Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Президент повернулся к Роберту Оппенгеймеру, научному руководителю Манхэттенского проекта.

– Доктор,…. если бы вы услышали это не сегодня, а например, первого августа, вы ьы поверили?

Оппенгеймер ответил не сразу, он внимательно посмотрел на маленький предмет на столе президента, затем на него самого и наконец произнес:

– Нет.

– А теперь?

– Теперь, – Оппенгеймер горестно ухмыльнулся, – теперь у меня нет выбора.

Президент тут же задал Оппенгеймеру следующий вопрос:

– Доктор… насколько безопасно продолжать проект?

Все напряженно ожидали ответа, а Оппенгеймер на этот раз долго смотрел в окно за спиной Трумэна.

– Господин Президент… безопасно уже не будет. Мы построили оружие, которое в одно мгновение уничтожило целый достаточно большой город. Но теперь мы знаем, что один человек способен обратить его против собственной страны.

Он сделал паузу.

– Это изменило мир.

Военный министр резко ответил:

– Мир изменился не сегодня.

Нет, – тихо сказал Оппенгеймер. – Сегодня.

Президент очень пристально посмотрел на Оппенгеймера.

– Доктор, ваше мнение, можно ли продолжать?

Оппенгеймер опять ответил не сразу, а потом сказал неожиданное.

– Господин Президент… – он начал говорить очень тихо. – Вы задаете неправильный вопрос. – Вопрос не в том, можно ли продолжать. – Оппенгеймер кивнул на Гровса. – Генерал построит следующую бомбу, Потом десятую. Но кто теперь поверит, что она не взорвется раньше времени?

Эта фраза повисла в комнате. Потому что именно этого никто не мог гарантировать.

Заговорил государственный секретарь:

– Союзники уже задают вопросы.

Он достал из папки лежащей перед ним несколько листков с машинописным текстом.

– Некоторые сенаторы требуют закрыть программу до окончания расследования, – подал голос временный президент Сената США. – Газеты полны слухов пока, и через месяц вопрос будет стоять не о бомбе. А о том, существует ли вообще американский контроль над ней.

И тогда Гровс впервые позволил себе эмоции, он резко встал и не дожидаясь разрешения разрешения заговорил:

– Господа! Мы говорим так, будто проиграли.

Он обвел взглядом кабинет.

– Нет. Мы потеряли одно изделие, потеряли остров, потеряли очень людей и техники, но не проект.

Он наклонился вперед.

– Если сегодня мы остановимся……то каждый противник Соединенных Штатов поймет одну вещь. Достаточно убить одного человека и Америка сама уничтожит собственную программу. – он сделал паузу. – Именно этого и добивался диверсант.

В комнате воцарилась тишина, никто не смог сразу ничего возразить генералу.

Президент медленно повернулся к Оппенгеймеру.

– Вы согласны?

Оппенгеймер опять ответил не сразу, ему вообще очень тяжело давался весь этот разговор. Впервые он ощутил всю тяжесть ответственности, которая лежала на его плечах.

– Да.

Все удивленно посмотрели на него.

– Если мы сейчас остановимся… значит, не диверсант взорвавший бомбу, нанес нам поражение, а мы, здесь и сейчас, в этом кабинете.

Почти тут же президент Трумэн резко поднялся за своим столом.

– Решение будет следующим.

Он говорил медленно, как будто диктовал историю.

– Манхэттенский проект продолжается, но мы берем паузу. За три месяца генералу Гровсу ввести дополнительные меры контроля, а доктор Оппенгеймер должен еще раз провести проверку всей научной и технической части проекта. Первого марта мы собираемся вновь и заслушиваем окончательный вердикт генерала Гровса, доктора Оппенгеймера и директора Гувера. Всем сомневающимся и говорунам, – Трумэн обвел жестким взглядом всех присутствующих в кабинете, задержав его на генеральном прокуроре и особенно на директоре ФБР, – неважно где они находятся, в Конгрессе, редакции газеты или просто на улице, заткнуть их поганые глотки.

Трумэн немного наклонился в сторону государственного секретаря.

– Союзникам сообщить, – он сделал короткую паузу, – Соединенные Штаты не потеряли контроль над атомной программой и провести необходимую работу чтобы весь мир поверил в это, потому что если случится обратное… то мы проиграем, даже не начав послевоенную эпоху и нам придется признать, что диверсант-одиночка, а у нас пока нет оснований даже предполагать, что это не так, в одно мгновение победил Америку

Глава 20

На ужин президент Трумэн пригласил трех человек: государственного секретаря США Джеймса Бирнса, начальника штаба армии США Джорджа маршалла и своего военно-морского помощника Кларка Клиффорда.

Тридцативосьмилетний юрист из до войны был успешным адвокатом из Миссури. После начала войны он пошел служить в Военно-морской резерв США и непосредственно в войне не участвовал, а занимался административной работой: юридическими вопросами и подготовкой документов. К сорок пятому году он оказался среди тех, кто готовил аналитические материалы для военно-морского руководства США. На них обратил внимание новый президент и вдобавок они оказались еще и земляками из Миссури. В итоге главным протеже Клиффорду стал сам президент.

Этот поздний ужин в Белом доме и неформальное совещание на нем президента и трех его гостей были последним в их длинной череде подводящих итоги Второй Мировой и самое главное обозначающих исходные позиции в начинающемся глобальном противостоянии двух держав, отношения которых на долгие годы будут определять мировой порядок.

На нем впервые много говорил как раз Кларк Клиффорд. Он констатировал, что в Центральной, Северной, на Балканах и особенно Восточной Европе сложилась ситуация почти полного доминирования Советского Союза, военного и политического.

Это произошло только по одной причине, из-за глубочайшего увязывания погружения США в войну на Тихом океане, когда для США советская военная поддержка была фактически вопросом жизни или смерти.

Тинианская катастрофа еще больше усугубила ситуацию и русским пришлось пойти на уступки практически во всем: в итоге они смогли сохранить контроль над всем Берлином, продавить свой вариант решения польского вопроса и фактически поставить на колени все страны Северной Европы, юридически закрепив их будущий нейтралитет, кроме Исландии, так как на предстоящей конференции держав победителей по поводу заключения мирных договоров в Европе уже подготовленные русские мирные договора со всеми заинтересованными странами будут просто проштампованы.

В Европе в итоге остаются нерешенными три вопроса: австрийский, итало-югославский триестский и турецкий.

В австрийском вопросе всё просто и ясно: русские не против раздела на оккупационные зоны и самой Австрии и её столицы Вены, несмотря на то, что она полностью была взята штурмом Красной Армией.

Вопрос Триеста зависает наглухо. Стороны не готовы идти на уступки, но маршал Тито находиться в более сильной позиции, так как он увязывает решение этого вопроса с территориальными претензиями к Австрии, а эти территории лежат вне пределов советской оккупационной зоны и, несмотря на внешний нейтралитет Советского Союза в этом деле, русские активно помогают Югославии, и в первую очередь наращивать её военную мощь. В отдаленной перспективе придется принять югославскую позицию, но не сейчас, а когда нормализация отношений с Югославией станет необходимой западному блоку, который США должны начать создавать в Европе безотлагательно.

Турецкий вопрос оказывается плотно увязанным с триетским, так как начались консультации руководства трех балканских государств: Болгарии, Греции и Югославии по созданию федерации. А так как за спиной всех трех стоит Советский Союз и нынешней Турции придется смириться и в конечном итоге признать сложившуюся реальность.

ВЫход русских к Дарданелем, а то, что за спиной Греции стоят они и никто другой, фактически обнулил контроль Анкары над проливами и интересует Москву только с одной стороны: проход их военных судов. Экономически проливы скоро потеряют для неё всяческий интерес, так начато масштабное расширение морских портов в болгарском Бургасе и греческом Александруполисе, и реконструкцию-строительство железной дороги соединяющей их.

Она по факту уже есть, от Александруполиса до станции Кастанез в шести километрах от Эдирне железную дорогу надо модернизоровать. От Бургаса до Елхово есть железная дорога через Ямбол, построенная еще в 1917 году, но её тоже надо модернизировать, а лучше вообще построить прямую новую Бургас – Елхово. Это будет проще, и перестройка сто пятьдесят километров старой дороги скорее будет дороже новой и прямой, которая в два раза короче.

Эти два участка дороги на старых территориях Болгарии и Греции, их по прямой разделяет пятьдесят девять километров, семнадцать из которых сейчас проходят по территории еще юридически турецкой. Но уже сейчас начала строиться железнодорожная ветка которая соединить болгарское Елхово и греческий Кастанез через Эдирне протяженностью восемьдесят километров. Она пройдет рядом с уже существующей автомобильной, которая тоже это модернизируется, как и дороги Эдирне-Александруполис и Елхово-Бургас.

Когда эти все работы закончатся, то Советский Союз, с учетом открывшихся возможностей транзита другими маршрутами через территорию контролируемых им Балкан, для торговли не будет нуждаться в черноморских проливах. Что кстати нанесет страшнейший экономический удар по Турции, так как скорее всего Румыния и Болгария тоже переориентируются на греческие и югославские порты. А Варна и Констанца целиком станут транзитными для советских портов, в первую очередь черноморских и крымских, а Одесса станет основным транзитером для Бургаса.

В США и Турции это очень хорошо понимали и, что особо отметил Кларк Клиффорд, в Москве. По его мнению советская столица после начала масштабных работ по модернизации портов и дорог на маршруте Бургас-Александруполис демонстрирует утрату всяческого интереса к проблемам советско-турецких отношений и в частности нигде за два осенних месяца сорок пятого не прозвучал вопрос проливов.

Резюме господина военно-морского советника президента США по европейскому вопросу было следующим. надо просто четко зафиксировать сложившуюся ситуацию, больше ни в чем не уступать русским и начать создавать под эгидой Америки мощный военно-политический блок западноевропейских держав.

По германскому вопросу отбросить как мертворожденную идею единой Германии и через какое-то достаточно короткое время создать из трех европейских оккупационных зон ВЕликобритании, США и Франции новое немецкое государство и сразу же оказать ему масштабную экономическую помощь в скорейшем возрождении экономического и и частично военного потенциала.

Опасаться что немцы снова пойдут войной на Запад совершенно не стоит, военные базы союзников, которые с этих территорий никто выводить не собирается, будут служить гарантией этого. А чтобы подобное было не накладно их содержание целиком и полностью надо будет возложить на немцев.

Из Австрии сделать нейтральное государство, типа Швеции, как и согласиться на постоянный нейтральный статус Дании, Норвегии, Турции и Финляндии при условии что там не будет советских военных баз, кроме острова Борнхольма.

И начать разработку программы оказания экономической помощи Европе с целью её скорейшего возрождения после войны, причем предложить эту помощь и Советскому Союзу. Клиффорд особо отметил этот пункт, упомянув работу с русскими фонда Эванса. Потенциал этого огромен и даже если не удасться добиться каких-то серьезных политических дивидендов, на этом можно просто заработать огромные деньги. А СССР по его оценкам в любом случае восстановиться после войны самое позднее к 1950 году и сразу же после этого начнет развиваться темпами превосходящими американские.

В вопросе Триеста и турецком придется зафиксировать нынешнее статус-кво, но тогда, когда это будет выгодно США, А вот где не должно быть уступки русским, так это иранский вопрос, однозначно надо требовать вывода советских войск, параллельно выведя английские. По его мнению антисоветские настроения в иранском обществе сейчас столь сильны, что они будут гарантией, что эта страна не станет советским сателлитом.

Трумэна и госсекретаря поразил анализ и оценки Клиффорда по европейскому вопросу и все его предложения были приняты.

Тоже самое произошло и с его оценками ситуации на Дальнем Востоке. Побежденную Японию ждет судьба расчленной Германии. О Хоккайдо надо забыть, русские оттуда уйдут только если США покинут остальные острова архипелага. Поэтому надо начать возрождать экономику остальной части Японии временно без какой-либо военной составляющей, только полицейские силы.

Экономически новая Япония должна будет противостоять Китаю и Корее, которые скоро полностью станут коммунистическими. Корея уже является таковой, а проигрыш Чан Кайши вопрос времени. И последние события на Тайване свидетельствуют об этом.

Японские силы на этом исторически китайском острове капитулировали только 25 октября. В Каирской декларации 1943 года Великобританией, Китаем и США было заявлено что Япония по итогам войны должна потерять все захваченные территории. В Потсдаме это было подтверждено и конкретизировано. Тайвань было решено вернуть Китаю.

На острове к окончанию войны была достаточно мощная военная группировка насчитывающая около двухсот тридцати тысяч человек и проживало примерно триста пятьдесят тысяч гражданских японцев. Среди военных было достаточно много коренных тайваньцев, которые верой и правдой служили императору. Всяких гражданских чиновников тайваньского происхождения было то же несколько десятков тысяч. Никаких политических сил на острове реально не было вообще.

Сразу же после окончания войны в Китае начались переговоры между Гоминьданом и компартией, так как других политических сил больше не было, все прояпонские были разгромлены и частично уничтожены чисто физически.

Но неожиданно, в первую очередь для товарища Мао, коммунисты начали размежеваться и расходиться на отдельные фракции.

При гласной, а чаще негласной, поддержки СССР реальной силой стало Северо-Восточное бюро ЦК КПК, которое за к середине октября создало в бывшем Маньчжоу-Го автономную коммунистическую организацию и фактически отдельное государство, просоветское и прокоммунистическое. Оно с конца сентября стало называться автономным районом Маньчжурия.

НЕожиданно для Чан Кайши и Мао к началу октября Восточно-Туркестанская республика взяла под свой контроль полностью взяла западные районы Китая, в первую очередь мусульманский Синьцзян, распространив свою власть до западных пределов Монголии.

Здесь власть тоже была просоветская и прокоммунистическая, по образу и подобию было создано Северо-Западное бюро ЦК КПК. Но во многом они были самозванцами, Мао их не признавал, но был вынужден сотрудничать.

И в один прекрасный момент на переговорах оказалось ни две стороны, а целых пять: Чан Кайши, Мао, два свежеиспеченных коммунистических бюро и вишенкой на торте оказалась делегация Тибета, власти которого позиционируя его независимость решили проявить гибкость и отрядили своих переговорщиков.

И весь этот во многом балаган происходил на фоне начавшейся очередной гражданской войны сторонами которой выступил Гоминьдан и коммунистические силы, которые в этом вопросе были едины и войска Чан Кайши начали бить совместно.

На этом фоне в первых числах октября прошел референдум в двух Монголиях, в результатах которого никто не сомневался и пятнадцатого октября Внутренняя Монголия вошла в состав Монгольской Народной Республики. Два коммунистических бюро и контролируемые ими власти Восточного Туркестана и автономной Маньчжурии эти итоги признали, как и СССР. Мао промолчал, а Чан Кайши бурно протестовала и даже объявил войну Улан-Батору. Правда как он собирался воевать с монголами было не ясно. Его войска не контролировали ни одного сантиметра границы с Монголией и с каждым днем их гнали все дальше на юг и на восток.

Но в тайваньском вопросе на переговорах неожиданно был достигнут прогресс и сформирована комиссия из четырех человек для принятия капитуляции Тайваня. В неё вошли два представителя Гоминьдана и два КПК, причем один был человеком Мао, а другой от Северо-Восточного бюро.

Они прибыли на остров, приняли капитуляцию японцев и начали разоружение воинских частей. А для управления остовом создали Временный Комитет из восьми человек, четверо прибывших с материка, один представитель японского населения, которое составляло на острове около пяти процентов, и трое от остальных девяносто пяти.

К этому времени на Тайване появились свои доморощенные политические силы: самыми многочисленными оказались местные коммунисты, которые кстати были сами по себе, ни за Мао, ни против, микроскопический Гоминьдан и какие-то нейтралы, которые были за все хорошее, но еще не знали куда прислониться. Тем не менее один из троих оказался коммунистом, а двое нейтралов.

Первые решения этого Совета оказались достаточно мудрыми. Они призвали всех чиновников оставаться на своих рабочих местах, а военнослужащих тайваньского происхождения переходить на службу в местную полицию, которую решили не просто сохранить, а усилить. Бывшим японским военным и всем желающим было гарантировано право беспрепятственно выехать в Японии. В итоге капитуляция произошла мирно и без эксцессов, была сохранена управляемость и порядок на острове.

Но самым главным в складывающейся на Тайване обстановке было то, что этот Совет с подачи как раз двух его членов нейтралов было решение о важности сохранения нейтралитета в начавшейся в Китае гражданской войне и сохранении мира и порядка на острове, что позволит избежать кровопролития на нем и возможной оккупации уже союзными державами СССР или США. А политическое будущее для Тайваня они видят в составе Китая, как его части на правах широчайшей автономии.

Кларк Клиффорд доложивший и положение дел на Дальнем Востоке это отметил особо, по его мнению это будет самым благоприятным для США вариантом развития событий на Тайване, когда он останется нейтральным.

Положение дел в материковом Китае по мнению военно-морского советника президента для США сложатся в конечном итоге неблагоприятно. В уже начавшемся гражданском противостоянии через некоторое время верх возьмут коммунисты. Причем буквально за считанные месяцы в компартии Китая опять организовалось очень сильное оппозиционное нынешнему главе компартии Мао Цзедуну крыло Маньчжурии, за спиной которого стоят самый видный из ныне живущих деятель распущенного совсем недавно Коминтерна, Георгий Димитров и Иосиф Сталин. Они контролируют новые властные структуры, образовавшиеся в Маньчжурии после разгрома Квантунской армии и пользуются всесторонней поддержкой советской военной администрации.

Такое оппозиционное крыло товарищу Мао оформилось в так называемом Восточном Туркестане, где просто местным товарищам была оказана всесторонняя помощь Советским Союзом. И в итоге Северо-Западное бюро было создано практически полностью товарищами прибывшими из СССР, также как и весь аппарат управления Восточного Туркестана.

Шансы Чан Кайши на победу в войне с коммунистами, которые несмотря на вновь начавшуюся внутрипартийную борьбу выступили единым фронтом, Кларк Клиффорд оценил практически нулевыми, приведя в пример Восточный Туркестан, где еще осенью прошлого Гоминьдан был силой, а сейчас его там и в помине нет. Потому что повстанцы, которые зимой действовали только на севере Синьцзяна, получили прямую помощь Советского Союза. В частности Национальная армия Восточно-Туркестанской республики сформированная Ахметжаном Касыми, который в детстве и юности жил в СССР, получил там образование и даже стал кандидатом исторических наук, пополнилась таким количеством таких же как он товарищами, что они составили половину личного состава армии. И самое печальное для сил Гоминьдана было то, что эти солдаты и офицеры почти все были фронтовиками.

Ахметжан Касыми был членом ВКП(б) и возглавил созданное Северо-Западное бюро ЦК КПК и в конце октября после разгрома сил Гоминьдана и изгнания их из пределов Синьцзяна стал вторым президентом Восточно-Туркестанской республики.

Ситуация в Маньчжурии еще более интересная. Ван Мин с товарищами опирается на советские войска оккупировавшие всю территорию бывшего Маньчжоу-Го. Вдобавок ко всему, признав результаты монгольского референдума, он получил еще и поддержку Улан-Батора, армия которого является реальной силой. Так что эти два бюро и без сил товарища Мао разгромят Чан Кайши.

Но это ни в коем случае не означало, что США не должны поддерживать Чан Кайши. Така как чем дольше он будет сопротивляться тем больше русские потратят свои силы и ресурсы помогая своим идеологическим братья.

Предложение Клиффорда оказывать русским экономическую помощь в восстановлении страны, встретило непонимание государственного секретаря. На что он возразил, что помогать русским Америка будет с выгодой и пользой для себя. И не только финансовой. Американцы будут знать что представляют из себя очень многие промышленные предприятия СССР, что позволит более достоверно оценивать их потенциал, знать и опосредованно сами использовать их достижения.

Своё выступление военно-морской помощник президента США закончил словами:

– У нас, господа, нет оснований утверждать, что за диверсантом устроившим катастрофу на Тиниане стоят русские. Но в любом случае они оказались главными выгодоприобретателями этой катастрофы. Я не сомневаюсь, что у них есть своя атомный проект, даже если он появился только после Хиросимы. И вынужденная наша остановка Манхэттенского проекта им на руку. Это прямое следствие случившегося. Опосредованное, то что итоги войны на Дальнем Востоке оказались не такими, какими должны быть. Русские проигнорировали ранее достигнутые договоренности по Корее и заняли весь полуостров, провели успешную десантную операцию на Хоккайдо и в Японии как и Германии оказалась советская оккупационная зона и уверяю вас, господа, они не уйдут. Русские сумели провести блестящую операцию против Императорского флота и у них в руках оказались важнейшие военные секреты Японии, да и в вопросах раздела японского флота нам пришлось уступить. Про

Констатация американских провалов для госсекретаря и начальника штаба армии была крайне неприятной, но им пришлось проглотить эту горькую пилюлю, тем более что тон Клиффорда был не агрессивный, а даже какой-то печальный.

– На всем этом внешнеполитические достижения Советов должны закончиться. единственная страна, где еще возможно в ближайшие годы поражение сил Запада является Вьетнам. По моему мнению победа коммунистов там вопрос времени, особенно если им начнут оказывать помощь русские, а они, господа, это сделают обязательно. Во всех остальных точках земного шара должны в итоге восторжествовать силы которые разделяют наши ценности. Главным нашим врагом, политическим, военным, идеологическим и экономическим в момент подрисания капитуляции Японии стал Советский Союз.

С этим утверждением Клиффорда все присутствующие были согласны и дружно закивали головами с знак согласия. Он улыбнулся в ответ и продолжил.

– Открыто военным способом сейчас мы противостоять Советам не можем. Подавляющая мощь нашего флота нам особо не поможет, да и превосходства в стратегической бомбардировочной авиации тоже. После возобновления Манхэттенского проекта нам потребуется достаточно много времени чтобы создать и нарастить потенциал для нанесения массированного удара по русским. Россия это не Япония и пара даже удачных бомбардировок особого значения иметь не будут, тем более что русские теперь отлично понимают, что уничтожать надо будет сто процентов наших самолетов и начнут наращивать свою ПВО, которая и так у них достаточно сильная. Закончившаяся война показала, что русские умеют быстро учиться и добиваться нужного результата в рекордные сроки, длительные трудности не ломают их, а превращают с монолит. Поэтому с ними нельзя вступать в длительные противостояния. Да и нельзя сбрасывать со счетов те симпатии к ним, которые сложились в нашем обществе и у наших союзников за годы войны. Поэтому нам в первую очередь надо начать с переформатирования нашего общественного мнения, наши граждане и наших союзников должны считать русских своими экстензициальными врагами. Второй, не менее важной задачей, является подрыв русских изнутри. Мы должны найти их внутренние болевые точки и постоянно воздействовать, чтобы в конечном итоге взорвать их изнутри.

То, о чем начал говорить Кларк Клиффорд, полностью отвечало настроениям и размышлениям Гарри Трумэна, нынешнего хозяина Белого Дома и он довольно закивал головой, соглашаясь со словами своего военно-морского советника.

– И борьбу с Советами мы должны начать безотлагательно. Для этого надо создать организацию основной задачей которой будет разработка и осуществление комплекса мероприятий борьбы с ними. Одной из её задач должно быть изучение внутреннего состояния Советского Союза и особенно его элит. Советскому лидеру Иосифу Сталину скоро шестьдесят восемь, его здоровье уже серьёзно подорвано за годы войны и надо быть готовыми к его уходу и тем возможностям которые всегда открываются в таких ситуациях. при этом. Я полагаю, что нам очень было бы на руку повторение в СССР событий аналогичных событиям второй половины тридцатых годов. И это одно из перспективных направлений работы против русских: вбить клин среди ближайшего окружения Сталина, расколоть их единство, вызвав у него подозрения и недовольство, которое возможно опять выльется в очередную кадровую чистку, похожую на на предвоенную. Вот это, господа, вкратце что я хотел вам сказать.

После ужина Кларк Клиффорд по просьбе президента задержался еще на некоторое время и они еще пару часов беседовали тет-а-тет. Уезжающий вместе с начальником штаба армии США генералом Маршалом госсекретарь Бирнс сказал ему при расставании:

– Мы сегодня, Джордж, присутствовали при восхождении новой американской политической звезды. Помяните мое слово, скоро мистер Клиффорд станет главным советником нашего президента.

Президент США Гарри Трумэн не относился к тем руководителям которые замечают всех, кто незаметно изо дня в день обеспечивают таким как он возможность жить и работать. Одной из таких неприметных серых мышек была молодая женщина работающая у Виетты Гарр повара, компаньона и близкого друга семьи Трумэнов. Она потеряла на Тиниане трех дорогих её сердцу мужчин: отца, брата и мужа. В их гибели по её мнению было виновато американское государство и решила мстить.

Молодая особа сумела наладить контакт с одним из советских дипломатов и уже к концу сентября через этот новый канал в Москву начала поступать интересная информация. Она не воровала документы, и ничего не фотографировала. Хорошая память позволяла ей подробно запоминать разговоры при которых присутствовала и вообще всё, что происходило на работе. Возвращаясь домой она всё записывала в своем дневнике и выборочные страницы иногда отправляла обычной почтой своему новому другу. Так получилось, что она почти полностью слышала всё говорилось на ужине у президента. И через три дня этот материал оказался на столе у товарища Сталина.

Ему неприятно было в очередной раз читать о ставке американцев на его уже действительно значительный возраст и их надежды на возможность спровоцировать очередной тридцать седьмой.

Записки помощницы главной американской поварихи оказались последней каплей решившей судьбу Абакумова и Берии. Они последнее время часто вызывали недовольство товарища Сталина.

Берия не мог скрыть своего недовольства неожиданным возвышением Виктора Семеновича Андреева, который первого октября был отозван с Дальнего Востока, награжден, повышен в звании и назначен начальником Главного Политуправления Вооруженных Сил СССР и по должности был кооптирован в члены ЦК ВКП(б).

Надо было быть слепым чтобы не видеть и не понимать что, товарищ Берия серьёзно и целенаправленно работает над тем, максимально укрепить свои позиции во власти. Он уже не раз и не два, пытался брать на себя решения тех вопросов, которые были за пределами его компетенции или откровеннозлоупотреблял своей властью и доверием партии и лично товарища Сталина.

Жалобы на Берию приходили регулярно, и подавляющее большинство из них оказывались на столе у товарища Сталина. Такая судьба была у всех жалоб приходящих в Москву на любых руководителей начиная с областного уровня.

Большинство из них оставались без ответа, особенно жалобы деятельность органов НКВД. А вот жалобы руководителей почти всегда рассматривались и, например, в достаточно сложные отношения Берии и Вознесенского приходилось вмешиваться не раз. И почти всегда не в пользу Берии.

Последние месяцы резко увеличилось количество жалоб со стороны ученых физиков. Берия возглавив советский атомный проект начал требовать резкого ускорения работ по созданию советской атомной бомбы и по мнению ученых начинал требовать невыполнимого. Или откровенно пытался вмешиваться в чисто физические вопросы или в тонкие взаимоотношения в научной среде.

Накануне октябрьских праздников 1945 года по указанию Берии была предпринята неуклюжая попытка установить контакт с только что вернувшимся из США Нильсом Бором. Она к счастью оказалась неудачной, посланцы Берии просто не сумели подойти к господину великому физику.

В конце войны и сразу же после неё у Берии обострились отношения с сыном товарища Сталина Василием, который часто стал на него жаловаться отцу.

Всё это неприятные последствия для кого-нибудь другого, но товарищ Сталин слишком хорошо знал Берию и ценил, его заслуги во время войны были огромными. Да и по большому счету он еще ни разу не дал повода усомниться в личной преданности вождю.

Поэтому по маршалу Берия окончательное решение товарища Сталин принял достаточно быстро. Он остался кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б), заместителем Председателя Совнаркома СССР и Председателем Специального комитета №1. Какие-либо другие его названия были запрещены, за нарушение могли привлечь по статье измена Родине. Задачей Спецкомитета №1 было скорейшее создание советского ядерного оружия.

А вот с начальником СМЕРШа НКО СССР генералом Абакумовым решение оказалось другим.

Сразу же после окончания войны товарищ Сталин планировал реорганизовать органы советской госбезопасности, объединив в рамках одного ведомства все органы контрразведки. И все три СМЕРША должны были влиться в его состав. Наркомом этого он планировал назначить как раз руководителя СМЕРШа Наркомата обороны генерала-полковника Абакумова.

Но это объединение не состоялось и произошло это можно сказать по вине Абакумова, который быстро понял что его заместитель генерал Селивановский выполняет какие-то особые поручения товарища Сталина и попытался выяснить какие именно, а в сорок пятом году как раз накануне окончания войны с Японией представил компромат на своего зама Верховному главнокомандующему найдя какие-то «недостатки» в его работе в должности уполномоченного НКВД СССР по 4-му Украинскому фронту.