Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Соавторы: Андрей Стоев,Михаил Шерр,Елена Тимофеева,Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 280 (всего у книги 352 страниц)

– Откуда ты знаешь Демиру? – спросил магистр. – Где сходились ваши дороги?

– Тогда она не была обучена искусству войны, – Ливий налил воды в котелок и, пристроив его на огонь, сел поудобнее, чтобы вести свой рассказ, – это было не то пять…не то шесть…лет назад…Он посчитал по пальцам, – шесть, – объявил Ливий, – Демира встретила двадцать первую свою весну. Её род уничтожили, всех, от мала до велика, и огню предали деревню. Так покарал за своеволие последних солнцепоклонников Аль Магруф, мешало ему гордое племя на земле Киммерии.

Демира одна осталась в живых, потому что была красива, а визирь любил красивых женщин. Были ещё полонянки, но не приглянулись Аль Магруфу, и солдаты, натешившись ими, рубили головы, вспарывали животы. Она всё видела. И как раненых добивали, и как детей бросали в огонь. А когда привели её на ложе визиря, чуть не перерезала ему горло пряжкой от сапога, самую малость не успела. Просто глупые Боги уберегли мерзавца и сохранили ему жизнь.

Визирь был в ярости, Демиру отдали солдатам, а после высекли плетьми на дворцовой площади и оставили так до утра, в назиданье непокорным. Той ночью я пробрался во дворец, чтобы украсть алмазный венец Аль Магруфа. Я знал, в какой зале он лежит на пурпурном алтаре. Но обратно мне пришлось уходить другой дорогой, и тогда-то я и увидел её. Она была слаба, истекала кровью, умирала от ран. Мне не была бы сподрукой, а только помехой в пути, хлопот добавляла бы. Не знаю, зачем взял её с собой, просто пожалел, и взял. Демира, когда раны зажили и силы вернулись, трудно переживала гибель племени. Она, как и ты – последняя из рода… – Ливий подбросил ещё веток в костёр. – Вместе мы прожили с нею всю зиму, пять месяцев. Переезжали из города в город вдоль границы Лемурии и Киммерии, я занимался своим ремеслом. Правда, алмазный венец визиря Аль Магруфа кормил нас долго, но никогда не знаешь, что ждёт тебя завтра. Демира в скорби своей, и боли одиночества тянулась ко мне, грелась подле. Мне хорошо с ней было.

Я обучал её воинскому ремеслу, тому, что умею. Но ей было мало моих знаний, и, когда она получила всё, что я знал, она оставила меня. Я не жалел, так и должно было случиться. Мне странно жить с бабой долго, даже с такой бабой, как Демира. Я привык к свободе. Ну, и Демира тоже привыкла.

– Так и чего ты мне её сватаешь? – усмехнулся Арий Конрад. – Она мне прискучит уже через месяц, и ничего, кроме досады, вызывать не будет. Жизнь станет пресной и серой. А так, вдали, я буду вечно хранить в памяти её светлый образ.

– Вечного ничего нет! – заявил Ливий.

– А для чего мне Золотая Книга Бессмертия? – напомнил магистр.

Он ни на миг не забывал о своей Великой Цели.

Из шатра вышла принцесса, исподлобья посмотрела на сидящую у костра троицу.

– Выспалась? – спросил её Ливий.

– Я никогда уже не высплюсь! – буркнула девчонка и вдруг сорвалась на визг. – Надоели вы мне все! Видеть вас не могу! – топнула ногой и быстро пошла прочь.

– Ну, иди-иди, погуляй, – пожал плечами вор, – давайте собираться, что ли? Как там Демира?

– Исцелена и отдыхает, – кивнул Арий Конрад, – собирайте лагерь, – встал и пошёл куда-то.

– Он за ней пошёл! – вскинулся Арефа.

– Да угомонись ты! – шикнул на него Ливий. – Поссать он пошёл. Воевода же! Раздал приказы, и пошёл до ветерка! Ему Демира не нужна, а эта мокрощелка сопливая, думаешь, нужна?

– Не называй её так! – кипя гневом, мальчишка подскочил к нему, но вор только устало отмахнулся от него и пошёл собирать шатёр.

Принцесса шла по лесу, не разбирая дороги, опустив голову, отдавшись во власть странных, новых, необыкновенно сильных чувств. В несколько дней могуществом чужой воли жизнь её переменилась полностью. Порою казалось, та, дворцовая – вымысел, нереальность, а подлинная – вот эта, кочевая, кипящая страстями, исполненная войн. Тее Ирис столько всего открылось за эти дни, она вдруг увидела мир не из окна тронной залы и не глазами царской дочери, а таким, какой он есть – вольный, новый, не храм на крови. Втайне от себя самой девушка благодарила вещих Мойр, так запутавших нить её судьбы. Сейчас, не смотря на все трудности, на всю дикость положения, в котором она оказалась, Тея Ирис жила полной, яркой жизнью, такой не похожей на жизнь прежнюю, размеренную, полную порядка, правил.

Арий Конрад не ожидал встретить здесь принцессу. Магистр Ордена Сов стоял у цветущего куста волчьих ягод, рассматривая деловито жужжащую над цветками осу. Холодным, как камни на дне горного озера, разумом он выстраивал дальнейший ход своих действий. Он увидел Тею Ирис прежде, чем она его.

Девушка шла, легко ступая по траве, опустив голову, о чём-то думая. Солнце золотило её небрежно подвязанные кожаным шнурком волосы, взгляд синих глаз был спокойным, отрешённым. Арий Конрад вышел ей навстречу.

– Ой! – воскликнула Тея Ирис, встрепенулась, сбрасывая печать задумчивости.

Магистр сделал ещё шаг и осторожно взял её за руку.

– Разве я такой страшный? – тихо и вкрадчиво спросил он. Вряд ли нашлась бы настолько бесстрастная душа, в которой этот низкий колдовской голос не вызвал бы трепета.

– Я тебя не боюсь, – ответила принцесса.

Она и в самом деле его не боялась. Она вскрикнула от неожиданности.

– Вижу, и тебя манят одинокие прогулки? – с улыбкой спросил магистр.

– Не с этими же глупыми баранами мне сидеть у костра! – фыркнула принцесса.

– Пойдём, – Арий Конрад властно повлёк её за собой, – покажу тебе нечто интересное.

Тея Ирис не возражала. Она испытывала тайный восторг перед строгой красотой и могуществом познаний Арий Конрада, и рядом с ним чувствовала себя, как дорогая жемчужина в ценной оправе. Принцесса с лёгкостью обменяла бы все цветистые речи Арефы на один взгляд стылых глаз магистра, с мелькнувшим в них лучиком восхищения. Что ей поклонение мальчишки? Вот если бы Последний из Сов, чей жизненный путь трём векам равнялся, преклонил бы перед нею колени! Но можно ли стронуть хладень в душе этого полупризрака? Если уж красота Демиры не имела над ним власти! Что ему до девчонки?

Однако, она молода, хороша собой, она принцесса, дочь Лемурийского царя. Арий Конрад – маг, поверенный Аримана, но он всего лишь мужчина…

Демира вышла из шатра, вдохнула полной грудью лесной воздух, улыбнулась. На тот свет всегда успеется! Ещё повоюем! Подошла было к Ливию и Арефе, собирающим шатёр, хотела помочь, но вор отмахнулся:

– Иди, отдыхай, сами справимся.

Демира пошла к реке умыться. Она присела на крутой склон песчаного берега, задумчиво смотрела в пасмурное утреннее небо. Зверь в ней молчал, стих, терпеливо ожидал ночи.

Высоко в небе, на фоне белой луны, ещё не ушедшей за горизонт, появился силуэт большой странной птицы. Она что-то несла в лапах, прижимая к себе. Демира взглянула и тут же вскочила на ноги, вглядываясь, видя и не веря. То не птица – демон был, чёрный посланник Ада.

Арий Конрад то взмывал вверх, то опускался к самой воде, то свободно парил в воздухе, давая прочувствовать все грани восторга замеревшей в его объятиях принцессе.

Может быть, сидящую на бережку Демиру он не видел, может, делал вид, что не видит. То, что чувствовало сейчас её сердце, он мог ли постичь, понять? И было ли ему это важно?

Стиснув зубы, Демира держала на кончиках ресниц готовые пролиться злые слёзы. Перед внутренним взором стояли чёрные базальтовые скалы Кулаберга, стан обвивала мягкая волчья лапа и слышался тихий низкий шёпот, и ироничный смех… Какой жертвенной была их любовь друг к другу! Ничего не говорили, не требовали, им не нужны были признания и клятвы, они понимали друг друга молча, без слов. И теперь, всё, что связывало их, рушилось в этом полёте, как рушится под силой штормовой волны стена древней башни.

– Демира! – сквозь кусты продрался Арефа. – Ты здесь? Я тебя ищу. Мы собрались. А где мессир? И Тея?

– Вверх посмотри, – предложила воительница.

Арефа поднял голову, взглянул вверх, покачнулся.

– Стой, не падай, – Демира протянула руку, удержала его, – ну а что? – упредила она готовый сорваться с уст юноши вопрос. – Чего ты ждал? Ты ж знаешь, куда мы идём, и что прописано в священных книгах! Или ты можешь изменить волю богов?

– Нет! – побледнел Арефа. – Тея моя!

– Уймись, – воительница встала, выпрямилась, – будет так, как должно! Мы не отступим и не дерзнём пойти наперекор предписанному! Каждый обретёт своё! Я – Меч, Ливий – золото, Конрад – Бессмертие, а ты – девчонку. После Конрада!

– Не бывать этому! – ученик магистра упрямо вздёрнул подбородок. – Она будет моей!

– Глупец! После полётов с ним она побежит к тебе? – Демира рассмеялась горьким смехом. – Я бы не побежала!

– А увидишь! – самолюбиво заявил Арефа. – Увидишь!

– Глаза б не лопнули! Пошли. Они налетались, должно быть. Дальше идти надо, – заключила воительница.

Но сегодня так и не пошли дальше. Вернулся Арий Конрад, подошёл к Демире, окинул взглядом. С ног до головы оглядел, видя то, что только он один видеть мог, и заявил, что отряд останется здесь до следующего утра. Ливий выругался и принялся разбирать только что собранный шатёр.

– Надоел, пень белобрысый! – ворчал он. – То вперёд, то на месте стой!

– Так надо, – снизошёл до объяснения магистр.

Ливий плюнул, и, разобрав шатёр, залез в него спать. Магистр сел у костра и расслабленно смотрел на огонь, копил силы в ленивом ожидании.

– Ну, иди, – стоявшая поодаль Демира толкнула локтем Арефу, – ищи принцессу! Пока свободна!

– И найду! – тут же вскинулся мальчишка. – И она будет моей!

Воительница недоверчиво хмыкнула.

– А я тебе говорю! – распалялся Арефа и в горячке спора схватил Демиру за руку. – А если Тея будет моей, ты отдашься Арий Конраду!

– Никогда! – встрепенулась задетая за живое Демира. – После того, что я видела!.. Да он даже не дотронется до меня!

– Если Тея будет моей, – раздельно повторил обнаглевший юнец, – ты сама подойдёшь к Арий Конраду, и…

– Заткнись, сопляк! Как ты смеешь предлагать мне подобное?!

– Боишься проиграть? – Арефа оскорбительно расхохотался.

– Тебе принцессу не видать, как ушей своих!

– А тебе Арий Конрада!

– Чёртов сопляк! Ты всё равно проиграешь!

– Это ты проиграешь! Спорим!

– Спорим!

Они ударили по рукам, и немного остыв, Демира напомнила:

– Только до входа в сокровищницы Ормузда она должна оставаться невинной!

Арефа скривился. Он не забывал об этом условии, которое заставляло вскипать кровь в его венах и не знал, как помешать предначертанному.

Делать было нечего, и Демира ушла спать в шатёр. Ей понадобятся силы. Много сил. А юноша пошёл искать принцессу.

Принцесса сидела на берегу и бросала в воду камешки, задумчиво глядя на расходящиеся по воде круги. Занятие это, бесспорно, говорило об умении размышлять и созерцать, но Арефа не обратил внимания на столь ценные способности.

– Подвинься, потаскушка несчастная! – потребовал он, садясь рядом с принцессой.

Тея Ирис вскинула голову и гневно начала:

– Да как ты смеешь, червь презренный…

– Ты ж целовалась с ним! – выпалил ей в лицо Арефа.

– Нет, – искренне ответила принцесса, – а ты, ничтожный пёс…

– Нет? – переспросил мальчишка. – А я проверю! – и, завалив девушку на мягкую травку, прижал к земле её локти, и поцеловал властно и грубо, будто не утончённый ученик магистра царскую дочку, а неотёсанный пастух, зажавший в сарае свинарку.

– И в самом деле, не целовалась, – согласился он, прервав поцелуй, но не отпуская девчонку, – вкуса серы на твоих губах я не чувствую.

– Пусти меня! – взвизгнула принцесса. – Жалкий прыщ! Пёс! Ничтожество! – она попробовала лягнуть Арефу, но не достала. – Арий! – завизжала она.

– Зачем он здесь? – дурашливо улыбнулся Арефа. – Я и один справлюсь! – и снова закрыл своими губами её уста.

Тея Ирис была в бешенстве, вырывалась, как могла, но против Арефы смехотворны были её силёнки. А он не был больше груб, держал её крепко, но осторожно, целовал нежно, чуть касаясь губами упрямо сжатых губ, тонкого носика, разрумянившихся в борьбе щёк. Его рука спустилась к её шее, нашла застёжку рубашки, расстегнула. Рано или поздно, но злость уступит место страсти, он пробудит в ней зов природы, спешить некуда.

Негромкое покашливание за спиной заставило его отпрянуть от принцессы. Она с силой оттолкнула его и быстро вскочила на ноги.

Скрестив на груди руки, позади них стоял Арий Конрад. Его лицо, как всегда, было спокойно и бесстрастно, но в сером хрустале глаз искрилась едва уловимая насмешка, лёгкое облачко презрения.

Арефа быстро встал. Злость, отчаяние, чувство превосходства магистра над ним, осознание того, насколько же разителен контраст, боль несправедливости – эти чувства переполнили его и рванулись наружу. И, борясь с душившими его слезами ярости, он отчаянно выкрикнул в невозмутимое лицо Арий Конрада:

– Ну, что смотришь? Или думаешь, только тебе одному можно? Потому, что так прописано в старинных книгах? Или потому что ты магистр Ордена Сов, весь такой сильный и крутой, а?!

Арий Конрад не изменился в лице, лишь в глазах его на короткий миг мелькнуло удивление. Юноша стоял, сжав кулаки, готовый броситься на магистра, воспитавшего его, как сына, а сам же готов плакать был от бессилия.

Брови Арий Конрада приподнялись в изумлении, а затем он коротко рассмеялся, повернулся и пошёл прочь. Мальчишка стоял, тяжело дыша, смотрел ему вслед, и тягучая тоска накипью оседала в его сердце.

– Не надо, – услышал он тихий голос принцессы, – он не поймёт.

Арефа резко обернулся, смахнул с глаз слёзы.

– А тебе в том что за печаль? – глухо отозвался он. – Иди, беги, догоняй своего магистра!

Тея Ирис стремительно шагнула к нему. Её тонкие руки обвили его плечи, она приподнялась на цыпочки и поцеловала Арефу в губы, и тут же, словно очнувшись от порыва, вскрикнула, отшатнулась, закрыла лицо рукавом рубашки и бросилась бежать, не разбирая дороги.

Вечером у костра сидели лишь Ливий и Демира. Принцесса, как вернулась, так и не выходила из шатра, Арефа ушёл к реке, чистил песком клинок меча. Где был Арий Конрад, никто не знал. Магистр никому не докладывал, куда и зачем уходит из лагеря.

– За всё, понимаешь, надо платить, – объяснял Ливий, – а на халяву шиш что доброе когда обломится. Вот однажды я снял девку за десять динариев и нахватался у неё мандавошек.

– А ты думал, за десять динариев она тебя соболями обвешает? – фыркнула Демира.

– Дык про это я и толкую, – согласно кивнул вор, – за такого, как твой магистр, побороться надо. Вот и борись.

– Иди ты в жопу, – уныло отмахнулась воительница.

– Нет, ты подумай! – воодушевлялся Ливий. – Ты хочешь королевством править? А смотри, какой бы из него король вышел! Магистр чёрной и белой магии, обладающий даром бессмертия! Соседи бы обоссались от страха! Король что надо! Кому хочешь можно войну объявить и выиграть!

– Отстань, – вяло вздохнула Демира, – баян болтливый. Пойду, пройдусь лучше, чем твою балалайку слушать.

Она медленно шла, не глядя по сторонам, радуясь движению после бездействия, отдыхая разумом от страданий и несбыточных надежд. Демира мечтала о скорейшем завершении Пути, обретении Меча, Без Промаха Бьющего. А потом она найдёт своё королевство, и уйдут метания, боль, тоска. Она будет счастлива. Сама себе королева и судья.

Демира и не заметила, как стемнело. Сумерки плавно, с хитрой улыбкой прокрались в лес, тучи закрыли небосвод, приближая приход ночи. Воительница оглянулась по сторонам и готова была избранить себя за неосмотрительность. Она зашла так далеко, что не знала, где находится, и в какой стороне остался лагерь. А если она уже во владениях Ангела Света? Вот оно, рабство иллюзий! Прежде чёткой поступью следует дойти до намеченной цели, а уж после предаваться грёзам!

Сумерки сгущались. И Демира, привыкшая каждый день уходить на войну, вдруг почувствовала, как в её сердце вползает безотчётная тревога. Лес безмолвствовал. Всё замерло, остановилось в ожидании, затаило дыхание. Воительница прислушалась к себе, интуитивно стараясь найти дорогу, но путь назад был закрыт её внутреннему взору.

Внезапно появилось что-то странное, незримое, наполнило лес, и оно было недобрым. Сначала оно дохнуло холодом в спину Демире, а потом стало шириться, расти, заполоняя собою всё вокруг. Воительница закрыла глаза, собираясь, вслушиваясь. Здесь был враг. Незримый, коварный, очень сильный. Зло казалось зыбким, колеблющимся, почти живым.

Оно уплотнялось, стекалось воедино, готовясь принять очертания.

Рука Демиры медленно спустилась к бедру, легла на рукоять кинжала. Её глаза по-прежнему были закрыты, но она всем телом, кожей ощущала приближение зла, и знала, откуда оно надвигается. И когда оно приблизилось почти вплотную, Демира резко развернулась, занеся в замахе руку с обнажённым для удара коротким клинком.

Холодные пальцы перехватили её запястье. Перед нею стоял Арий Конрад. Тонкая улыбка скользнула зловещей змеёй по губам магистра.

– Ты быстро научилась чувствовать себе подобных, – в его негромком голосе звучало удовлетворение, – время пришло, – изрёк он, – идём, – и, взяв девушку за руку, повлёк за собой.

Демира поняла, что не о чём спрашивать не нужно, и последовала за ним. Безмолвие ночного леса, свет луны, запахи трав и цветов призывали души к единению, но Арий Конрад молчал, был отстранён, далёк, будто ничто не связывало их, и за время их пути не произнёс ни слова.

Воздух стал свежее. Вскоре они вышли к небольшому озеру, заросшему по берегам камышом и осокой. Матово поблёскивала вода, чуть покачивались, касаемые ветром чашечки водяных лилий, лунный свет отражался в воде и пересекал всё озеро серебряной дорожкой.

Демира стояла у кромки воды и зачарованно смотрела на искрящийся, переливающийся лунный свет. Арий Конрад стоял рядом. Молчал. Взгляд его серых глаз был устремлён далеко, в глубину, где луна сливалась с водой, и был тяжёлым, зыбучим, поблёскивал холодными каплями ртути. Потом рука магистра легла на талию Демиры, он притянул девушку к себе, взял за руку и шагнул в воду, увлекая её за собой.

Демира не сразу поняла, что произошло. По всем законам Мира, она должна была провалиться в холодную воду по колено, но она стояла на поверхности, на лунной дорожке, будто на серебряном мосту, соединяющем миры Этот и По Ту Сторону.

Арий Конрад повёл её вперёд. Его рука обнимала её так мягко, так бережно, столь близким были сила и тепло его тела, что дыхание перехватывало от волнения, когда они ступали по воде, почти её не касаясь. Всё было в точности так, как тогда, в полёте над Кулабергом.

Тихо покачивались у берега цветки лилий, чуть слышно шелестели камыш и осока, лунный свет лился, будто молоко из небесной чаши. Арий Конрад остановился, медленно повернулся к Демире, не выпуская её из объятий.

Он смотрел на неё, и взгляд его, утратив свой холод, до краёв был наполнен тяжёлой, рвущей болью.

Он поднял руки, медленно провёл раскрытыми ладонями перед лицом Демиры, вниз, прижал ладони к своей груди. Потом снова обнял её, притянул к себе, развернул навстречу лунному свету, и они стояли рядом, слившись теплом тел, слившись дыханием, молча глядя на висящий над чёрной водой белый лунный диск.

Потом рука магистра дрогнула на её талии, и тупая тянущая боль окутала её тело, согнула, прижимая к воде, меняя его. Пелена облаков закрыла лунный диск, тьма легла над озером, а когда царица ночей опять вышла из-за облаков на небо, большой серый волк и чёрная волчица бесшумно бежали по серебряной тропе на тот берег.

Демира проснулась на рассвете. Она спала на земле, в надёжных объятиях Арий Конрада, согреваемая теплом его тела. Он погладил её по плечу, по волосам, не нежно, как влюблённый любимую, но покровительственно, как наставник ученицу.

Воительница поднялась, отряхивая прилипшие к рубахе комочки земли и сухие листья. Арий Конрад сел на земле, расправил плечи, тряхнул светлыми волосами. Улыбнулся, глядя на неё чистыми льдинками серых глаз.

– Достаточно ли тебе сил? – спросил, не трудясь приветствовать это утро.

– Да, – отозвалась Демира.

– В путь, – велел магистр.

Глава 12Бивни серых скал

Вернулись в лагерь, где их уже ждали собранные в дорогу Ливий, Арефа и принцесса. Отдохнувшие кони стояли под седлом, готовые тронуться в путь. Только чёрный Инзар не был осёдлан, ожидал своего хозяина, не позволяя никому чужому приближаться к нему.

Арефа подошёл к Демире и тихо спросил, указывая на магистра:

– Я… хм… не проспорил?

– Не беспокойся, – зло усмехнулась воительница, – мы просто охотились.

– Вы готовы? – Арий Конрад оглядел свою команду, удовлетворённо кивнул и вскочил в седло. – Тея! – позвал он.

Принцесса, бросив короткий победный взгляд на Демиру, подошла к магистру, нарочито вздохнула, мол, ладно, так уж и быть, и протянула ему белые холёные ручки. Он легко подхватил её, посадил впереди себя. Арефа скрипнул зубами, Демира стиснула в кулаке поводья, так, что косточки побелели на пальцах, но оба не сказали ни слова.

– Вперёд! – и Арий Конрад чёрной стрелой помчался за грань мира, понятного смертным, к иному.

Жёлтая степь, где бились они с гелионами, безмолвствовала. Пали её стражи, и путь к Белой Пустыне Яхтан был открыт.

Никто не встретился в дороге, но чьё-то незримое присутствие не покидало странников. Точно не одни они мчались через замершую в ожидании степь. Кто-то наблюдал за ними.

Демира чувствовала присутствие чужого острее остальных. Будто за спиной что-то назойливое металось, шуршало, задевая крылами. Но стоило оглянуться, оно пропадало. Оно было слабее и боялось её, пряталось.

Степь, унылая, ровная, тихая, тянулась впереди, насколько хватало взгляда. Арий Конрад далеко оторвался от кавалькады. Гордо выпрямившись, сидел в седле, придерживая сильной рукой хрупкий стан принцессы. Он был так близко к Цели.

Горы сменили степь. Серые скалы, кажущиеся белыми в свете стоявшего в зените солнца, преградили им путь. Всадники спешились. Дальше дороги не было.

На миг Демире стало нехорошо, закружилась голова, поплыли перед глазами лица, образы, исчезли звуки. Ей подумалось, что здесь Арий Конраду надлежит вступить в связь с принцессой, чтобы разомкнулись каменные чертоги, как предписано в древних книгах, но увидела проход – узкую расселину в скале.

– И вступит Жрец Наитемнейшего Князя в недра каменные гор, что кольцом ограждают Пустыню Яхтан, и Четверо будут с ним, – негромко проговорил Арефа.

Арий Конрад медленно повернулся к нему, смерил тяжёлым взглядом.

– Пока я мессы служил, ты в священные книги лазил? – сдвинул он брови. – Дерзкий ослушник! Впрочем, теперь всё равно. Ничто теперь не остановит меня. Я у цели. Демира, – позвал он, – я знаю, твой конь дорог тебе. Простись с ним. Я даю время.

– Не люблю прощаться, – отрубила воительница, – делай, что должно.

Торжествующая усмешка тронула бледные губы Арий Конрада. Здесь, на подступах к Белой Пустыне, творить заклинания и свершать обряды доставляло ему истинное наслаждение. Он медленно поднял вверх руки, очертил ими в воздухе круг, прокричал магические слова, и горное эхо многократно повторило их. Стремительный порыв ветра пронёсся, взметнув гривы коней, срывая капюшоны с всадников. Тонкой линией голубого пламени вспыхнули в воздухе границы очерченного Арий Конрадом круга, и ослепительный свет хлынул из него, осветив на миг все излучины чёрной сущности магистра. Поток света прянул вперёд, захватил коней и втянул их внутрь круга.

Последним ступил в светящийся коридор Инзар, повернул голову к хозяину, ударил копытом и издал короткое ржание, будто прощался. И огненный коридор сузился и исчез, спрятав коней в одном из миров, неведомых смертным.

Никто не решился спросить Арий Конрада, поражённо молчал даже Ливий. Демира, наблюдающая за обрядом, почувствовала лёгкое покалывание, зуд в ладонях, и неосознанно, мысленно очертила такой же круг в воздухе, повторяя движения магистра. Он резко обернулся, полоснул её жёлтым отблеском волчьих глаз.

– Рано, Демира! – лязгнул сталью его голос. – Не зарывайся! – и запястья девушки стиснуло обжигающим холодом.

Она невольно тряхнула руками, стремясь избавиться от морозных оков. Последний из Сов крепко держал в подчинении её силу, не позволяя своей посвящённой знать больше положенного, не допуская бунта.

Демира промолчала. Она чувствовала, как возрастают в ней знания, лишь не знала, как управлять ими, но это временно. Напрасна самоуверенность магистра: она узнает. Ей не постичь, о да, того, что узнал он за три века, но и слепой исполнительницей его воли не бывать тоже.

Арий Конрад вынул из своего дорожного мешка факелы, проверил, достаточно ли хорошо пропиталась смолою пакля, и плотно запахнул на себе чёрный плащ, низко опустив на лицо капюшон.

– Идёмте, – глухо прозвучал его голос, – держитесь ближе друг к другу, не отставайте – вам жизни это стоить может.

– Недра скал заколдованы? – подала голосок принцесса.

– Разумеется, дитя моё, – снизошёл до ответа магистр.

– И какая же опасность сокрыта в них? – спросил Ливий.

– Грёзы, – отозвался Арий Конрад, – бойтесь странных голосов и таинственных образов. Держитесь вместе. В путь, – и первым вошёл в каменный коридор.

Демира последовала за ним, потом Ливий пошёл, и последними в чертоги скал вступили Арефа и принцесса. Несколько шагов вглубь, и кромешная тьма окутала странников, а тишина была такой всеохватывающей, что им показалось, будто они утратили данную с рождения способность слышать.

– Конрад, – тихо позвала Демира, чтобы разрушить эту тишину. Провела рукой впереди себя, почти нащупала темноту, настолько густой она была.

– Что? – услышала она впереди голос магистра и увидела на миг в темноте жёлтый отсверк его глаз.

– Ничего не вижу, – воительница шагнула вперёд и остановилась в беспомощности.

– Будто бы? – усмехнулся впереди Арий Конрад, и Демире на миг показалось, что она видит и его, и очертания каменного коридора впереди. И не успела осознать, так ли это, или мерещится, как магистр резко и сильно дохнул в темноту. Факел в руке воительницы вспыхнул, осветив подземелье так ярко, что она зажмурилась от света, закрывая глаза ладонью.

– Наконец-то разродился, – буркнул, подходя к ним, Ливий. В его руке тоже горел факел, – мы ж не кошки тебе, чтоб в темноте видеть. Пошли вперёд?

– Пошли, – кивнул Арий Конрад, – держитесь вместе. Не отставайте друг от друга.

И они шли, долго, и окружали их только мёртвые каменные стены, и не кончался коридор в горе, и свинцом давило зловещее безмолвие, и никто не решался нарушить молчание.

Пламя факелов прорезАло мрак, а позади он вновь смыкался, оставаясь таким же густым, и к сердцу крался страх, тоненько вздыхая, сиротливо обвивался вокруг тела. И каждому казалось, он один идёт во тьме, нет никого рядом. И страх становился сильнее. Лишь вожаку их был неведом страх тот.

Арий Конрад не успел предупредить своих воинов. За годы потускнели его воспоминания о коварстве Серых Скал. После стыд жёг, что он, так точно рассчитав все ходы, допустил промах.

Скалы дрогнули и стали смыкаться, обрушивая вниз поток камней. Стены коридора, по которому шли пятеро, грохотали, сдвигались, а пол трескался и скалывался в пропасть, и глыбы поднимались вверх, вставая впереди, преграждая путь.

Спасаясь от камнепада, путники бросились, кто куда. Кто вперёд, кто назад, кто тщетно пытался найти защиту от осколков скал, встав у стены, но они дрожали, гудели, двигались, рычали в неутолимом желании раздавить, растерзать, принести жертву духам гор.

Цепь распалась. Отряд утратил единство. Каждый стал сам за себя. Один против властелина Серых Скал. Без вожака. И только – разве что – под защитой своего ангела.

Когда стих грохот, и дрожь земли прекратилась, Демира осторожно выглянула из ниши в скале, куда она втиснулась, спасаясь от камнепада. Путь назад был отрезан рухнувшей с потолка глыбой. Проход вперёд тоже был завален, и лишь узкий тоннель уходил влево, и трудно было рассмотреть в факельном свете, насколько он длинен.

– Конрад! – позвала Демира. Голос её прозвучал глухо, потонул во мраке, растворился в камне. Холодок пробежал по спине, но она не позволила страху охватить себя. – Конрад! – громче крикнула Демира. – Ливий! Арефа! Тея! Кто-нибудь!

Никто не отозвался. Оставалось идти по коридору вперёд. Где-то же всё равно должен быть выход, или она найдёт своих. Она вооружена, она хороший воин, она наделена тайной силой, бояться ей нечего.

Демира пошла вперёд.

Арефа до последнего держал Тею Ирис за руку, и, закрывая её от падающих камней, уворачиваясь от них, старался в грохоте и облаке пыли не потерять из глаз магистра. Но сорвавшийся сверху острый осколок больно ударил по локтю, заставив выпустить руку принцессы, а в следующий миг каменное крошево взметнулось столбом вверх, закрутилось воронкой и скрыло в себе девушку.

А когда мгла рассеялась, Арефа оказался в круглом зале, стены и потолок которого были выложены множеством зеркал. Он увидел в них своё отражение: бледное лицо, растерянный взгляд, спутанные кудри, выбившиеся из-под шлема на лоб, тускло поблёскивающие звенья кольчуги.

В зале было светло, и Арефа погасил факел и положил его на пол. Осмотрелся ещё раз, и не увидел выхода. Как он попал сюда? Откуда эти зеркала в скалах? Где принцесса, где остальные? Повсюду лишь его отражение.

– Тея! – закричал Арефа. – Где ты, Тея? Отзовись! Тея!

– Я здесь! – кричала, срывая голос, принцесса. – Выпусти меня! Вытащи меня отсюда!

Арефа не слышал её. И не видел, что она рядом, по ту сторону зеркальной стены, и та сторона – прозрачное стекло, и девушке отчётливо виден весь зал. И выхода ей тоже не было, позади неё находился каменный тупик.

Не докричавшись, не дождавшись ответа, юноша вынул из-за пояса кинжал, и принялся внимательно простукивать каждое зеркало, ища потайную дверь.

– Арефа! – кричала уже охрипшим голосом принцесса, стуча кулаками по стеклу. Никто не отзывался.

Девушка озиралась в растерянности, но не было выхода из узкой каменной комнаты со стеклянным окном. И, размазывая по лицу слёзы, дрожа от страха, она опять кричала, колотила по стеклу, била ногами.

Арефа простукал по кругу все стены, не пропустил ни одной. Пустот нигде не было. Он обвёл тревожным взглядом зал – всюду зеркала. Выхода нет. Велика гробница для одинокого воина.

Принцесса, обессилев от крика, беззвучно плакала, прижавшись лбом к холодному стеклу. Арефа, стиснув зубы, вновь медленно пошёл вдоль зеркал по кругу, внимательно оглядывая их. Должен быть выход. Должен! И день придёт! И падёт тьма!

Вдруг одно из зеркал дрогнуло, подёрнулось рябью, заколыхалось, мерцая слабым белым светом, и изнутри его выступила в зал высокая фигура, закутанная в чёрный плащ с капюшоном. Жёлтые иссохшие руки сжимали рукоять длинного чёрного меча. Лица видно не было, только из-под складок капюшона поблёскивали жёлтые, как у зверя, глаза. Чёрный воин взмахнул мечом и шагнул к Арефе. Тея Ирис вскрикнула и закрыла рот рукою, будто дьявол из зеркала мог услышать её.