Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Глава 19

Последнее противостояние

Феанор очнулся. Он помнил, как в пылу сражения подобрался к Бёрку слишком близко, как ударил по громадной лапе, но скользнул меч по крепкой чешуе, и царь подумал тогда с горечью: «Точно, как Дагон!»

Смертным – дела земные. Ему биться с равным себе, с человеком, со зверем, но не с магами, духами и богами! Страж врат времени – достойный противник верховного жреца бога Сета, а меч Феанора, откованный лучшими кузнецами острова Форс, бессилен против заколдованной брони на шкуре зверя.

Он едва успел подумать об этом, как взревел горный дух Бёрк, отшвырнул в сторону жалкого человечишку. Силён был бросок, к решётке врат отлетел Феанор.

Ария недаром вскрикнула тогда: «Не трогай!», когда хотел он коснуться заиндевевших стальных узоров. Ледяные когти выпустили ворота, схватили царя, разрывая одежду, раздирая плоть, подтащили, прижали к стали. Будто живые, вздохнули мёрзлые прутья, жадно глотая горячую кровь, хлынувшую из ран.

– Плавник акулий тебе в глотку! – простонал Феанор, изловчился, выдернул из-за пояса кинжал.

Бил по твёрдым когтям, рубил в ледяную крошку, сумел освободиться. Пал на снег, едва достало сил встать, шатаясь, пошёл, поднял оброненный меч.

Чёрный Велор и горный дух Бёрк уже далеко были, у выхода из каменного тоннеля. Песчаная завеса закрывала обзор, но Феанор разглядел, как сбил с ног жрец Сета огромного зверя, как прыгнул ему на грудь, схватил обеими руками пасть, потянул в стороны, разрывая, и голубой поток света хлынул из горла чудовища.

Дрогнули скалы от торжествующего хохота, клокочущим варевом полилось заклинание, и новый столп песка возник из ниоткуда, сокрыв от взора царя финал битвы избранных.

– Да пошли вы оба киту в сраку! – устало выругался Феанор. – Кесарю – кесарево, повесе – повесово! Как ты сказала, девочка моя? – Он шагнул к решётке врат и заорал: – Инфламма!

Он не сомневался, что это сработает, и сработало! Качнулись решётки, распахнулись, будто от мощного порыва ветра, и открылся тоннель света, разворачивая лепестки ослепительного цветка.

– Небось, не сгорю же? – сам себя спросил Феанор, шагнул вперёд, и почувствовал, как ускользает сознание, ослабел от ран, от потери крови. – Сто якорей… – пробормотал он, усилием воли пытаясь удержаться на краю обрыва.

Пошатнулся, сделал ещё шаг и рухнул коленями в снег, силился встать, и последнее, что видел, как закрывается чаша цветка огненного тоннеля. Не успел войти внутрь, упал навзничь, полетел в небытие.

А когда очнулся, оцепенев от лютого холода, полная луна стояла высоко в чистом небе. Густая тишина окутала Долину времени, и лишь шорох мерно падающих на землю крупных снежных хлопьев нарушал её.

– Я опять пропустил самое интересное! – пробормотал, со стоном поднимаясь, Феанор. – Северный флот, только вперёд!

Зачерпнул снега, пожевал, проглотил, утёр лицо и, качаясь, медленно побрёл к подъёму засыпанного снегом моста.

Два демона долго бились в воздухе, теряя силы и время. Раненые, истекающие кровью, но всё ещё равные меж собой. В агонии битвы Норт увлёк Демиру за пограничную скалу, отсекающую его мир от Долины времени.

Ушёл от яростного удара колдун зимы, камнем прянул вниз, опустился на скалу, сменяя облик на снежного барса, и бесшумными прыжками понёсся к тоннелю в скалах. Королева-демон сложила крылья, падая следом, но не достала когтями сильной лапы, извернулся, ускользнул белый зверь. Миг перерождения и сладость вихря погони, хруст снега и тусклые лучи зимнего солнца, освещающие последнюю, роковую дорогу.

Чёрная волчица настигла снежного барса у самого портала, прыгнула вперёд, отрезав путь, нагнула голову, оскалила пасть, зарычала, пошла навстречу.

Демира почти торжествовала победу. Забыла в упоении битвой своё далёкое прошлое, как чистой отроковицей будучи, готовясь стать жрицей Солнца, внимала простым истинам, что изрекали уста её старого деда.

«Если глаз твой и рука твоя соблазнятся тем, что не тебе принадлежит, обретённое не принесёт пользы. Не тот счастлив, кто многое имеет. Тот счастлив, кому достаёт малого».

Жизнь другое показала. Бей первой и бери сполна! Сила приносит свободу!

Только супротив одной силы всегда найдётся другая. И самый коварный обман сам однажды будет обманут.

Длинным прыжком бросилась вперёд чёрная волчица, сцепилась в воздухе со снежным барсом. Грузно рухнули на снег два тела, покатились, вгрызаясь в плоть друг другу, терзая, брызгая кровью на камни скал.

Мощная волчья лапа прижала к земле ирбиса, сверкнули жёлтые глаза, увидев в очах барса последний, предсмертный ужас, рванулись вперёд острые клыки, целя в горло врагу.

И карающим мечом, молнией правосудия прошило тело. Боль раскалённой стрелой пронзила, и, возвращаясь к облику смертному, человеческому, падая на тающий от крови снег, Демира увидела над собой худого, бледного человека с ликующим в больном взоре безумием. Он выдернул из её тела меч, встал ногою на грудь, запрокинул голову, слизывая с лезвия густые алые капли, и захохотал тонко, пронзительно.

«Дан… Лукас...» – прошептала Демира. Скользнула к перевязи рука, но не успела захватить острый зуб кинжала. Железная подкова сапога наступила на тонкое запястье, вжала в землю, повернулся каблук, с хрустом растаптывая кость.

– Отойди, червяк! – вновь обратившийся в демона Норт оттолкнул слугу своего, схватил за горло поверженную королеву, поднял на вытянутой руке. – Ты успеешь насладиться её агонией! – усмехнулся он. – Но прежде я напою мой кристалл её светом!

Из пробитой груди Демиры хлынул поток огня. Того, что жил в ней всегда, мерцая отблесками в чёрных глазах. Последний из Сов любовался тем огнём короткими летними ночами, сидя у костра, в год их великого похода. Она украла его силу, унесла, как ночной вор, надеясь, что в одиночку сможет остановить Норта. Но тот, кто лжёт, сам бывает обманут! Подлый удар в спину настиг её. Дан Лукас, пронзив насквозь мечом, забрал её жизнь, а его хозяин, Многоликий Норт, забрал её свет.

И потемнело небо, заслонили солнце чёрные крылья грозного демона, летящего вниз. Железная рука схватила предателя, подняла, завертела и швырнула о скалу. Хрустнул череп, как ореховая скорлупка, завернулась в сторону шея, сполз вниз слуга Безликого, оставляя красный след на камне. Недолог был его миг упоения местью.

Норт равнодушно взглянул на мёртвое тело, усмехнулся дерзко:

– Что это изменит? Ты опоздал, волк! Нет больше твоей королевы! И твоего мира тоже больше нет! – и выбросил вперёд руку.

Разжались тонкие пальцы с длинными чёрными когтями, заблистали жёлто-голубым грани кристалла вселенной, безупречно ровные, с острыми вершинами, совершенные, все двенадцать! Густой фиолетовый свет переливался в глубине камня, свивался кольцами, собирался в горящий шар, разбивался сверкающими каплями.

– Мой мир! – взревел Норт. – Моя власть!

– Какой ты быстрый! – догнала его презрительная усмешка.

Безликий обернулся. Тугая волна тяжёлого горячего песка толкнула его в грудь. Он не устоял, пошатнулся и обронил волшебный кристалл.

– Проклятый жрец! – прошипел он. – Ты-то куда лезешь?

Страшный рёв разбился о скалы, разлетелся осколками эха.

Волчьи лапы Бессмертного упали на плечи Норту, развернули к себе, острые клыки лязгнули рядом с горлом, лишь чуть не достали. Пронзительный визг взлетел вверх, к ледяным пикам вершин. Глухо зарычал зверь, отброшенный в снег железной лапой, поднялся и снова бросился на врага.

Чёрный Велор не смотрел, как сошлись в последней битве белый барс и серый волк. Пав на колени, разгребал снег, искал чудесный камень. Он так силён был сейчас, выпив до дна энергию горного духа Бёрка! Вот завладеть бы кристаллом вселенной! И встать во главе этого мира, повернуть его, изменить, сделать таким, как каприз души потребует! И рядом с собой усадить королеву. Не ту, что правит страной в этом мире, а ту, что он изволит назвать своей королевой!

Два зверя бились насмерть, рвали, грызли друг друга.

Безликий, обронив кристалл, лишился чудесной защиты, стал равным последнему из Сов. Стальные когти терзали плоть, клыки жаждали вцепиться в горло, горящие взоры сжигали сознание. Дрожали от рёва мрачные скалы, растаял снег от жара битвы, обнажив каменистую, бесплодную землю. Плавился лёд, падали камни, рушились гранитные стены, чёрный дым застилал поле сражения.

Мир у края стоял, у последний черты, истекал его срок. Гибнуть ему, старому и тленному, а новому, безумному и яростному, нарождаться.

Если победу одержит Безликий. Если же Бессмертный, то стоять крепко миру прежнему, любовь и мужество охранят его.

Демира пыталась подняться, увидеть в последний миг жизни исход страшного боя. Иссякла сила в сломанной руке, и вторая слаба была, не держала. Воительница рванулась, упала лицом вниз, роняя капли крови на снег. И чувствуя, что умирает, уходит, взмолилась в последнем выдохе Солнцу.

Как делала это давно, так давно, что уже забыла слова молитвы. Прежде то была благодарность чистой души за каждый прожитый день, ныне – крик отчаяния грешного, много боли познавшего сердца.

Последний раз она молилась Солнцу у столба на костре. Прощаясь с земным миром и моля принять её душу. Но тогда срок ещё не пробил, последний из Сов вырвал её из лап ужасной мучительной смерти. А менее чем за год она вернула его к жизни, когда шла по снегу к скале, чтобы вознести молитву своему живому, горячему богу.

С той поры не призывала имя Солнца. Тёмных ангелов просила о защите, к ним прибегала, чтобы укрепили лапы волчице, крылья демону, чтобы удержали на крутом берегу в глухую полночь, закрыли страху дорогу к сердцу.

И услышал бог огня, света и жизни крик души своей заблудшей дочери! И бросился на зов, ведь детей любят всех, одинаково, и хороших, и дурных, и покорных, и дерзких!

Тёплый свет хлынул живым лучом, вошёл в израненное тело, согрел, вернул силу. Точно Феникс, возрождённый из пепла, поднялась воительница, расправила крылья, воспарила в последнем полёте и разглядела с высоты слабый блеск кристалла вселенной под шапкой снега, у подножия скалы.

Она стремительно спустилась вниз, схватила камень. Яркой звездою сверкнул он в её окровавленной руке.

– Дай! – вскричал Чёрный Велор и бросился к ней.

Демира обернулась и увидела в спокойном, хладном прежде взоре жреца Сета дикое безумие. Не устоял перед соблазном Верховный, жажда безграничной власти овладела его сознанием. Высосав силу горного духа Бёрка, бросив его, пустого и обесчещенного в Долине времени, он возжелал почувствовать тяжесть кристалла вселенной в своей руке, в кулаке держать этот мир!

– Дай его мне, – прошептал Велор, протягивая дрожащие пальцы к волшебному камню, – дай его мне, моя королева!

– Я – не твоя королева! – усмехнулась Демира и подбросила кристалл вверх.

– Не-е-ет! – вопль отчаяния расколол вершины скал, обрушил вниз груды камней.

Но уже взлетел навстречу падающему кристаллу чёрный меч, что разит без промаха и поймал двенадцатую грань на острие стального лезвия.

– Не-е-ет! – завизжал Чёрный Велор.

Жёлто-голубые осколки разлетелись сверкающими брызгами, хлынули во все стороны ослепительные лучи света.

– Что ты сделала? – ужасный крик, вобравший в себя всю горечь поражения, обрушил вниз новую груду камней. – Верни его! Отдай свой свет, моя королева! – Воронка чёрного песка обернулась вокруг Демиры, сжимая змеиными кольцами, отнимая дар видеть и слышать.

Ударил меч, рассекая песок, и воскликнули гордые уста свободной женщины:

– Я – не твоя королева! Мой свет – не для тебя!

Брызги крови окропили скалы, и осела вниз песчаная воронка.

– Так умри же вместе с этим тленным миром! – прогремел Чёрный Велор, вновь принимая человеческий облик, и бросился на Демиру.

– Приди в себя, безумный! – прокричала она, когда скрестились со звоном клинки.

– Я верил тебе! – прокричал он с отчаянной яростью проигравшего. – Но ты оказалась глупой влюблённой бабой! Пред тобой раскрывалась вечность, а ты выбрала миг земного бытия!

– Миг с ним мне дороже вечности без него! – прозвучал её ответ жарче самого жгучего огня..

– Твой колдун уже мёртв! – расхохотался верховный жрец Сета. – И ты умрёшь тоже!

Клинок ударил метко, вошёл под ключицу. Демира упала на колени. Пронзённая сталью Дана Лукаса, со сломанной рукой, обескровленная, она держалась лишь на силе, данной Солнцем, и собрала последние крохи, чтобы ударить Чёрного Велора ногами в грудь.

Вскочила, занесла меч для последнего удара, но не успела опустить. Клинок Ормузда бил без промаха, она отомстила бы за подлость, да не пришлось.

В дыму сражения увидел Арий Конрад, как упала навзничь под вероломным ударом Демира, и бросился на помощь, метнув сноп огня. Но когти Безликого рванули спину серого волка, вцепились в горло клыки, и белое пламя не в жреца ударило, а рядом, расколов землю.

– Что, промахнулся? – захохотал Чёрный Велор, но дрогнула гранитная плита под его ногами, треснула и гулко ухнула вниз, увлекая его за собой.

– Не промахнулся! – мрачно усмехнулась Демира, силясь подняться. – Точно попал!

До самого центра расколол землю луч огня Бессмертного, так велика была сила, призванная спасти любимую. В бесконечную бездну падал верховный жрец бога Сета, так жаждущий абсолютной власти, и угасал в глубокой расселине его последний, предсмертный вопль.

А снежный барс впился клыками в волчье горло, хлебнул горячей крови, торжествуя победу, и вдруг дёрнулся в сторону, замер на миг. То Демира бросила в него последний лучик света, столкнув, помешав пиршеству. Чуть ослаб захват, и волю почуял серый волк, стальные когти ударили барса в живот, погрузились в белую плоть и рванули в стороны. Разлетелись по оплавленной земле куски кровавого мяса, потекли потоки чёрной энергии, будто ручьи болотной грязи, зашипели, истаивая. Дымок пошёл, незримый огонь сжёг серебристую шкуру, и через миг лишь горстка пепла осталась от властелина Ледяных скал безвременья. Налетевший порыв ветра подхватил её и развеял, не оставив и следа.

А раненый волк мчал к любимой. Прыжком перемахнул через расселину, бросился к ней. Большая лобастая голова легла на плечо, чёрный нос уткнулся в щёку. Она открыла глаза, слабые руки поднялись, пальцы скользнули в густую шерсть, мокрую от крови.

– Это ты, волк, – прошептала Демира, – как тогда… как и всегда…

Вой, полный страшного горя, смёл прочь гранитные камни.

– Демира, что ты сделала, Демира?! – Арий Конрад, принявший облик человека, поднялся, взял её на руки.

Истерзанный, окровавленный, едва державшийся на ногах, сам на пороге вечности, он снова видел её уход! Как тогда, у границы Белой пустыни, когда пал на колени пред богиней мрака, моля оставить Демире жизнь.

«От смерти не уйти, помни! Сама жизнь крылья сложит однажды!» – сказала тогда Геката, и знал магистр, что второй раз она не уступит.

– Что ты сделала? – простонал он, не замечая слёз на щеках, точно, как тогда. – Что, помог тебе твой обман, Демира?

– Прости! – Её голова бессильно откинулась назад. – Кто-то из нас двоих должен был… Или я… Или ты… Живи вечно, Конрад! – Она улыбнулась, подняла руку, хотела коснуться его волос, но не смогла, уронила ладонь.

Лёгкий парок последнего дыхания сорвался с её губ, остановился взгляд, погас огонь чёрных глаз, и пронзительным холодом ударило в спину магистру, и шелест железных крыл богини смерти острой болью резанул ухо.

Как раз в тот самый миг, когда Ария выбросила в Реку бесконечности золотые ключи, отказавшись от бессмертия и отдав его своей королеве.

Полная луна ярко освещала Долину времени, и Феанор сразу увидел маленькую, занесённую снегом фигурку на мосту. Одна, под бескрайним небом, в центре всей земли. Исполнившая свою миссию, сделавшая выбор, но не сумевшая пройти последние шаги, чтобы покинуть царство ледяного ада.

Откуда только силы взялись! Феанор взбежал на мост, схватил её, встряхнул, освобождая из зимнего плена.

– Ария!

Иней намёрз на её бровях и ресницах, лицо было совсем белым, и царь едва на ногах удержался, пронзённый страшной догадкой. Колени подкосились, болью сжало в груди, и вдруг почувствовал Феанор на щеке лёгкое, едва слышное дыхание девушки и рассмеялся счастливо, облегчённо.

– Просыпайся, царица моя! – Он похлопал её по щекам, встряхнул. – Долго пануешь, милая! Ария! – громче воскликнул он. – Проснись! Идём отсюда! Застынешь!

Она не шевельнулась, крепок был волшебный сон, уносящий в вечность, и вздрогнул царь, понимая, что бессилен вырвать её из лап хитрой медленной смерти.

– Ария! – закричал он, – Ария, очнись! – тряс её, шлёпал, тёр щёки снегом – всё без толку.

Тиха оставалась, неподвижна, не дрогнули длинные ресницы, не приоткрылись бледные губы, и понял Феанор, что от пропасти её отделяет лишь миг.

– Сто якорей в зад тебе, Ария! – заорал он. – Дурная девка, открой глаза! Хватит спать, проснись! Да грудь моя в ракушках, Ария! – Феанор схватил её поперёк туловища, тряхнул с силой.

Лишь голова беспомощно мотнулась в сторону. Так и осталась девчонка висеть бессильно в его руках, не очнулась.

– Да что мне делать, Ария, сожри меня акула? – взревел он в отчаянии и вдруг увидел рубин в её кольце, ухватился за эту надежду, поднял тонкую руку, развернул к свету луны. – Помоги, отец небесный, дочери своей! – прокричал Феанор. – Верни её мне! Инфламма! Риторна!

И ожил уснувший камень! Алый луч вырвался из него, взлетел к жёлтому диску и, отразившись от него, раскрылся веером, рассыпал свет, облил им и Феанора, и Арию, погружённую в заколдованный сон, и мост, и берег реки.

Затянулись раны под светом волшебного кольца, почувствовал царь острова Форс, как возвращаются к нему силы, и Ария встрепенулась, глубоко вздохнула, открыла глаза, прошептала:

– Феанор?

– Нет, Дагон! – рассмеялся он, тормоша её и целуя. – Я знал, что ты вернёшься! Что не захочешь начать жизнь заново!

– Что ты знал, Феанор? – простонала она, встала, расправила плечи. – Ты ничего не знал! Ты лишь надежду хранил в своём сердце, но ничего не мог знать наперёд! Я и сама не знала!

Она взглянула в его прищуренные голубые глаза, и предательски сорвался голос, слёзы подступили к горлу.

– Почему ты всегда кривляешься, Феанор? – прошептала Ария. – Точно паяц площадный?

Сильные руки царя обняли её, прижали к груди, пальцы осторожно коснулись щёк, отирая слёзы.

– Потому что я знал, Ария, – тихо и уверенно ответил он, – я за тобой пришёл. Пойдём. Здесь холодно.

– Домой? – спросила она.

– Домой, – ответил он.

Держась за руки, они спустились с моста. Едва прошли сквозь открытые ворота, как тяжёлые кованые решётки с грохотом захлопнулись за ними, лязгнул металл, зашипел, задымился, раскалился докрасна и сковались створки, став единым целым. Не было больше входа в Долину времени, навсегда отсек смертных от своих владений Всемогущий Кронос.

– Да будет так! – прошептала Ария и низко поклонилась вратам.

– Гляди! – воскликнул Феанор.

В ясном голубом небе ярко светило солнце. Таял снег, с весёлым журчанием текли ручьи, проклюнулись среди камней первые нежные росточки диких трав. Большая белая птица кружила над руинами хрустального замка, и совсем рядом, на проталине, распустился первый синенький подснежник.

– Мы победили, государь! – воскликнула Ария, глядя на него сияющими чёрными глазами.

Он не удержался, схватил её в объятия, поцеловал горячо, и она отозвалась, потянулась навстречу, так искренне, открыто, что земля ушла из-под ног Феанора. Участилось его дыхание, тяжёлым стало, сталью налились руки, до боли стиснули девичий стан; изголодавшиеся губы жадно, будто прохладную воду из родника, пили её поцелуй. Безудержное желание поднялось в нём, нахлынуло с первобытной силой, и Ария почувствовала эту ураганную мощь, испуганно рванулась в сторону. Феанор тотчас же отпустил её, выдохнул, шагнул вперёд, наклонился, набрал воды из ручья, ополоснул пылающее лицо.

Грозная воительница, вступившая в сражение с хозяином Ледяных скал, не устрашившаяся бога времени, посмевшая возразить ему, отстоять своё, она была всего лишь чистой девушкой, боявшейся первой близости с мужчиной. Не нужно пугать её своим напором, всё случится, когда придёт срок, когда отринет она свой страх, сможет ему довериться.

Феанор обернулся, оглядел её, раскрасневшуюся, смущённую, и весело подмигнул:

– Пошли?

Ария подошла, приткнулась лбом к его плечу.

– Домой? – спросила.

– Домой! – засмеялся Феанор. – Возьмём у Свана Молота коней и к вечеру у берега будем. А там немудрено сыскать посудину, что отвезёт нас на остров. Мне и кормчего не нужно, сам доведу корабль.

Ария сняла с руки волшебный перстень, схватила ладонь Феанора и надела лунный рубин ему на средний палец.

– Ты чего? – Он взглянул удивлённо, но голубые глаза его смеялись. – Не делай глупостей, девка!

– Оно твоё, государь, – сказала Ария, – и всегда твоим было. Так давным-давно решил кто-то свыше, – накрыла ладонями его руку с кольцом, крепко сжала и отпустила.

– Признание моей мечты! – захихикал Феанор.

– Идём! – Она засмеялась, легонько толкнула его в грудь. – Шибко-то не гордись, а то передумаю! Как люблю, так и разлюблю! Идём, государь! Не терпится увидеть мою королеву! И Бессмертного! Они, должно быть, уже там, в крепости!