения, Гурьеве и желательно и на Мангышлаке надо думать уже сейчас.

Также перед нашими соответствующими товарищами мною поставлена задача скорейшей разработки создания инфраструктуры для стабильного транспортного и пассажирского морского сообщения с Мангышлаком и железной дороги побережье Каспия-Макат.

Параллельно этому текущая работа которая должна делаться каждый день из-зо дня в день и конечно ежедневный контроль положения в нашем сельском хозяйстве.