Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Соавторы: Андрей Стоев,Михаил Шерр,Елена Тимофеева,Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 312 (всего у книги 352 страниц)

– Полно, государь! – покачала головой воительница. – Не так всё. Не разобрала по неопытности! Разберёт ещё!

– Подожду, чего уж там! – усмехнулся он. – Не падёт, небось, с головы корона! Ты к воеводе, я к Бессмертному? – спросил.

– Ты к воеводе, я к Бессмертному! – поправила Медведица.

– Поскользнуться мне на кальмарьих кишках и башку об палубу разбить, лишь бы вас, баб, не видеть! – пожелал напоследок Феанор и пошёл в левое крыло, где спал начальник гарнизона. А Медведица направо пошла, к опочивальне Арий Конрада.

Тишина стояла над мраком окутанной крепостью, спала занесённая снегом пустошь. Ария и Демира шли к Ледяным скалам, ни словом не обмолвившись, погружённые в свои мысли. Соизмеряли силы, прикидывали, каждый миг готовые к битве. Демира так полна была, что через край плескалась в ней мощная энергия, рвалась на волю, требуя выхода.

Ария шла на одной белой ненависти, что толкала вперёд, обжигала разум, так, что ни холода, ни усталости не чувствовала. Довольно побыла в чужих руках орудием! Теперь сама свою судьбу творить будет!

Серый туман с башен гарнизона плотным казался, а когда шли в нём, расступался, давая дорогу, слушался лёгкого движения руки королевы. И вот кончился равнинный путь, и подножие Ледяных Скал встало перед ними.

– Здесь, на подъёме, в оба гляди, – нарушила долгое молчание Демира.

Но к вершине подошли, никого на пути не встретив. Лишь бесконечно долгой казалась дорога, брели, и конца не было застывшим подо льдом каменным ступеням. Будто время раздвинул Безликий Норт. И чем выше поднимались, тем сильнее сгущался страх, родившийся в тумане. Ровно крался кто бесшумно следом, дышал в спину, выпускал когти и прятал опять, ибо не пришло ещё время ударить.

Ария оглянулась украдкой но, как и прежде, никого не увидела. Вздохнула устало и поспешила за идущей впереди Демирой.

Первые лучи рассветного солнца лизнули остроконечные крыши замка Безликого, разлились розовым светом по хрустальным стенам.

– Как красиво! – Ария невольно залюбовалась чертогами хозяина скал.

– Идём в замок! – велела Демира.

Безмолвие господствовало в гулких коридорах, занесённых снегом. Пуст оказался белый зал, где Многоликий предлагал лунной дочери изменить своё прошлое. Огонь в камине давно погас, и остыли угли. Лёгкие, будто сотканные из тысяч снежинок, кружевные занавеси, поймав в свои сети солнечный свет, оживили замёрзшую комнату. Яркие искорки заблестели в длинном ворсе белых шкур, укрывавших широкие каменные кресла. Солнечные лучи упали на мраморную скамью под окном, позолотили короны шахматных фигур на забытой игральной доске.

– Вот она! – прошептала Демира. – Вот поле битвы Норта! Разбей её, Ария! Разбей его проклятую доску!

Принцесса подбежала к скамье, взмахнула мечом, но опустить клинок не успела. Бешеный ветер ворвался в окно, выбил стекло, швырнув неё дождём осколков. Она метнулась в сторону, закрываясь рукой, боль обожгла щёку, остро кольнуло ниже локтя.

– Пешке никогда не стать королевой! – пронзительный хохот вихрем закружил, отбросил её назад, ледяная рука схватила за горло, подняла вверх. – Ты всего лишь пешка, и твоя партия уже сыграна!

Демон вечной зимы стоял в оконном проёме, разбив стекло и сорвав тонкий тюль занавесок. Будто из мрамора высеченное тело, с длинными тонкими руками в верёвках синих вен. Узкая грудь остро выпячивалась вперёд, шерсть покрывала короткие сильные ноги, и хвост с жалом на конце обвивал мощные бёдра. Он ужасал своим уродством, полузверь-получеловек. Каменная сила чувствовалась в его бескровных руках, алый огонь метался в пустых глазницах белого черепа, с лёгким хлопком сложились за спиной серые кожистые крылья. Норт ждал их и всё рассчитал точно.

– Тебе это было нужно, королева Руаны? – спросил он, поднимая на ладони шахматную доску, легко, изящно, не уронив ни фигурки. Другой рукой он держал Арию, медленно сжимая тонкие пальцы. Острие чёрного ногтя проткнуло кожу, струйка крови потекла по шее девушки.

Демира коротко вскрикнула, метнула в него белый сноп огня, но Безликий выбросил вперёд свою доску, закрылся ею, точно щитом. Разлетелись по комнате белые и чёрные фигуры. Поток энергии разнёс мрамор в клочья, брызнувшие в стороны лучи пробили бреши в стенах, опрокинули кресла. От упавших в камин искр ожили мёртвые угли, вспыхнули ярким пламенем.

– Это ничего не изменит! – провизжал Норт, и поток ледяного ветра ударил в грудь королеве. – Твоя игра проиграна!

– Отпусти её! – Демира выхватила из ножен меч, тот, что разит без промаха, бросилась на него.

Ария задыхалась, бессильна была в железных тисках, взор чёрной мглой затянуло. Свинцом налились руки, ни поднять, ни ударить алым рубиновым лучом. «Отец!» – взмолилась она в последних проблесках сознания. И следом пришло другое имя, рванувшееся из сердца, ведь на краю обрыва нет места лжи и притворству! Всё встаёт на места, что прежде казалось, неверным, становится истиной. И погибая, разум желает того, что дороже всего на свете.

«Феанор!» – вскричала отчаянно душа, и ожил камень в перстне, живым светом хлынул, опалил белую длинную руку, сжавшую горло юной воительницы. Тонкий визг пронёсся по залу, добил уцелевшие стёкла, сорвал дверь с петель.

– Ты просила! – расхохотался Норт. – Отпускаю! – развернулся к окну. Метнулась, удлиняясь, белая рука в прожженных чёрных язвах, разжались костлявые пальцы, державшие принцессу за горло.

И падая камнем вниз, улетая бескрылой птицей, услышала Ария отчаянный крик королевы и лязг схлестнувшихся клинков.

Глава 17

Только вперёд!

– Проснись, Бессмертный! Да проснись же! – Медведица схватила Арий Конрада за плечи, даже приподняла с кровати, силой боги не обделили.

– Чего тебе? – Он с трудом открыл глаза, освобождаясь от оков липкого тяжёлого сна.

Она достала огниво, высекла искру, зажгла лампаду. Затрещал пропитанный маслом фитиль, вспыхнул, светлее стало в комнате.

Арий Конрад сел, жмурясь, протёр глаза, сжал руками голову, качнулся назад, давя глухой стон. Посидел так немного, поднял на воительницу взгляд.

– Давно ушли? – спросил спокойно.

– Часа с четверть или поболее чуть, – отозвалась удивлённо Медведица.

Он всё знал уже, последний из Сов, всё понял, не нужно было ничего объяснять.

– Так… – он отёр со лба пот, наклонился, взял сапог, – слушай меня. Подними Велора. Пусть идёт в скалы. Он жаждал бессмертия, пусть идёт, это шанс его. Больше никто. Вы тут оставайтесь, Феанора не пущай тоже. Смертным – дела земные. Крепость обороняйте. Там, в скалах такое будет… – Арий Конрад обулся, встал, – лес рубят, – сказал, – щепки летят. Засыплет вас этими щепками.

– Нас? – спросила Медведица. – А ты?

– Мне бы до капища дойти, – голос его звучал слабо, пот бежал по вискам, дрожали руки.

Будто тяжкая болезнь схватила за горло магистра древнего ордена, отняв все силы.

– Давай, подсоблю, – воительница поддержала его, – обопрись на меня. Пошли, дойдём.

– На мою удачу ночь, никто срамоты такой не увидит, – слабо усмехнулся он.

– Болеть не стыдно, – ответила Медведица.

– Я не болен, – пояснил Арий Конрад, – я пуст. Демира постаралась, дочиста выжрала. Мнит, что в одиночку справится. Научил на свою голову!

– Она не одна, Бессмертный, двое их, – напомнила воительница. Побледнело бронзовое лицо её, серым стало. – Не выстоит? – спросила.

– У нас нет выбора, Медведица, – ответил он, – нельзя не выстоять.

– Высшие силы всегда помогают тем, кто прав, – уверила она.

– Высшим силам плевать на тех, кто прав и на тех, кто не прав, – магистр презрительно усмехнулся, – каждый сам за себя отвечает и сам судьбу свою творит.

– Ты же пойдёшь на подмогу? – страх и надежда прозвучали в её голосе.

– Не-е-ет, женщина, довольно с меня крови и стали! – тихо рассмеялся Бессмертный. – Мне давно полагается получать пенсию с наитемнейшего князя, как ветерану ордена. Всё, моя дорогая, навоевался, видишь, едва ноги волочу?

– Давай, топай, магистр! – простонала она. – Не верю я в силу Велора! Лишь на тебя уповаю! На тебя моя надёжа!

– А вот зря ты в Велора не веришь! – сказал Арий Конрад.

Ария слышала крик Демиры, лязг клинков, сполох света видела, вырвавшийся из окна замка. Повернула руку, и луч, хлынувший из рубина в кольце, алым облаком окутал её ноги, замедлил падение, мягко уронил в сугроб.

Лишь ноги ушибла, но не сломала, начерпала снега в сапоги, да за шиворот накидала. Выбралась, встала на твёрдый наст, отряхиваться принялась, покуда холодной водой не растаял, студить не начал.

«Иди в Долину времени! – услышала в сознании голос королевы. – Разыщи золотые ключи!»

– Знать бы, куда идти ещё! – Ария набрала снега в ладонь, прижала к порезанной осколком щеке, останавливая кровь. Намок снежок, зарозовел. Она отбросила его, потрясла рукой, задела нечаянно порез гранью камня в перстне, и зашипела, зарастая, рана, дымок пошёл.

– Ой! – вскрикнула Ария, отняла руку. Потрогала – унялась кровь, и затянулся порез. – Спасибо, отец! – Она прижала руку с кольцом к сердцу, поцеловала алый камень.

«Феанору отдам, – подумала, – любил он это колечко». И себя одёрнула, что же за мысли такие? Откуда что берётся, ведь ввечеру ещё сердце от обиды плакало. А теперь ничего не осталось, даже тихой грусти, только сожаление, что не выслушала царя, прогнала. Всё на свои места вставало. И о Рихарде подумала, но не так, а лишь пожелала ему остаться в живых.

Руку ниже локтя тоже глубоко стекло порезало, саднило при движении, рукав кровью пропитался, и уже не держало толстое сукно влагу, потекло тёплое с пальцев. Миг Ария смотрела заворожено на красные капли на снегу, будто ягоды брусники на белой скатерти. Вздрогнула от порыва ледяного ветра, очнулась, поднесла рубин к ране, и легко заживил её волшебный камень, оставив лишь тонкий розовый шрам.

– Вот где секрет Бессмертия! – прошептала она, как зачарованная, глядя на рубин. – Что далеко ходить-то?

Демира там, наверху билась с Безликим. А ей, лунной дочери идти в Долину Времени велела. Куда это? Ария закрыла глаза, затаила дыхание, замерла, вслушиваясь в себя. Медленно выдохнула, подтянула перевязь, запахнула плащ, надела рукавицы и пошла вперёд. Она знала дорогу.

Когда белый сноп огня, пущенный рукой королевы, разбил мраморную шахматную доску, лютым морозом сковало землю. Пошёл густой снег, ветер поднялся, началась метель. Дыхание от холода перехватило, сразу застыло мёртвой маской лицо, скрючило в рукавицах пальцы. Вмиг замёрзнуть можно на стуже такой.

– В дома все! – взревел воевода. Треснула в уголке губ кожа, кровь поползла струйкой и тут же застыла. – Быстро! Быстро! – орал севшим голосом Сван Молот. – Под крышу! Замёрзните на хрен!

Солдаты спешили укрыться за казарменными стенами, дозорные бежали с башен, стаскивая на ходу пристывшие шеломы. В один миг так промёрз металл, что голову обжигал.

Последний не добежал, свалился наземь. Сван Молот выскочил, подхватил, и Дред Поллес подоспел, с двух сторон загребли солдатишку, доволокли до крыльца, в тепло втащили и дверь заперли.

– Ухи-то вчистую отморозил! – покачала головой Медведица. – Отгнивать потом будут, облезут все, обрастут неровно, точно у эльфа сказочного! Тащите его к печке, сердешного!

– Огонь поддерживайте в печах большой! – велел воевода. – Дров в достатке! Не хватит, кровати и лавки попалим! Метель пережить бы, а коль осада, отсюда обороняться будем, дома крепкие! Окна, что бойницы, выстоим!

– Да не приведи нам отсюда обороняться, Сван! – ахнула Медведица и за голову схватилась. – Да как же! – прошептала в ужасе. – Бессмертный же там остался! В капище!

– Чё ему будет-то? – пожал плечами воевода. – Бессмертный же! Вот эти два дурня, что в скалы попёрлись, точно свою погибель там встретят!

– Государь мой! – побледнела Медведица. – Сказал же Бессмертный, не пущай, да разве его удержишь? Верно, голову сложил уж, замёрз насмерть!

– Прими душу его, Кронос! – Руанский воевода поднял вверх руку, сотворил знамение.

– Чё раскаркался? – рявкнул на него Дред Поллес. – Чирей тебе на язык, воевода, такое говоришь! Живыми вернутся!

– Коль на то воля Всевышнего будет, – пробурчал Сван Молот, но не чаял уже видеть среди живых ни Феанора, ни жреца бога Сета.

Медведица подошла к окну, смотрела, как беснуется метель, закручивает в белые пелена площадь. Уже светало. Дред Поллес подошёл, встал рядом, обнял её. И Сван Молот подошёл тоже, взял за руку её, и она крепко сжала его пальцы в своей ладони.

А в скалах тихо было. Вниз сошла метель, оставив спокойным поле битвы за господство миром. И когда ристалась с Безликим Нортом руанская королева, а принцесса шла к Долине времени, верховный жрец бога Сета и владыка острова Форс поднимались к хрустальному замку, счастливо минуя участь замёрзнуть в снежной буре.

– Противостояние Демиры и Норта меня не касается! – Феанор грациозно стряхнул упавшую на ресницы снежинку. – Не королеву иду выручать. Мне туда нужно, где хранятся золотые ключи от врат бесконечности.

– В самом сердце зимы, где господствует белая боль и холодная ненависть, – сказал Чёрный Велор.

– Ты знаешь, где это? – спросил царь.

– Знаю, – ответил жрец.

– Скажи, куда идти?

– Вместе пойдём, – решил Велор.

– А королева? Одну её против Норта бросишь? – удивился Феанор.

– Где им быть, как не у Долины времени? – снисходительно пояснил Верховный. – Куда ещё они пойдут, и где ещё поджидать их Норту, как не там, охраняя главное своё сокровище?

Феанор зачерпнул снега, сунул в рот, пожевал, сплюнул.

– Чё стоишь? – кивнул Велору. – Чего ждёшь? Пошли давай, коль знаешь, куда топать!

Жрец пустынного бога не уронил себя до перепалки, повернулся и зашагал по ступеням выше.

Снова схлестнулись клинки тяжёлых мечей. Демира отразила мощный удар, нанесла ответный. Качнулся Многоликий, но устоял на ногах. Ничего почти не осталось от его любимой гостиной, потоки энергии разбили камин, в каменное крошево превратили скамьи и кресла. Глубокие трещины прорезали пол, и зыбко стоять было, уходила из-под ног опора, рушился хрустальный замок.

Закрываясь, будто щитом, серым крылом, демон зимы прыгнул вперёд, взмахнул мечом. Вскользь пришёлся по плечу удар, чуть зацепило. В сторону ушла Демира, стремительно развернулась, рубанула, промахнулась, едва успев уклониться от лезвия противника. В пол вонзился меч Норта, выбив сноп искр из белого камня, расколов мраморный пол.

Королева вперёд прянула, но лишь едва задела противника по гладкому, точно из серой стали отлитому, торсу.

Однако кровь властелина скал, выглядела, как у простых смертных – красная и густая. Узкой струйкой поползла она из раны, и Демира облегчённо выдохнула. Как бы ни был силён соперник, он смертен, как всякий под солнцем, и убить его можно.

Она потеряла счёт времени, казалось, бой длился вечность. Сила, взятая вероломно из груди последнего из Сов, утекала, иссякая в безумной этой бойне. Но противники равны оказались, и сколько ещё хлестаться, покуда обозначится тот, кто слабее?

Ранение разъярило Норта. Он чуть склонил голову, увидел кровь. Коснулся негнущимися пальцами раны, поднял вверх длинную руку, и, точно творя древний ритуал, провёл по лбу, окрасив алым белую кость.

– И-и-и! – Пронзительный визг вырвал из окон железные рамы, бросил их в пропасть.

Горбом поднялись вверх мраморные плитки пола, раскололись, разлетелись в стороны. Затрещал дверной проём, скособочился, треснул пополам, и ушла вниз часть стены. Кровь хлынула из ушей Демиры, и утратила руанская королева дар слуха, исчезли звуки, наполняющие мир, мёртвая тишина окутала его. Она кричала, сражаясь яростно, но не слышала своего голоса, лишь видела летящие из-под клинка искры.

А время, звеня ржавой цепью, крутило своё вечное колесо, отмеряя минуты и слагая их в часы, и ничтожна была в бесконечном его беге битва хозяина Ледяных скал и руанской королевы.

В какой-то миг изменилось тело земной женщины, вырвался на свободу зверь. Демон с красным огнём в глазах и чёрными волчьими лапами нанёс мощный удар, столкнув в обрыв Безликого, бросился следом. Развернулись и захлопали кожистые крылья, и битва продолжилась в воздухе.

– Сто якорей мне в глотку! – бросил проклятие Феанор, вскинул руку и сотворил знамение Кроносу. – Гляди, жрец, тухлую рыбу мне в тарелку!

В сером небе, в белых лучах зимнего солнца сражались два демона, кружили, сходились, нападали и отбивали удары. Рушился замок, падали вниз прозрачные глыбы хрусталя, дождём золотых брызг разбивались в солнечных лучах.

– Боги всесильные! – вскричал царь. – Прогневались на меня! За грехи послали такую тёщеньку!

– Да будет тебе! – утешил его Чёрный Велор. – А то не знал ты, что все тёщи – ведьмы!

Совсем рядом упала остроконечная верхушка башенки, взметнув снег, осколок зацепил Феанора, чиркнул по шелому, охнул царь, пошатнулся.

– Полундра! – взревел. – Очистить палубу!

– Туда, бежим! – показал направление жрец.

Забыв об усталости, не чувствуя холода, проваливаясь в рыхлый снег, они поспешили туда, где стеной смыкались скалы, охраняющие вход в Долину времени.

Снаружи послышался слабый треск, будто раскололось что-то тонкое, хрупкое. Точно ледяную сосульку сжала рука в стальной перчатке доспехов.

– Мороз разбивает стёкла! – догадался Сван Молот. – Подушки тащите!

Крепкие дубовые ставни защищали от прямого ветра, но не спасали от холода. Сквозняком потянуло сквозь трещины в досках, иней настыл на медных задвижках. Заткнули щели подушками, а где прибили их прямо поверх ставен. Лишь несколько окон оставили для обзора. И занятые спешным утеплением жилища, не видели, как из вихря бушующей метели поднялся над капищем чёрный демон, взмыл ввысь и полетел к Скалам безвременья. Лишь занесённые снегом статуи богов безмолвно взирали ему вслед пустыми глазницами в потемневшем от времени дереве.

Ария шла быстро, согрелась, и путь до скал, охраняющих вход в Долину времени, показался ей коротким. Высокой стеной поднялись они, неприступные, несокрушимые. Узкой расселиной размыкались, извилистый коридор уходил вглубь. К последнему рубежу приблизилась дочь Луны. Немного оставалось – пройти сквозь скалы и выйти в долину, где течёт Река бесконечности, и хранятся золотые ключи от врат времени.

Ария остановилась, оглядела себя. Опоясана туго, клинок в ножнах, в сапогах сухо. Ну, боги в подмогу!

– Благослови мою руку, Афина Паллада! – взмолилась юная воительница, шагнула вперёд, к каменному проёму.

Негромкое яростное рычание за спиной заставило её обернуться. Метнулась в сторону, едва успела уйти от длинных клыков огромного белого волка. Зверь бросился на неё, лязгнули железные челюсти, но успели схватить лишь воздух. Он мягко упал в снег, вскочил, прыгнул опять, в горло целил нарушительнице границ, а наткнулся грудью на острый клинок. Застыли в удивлении янтарные глаза, быстра была смерть, волк едва успел понять промах, стоивший ему жизни.

Рухнуло в снег большое лохматое тело, окрасив белое покрывало алым.

– Страж, – прошептала Ария, погрузила клинок в сугроб, отёрла кровь, выдохнула устало.

Нельзя зевать, глядеть в оба нужно! Легко не заметить такого врага, вон, как бела шкура волка! Искрит, точно снег на морозе, сливаясь с белым покровом скал!

– Сзади, душа моя! – услышала она далёкий крик.

Некогда оглядываться было, наугад метнула кинжал. Бросок точен оказался, хвала тебе, Афина! Достигло цели стальное лезвие! Обрушились на плечи и скользнули вниз по спине мощные лапы. Падая, умирающий зверь потянул за собою воительницу. Ария не удержалась, шлёпнулась в снег, перевернулась, откатилась от навалившегося сверху тяжёлого тела. Второй охранитель портала в Долину времени проиграл битву с незваной гостьей.

Она поднялась, выдернула из груди мёртвого горга свой кинжал, вложила в ножны. Владыка острова Форс, супруг её, наречённый высшим знамением, спешил на выручку, готовый встать рядом в смертельной битве.

Будто тяжкий груз сбросило сердце, распались железные кольца оков, и облегчённая душа, срастив сломанные крылья, расправила их, рванулась навстречу другу.

– Феанор!

Он подхватил свою бунтарку-царицу, крепкие руки обняли девичий стан, прижали к широкой груди, укрывая надёжно, заслоняя от невзгод. Близко она увидела его глаза, полные тревоги, и обняла ответно, прижалась щекой к его щеке. Отстранилась, погладила по лицу, коснулась золотых колокольчиков в косичках бороды, улыбнулась тихому нежному перезвону.

– Опять пошёл за мной, – сказала, – зачем?

– Дурак! – протянул Феанор, пожимая плечами. – Ничему жизнь не учит!

– Некогда обниматься! – закричал Чёрный Велор, отставший прежде, а теперь нагнавший царя. – Те двое лишь дозорные были, но взгляните туда!

Будто лавина, сошедшая с гор, текла со стороны замка живая белая река. Молча и стремительно наступала стая снежных волков.

– Горги! – воскликнул Феанор, отпустил Арию и легонько толкнул вперёд. – Иди! – велел. – Спеши в долину, моя девочка! Я задержу их! Ты с ней иди! – крикнул Велору. – Ты маг, твоё место там, а я смертный – моё здесь!

– Ты один, а их много! – Страх и отчаяние мелькнули в глазах Арии.

– Я таких ондатр десятками в сеть лавливал! – фыркнул Феанор. – Беги же! – Его взгляд задержался на её лице, впечатывая в память прекрасный облик храброй юной воительницы. Он схватил её за руки, крепко сжал тонкие пальцы в ладонях, но не притянул к себе, не поцеловал. – Иди, Ария! – сказал жёстко. – Войди в Долину времени, разыщи золотые ключи и верни себе то, что отняла у тебя злая судьба! Измени ход лет! Пусть твои родные воротятся к тебе и долгими будут годы их жизни! И твоей тоже! Ступай же!

Снежные волки были совсем близко. Рычание десятков звериных глоток эхом отразилось от скал, усилилось, умножилось.

– Иди! – повторил Феанор, последний раз взглянул на неё, лёгким движением вынул из ножен клинок, отсалютовал царице и повернулся, готовый встретить врага.

– Укрепи Сехмет руку твою! – пожелала Ария. – Охрани тебя от ран неистовый Арес! Останься в живых, Феанор! Прощай!

Она бросилась в каменный коридор, а вслед ей неслись знакомые слова старой моряцкой песенки:

– Бешеный ветер рвёт паруса,

Старый варяг стоит у руля,

Завтра утонут три корабля,

Обычное дело для моряка!

Память возвращала в детство, в чистую просторную кухню замка, куда сорванец-девчонка забегала выклянчить ломоть пирога у кухарок, яблочко или кусок сыра. Главная стряпуха, вдова с кучей ребятишек, отмерив четыре десятка с гаком, влюбилась на старости лет в хромого рыжего мужика, что раз в неделю привозил с моря рыбу да морских гадов.

Маленькая принцесса частенько заставала его сидящим в кухне у печки с большой кружкой тёмного эля и добрым куском окорока. В такие дни стряпуха не бранила её, не грозила пожаловаться королеве, щедро оделяла сладостями и спроваживала во двор. Ария видела в окошко, как умильно глядела она на рыбака, садилась напротив, подпирала кулаком щёку, подливала эля в его кружку и слушала, как поёт он сорванным хриплым басом:

– В трюме нет мяса, кончилось пиво...

Сколько ещё до великого Рима?

Нам будет трудно – это терпимо!

Словно, как баба, ждёт нас нажива!

А потом бухал по столу веснушчатым кулачищем и ревел:

– Северный флот!

Только вперёд!

Ублюдки, снять паруса!

На абордаж!

Аж посуда звенела на полках.

Ария прижималась носом к оконному стеклу, жевала свой пирог и представляла неистовые морские сражения. Корабли, сходящиеся бортами, и треск абордажных крючьев о крепкое просмолённое дерево. Лязг мечей, грохот падающих с баллист горящих ядер. В щепки разлетается мачта, падают в воду белые паруса, и гаснут в море алые искры пожарищ.

А однажды, забежав на кухню, шмыгнула мимо собирающих сплетни поварих, спряталась за их широкими юбками и прямиком в чулан прокралась. Порой везло, как сейчас, случалось украсть кусок рябиновой пастилы или сахарный пряник, чтобы разделить потом с Рихардом, спрятавшись за конюшней. По доброму-то за столом в королевской трапезной не елось, куда слаще казалась тайком добытая снедь!

Ария тихонько отворила дверь, скользнула в кладовую и застыла, услыхав частое жаркое дыхание и тихие, жалобные стоны. Нешто болезный кто тут схоронился, стенает от тяжких ран? Но нет, от боли не так стонут! Тут вздыхают так, будто вишнёвый пирог, облитый горячим мёдом, едят, облизывая пальцы!

Затаив дыхание, сгорая от любопытства, девочка прокралась дальше и за винными бочками, на ларе с дроблёным ячменём увидала главную стряпуху и возницу рыбы.

Женщина лежала на спине, плат сбился с головы, упал, косы растрепались, платье было в беспорядке, расстёгнуто на груди, задран подол. А рыбак, спустив до колен штаны, сверху на неё улёгся, вжимался в её тело, тискал большой ручищей её грудь, целовал в шею. Красные, от постоянной работы в воде, руки стряпухи вцепились в плечи мужчины, крепко прижимали к себе, глаза были закрыты, и тихие сладкие стоны срывались с маленьких пухлых губ.

Ария шарахнулась назад, повернулась, побежала прочь, стыдясь того, что узрела невольно. Она первый раз видела, как мужчина и женщина любят друг друга и, не понимая ещё по младости лет, как это происходит, сердцем чувствовала, что коснулась запретного, какого-то таинства для двоих, куда третьему глядеть не можно.

Выскочила из чулана, убежала на задний двор, села на поленницу, никак не могла отдышаться. Смотрела на судомоек, полощущих в лоханях тарелки, и думала, что же такое делал рыбак со стряпухой, что она могла так сладко стонать.

Через четверть часа зашла в кухню и застала его на привычном месте у печки, как ни в чём не бывало тянущего свой эль и свою песню:

– Воины замучены, жмут холода,

Северный флот идёт в никуда,

Богом забыта эта земля,

Враг будет плакать,

Всё было не зря!

Уж и не зря! Месяца три прошло, как застала маленькая принцесса стряпуху и рыбака на ларе в кладовке, уж листва с деревьев опала, первый снежок пролётывал. Забежала в кухню по привычке поклянчить сахарку или печёной тыквы кус, да услыхала, как просит она младшую повариху почистить ей чесночку.

– Глиста погонять надобно. Завёлся в брюхе, окаянный силитёр, сосёт и сосёт нутро, хочу и хочу жрать! Точно гусеница, так и не закрывала бы рта, со всех котлов похлебать готова!

А ещё через пару месяцев надулся у главной стряпухи под белым фартуком круглый живот, и вся кухня потешалась, какого «силитёра» подсадил ей рыбак-обозник.

Королева, узнав, долго не разбиралась, призвала лиходея к ответу, а тот и не запирался. Так и обженился на старости лет, став кухаркиным ребятишкам папашей, да ещё два года подряд она, сноровисто распоряжаясь на кухне, полнела в каждую осень и ругалась на «клятого пакостника» почём свет. Но доброе лицо её светилось улыбкой, и видела Ария, что совсем не в обиде на свою долю главная королевская стряпуха.

– Северный флот!

Только вперёд!

Ублюдки, снять паруса!

На абордаж!

Руанская принцесса не сразу поняла, что не песню из детства своего слышит, а голос Феанора, и не шум моря музыку играет, а звон клинка и рёв снежных волков. Ария остановилась, будто споткнулась о невидимый порог.

– Куда я иду? – спросила она себя. – Я же бросила его там, одного против своры горгов!

– Бежим, бежим, принцесса! – поторопил Чёрный Велор, идущий следом. – Он прикрывает твой отход! Этот путь он выбрал сам! Кто-то должен пожертвовать собой, чтобы ты дошла до Долины времени!

– Себя принеси в жертву! – рявкнула Ария, оттолкнула его, побежала назад.

– Стой, куда ты, неразумная? – рванулся за ней Велор, но она не слышала его, стрелой пронеслась по каменному коридору, выскочила наружу, закрылась рукой от яркого света.

Бесстрашно сражался владыка острова Форс против бешеной стаи. Белый снег у ног его красным стал. Свистел в воздухе окровавленный меч, падали навзничь тела волков, а Феанор стоял, как скала, и пел свою песню.

Ария увидела, что рукав у него разорван, залит кровью, и на бедре глубокая рана, и острая боль ударила в сердце. Он сказал: «Войди в долину и возьми золотые ключи! Верни своих родичей!», и себя не щадил ради её счастья.

– Инфламма! – прокричала она, выбрасывая вперёд руку с рубиновым кольцом.

Алый огонь вырвался из камня, хлынул вперёд мощной волной, сжёг дотла стаю горгов, обратил её в пепел, растопил снег вокруг чёрных трупов.

– Стухни в трюме селёдка! – завопил Феанор, хватаясь за голову. – Что это было, гарпун мне в зад?! С кем я связался? Тёща – ведьма, жена – ведьма! Полундра! Свистать всех наверх!

– Дурень! – Ария пошатнулась, разом ослабли ноги, и она поняла вдруг, что не бесконечны её силы, как не бесконечны и силы лунного рубина. Она шагнула к Феанору, обняла, коснулась бережно раненой руки. – Ты готов был умереть за меня, – прошептала, глотая слёзы.

– Кто, я? – изумился царь. – Я ещё не все мозги выполоскал в холодных штормах!

Ария дотронулась до камня в перстне и не почувствовала привычного тепла. Истаяла волшебная сила, три раза за утро использовала она энергию рубина. Быть может, взойдя на небо, луна напоит своим светом алый камень, но сейчас помочь государю можно лишь земной помощью.

Ария развязала тесёмки плаща, сняла с шеи плотную полотняную косынку, разорвала её пополам, перетянула туго рану на его руке.

– Поплюй туда! – попросил Феанор. – Бессмертный говорил, змеиный яд лечит!

– А ты внутрь принять попробуй! – прошептала принцесса, подтянула к себе государя, прильнула обветренными губами к его сухим губам.

Ожили его руки, взлетели, обняли её, погладили по спине, по плечам, прижали крепко к сердцу, и, как тогда, в замке на острове, в утро после их свадебной ночи, тепло разлилось по телу девушки, стало трудно дышать, голова закружилась, ноги, будто у тряпичной куклы сделались. Феанор почувствовал её отзыв, отпустил, смотрел на неё с тихой нежностью.

– Нет, – сказал, – не змея. Так, веретеница крапивная! Зубки остры, а яда нет!

– Помалкивай! – обессиленно простонала Ария. – Говоришь много!

– Пошли давай! – хихикнул Феанор. – А то Велор твои ключи заберёт, за ним не заржавеет!

– Он не сможет, – ответила Ария, – лишь мои ладони не обратятся в пепел, когда коснутся заветных ключей. И ещё королевы.

– Я ж говорю: ведьмы! – заключил Феанор. – Что королева, что принцесса! Ну и семейка!