Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Соавторы: Андрей Стоев,Михаил Шерр,Елена Тимофеева,Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 328 (всего у книги 352 страниц)

Пыряк развязал наказанному руки, помог натянуть штаны, и солдат, широко ставя ноги, хромая и морщась от боли, побрёл к городу.

– Стой, убогий! – Демира догнала его. – Забери своё добро! – велела и пояснила: – Не пришёлся мне твой подарок! Мал больно, потерять боюсь! Держи крепко, не оброни! – и за пазуху ему сунула то, что клещами оттяпала.

Бедняга упал на колени, скорчился, выплёскивая из горла блевотину. Руки заметались по кафтану, захватили то, что ещё недавно было живой его частью, отбросили прочь. И опять приступ рвоты пригнул его книзу.

– Слабые все, – заключила Демира, бесстрастно глядя на корчи солдата. – Далеко вам до меня, червяки навозные!

Повернулась и пошла обратно, глядя в никуда, чуть покачиваясь, ступая неровно. От выпитой медовухи, от кровавой сытости. Хорошо. Каждый день бы так.

– Что, братец, – наклонился Халзан к Булату, – и теперь мечтаешь вдуть ей, чтобы косички ветром отбросило?

– Теперь-то ещё пуще! – отозвался тот, восхищённо оглядывая Демиру. – Мечта, а не баба! Богиня войны! Людоедка!

– Несчастная безумица, – сказал всё слышавший Хрюша.

Что видела она сейчас, освещённая солнцем и залитая кровью? Справедливость? Возмездие? Лица родных? Свою деревню? Храм бога Света?

– Как ты, милая? – Халзан шагнул навстречу, положил ей на плечо сильную руку. – Полегче тебе теперь? – спросил сочувственно.

– Ничё пока, – она зевнула, протёрла глаза. – Умаялась, – созналась, – поспать бы.

– Чуть не бурдюк медовухи в одну глотку выхлебала, – гоготнул Булат. – Как только ноги держат?

– По коням! – велел атаман. – Хорошо погуляли! Отряд вчистую извели! В ставку и отдыхать! Вино пить, мясо есть! Потом новый поход придумаем!

– Ты только не тяни, начальник! – попросила Демира. – Чтоб заскучать не успели!

– Не успеете! – заверил Хрюша.

– Горсткой соли море не посолишь, – вздохнул Халзан. – Ненадолго покой-то обрела, новой крови вскоре затребует.

– Затребует – получит! – отрубил атаман. – Всё лето впереди, несть числа собакам государевым, и все собачью смерть примут! Она за нас всех поручилась! Обрубок ейный до правителя дотопает и наказ передаст слово в слово! По коням, ребятушки, работы у нас – поле непаханое! И пусть Фортуна будет нам спутницей!

Глава 17

Шашки

В ставку вернулись за полдень. Дорога выгнала из головы хмель, и в форт Демира въезжала с ясными мыслями. Спешились, завели на двор лошадей, остудили, обтёрли, дали воды и овса. Дела всем нашлись: конину на ледник снести, посчитать оружие, деньги. Атаман по справедливости делил: половину в отрядную казну, остальное всем поровну. В крепости оставались пятеро, по давно заведённому порядку. Дозорный на каждой из четырёх башен стены, и один разбойник обед стряпал да баню затопил, зная привычку атамана после всякой стычки отмываться от поганой крови.

Двое хлопцев взялись таскать воду из колодца и греть в больших котлах, принесли корыта для стирки, щёлок развели. Демиру вперёд в баню пустили, и Булат не забыл предложить свою помощь: парку поддать, спинку потереть.

– Сходи, сходи! – подначил его всегда сдержанный Халзан. – А плохо потрёшь, так она тебе яйца ковшом отхватит! И кипятком сверху плеснёт!

– Или откушу! – усмехнулась Демира, и в глазах её мелькнула та отрешённость, с которой утром разглядывала пленников, прежде чем признала и выбрала для них способ казни. Точно ворошила прошлое в памяти, воскрешала прожитое.

Халзан неловко кашлянул, отвёл взгляд и поспешил уйти, будто вспомнив о неоконченной работе.

Демира помылась и перестирала всё, что накопилось грязного, и вышиванку, Хрюшей подаренную, тоже. Во дворе верёвки натянула, развесила сушить. Мирон дал ей мужские исподние портки и старую рубаху, до того изношенную, что ткань под мышками истончилась, ажно светилась. Не во что переодеться было.

– Пообносились за зиму, – развёл руками конюх. – Надоть на ярманку в город съездить, прикупить обнов. Денег куры не клюют, а ходим оборванцами.

Демира пошла в свою горенку, прилегла на постель понежиться после бани и не заметила, как задремала.

А когда проснулась и в зал спустилась, разбойники уж оттрапезничали. Сидели довольные, в чистом исподнем, вино хлебали, кости кидали, похохатывали. Один песню затянул, прочие подхватили. Хрюша с братьями расположились за столом у окошка, тоже пили, хмурили лбы, решая важную задачу.

– К Веде Майре её свести, может? – предложил Халзан. – Душу поврачует. А то ведь ума девка лишится, покуда довершит свою месть.

– Кого вы к Веде повести собрались? – спросила Демира, садясь на лавку рядом с Булатом.

Братья, застигнутые врасплох, замолчали.

– Кому безумства приписываете? – прищурилась воительница. – Не мне ли?

– Горе тебе глаза застит, Демира, – решился сказать правду атаман. – В мести своей краёв не видишь, готова купаться во вражьей крови.

– Готова, – согласно кивнула она. – С головой ныряла бы.

– Не надо так, – вздохнул Хрюша, – бить и терзать не ради возмездия, а на потеху себе! Чем тогда ты лучше их будешь? Ведь ты судья, а не палач.

– Ты что? – она задохнулась, вскочила, едва не опрокинув стол. Побледнела, губы задрожали от бессильного гнева. – Ты меня с ними равняешь? Ты что говоришь, атаман?! Опомнись!

– Ты убиваешь с наслаждением! – честно признал Хрюша. – После того, что видел сегодня, я боюсь за твой рассудок, Демира.

– За свой бойся! – отрезала она и горько рассмеялась. – Надо же! Меня поставил на одну доску с ними! "Чем ты лучше?" – передразнила его. – А ты разницы не видишь? Я тех в ад отправляю, кто моих родных убивал! Я не вторгаюсь в чужие приделы! Не жажду чужой соли и чужого золота! Не ломаю жизни!

– Это сейчас, – не спорил он, – но будет вторая битва и третья, и однажды ты перестанешь чувствовать разницу: убивать из мести или просто убивать. Кровь потребует новой крови. Ты горяча, Демира, боль потери мешает тебе жить с холодным рассудком. И если ты не справишься со своим огнём, он сожжёт тебя.

– За своим очагом следи, печник! – вскинулась она. – В сумасшедшие меня определил! К Веде собрался тащить! Я побольше ведаю, чем шаманка твоя! Десять лет служила жрицей Солнца, что ты знать-то об этом можешь?! Это они у меня всё отняли! А теперь мне нельзя утолить жажду мести?! Ты знаешь, как велика она, как меня иссушила?! Что ты видел сегодня – то лишь глоток, атаман, а мне нужно озеро! Убивать их быстро и милосердно, так, ты считаешь, справедливо?! Нет, атаман! Не будет им лёгкой смерти! В муках подохнут! – она уже кричала в полный голос, не замечая, что разбойники смотрят, не слыша, как кто-то сказал:

– Опять нашу бешеную кроет! Мало крови ей! Не хватило!

– Тише, Демира, тише, не кипятись! – Халзан вскочил, схватил её за плечи, прижал к себе, чувствуя дрожь её неутолённой ярости.

– Уйди, Халзанка! – Она оттолкнула его. – Значится, боишься, что безумств я натворю, начальник? – наклонилась, впиваясь стрелами чёрных глаз в лицо атамана. – Небось, пожалел, что в отряд взял, и рад бы согнать со двора, да должок не дозволяет? – спросила с издёвкой. – Жизнью мне обязан, помнишь?

– Да что ты плетёшь? – Если бы платок не закрывал его до глаз, она бы увидела, как отхлынули от лица Хрюши все краски.

– Эй, молодцы! – крикнула Демира. – Тащите-ка сюда шашки!

Буслай подбежал, положил на стол деревянную доску, высыпал горсть обкатанных водой речных камешков – белых и тёмно-серых, почти чёрных.

– Кто с кем? – полюбопытствовал. – На что рубиться будете?

– Говори ставку, Демира! – велел атаман. – Твоя игра, твоя и ставка. С кем сразиться желаешь?

– С тобой! – усмехнулась она. – Ты же здесь главный!

– Так ты через шашки в дамки метишь? – зло рассмеялся он.

– Сохрани боги! – Демира выставила вперёд ладони, покачала головой. – И в мыслях не держу! Ты меня помешанной объявил только что, так отвечай за свои слова!

– Когда объявил? – Буслай оглянулся на товарищей.

Разбойники побросали свои дела, сгрудились вокруг, с любопытством наблюдая за происходящим.

– Начальник слова худого про тебя не молвил! – уверил Буслай. – Пыряк, ты слыхал чего?

– Не, – разбойник покачал головой.

– А ты, Миронка?

– И я не чуял, – отозвался конюх.

– Ты, Бардаш?

– Этот глухопердёжник и рёв дракона не услышит, хоть ори в самое его ухо! – захохотали хлопцы, толкаясь и показывая друг другу на упившегося вином и храпевшего за столом товарища.

– Ишь, как хитро! – дёрнула плечом Демира. – Полон дом народу, а свидетелей нет! И братья твои тоже ничего не слыхивали, атаман?

– Ставку говори! – потребовал Булат.

Всегда весёлый, задиристый, точно петух, теперь он не шутил, смотрел серьёзно и слова бросал резко, точно выплёвывал.

– Вона как! – ахнула Демира. – Рука руку моет! Ну что ж! Ежели проиграю, то вот тебе моё слово, атаман, – она повернулась к Хрюше, прижала ладонь к сердцу, – впредь зарекаюсь не лютовать в бою, а полонённых казнить быстрой смертью. И, – добавила с усмешкой, – к Веде твоей пойду, если захочешь!

– Добро, – кивнул начальник. – Ну а как выиграешь?

– То моя воля, что с полонниками делать! – отрубила она. – Но этого мало!

– Чего же тебе ещё? – удивился Хрюша.

– Коль ты радости мести меня лишить хочешь, из добрых, конечно же, помыслов, – расхохоталась издевательски Демира, – о рассудке моём тревожишься, то вот! Ежели выиграю у тебя в шашки, то твово главного врага, атаман, этого, с носом-крючком, себе заберу! И исказню как пожелаю! Принимаешь мою ставку?

– Не надо! – не выдержал Халзан, опустил ладонь на плечо Демиры. – Он сызмальства у всех в шашки выигрывал!

Демира перехватила его руку, крепко сжала в своей и встала.

– А мне, – отчеканила, глядя в чёрные глаза Халзана, – проиграет!

Разбойники только охнули, будто тихий шелест пролетел по трапезной. Неслыханный вызов бросила девка их начальнику! Что ж, отвечать придётся.

– Мирон, Пыряк, – велел Хрюша, – следите за игрой. Остальные, шаг назад ступите, дышать от вас нечем. Твоя ставка принята, Демира. Ежели проиграешь, в бои пойдёшь, но казнить полонённых тебе более не дозволят. И до Веды поедешь, как обещалась. Ежели победишь – все пленники твои и государева воеводу себе забирай да хоть съешь живьём. Все слыхали? Белыми играть станешь?

– А всё равно! – она не стала выбирать в запале.

– По чести всё будет! – Мирон снял с гвоздя свою шапку, бросил в неё горсть шашек, велел: – Тяните жребий!

– Ты первый, атаман! – дала дорогу Демира.

Разбойники переглянулись, загудели одобрительно. Какой бы там спор ни вышел меж Хрюшей и его ученицей, а только не роняла она его авторитет и вперёд не лезла.

Он опустил руку в заячьим мехом подшитую махалайку и вынул белый камешек.

– Расставляй! – велела Демира.

– Ты тяни! – не согласился атаман. – А ежели тоже белый вынешь, ещё разыграем.

– Как скажешь! – и опять она не спорила.

Пошуршала камешками на дне Мироновой шапки, а когда вытащила руку и ладонь разжала, чёрный голыш лежал на ней.

Демира показала его товарищам, проговорила со спокойным достоинством:

– Всё как должно. Начнём. Шагай, атаман.

Но игра пошла не так, как ожидали разбойники. С первых ходов Демира бросилась в атаку и не просто выиграла, а вчистую расхлестала Хрюшины позиции. Как сумела просчитать всё наперёд, упредить его атаку и то, что к верной победе привести должно было, обратить в поражение?

– Атаман, ты проиграл, – её негромкий голос нарушил безмолвие трапезной.

– Нет ещё, – так же тихо и напряжённо отозвался Хрюша.

– Да, – не уступала она, – твои две шашки против одной моей и двух дамок. Ты в котле, взгляни, нет пути. Прими поражение, начальник. Это лишь игра. Повезёт в другой раз.

Хрюша помолчал ещё немного, оценивая силы на доске, потом встал, протянул через стол руки, взял её ладонь и крепко сжал.

– Ты выиграла. – Его чёрные глаза в обрамлении густых ресниц смотрели бесстрастно, и голос звучал ровно, без раздражения.

– Я выиграла, – так же спокойно подтвердила Демира. – Все видели: сражение шло честно.

– Мой главный враг – теперь твой, – подтвердил Хрюша уговор, – и что с пленными делать – на то твоя воля.

– С тобой приятно иметь дело! – улыбка тронула её губы. – Пойду поскребу по котлам, – сказала, поднимаясь из-за стола, – небось, не всё подъели.

– Там греча с салом есть, – охотно отозвался добряк Мирон, – а хошь, сыру поешь аль яичек, с Кирхука-то навезли много, – и пошёл подсобить собрать на стол.

– Вот! – хлопнул по столу Булат. – Вот ваша Демира!

Хрюша ничего не ответил. И Халзан молча смотрел вслед девушке.

Демира села у печки, Мирон что-то говорил ей, доставая чугунок. Хотел зачерпнуть гречи, да не удержал миску в руке, уронил, отбил край.

– Экий растяпа! – хмыкнул Булат. – Руки из жопы!

Демира подняла миску, да тоже вдруг выронила, будто бес её под руку толкнул.

– Экая... – начал Булат.

– К счастью! – закончил за него Халзан. – Посуда к счастью бьётся, брат.

Миска об ножку стола стукнулась, раскололась пополам. Демира наклонилась, собирая черепки. Свет пламени очага упал на неё, пробрался под тонкую холстину портков, обрисовал очертания стройных ног.

– Что же делать мне-то, братцы? – взвыл смотревший на неё Булат. – Страсть, как хочется е...

Халзан не дал ему закончить, приложив к столу крепким подзатыльником.

– За что? – завопил бедняга. – Вон она как брата! При всех!

– Да кабы мы её за глаза не обсуждали, разве полезла бы она на рожон? – вздохнул Хрюша. – Права была, неча тут говорить!

Мирон меж тем принёс Демире другую миску, наложил ей каши и себе нагрёб, сел напротив. Запас карман не тянет, чего бы второй раз не покушать. И Булат, глядя, как её тонкие пальцы ломают хлеб, опять не выдержал:

– Мне вина бы озёрко, – протянул мечтательно, – да баб деревеньку. Я бы пил потихоньку и ебал помаленьку.

– Мы все её любим, – с обезоруживающей прямотой озвучил Халзан то, что у каждого на сердце было и на язык просилось.

– И что с того? – Хрюша с деланым безразличием пожал плечами. – Ей что до того?

– Ты-то бы хоть из себя сиротку не строил! – взорвался Халзан. – Она к тебе всей душой тянется, а ты точно слепой!

– Да неужто? – зло рассмеялся старший брат. – Она ко мне тянется? – Он взглянул на Демиру.

Она жевала корочку, смотрела на огонь, о чём-то думала. Тугая коса скользнула с её плеча, упала на грудь, она тряхнула головой, убирая за спину непокорные волосы.

– Демира и я! – Хрюша от бессилия заскрипел зубами. – Её глаза! Будто звёзды в безлунную ночь! Волосы! Точно живой поток чёрной воды! А руки! И я! Образина безносая!

– Да есть у тебя нос или нет, её меньше всего и тревожит! – резонно заметил Халзан.

– Главное, чтобы в штанах всё на месте было! – напомнил Булат.

– Да умолкни ты, опездал! – хором рявкнули братья.

– Болтай, ага! – фыркнул Хрюша. – Тянется ко мне, потому что я начальник над вами, а она не дура!

– Зато ты, братец, дурак! – не выдержал Халзан. – Сказал, как в лужу пёрднул! Она за тобой хвостом ходит, ищет повода, чтобы наедине остаться... А ну, говори! – потребовал вдруг. – Что меж вами в том лесу вышло? В Кирхуке ещё! Почему она сама не своя прибежала? Обидел её?

– Что ты, сохрани боги! – испугался Хрюша. – Да я любого об дорогу расшибу, кто обидеть её посмеет!

– Если бы она за мной, как за тобой, уж я бы... – вздохнул исстрадавшийся Булат.

– Пусть сама решит! – заключил Халзан. – А остальные примут её выбор и мешать не будут!

Демира обернулась, посмотрела, точно услышала их разговор, улыбнулась, облизнула ложку, плотнее запахнула платок на груди, встала и принялась собирать со стола пустые миски.

Булат обессиленно застонал.

– С рани в Кирхук поеду! – заявил.

– На кой? – нахмурился Халзан.

– А поезжай! – разрешил Хрюша. – Проведаешь Демириного Обрубка, дальше нашего постоялого двора всяко не мог уйтить. Разузнаешь, чем город дышит. На ярманке купи мёду, хлопцам медовухи крепкой, рубах дюжины две, обносился отряд. Порты нужны, ремни, сапоги. Не упейся там только, придурок! – нахмурил брови. – И дурную болезнь не схвати, кобелюка бесхвостый!

– Вот не надо завидовать молодости да здоровью! – Булат встал, потянулся, хрустнул косточками сцепленных в замок пальцев. – Демира! – окликнул, видя, что девушка пошла к лестнице. – Постой, голубка, чё скажу!

– Вот как пить дать, станет подкупать её сластями! – зашептал Халзан в ухо брату. – Пряников посулит, халвы или ещё чего.

– Сопливых вовремя целуют, – невозмутимо заметил Хрюша, встал и пошёл к себе, даже не взглянув на Демиру.

А Булат сулил ей совсем другое, лакомства уже обещал, в канун битвы прошедшей.

– Хочешь, привезу тебе с ярманки красивое платье? – предложил. – Ты только скажи, какое надо, а вдруг не угадаю? Не хуже, чем у знатной дамы! – пообещал. – Хошь, с кружевами? Хошь, с тесьмой?

– Да на кой мне оно, Булатка? – удивилась Демира. – По нонешней жизни мне только в платьях и хаживать! Ты лучше купи мне порты новые, – попросила, – а то вон, – усмехнулась, тряхнув легонько подолом рубахи, – постиралась, так и хожу полуголая, других нет. Миронкины обноски напялила. Ты купи мне порточки крепкие, суконные, с кожаными латками на коленях, а?

– Как скажешь, моя дорогая! – Булат положил руку на перила рядом с плечом девушки, наклонился низко к её лицу. – Поцелуйчик за труды? – мурлыкнул.

– Ты справь сначала обещанное! – не повелась она и легонько щёлкнула его по носу.

Мимо атаман прошёл и даже не глянул в их сторону. Спокойный, строгий, уверенный в себе, равнодушный к мирским страстям.

– А давай, Булат! – вдруг вспыхнула Демира. – Привези мне платье!

Глава 18

Голубое платье

Молодой пройдоха вернулся лишь к исходу второго дня, когда Хрюша уже хотел высылать разведчиков, тревожась, куда запропал брат.

– Не кипишуй! – бормотал пьяный Булат, сползая с тяжело нагруженной телеги. – Всё исполнил, как велел! Ну, задержался малость! Я ведь живой человек! – Он сладко икнул и пошёл, пошатываясь, к дому. – А то здесь от вашей непрошибаемой пока дождёсся! – вздохнул досадливо. – От где она? – спросил, оглядевшись. – Где? Нету! – заключил, подняв вверх указательный палец. – Не встречает! Не скучает! Наплевать ей на нас на всех!

– Чё на всех-то? – поправил его Халзан, стоявший рядом и невозмутимо грызущий соломинку. – На тебя, дурака, только!

– Ступай, проспись, чучело! – Хрюша легонько подтолкнул братишку в спину. – Хвала богам, жив-здоров воротился! Больше нипочём один не поедешь! Хлопцы, разбирайте товар!

А Демира оба дня просидела в горнице, чинила разбойникам одёжу, работы хватало. Мужику так споро и ловко не сработать, то женских рук дело. Её никто не тревожил, разговорами не донимал. Покличут есть, а если нейдёт, сами принесут. Так два дня и минули.

Последний раз к ней приходил Мирон, хмурился, лоб чесал, говорил, что пора вернуться Булатке, не стряслось ли чего. Демира успокаивала товарища, уверяла, что не так прост парень, такого на мякине не проведёшь, а червячок сомнения уже вполз в сердце. Укладывая мелкие, ровные стежки на заплату дохи, она то и дело бросала работу, прикидывая, сколько прошло времени, прислушиваясь, не въезжает ли во двор телега. И когда со двора донеслась дружная брань разбойников и пьяное бахвальство атаманова братишки, она облегчённо вздохнула и с новым усердием принялась за шитьё.

Непросто такой-то ораве одёжу перечинить! Посиди-ка пару дён с иглой в руках, не поднимая с лавки зад! Окончив работу, Демира умывалась и ложилась спать, а утром бралась за новую. С тем и третий день встретила, но уже проще было. Верхнюю всю перелатала, остались нижние рубахи, порты, дело пошло быстрее.

С раницы прибежал Пыряк, притащил топлёного молока, хлеба, кусок мёду в сотах и велел к обеду в трапезную сойти, довольно в затворницах сидеть.

– Коль управлюсь с шитьём, приду, – посулила Демира.

А к полудню в дверь её горницы постучал лохматый, мающийся головной болью Булат.

– Доброго дня тебе, краса моя! – возвестил, вваливаясь в комнату и плюхаясь на кровать.

– Куда падаешь-то, хряк невыгулянный, смотри! – Демира толкнула его в бок. – Рубахи тут, измял все!

– О, прости, не углядел! – Булат отодвинулся. – Привёз я тебе платье-то! – сказал, протягивая девушке свёрток. – Ладно ли будет? Примерила бы! А вот ещё пряники тут, халва и сосульки сахарные. Только за раз не жри всё, а то жопа слипнется!

– Спасибо, золотой, – улыбнулась она. – Ты ступай. Я дошью, подарёнку твою надену и приду. Полюбуешься.

– Ты ж для Хрюши нарядиться придумала? – ревниво спросил Булат. – Думаешь, увидит тебя такой, так растает? Да его ничем не пробить! Кремень!

– Ладно, не болтай! – Вдруг краска залила щёки Демиры. – Иди! Спущусь скоро! Благодарствую за гостинцы!

– Должна будешь! – заявил молодой прохвост. – А запамятуешь – припомню! – многозначительно потряс пальцем перед её носом и вышел из комнаты.

Демира развязала лыковую верёвку и развернула кусок рогожи. Взяла в руки тонкую льняную ткань, осторожно встряхнула. Подошла к окну, ближе к свету и тихо охнула, залюбовавшись Булатовым подарком.

В её селении умелые мастерицы жили, всякую красу сотворить могли, но подобного прежде ей видеть не доводилось. Нежно-голубое платье! Чтоб такой цвет получился, черничным соком красить надо, да не передержать, следить, чтобы ровно легла краска, везде одинаково. Столько трудов, чтобы создать такое чудо! А нижняя юбка белая, точно снег, и тонкое кружево по подолу пришито, кокетливо выглядывает из-под верхней. По лифу спереди широкая кружевная полоса, а по бокам тесьма, вышитая синими и красными нитями. Рукав понизу тоже обшит тонким кружевом, от запястья до локтя прихвачен серебряной пряжкой. По спине шнуруется, и пояс, расшитый и серебряными бляшками украшенный, сзади завязывается в голубой бант.

Королеве платье подобное нашивать! Каких же денег стоит? Откуда ж раздобыл такие богатства пронырливый молодец? Нешто атаман из казны взять дозволил?

И рубашка нижняя оказалась в свёртке, тонкая, лёгкая и тоже с кружевами по вороту и даже по подолу – вот уж блажь царская, исподнее кружевом обшивать!

Демира сбросила с плеч шерстяной платок, сняла вязаную безрукавку, рубаху, штаны. Неспешно облачилась в обновки, жалея, что некому помочь, зашнуроваться потуже. Распустила волосы, эх, гребни бы хоть, приподнять с боков! Нечем заколоть, пусть свободно по спине спускаются. И обуться не во что. Не тяжёлые же сапоги, подкованные железом, надевать с таким платьем!

Девушка вздохнула. Что ж делать, пойдёт босая, небось не застудится, привычная! Деревенские ребятишки, бывало, до самых снегов босиком бегают.

Она отворила дверь и увидела за порогом пару новеньких лёгких деревянных башмачков. Демира наклонилась, подняла их, улыбнулась. До чего же угодил Булатка, верно, должна будет! Обулась, точно по ноге пришлись туфли, и, дробно стуча подошвами по ступенькам, поспешила вниз.

Разбойники садились за столы, да так и застыли с мисками в руках, головы повернули, рты разинули. Будто голубое облако спустилось с неба, наполнив зал весенним светом. Халзан замер, поражённый, атаман шумно вздохнул в немом восхищении, лишь Булат не смолчал, завопил в восторге:

– Впору! Ай, угадал! Ай да я! Умник, золотко! – по голове себя огладил и правой рукой левую пожал.

Разбойники грохнули дружным смехом.

– Иди сюда, краса моя! – Булат подбежал к девушке, подхватил её под руку, закружил по комнате. – Ай, как ладно, ай, до чего хорошо! – кричал в радостном упоении.

– Благодарствую, яхонтовый! – поклонилась Демира. – Угадал! Королеве такое платье нашивать да в великий праздник!

– А ты не королева? – поднял бровь Булат. – А кто тогда? Богиня! – заорал ликующе и захлопал в ладоши.

И опять весёлый смех дружно взлетел под потолочные балки.

– Айда за стол, – пригласил женский угодник и повёл Демиру за ручку. – Дорогу! – возвестил. – Дорогу королеве!

Разбойники послушно подвинулись, и Булат усадил нарядницу напротив атамана, сам рядышком зад примостил. Подал Демире кусок хлеба, вина налил в большую глиняную кружку.

– Только на подол не наляпай! – предупредил, подвигая к ней миску с похлёбкой.

– Под руку-то не каркай! – Мирон тут же рядом оказался, утирку девушке протянул. – На колени постели! – велел. – А то испортишь таку красоту!

Халзан с Хрюшей молчали, глаз с неё не сводили, а она смутилась вдруг, опустила голову, чувствуя, что румянец заливает щёки.

– Ну так вот, – вернулся к недосказанному Булат. – Я, значится, толечки въехал в город, до ярманки ще не добрался, как мне навстречу верховный жрец Кроноса с помогальником своим! И говорит: "Я тебя, добрый молодец, не впервой здесь вижу, а чей будешь, не припомню!"

– Ну? – Мирон, разливающий похлёбку, остановился, опустил черпак. – Как же вывернулся?

– А я пред Верховным на колени! – расхохотался Булат, отхлебнув вина. – "Отпусти грехи мои тяжкие, – взмолился, – блудный бес обуял душеньку, мочи нет, не справляюсь с плотским жаром!"

– Ну, тут-то не соврал! – согласился Халзан.

Хлопцы опять покатились со смеху.

– Верховный на меня зыркалки вылупил, – продолжал Булат, – и откуда ты, чадо грешное? Я ответствую, мол, из Магриба!

– Далековато заехал блуд почесать! – заметил атаман.

– Во, и жрец то же молвил! – кивнул рассказчик. – Потом спрашивает: "А с кем блудить-то надумал?" Я ему: "Что ты, слуга божий, как я могу девичье имя позорить? Не скажу!" Он тогда прикидывает: "А не к Малуше ли, лекаревой племяннице?" Я молчу. Он обратно вопрошает: "Не к Ясе ли, вдове цырульника?" Я головой лишь качаю, сам от земли очей не подымаю, бо грехи давят!

– Ой, умолкни, балалай! – не выдержал Пыряк. – Кишки от смеха свело, кусок в горло не лезет!

– Так что, отпустил тебе грехи-то жрец? – спросил Хрюша, отламывая горбушку хлеба.

– Не-а, не отпустил! – развёл руками Булат. – Но пару новых мест подсказал!

– Всё, баян, поесть дай, потом доскажешь! – взвыл кто-то среди стонущих от хохота разбойников.

– Денег с меня стребовал, – закончил хитрец, – два золотых дал ему!

– Ого! – почесал бороду Мирон.

– Сказал, на жертвенник Кроносу положит и помолится о спасении моей блудной души! – пояснил Булат. – Да врёт, жадный пёс! Прикарманит!

– Ну, и ты прямиком потопал до тех баб, что Верховный с большого ума указал? – уточнил атаман.

– Не! – махнул рукой меньшой братец. – Сперва-то на ярманку, после на двор к Янису зашёл обедать, а опосля уж до их... А чё? – вскинулся. – Два золотых жрецу уплатил, имею право! Не все живут точно духи бестелесные! – поддел старшего. – Иные-то и живые люди!

– Как там Янис? – спросила Демира, которую не меньше прочих насмешил рассказ Булата.

– Жив-здав, – ответствовал тот, прикладываясь к кружке с вином. Вытер рот и доложил: – Обрубок-то твой в одной из комнат без памяти валяется. Хозяйка говорит, заражение пошло, не жилец он!

– Туда и дорога, – без сожаления заметила воительница.

– А твой привет правителю он передать успел, – продолжал Булат. – Когда припёрся на двор, то стребовал послать гонца в столицу! В ближние дни ждать большой отряд в Кирхук! Можно новое веселье придумать!

– Это пожалуйста! – не возражал атаман. – Доживём – посмотрим.

– Есть у меня одна задумка, – предложил Халзан. – Обсудим после обеда?

Демира не осталась слушать планы кампании, сослалась на неоконченную работу, ушла к себе. Порядком поднадоело ей шитьё за три-то дня, хотела уж закончить да убрать с глаз. А что решат, о том доложат.

Вниз сошла только к вечерней трапезе, да за стол не сразу села, походила по двору. Одурела от сидения в четырёх стенах и с наслаждением вдыхала сырой весенний воздух. Оглядывалась вокруг, отмечая с радостным удивлением, что снег повсюду стаял, высохли лужи, набухли на ветках почки, готовые брызнуть каплями зелёной листвы.

Осторожно ступала, приподняв юбки, боясь замарать подол, и туфельки жалела. Нет, такое платье не для разбойной жизни. Булат две дюжины штанов привёз, суконных и кожаных, надо выбрать, покуда разбойники все не растащили.

В дом возвращалась со спокойным умиротворением в душе и опять нечаянно подслушала разговор о себе. Мирон, стоя у печки и нагребая в миску кулеша, попенял Булату, что зря он привёз Демире платье, да ещё такое красивое.

– Сорвутся хлопцы, на неё глядя, – вздохнул озабоченно, – и так постятся уж сколь, а тут баба, да ещё такая!

– Не посмеют! – отрезал атаман. – Кому шибко надо, не держу, город близко! У кого зазнобушки там есть, а нет, так за добрый ужин с вином и серебро всякая согласится приласкать! А ты, малой, молодец! – сказал, хлопнув по плечу брата. – Ловко придумал с платьем тем! Ты ж коня хотел, белого, в серых яблоках, кажный грошик откладывал и разом все спустил!

– Ай! – махнул рукой Булат. – Ещё накоплю!

– Я тебе сам куплю коня! – посулил старшой. – Правильно сделал, что платье Демире привёз. Она же, – голос его вдруг дрогнул, и атаман неловко закашлялся, – девочка, – закончил сдавленно, – хоть и воин.

Демира зажала руками рот, чтобы не выдать себя, не всхлипнуть, не разрыдаться в голос, прокралась тихонько мимо них и побежала наверх. Захлопнула дверь, набросила крючок, упала на постель и в подушку выплеснулась, дала волю чувствам.

Однако голод не тётка, а чужой злой дядька. На пустое брюхо никак не получалось уснуть, и Демира спустилась в трапезную. Хлопцы уж все по кроватям разлеглись, только Булат с Бардашкой орали со двора матерные частушки:

– Ах, как быстро колесом

Наше время катится!

Кто не пьёт и не ебётся,

Опосля спохватится!

Прав был Мирон, а только и без Демиры они те же частушки орали и те же прихоти справляли.

На дне чугунка оставалось ещё кулеша на две миски, особенно вкусным показался он с голодухи. Посидеть бы ещё у печки, погреться, так вернутся эти два пропойцы, не отвяжешься от них. Весна в крови бурлит, на подвиги тянет. Демира налила в кувшин тёплой воды, поднялась в свою горницу, умылась, легла. Не шёл сон.

Она поднялась, подошла к окну. Постояла, глядя на звёзды в щёлочке ставен, потом набросила на плечи платок, взяла кремень, зажгла свечу и тихонько вышла из горницы.

Дверь Хрюшиной спальни открылась бесшумно, не скрипнули щедро смазанные салом петли. Лампа горела на сундуке у кровати, лежала развёрнутая карта, письменная палочка. Не спал начальник, думал, рассчитывал. Вскинулся, увидев мелькнувший в проёме огонёк свечи.

– Тс-с-с, атаман, не пугайся! – Демира затворила дверь. – Это я.

– Чего ты? – удивился Хрюша. Встал с кровати, шагнул в тень, устыдившись своей нижней рубахи и исподних штанов.

Она поставила свечу на пол, осветив другой угол комнаты. Подошла ближе.

– Замёрзла, – созналась, запахиваясь плотнее в платок.

– Упились опять мерзавцы, забыли дров подбросить, – досадливо хмыкнул начальник. – Сам схожу. Сейчас потеплеет, – накинул на плечи доху и вышел из комнаты, прежде чем Демира успела возразить.

А когда вернулся и увидел её, сидящую на сундуке, ахнул от неожиданности: