Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Второй составляющей успеха было то, что наши агрономы сумели грамотно и профессионально сработать когда в их распоряжении оказались хорошие качественные семена. Конечно молодцами оказались и мы, руководители области, когда не погнались за сиюминутным успехом и дали опытной станции спокойно работать в сорок четвертом и сорок пятом. И уже в тяжелейшем сорок шестом году хозяйства области начали получать в товарных количествах качественный посевной материал.

А тут еще и химики сделали неожиданный подарок. Я совершенно не рассчитывал что они уложатся в просто нереальные сроки и к началу посевной сорок шестого года сумеют начать производство минеральных удобрений. Но небывалое бывает не только на военных фронтах, но и на трудовых.

Достаточный уровень механизации наших хозяйств, позволивший в большинстве хозяйств в оптимальные сроки и качественно провести все сельхозработы, хорошие качественные сортовые семена и вовремя внесенные минеральные удобрения, и конечно самоотверженный труд наших людей в засушливом и крайне неблагоприятном сорок шестом году позволили нам добиться просто фантастического результата.

Сталинградский край по итогам сорок шестого года был в первых рядах по всем показателям: самая высокая урожайность зерновых с гектара, перевыполнение всех планов госзакупок, выполнение всех встречных и поперечных планов.

Сразу же после создания нового Сталинградского края мы с Валерием Павловичем обсудили идею освоения целинных земель Актюбинской области и северных районов Уральской. Я отлично знал, что в хрущевские времена актюбинские степи это будет один из основных районов целинной эпопеи.

В сорок шестом году по моему поручению наши краевые специалисты провели обследование территории нашего края на предмет пригодности под посевы зерновых. ПОлученные результаты меня изрядно озадачили. Больше всего пригодных для расширения имеющегося клина зерновых оказалось в северных и придонских районах бывшей Сталинградской области. Причем большая часть этих земель раньше использовалась. Часть была брошена во времена коллективизации и последовавшие предвоенные тридцатые, но больше половины совсем недавно, в годы войны.

А вот в районах бывших областей Казахской ССР земель сразу же пригодных для использования в качестве зернового клина оказалось не так уж много. Часть земель возможно было использовать для развития пастбищного животноводства, но потребности в них у нас сейчас нет, в Сталинградском Заволжье и Придонье их еще вполне достаточно, да и потенциал Калмыкии у нас еще не используется в полном объёме. И эти районы самое самое главное предпочтительнее в экономическом плане.

Конечно если разработать комплексную программу улучшения качества целинных земель и осуществить её в полном объеме, то через лет десять, а это по мнению товарищей обследующих их это минимальный срок, то возможно экономически в этом появится какая-то целесообразность.

Поэтому к началу сорок седьмого была разработана программа возвращения в хозяйственный оборот всех залежных земель и полного использования для ведения сельского хозяйства в районах бывшей Сталинградской области. В бывших Актюбинской и Уральской областях мы все таки наметили создать десять крупных по нынешним мерках зерновых совхозов, которым отписали все признанные пригодными сейчас земли.

Эта программа рассчитана на три года, но её реально выполнить и за два. Она полностью обеспечена всеми необходимыми ресурсами: людскими, материальными и финансовыми.

Результаты были уже в сорок седьмом. Показатели производства зерновых прошлого года были перекрыты на пятьдесят процентов. Больше половины залежных земель сталинградских районов вернулись в хозяйственный оборот и реально началось создание новых совхозов на северо-востоке края.

К середине лета сорок восьмого подчиненные Валерия Павловича твердо стали заявлять что урожай нынешнего года будет минимум в два раза выше сорок шестого.

Постоянные комиссии проверяющие нас стали после войны обыденностью. В основном объектом их деятельности были наши финансы и снабжение. Слишком многим в Москве не нравилась наша схема их максимальной централизации. Недостатки конечно находили, но они были настолько мелкими, что никаких оргвыводов не бывало.

Да и как можно было делать какие-то выводы, когда, выделяемые государственные средства мы использовали эффективнее всех в стране. И всегда, например, реальные финансовые затраты за счет местных ресурсов и умелое использование выделенных,

Но в сорок восьмом с комиссиями пошел перебор. И копали в основном в сельском хозяйстве, особенно рьяно вокруг опытной станции

В середине июня приехала очередная комиссия. И в этот раз по линии МГБ. Но работать она опять начала преимущественно по опытной станции и в основном по финансовой части.

Восьмого июля в краевое управление МГБ с какой-то ведомственной проверкой неожиданно приехал мой старый знакомый Антон Дедов. Он преуспел в продвижении по служебной лестнице и на его плечах были полковничьи погоны.

Во второй половине дня он позвонил мне и спросил, не могу ли я составить ему компанию для экскурсии по району Сталинграда, где воевали наша дивизия.

Антон за пять с лишним лет прошедших после последней нашей с ним встречи конечно очень изменился, но сохранил прежний задор в глазах. меня он неожиданно обнял так, что у даже чуть кости не затрещали. Конечно мы сразу же начали без фамильярностей: на «ты» и по имени, что сразу же вызвало неподдельное удивление его адъютанта, на вид очень молоденького и наверное еще безусого лейтенанта.

Орденские планки Антона смотрелись очень внушительно, боевых наград у него было преизрядно, но больше всего меня поразила Золотая Звезда Героя. Для офицера контрразведки это было что-то из совершенно выдающееся, насколько я знал все герои-смершевцы получили их посмертно.

Заметив моё удивление, Антон тут же рассказал обстоятельства своего подвига.

– Это я, Георгий, получил за форсирование Днепра. Летом сорок третьего однажды мы такую мразь взяли, допросили как положено, а потом он вдруг такое выдал. Одним словом пристрелил я его. Сам понимаешь трибунал и штрафбат. Во втором бою кровью смыл. Вернули ордена и лейтенантом направили в пехоту, взводным. Вот со с остатками своего взвода я каким-то образом сумел на плоту Днепр переплыть. Зацепились за кусочек земли на правом берегу и сутки вдесятером держались. Спасло только то, что с нами связист. Старик уже, сержант со своей катушкой. Представь себе, настоящее чудо случилось, он сумел её размотать и провод ни разу не перебило. Благодаря этому у нас была поддержка артиллерии, а так бы немчура нас конечно бы перебила. Вот за это дело я Героя и получил. Майором опять стал за два месяца и после очередного ранения меня в СМЕРШ вернули.

На месте высадки нашего знаменитого десанта возле одной из стен старой пристани уже стоял памятный знак и была ставшая потом знаменитой надпись:

«Здесь стояли насмерть гвардейцы Родимцева, выстояв, мы победили смерть!»

Мы её сделали в сорок седьмом, когда отмечали пятилетие победы под Сталинградом. Тогда на торжества приежало несколько сотен ветеранов нашей дивизии и мы все вместе сделали эту надпись. Кроме неё есть дом Павлова, оставленные в качестве мемориала руины мельницы Гергарда, а на месте где был штаб дивизии создается памятник её бойцам. Он будет представлять из себя восстановленный штаб нашего прославленного командира, возле входа которого установят памятный знак.

Работы уже идут полным ходом. Рабочая группа занимающаяся этим уже сделала подробное описание штаба и её сотрудники объездили всю страну и половину Европы, встречаясь с теми кто бывал в нем и записывая их воспоминания. Кроме этого в городе уже есть улица 13-й Гвардейской. Она появилась летом прошлого года, когда горисполком решил переименовать бывшую Солнечную улицу.

В знакомой мне истории СССР в Сталинграде, переименованном затем в Волгоград осталось очень мало памятников войны представляющих из себя руины, хотя изначально такие предложения были.

Но я решил поступить иначе. И рядом с домом Павлова мы оставили руины целого квартала, тщательно конечно разминировав их. Один из домов обороняла рота под командованием гвардии старшего лейтенанта Антона Кузьмича Драгана. Они почти все погибли как и весь 1-й батальон 42-го полка, в который входила рота. В живых осталось не больше десяти человек, точно пять или шесть. О судьбе самого старшего лейтенанта известно пока мало. Я точно знаю, что он в той горстке бойцов, которая сумела прорваться и переправиться через Волгу к своим, когда немцы захватили этот дом. Он точно единственный офицер батальона доживший до Победы и живет сейчас где-то на Украине.

Вот развалины этого дома, где полегли остатки того героического батальона, и еще четырех домов, мы решили сохранить как мемориал героическим защитникам Сталинграда.

В знакомой мне истории где-то в 70-х годах на восстановленном доме, в котором разместился районный народный суд, установят мемориальную табличку с ошибочной надписью про подвиг 7-й роты старшего лейтенанта А. К. Драгана, 3-го батальона 42-го гвардейского полка. И почему-то инициалы А. К. кто-то расшифрует как антон Константинович. Но я уже распорядился изготовить правильную табличку и найти героя.

На Мамаев курган мы не пошли. Я твердо решил, что мемориал на нем надо будет создать именно таким как я его знал из памяти Сергея Михайловича. Но его время придет только лет через десять. А пока специально выделенный саперный взвод из-зо дня в день находит и вывозит на полигон для уничтожения неразорвавшиеся авиабомбы, мины и снаряды, которых на кургане еще десятки тысяч.

На месте боев нашей дивизии сейчас я бываю часто, раз в неделю минимум. Но каждый раз меня охватывает волнение и с трудом удается сдерживать слёзы. Вот и Антон, молча пройдясь по развалинам где погибли остатки 1-й роты 1-го батальона 42-го гвардейского полка, не смог сдержаться и тоже смахнул слезу.

Когда мы вернулись на волжский берег Антон сказал:

– А ты знаешь, Георгий, ведь из той роты спасся еще один человек. У Драгана в роте оказалось два труса и дезертира. Они бежали, сумели добраться до Волги, соорудили плот и начали переправляться на левый берег. немцы их заметили и накрыли огнем, один погиб, а другой добрался до химбатальона дивизии на левом берегу. Рассказал, кстати, что Драган погиб и он лично его похоронил на берегу Волги. Нам его рассказ не понравился, через неделю мы его раскололи, а тут и сам Драган с остатками роты к зенитчикам выплыли. Шесть человек от всего батальона, да еще младший лейтенант Колеганов, которого полуживого раньше сумели эвакуировать, когда батальон еще в районе вокзала оборонялся. Он где-то потом погиб. А гада этого мы в трибунал передали.

Мы прошли еще немного вдоль Волги до того места где начиналась новая благоустроенная набережная. Волжские берега мы начали благоустраивать только после войны и работы с ними еще непочатый край. Адъютант Антона вероятно хорошо знал своего начальника и держался сзади на очень почтительном расстоянии, о чем разговаривая с моим помощником. Все наши сотрудники то же знали, что во время моих походов по местам боев нашей дивизии надо держать солидную дистанцию.

– Ты, Георгий, наверное знаешь, что генерала Воронина недавно перевели с Украины в центральный аппарат, – начал говорить Антон и я понял, что он мне расскажет об истинной причине своего приезда к нам.

Александра Ивановича после Львова перевели замом республиканского наркома госбезопасности в Киев. Там он руководил всей борьбой с антисоветским подпольем в масштабах республики. А три месяца назад перевели в Москву, заместителем министра госбезопасности СССР. И буквально неделю назад он стал первым заместителем.

– Конечно знаю, – подтвердил я.

– Так вот, судя по всему грядет реформа наших органов безопасности. СМЕРШи скорее всего прикажут долго жить и вольются как отдельное управление в состав МГБ. Об этом говорят давно, но что-то всё ни как. Говорили, что Абакумов станет министром, но это вряд ли. Он сейчас кстати в отпуске, причем за два года, а потом будет лечиться в санатории. И думается мне, что в центральном аппарате МГБ ему места не будет, в отличии от его зама и моего начальника генерала Селивановского. А новое объединенное МГБ возглавит генерал Воронин. Недаром его не только повысили, но и генерал-полковника дали.

Антон замолчал, оглянулся, как бы проверяя дистанцию до своего адъютанта и моего помощника.

– Ты надеюсь помнишь товарища Кузнецова, он тогда еще майором был.

– Конечно помню, – усмехнулся я.

– Он теперь опять майор, правда с приставкой генерал, вместе с Ворониным в один день это звание получил. Моя инспекция вашего управления это фикция. Перед поездкой ко мне зашел генерал Кузнецов и рассказал, что все последние проверки твоего сельского хозяйства инициирует академик Лысенко. Он готовит какую-то гадость на предстоящей сессии ВАСХНИЛ. Её готовят как-то тайно, но от нас не утаишь. Лысенко твоих результатов боится как огня и ему очень надо хотя бы бросить тень на твоих сельскохозяйственных деятелей. Один из них бывший сотрудник Вавилова, у которого за спиной если не ошибаюсь смертный приговор, другой поляк, про которого можно сказать, что он чуть ли не оружием в руках воевал с нами. И они своими результатами на практике показывают ошибочность многих воззрений Лысенко. Я не разбираюсь в генетике, и не могу судить кто прав: академик Лысенко или его оппоненты. Но могу точно сказать что свою правоту надо доказывать делом, научными экспериментами, а не апеллированием к высшему руководству страны.

Я ожидал от Антона чего угодно, но только обсуждения темы генетики. Но почти сразу же я понял, что всё это неспроста.

– Товарищ Сталин этой весной болел и частично отошел от дел. И во многих научных делах решать начали Ждановы: сам товарищ Жданов и его сын Юрий, который занимает сейчас ответственный пост в ЦК. Они очень негативно относятся к Лысенко, нынешний президент Академии Наук Сергей Иванович Вавилов его на дух не переносит считая виновником несчастья случившегося с его братом. Поэтому Лысенко обратился с письмом к товарищу Сталина попросив обвинив у него помощи в борьбе со своими научными оппонентами и похоже что своего добьется, что будет почти катастрофой для советской биологии как науки.

В этот момент я подумал, а вот интересно кто из советских руководителей через генерала Кузнецова, которому я по их мнению скорее всего доверяю, учитывая обстоятельства нашего знакомства, пришла в голову послать ко мне моего фронтового товарища Антона Дедова, которому я по их мнению вообще должен доверять на все сто. И с какой целью.

Хотя цель вообщем-то понятна. Я должен предпринять какое-то действие, которое должно воспрепятствовать претворению в жизнь планов академика Лысенко. Он написал письмо товарищу Сталину, и надо полагать мне тоже надо сделать это же. Но что я могу написать такого, что может радикально изменить ситуацию.

Антон еще раз оглянулся на своего адъютанта и увидев, что тот с моим помощником отстал еще больше, достал из кармана несколько листов бумаги.

– А теперь смотри что происходит. Комиссия, которая сейчас работает у вас, должна проверять ваши финансы, и выявлять факты нецелевого расходования выделенных средств. А по факту она занимается практически одним, проверкой финансов вашей опытной станции. Генерал Кузнецов сказал, что им поставлена задача во что бы то ни стало найти эти факты. Ты, Георгий, знаешь что в огромной степени сгубило академика Вавилова и почему Королев получил срок?

У меня были предположения на этот счет, но достоверно я этого не знал. И мне было совершенно непонятно, почему академика Вавилова и многих его сотрудников приговорили к расстрелу.

– Предположения у меня есть, но только предположения, – пожал я плечами.

– Основное было нецелевое использование выделенных средств, которое у Вавилова было просто огромным. У Королева оно размеры были другие и поэтому быстро все вернулось на круги своя. А у Вавилова были миллионы и это было главным. В приговоре этого нет, но я это достоверно знаю. Если бы не те сотни миллионов золотых рублей, частью из которых академик распорядился, мягко говоря, не должным образом, то с ним бы обошлись бы немного иначе, всё таки в науке был звезда первой величины. Да и вообще вся история его ареста очень странная, так же непонятно почему после принятого решения смягчения приговора и предоставления возможности работать Вавилов полгода сидел в общей камере и умер от истощения. Есть предположение, что это всё дело рук Хрущева.

Антон сделал паузу и опять посмотрел где находится его адъютант. Убедившись что дистанция между нами не уменьшилась он продолжил.

А теперь смотри что у вас. Как вашу станцию вообще можно проверять на предмет нецелевого использования выделенных государственных средств, когда она вообще не имела и не имеет никакого государственного финансирования?

Мне почему-то такой простой и очевидный вопрос просто не пришел в голову. Ведь на самом деле в сорок четвертом и частично в сорок пятом всю деятельность станции профинансировал фонд Эванса. А потом она стала полностью жить на свои кровно заработанные, успешно выполняя и перевыполняя планы госзакупок и получая деньги за свою хозрасчетную деятельность, например, за налаженное искусственное осеменение. Наша станции конечно создали совершенно уникальные тепличные условия работы, но результат получился просто потрясающий.

– Ты знаешь, Антон, стыдно сказать, а мне ведь эта мысль в голову почему-то не приходила. Ведь опытная станция с момента начала работы с фондом Эванса не получила ни копейки государственных средств.

– В том-то и дело. Проверять её они просто не имеют право. Генерал Кузнецов не сказал мне, возможно он сам этого не знает, кто так желает подвести под монастырь именно вашу опытную станцию, а затем твоего Чухляева и потом и тебя. Также он не сказал, кто хочет этому помешать, но вот эти бумаги, – Антон потряс листками, которые держал в руках, – точно побывали в руках генералов Воронина и Селивановского. Вот смотри, – он показал на одни из них, – Лысенко написал, что, критерием истинности направлений и методов научной работы у нас является степень их помощи социалистической сельскохозяйственной практике. Против этого никто возражать не будет. Кроме самой первой научной идеи Лысенко без сомнения есть достижения и успехи, но большинство идей и начинаний, особенно с момента его избрания президентом ВАСХНИЛ оказались неудачными и даже полностью провальными.

Антон наконец протянул мне свои листки бумаги, и я уже в принципе понимал что в них написано.

– Тут подробно изложено всё о его провалах и как он умудряется как уж уходить от ответственности. Начиная с 1935 года Лысенко каждые года три предлагал какие-нибудь гениальные идеи, которые сулили быстрый успех, очень часто как раз года через три. Почти все его выдающиеся результаты оказывается были фальсифицированы и не подтверждались практикой. Вдобавок ко всему часто в его идеях нет ничего оригинального. Яровизацию знали и до него, также как и посадку картошки резаными клубнями. А когда подходил срок предъявлять результат, выдвигалась очередная идея или стечение обстоятельств отвлекало от изучения его результатов. В 1938 году ежовщина, затем война, а сейчас опять надо что-то делать чтобы не отвечать за провалы. Яровизация раз, посадка зерновых по стерне два, бредовая идея заготовки верхушек клубней картошки три. Я когда прочитал его рекомендации о создании запасов этих верхушек, то у меня появилось впечатление что я дурдом попал. Народ пух с голоду, а он рекомендовал бабам отрезать от клубня десять процентов, тратить кучу сил и времени на специальную обработку и нести сдавать. Да кто на это пойдет, у своего голодного дитяти кусок изо рта вынуть. Ветвистая пшеница это вообще афера и фальсификация, а гнездовой метод посадки на мой взгляд чистой воды вредительство.

Моему изумлению просто не было предела. Мой фронтовой товарищ лихой вояка и отчаянный опер СМЕРШа высказывал и своё мнение о деятельности Лысенко. Интересно когда он на фронте находил время обо всем этом думать. Это кстати о ответ на вопрос как и почему мы смогли всё перемочь и победили. Как можно победить таких как он, которые во время военных ужасов находили время и силы думать о высоких материях.

– Хорошо, объясни, почему тогда верили его обещаниям и кто спасал его при провалах? – спросил я, когда Антон сделал паузу чтобы перевести дух.

– Из руководства страны Хрущев, – тут же безапелляционно заявил Антон, – и всевозможные неумные и ограниченные люди в ЦК и правительстве, которые руководят сельским хозяйством страны.

– Как ты однако, – покачал я удивленно головой. – Не боишься высказывать такое мнение?

– Так я же не с высокой трибуны это говорю, а тебе тет-а-тет. Тебе я доверяю полностью. Генерал Кузнецов тоже. Это вот такие как мой болван могут сразу же побежать докладывать.

– А зачем тебе такой адъютант, если ты ему не доверяешь? – удивился я.

– Да не то что не доверяю, зеленый он, только в органы пришел. Меня попросили взять его к себе и приглядеться.

– А болваном почему назвал?

– К нам сейчас много молодежи приходит, ребята разные попадаются. Понимаешь, я последнее время почему-то стал сильно сравнивать нынешнее пополнение с теми, кто во время войны приходил. Тогда ведь как было, пришел, на раз-два инструктаж и вперед.

– Так ведь и погибали они тоже на раз-два. Потери среди молодых взводных были колоссальными. Я навел справки, из моего выпуска курсов младших лейтенантов до Победы дожили всего трое. И больше половины погибли в первых дни боев.

– Это так, тут с тобой не поспоришь. Скорее всего старею я, вот и начинаю брюзжать. Иногда даже мечтаю повесить шинель на гвоздик и махнуть к дедам в деревню. Жениться наконец-то и ходить с соседом на рыбалку.

– Жениться тебе точно надо, – Антон был старый холостяк и насколько я помню всегда говорил, что этим вопросом будет заниматься после Победы. А в военное время не гоже вдов плодить.

– Ладно, давай о деле. Пора в управление возвращаться, – решительно заявил Антон. – Товарищ Сталин после болезни был не доволен чрезмерной активностью младшего Жданова и Хрущев этим воспользовался и лично провел Лысенко к товарищу Сталину. Тот сразу же начал жаловаться, что ему мешают работать. Тем более, что младший Жданов явно переборщил и вдобавок допустил ошибку публично сказав, что его критика Лысенко во многом личная позиция, а не мнение ЦК. А сейчас, когда Хрущева нет, то появилась возможность попытаться ситуацию изменить.

Никиту Сергеевича Хрущева, не освобождая от обязанностей Первого секретарю ЦК КП(б) Украины направили на Кавказ. Турецкий вопрос всё никак не удавалось разрешить и мало того, Анкара с подачи ЦРУ решила показать зубы и организовала активность со своей территории всяких националистических борцунов с Советской властью в Закавказье.

Для инспекции и координации действий всех органов власти трех закавказских республик товарищ Хрущева прибыл туда двадцать пятого июня. Но он там вероятно начал действовать как слон в посудной лавке и пять дней назад погиб в автомобильной аварии где-то в горах Армении.

– Понятно, и моя кандидатура самая идеальная чтобы обратиться к товарищу Сталину.

– Да, тем более, что твои недоброжелатели прокололись и дали отличнейший повод для этого. Лысенко жаловался, что ему мешают работать, а комиссия которая сейчас торчит у вас занимается именно этим, но уже в отношении вас и тебя лично. Лысенко написал, критерием истинности направлений и методов научной работы у нас является степень их помощи социалистической сельскохозяйственной практике. У тебя с этим все отлично, вряд ли у кого в стране есть такие успехи в сельском хозяйстве, да и не вообще в целом, каких добился ты. А у Лысенко одни провалы. И он, видя в тебе и твоих сотрудниках опасность для себя, организовал очередную комиссию. А комиссия явно превысила свои полномочия и начала заниматься не тем. Ведь особое положение ваша опытная станция получила с личного разрешения товарища Сталина.

– Антон, скажи честно, ты знаешь кто автор этой идеи в руководстве страны?

– Не знаю, – Антон отрицательно покачал головой. – Точно знаю, что генералы Воронин и Селивановский участвуют в этом. Но они исполнители. А кто организатор не знаю, но точно не товарищ Жданов. Точно Лысенко на дух не переносят в Академии Наук, но они вряд ли. Возможно что Маленков, но вряд ли. Скорее всего товарищ Кузнецов. Ленинградцы всегда поддерживали Вавилова, а Лысенко на дух не переносят.

– Хорошо, практически как это будет выглядеть?

– Я в Сталинграде проведу еще два дня. Лучше всего если ты письмо товарищу Сталину передашь со мной. Оно тогда гарантировано попадет чужие руки прямо на стол товарищу Сталину.

– Хорошо, я тебя приеду проводить. А сейчас действительно пора возвращаться.