Текст книги ""Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

Соавторы: Андрей Стоев,Михаил Шерр,Елена Тимофеева,Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 334 (всего у книги 352 страниц)

Глава 25

Плата налогов

Зелье согрело, прогнало бледность, вернуло румянец к лицу, алый, нездоровый. Демира поднялась. Не сводя глаз с Далера, медленно расстегнула пуговицы дохи, сбросила её, сняла перевязь, положила тяжёлое оружие наземь.

Булат и Халзан стояли рядом, без слов наблюдали, собранные, готовые в любой миг прийти на помощь. Свои разбойники и пришлые тоже хранили молчание, осознавая важность минуты, придавленные ожиданием беспощадного суда.

Сброшенный ветром, спустился на плечо Демиры желтый кленовый лист, пятипалый, подобный раскрытой ладони. Она сняла его, повертела в тонких пальцах. Отёрла слезы и глубоко вздохнула, вновь обретая хладнокровие.

– Вот мой враг, оброчный писарь Далер, – сказала, и далеко разнёсся в осенней тишине её негромкий голос. – Тот, кто приехал в мою деревню и вычистил наш амбар, забрав всё, над чем трудились мои сродники. А после жрал и пил в моём доме, спал на тёплой и мягкой постели и меня, – она горько усмехнулась, – в жёны звал. Прощался со мной так, как с любимой перед долгой разлукой прощаются! Смотрел, как на статую богини смотрят! А воротившись к своему правителю, доложил ему, что деревенская жрица на груди амулет из золота носит!

– Демира! – Далер хотел сказать, но слова ему не повиновались.

Подняться попробовал и не смог, сражённый её рассказом, ноги не слушались.

– Видало ли небо большую подлость на этой земле? – простонала Демира. – Найдётся ли кара по заслугам падали этой? Какой смертью казнить собаку, скажите мне, люди?

– Давай я всё сделаю, – мило улыбаясь, предложил Булат, – а ты посиди, погляди, орешков погрызи, а? Замуж звал, говоришь? Да я ему моргалы выколю!

– А я помогу! – поддакнул Халзан.

– Это ты! – Ярость придала Далеру сил, он бросился на товарища, съёжившегося, перепуганного толстяка, пнул в бок, да не удержался на ногах – трудно драться, когда руки связаны – свалился наземь.

– Сидеть! – рявкнул Булат и, радуясь удобному случаю, поднял Далера и от души навернул ему по морде.

– Оставь! – взревел Халзан и оттащил брата в сторону. – У него руки связаны, а ты бьёшь его! Это Демиры кровник, не трогай!

– Что ты сказал, Халзан? – её глаза сузились, слова упали тяжёлыми каплями. – К кому ты людские законы прилаживаешь? Собака он! И с ним поступать, как с собакой, должно!

– Но ты – не собака! – напомнил Халзан.

– Это ты! – трудно переводя дыхание, повторил Далер, с ненавистью глядя на своего спутника, сплюнул кровь с разбитых губ. – Это он, Гир Сен, рассказал правителю про твой золотой амулет, Демира!

– Это ложь! Ложь! – завизжал сборщик оброка. – Я ничего не говорил! Он лжёт!

– Что, сволочь, страшно? – потемнело от гнева лицо атаманши. – На товарища деяния свои валишь, лишь бы отмазаться, в живых остаться? Ты про золото сказал, я знаю! Не отвертишься, сдохнешь и тяжело сдохнешь! Сама тебя убью!

– За что, Демира? Кто меня оговорил, пусть язык у него отсохнет! – в отчаянии воскликнул Далер. – Не враг я тебе! Не повинен я в твоих бедах! За то, что с тобой случилось, что ты такой стала, я сам исказнил бы виновного! – Он опять попытался встать, не смог, на колени упал, и говорил с нею так, коленопреклонённый.

Халзан не выдержал, шагнул к нему, поднял, поставил на ноги.

– Дай сказать ему, Демира! – потребовал.

– Чего болтать, кишки ему выпустить, и всех делов! – возмутился Булат. – Слушать ещё брехню его!

– Послушаешь, уши не отвалятся! – отрезал брат. – Здесь справедливое судилище, а не грязное убийство! Не спеши, – попросил, мягко кладя руку на плечо командующей. – Страшный грех в невинной крови запачкаться, до самой смерти жить с этим, не отмоешься.

Она, как всегда бывало, почувствовав силу его поддержки, смягчилась, кивнула:

– Только потому, что ты, золотой, просишь. Говори! – велела пленнику.

– Не мог я про твоё золото сказать Правителю, потому как меж жизнью и смертью десять дён метался, воротясь в столицу! – начал свой рассказ Далер. – На другий день пути преграда нам встала – река размыла опору моста, а мой конь первым ступил на него и не удержался, упал в холодную воду, и я вместе с ним. Покуда выбрался, покуда мост починили, застудиться успел. Хоть после и хлебнул медовухи, а не помогло. В столицу въехал красный от лихоманки, а к ночи свалился в бреду, никого не узнавал. Как очнулся, так потрох этот сучий, – он указал на Гир Сена, – сказал, что в твою деревню за солью ездили и никого в живых не застали, мор покосил жителей. Спалить дома пришлось, чтоб хворобе далее хода не дать.

– Он так сказал? – задохнулась Демира, слова в горле застряли острыми камнями. – И ты поверил? – едва смогла вымолвить.

– Я цельный месяц на белый свет не выходил, сил не было, – ответил Далер. – Как мог я усомниться? Думал, что одна болезнь нас покосила и клял богов, что я выжил, а ты нет. А после, как оклемался, попросился с послом в Лемурию, тошно мне было оставаться в столице. Так год и прослужил там, вот неделю, как воротился, да в Кирхук за оброком поехал сразу. Всё едино, куда, жизнь опостылела, идёт, точно сон старческий.

– Опостылела, говоришь? – уголки губ атаманши дрогнули в кривой усмешке. – Это нетрудно поправить!

– Я верю ему, – медленно проговорил Халзан, – он говорит правду. Вот твой враг, Демира, – наставил палец на Гир Сена. – Его суди.

Сборщик дани, прижимаясь к земле, как червяк, заполз за дерево, зарылся в корни сосны, стремясь уйти, упрятаться от возмездия.

– Не доглядел я, не додумал, что этот пёс с похмелья про амулет твой упомнит, – горестно вздохнул Далер. – Как же промах такой допустил? Назад бы всё!

– Назад бы? – повторила Демира, вслушиваясь в сказанное. – Не доглядел? Ты жизнь мою сломал, оброчный писарь! Ведь я полюбила тебя, любовью чистой жрицы, девушки, которой никогда не касалась мужская рука, а ты, слепой, не увидел!

– Чего? – ахнул Булат. – Да я в клочки его изрежу!

– Не рви душу, Демира, – Далер опустил голову, – и так тошно. И впрямь, лучше б голову срубила!

– Во, эт верно! – обрадовался Булат.

– Успею ещё! – Она смотрела на него, полного муки прошлого, и тонула в собственной боли.

Не могла молчать, не сдержала бессильных упрёков.

– Пожалел меня тогда, Далер? – напомнила. – Рядом стоял, смотрел, как на святыню, а коснуться не осмелился! А схватил бы в объятия, я в храм не смогла бы вернуться, с тобой бы осталась! Отрыдала бы положенное, но всё иначе повернулось бы! Родные мои были сейчас бы живы!

– Да оскверни я тебя, Демира, это рот бы псу поганому не заткнуло! – воскликнул отчаянно Далер.

– Дай, я ему врежу! – взвыл измученный Булат.

– Стой и слушай! – оборвал его ледяной приказ Халзана.

– Если деревню сожгли и убили всех, как же ты выжила? – тихо спросил Далер.

– Меня государю твоему привезли, – голос её звучал бесстрастно, глаза смотрели сквозь него, а память снова погружала в пережитый ужас, – да строптив оказался подарок, не сладок, а солдатам ничего, по вкусу пришёлся!

– Солдатам? – прошептал он.

Боль чёрными зубами вцепилась в сердце, разум был бессилен осознать, через что ей пришлось пройти. Он помнил девушку в белом платье, с золотым обручем в волосах, со спокойным лицом, отрешённым взором, задумчивой улыбкой.

А перед ним стояла женщина, которую пережитое сделало старше на десяток лет, вооружённая, цепкая, зоркая, сосредоточенная, как зверь перед броском. Сдвинув изящные брови, презрительно кривила обветренные губы. Резко выступали скулы на тёмном от загара лице, взгляд чёрных глаз не женским, не мягким был теперь, а жёстким, насквозь пронзающим. Коса, туго заплетённая, переброшена на грудь, а вторая отрезана, ветер треплет пряди волос у плеча. Рука на бедре лежит – привычное, отработанное движение, хоть и перевязь сняла, а пальцы помнят место, где висит оружие. Кольчуга из тонких железных пластинок надета поверх рубахи, грудь закрывает, и Демира легко носит её тяжесть, спину держит свободно и прямо. Воин. Атаманша большого отряда, которую слушают беспрекословно. Все, только не эти двое, так похожие меж собой, точно единородные братья.

– Это они тебя спасли, Демира? – спросил Далер.

– Нет, – ответила она равнодушно. – Вор из Магриба отвязал меня от пыточного столба и за дворцовую стену вывел. Лекаря нашёл, что исцелил от ран. Потом обучил искусству войны. А к этим, – она кивнула на своих людей, – я позже прибилась.

– Ты жена ему? – Далер указал на Халзана. – Или ему? – на Булата кивнул. – Или... – оборвал вопрос, но она уловила оттенок издёвки в его голосе.

– Правильно понял, – подтвердила спокойно, – с обоими живу. Разом.

Она видела, как трудно принять ему её теперешнюю. Похоронив мечту и смирившись с несправедливостью, он лишь во снах видел свою жрицу Солнца, воскрешённой, той, прежней. На которую можно было только смотреть, не касаясь. Нынешняя Демира, прошедшая ад, преступившая загранье, жена двух мужчин, была чужой, не укладывалась в сознании. И разглядев боль, серыми хлопьями застилающую его взгляд, она поспешила закончить этот вечер воспоминаний.

– Что с ним делать? – обернулась к братьям.

– Возьми в отряд! – Далер бросился к ней, но железная рука Халзана удержала, не дозволила приблизиться. – Верой и правдой служить буду, клянусь! Мочи нет под началом убийцы и насильника дальше ходить! Возмездия жажду! За твою жизнь порушенную и за мои надежды несбытные! А понадобится – голову за тебя положу, веришь?

– Возмездия жаждешь? – коротко и зло рассмеялась она. – Что ж тебе раньше мешало? Кто справедливости ищет, тот дня в цепях не сидит, голыми руками рвёт, на волю уходит!

– Что я могу в одиночку? – он опустил голову. – Собрать отряд, вооружить – мыслимо ли? Ты ведь тоже не в день единый их собрала...

– Кто сказал: один не воин? – тихой яростью был полон голос атаманши. – В моём отряде каждый сам отряда стоит!

– Возьми его, Демира, – вступился Халзан. – Люди нужны, а энтот сам в добровольцы просится.

– На кой он? – она брезгливо дёрнула плечом. – Не верю ему! Слабак!

– Ты ошибаешься, Демира! – воскликнул Далер. – И я докажу тебе!

– Возьми, я пригляжу за ним, – повторил Халзан. – Не пожалеешь. Чувство вины им движет, и прежняя любовь не угасла ещё. Он тебя не предаст!

– Да на кой он со своей любовью! – взбесился Булат. – Ты что, братка, удумал? На кой её на евонную рожу глядеть, прошлое ворошить?

– Ты чего растревожился, изумрудик мой яхонтовый? – расхохоталась Демира. – Да ты погляди на его, а после на себя посмотри, да разве сравнишь, сердце моё? – подошла, обняла его, сердитого, встопорщенного, и крепко расцеловала.

– Дак ясно солнце, не сравнить кривой хер и синее море, – довольно усмехнулся Булат, подкручивая тонкий ус, – а всё ж, на его глядя, всякий раз житность свою в деревне вспоминать будешь, душу бередить.

– Я и так, – надрывно вздохнула она, – с этой раной незаживающей живу. Не тревожься, милый, больнее, чем есть, не будет. Оставайся, – бросила Далеру. – Развяжите его, – велела братьям.

– А с остальными что, Демира? – спросил Халзан.

– Сказала же, повесить! – отмахнулась она. – Ах, горькая редька! Что ж за напасть такая? Придержи-ка меня, – попросила, оперлась на руки Халзана, стащила с ноги сапог, размотала портянку. – Вот холера! – ругнулась, показав раздавленного рыжего муравья. – Как забрался-то туда, паскудник? Меж пальцев укусил!

– Да здоровенный такой! – подивился Халзан. – Этакий укусит, так зашивать придётся! Садись сюда, Демира, не сыро тут, – он показал на подушку хвойной пади, нанесённую ветром в подножье старой ели. – Сухие обмотки-то у тебя?

– Да, в деревне старую холстину дали. – Она огляделась, боясь сесть на муравьиную тропу.

– Да во-о-он они, засранцы, – показал Булат.

Подле старой, надвое разбитой грозой берёзы стоял муравейник, высокий, мужику по колено будет.

– Ого! – восхитилась Демира. – Развороши-ка такой, с говном сожрут и не подавятся!

– Так чё с этими-то делать? – опять повторил Халзан.

– Да ты оглох никак? – Она замотала портянку, надела сапог, встала. – Сказала же! Повесить! Аль верёвок нет? Деревьев ли недостаток? Чать, не в пустыне!

– Я не глухой, Демира, слышал, – недовольно фыркнул он. – Тех троих вздёрнем, как бешеных собак. С вот этими, – он показал на спутников Далера, – что делать?

– Пощади, пощади! – завопил Гир Сен, упал, пополз к ногам атаманши. – Я не виноват! Это он! Он!

Далер сидел на земле, потирал следы от верёвок на запястьях, смотрел на Демиру, глубоко потрясённый, до конца не веря глазам своим.

– Смотри-ка, зима скоро, а они всё копошатся, трудятся, не спешат запечатывать свой домик, – раздумчиво протянула командующая, глядя на муравейник. – А это кто, Далер? – спросила без интереса, показав на молоденького его спутника.

Парень, бледный и напуганный, всё же держал себя достойно, в колени не бухался, не скулил, не молил о пощаде.

– Ученик, – пояснил оброчник, – впервые за данью поехал.

– Писаришка, значит, – согласно кивнула Демира. – Ах, что ж за муравей такой, чисто тигр! – пожаловалась своим. – Так и горит нога! Писаришку развязать! – велела. – Как звать? – обратилась к нему.

– Милан, – ответил юноша.

– Ах ты, зайчик, Милан! – улыбнулась Демира. – Меч в руках удержишь?

– Ратному делу не обучен, – честно признался тот.

– Нешто и не дрался ни разу? – она насмешливо вздёрнула бровь.

– Как же, воительница, дрался, так лишь кулаками да палками, – вздохнул Милан.

– Невелика беда, обучишься, – уверила атаманша. – Пойдёшь в отряд ко мне?

– Пойду, – поспешил согласиться он.

– Будто выбор у него есть, – заржал Булат издевательски. – Не пошёл бы в отряд, пошёл бы в петлю! А с главным вражиной что делать, Демира? – спросил, ткнув пальцем в Гир Сена. – Дозволь, в капусту его искрошу! Мелко-намелко!

– Охота тебе мараться, – она плюнула презрительно и притопнула носком сапога ругнулась: – Вот гад же муравей! Так ведь и жгёт, не отпускает! И не почесаться! А ну-к, ребята, – решила, – тащите эту падлу да подле муравейника к берёзе привяжите. И медом облейте.

Гир Сен истошно заорал, корчась на земле, поняв, какая лютая казнь его ожидает.

– Пощади! Пощади! Не я это! Не я!

Демира уже не смотрела на него, шагала туда, где коня оставила, Булат остался привязывать предателя, а Халзан пошёл за командующей.

– Дозор сменять будешь? – спросил.

– Нет, милый, – ответила она, – домой все поедем. Передохнём сегодня. Хвала богам, день урожайный выдался. Оставим дорогу пустой на денёк, пусть торговый люд спокойно ходит. А собаки не сунутся, покуда вестей от разведчиков не дождутся. Мы им голубка с весточкой отправим, ловушку подстроим.

– Затейница! – Халзан легонько щёлкнул её по носу.

– Завтра приеду навестить сволочь эту, – посулила Демира. – Надеюсь, за ночь не сдохнет.

– Не, за ночь не должен, – обнадёжил средний брат, – поехали.

Она обернулась. Глянула, как Булат привязывает к дереву рыдающего и трясущегося Гир Сена.

– Далер! Милан! – окликнула. – Коней своих забирайте и за нами ехайте.

Те молча подчинились.

Вернувшись в ставку, Мирон расселил новоприбывших, каждому спальное место отвёл, показал, как устроен быт в крепости. Разбойники разобрали привычные обязанности, растопили печь, наварили кулеша. Командующая супротив медовухи за трапезой не возражала. Лишь упредила, для порядка больше:

– Не упейтесь только.

Сама из чарки пригубила, встала, махнула рукой:

– Я спать!

Булат и Халзан поднялись и последовали за ней.

– Мирон! – Демира обернулась, остановила мёрзлый взгляд на лице конюха. – Проследи!

– Не тревожься, начальница! – уверил он.

Далер потянулся через стол, спросил негромко:

– Она всегда вот так? С ними, с обоими?

– А с кем ей быть-то? – снисходительно фыркнул Мирон. – Со мной, что ли? – хихикнул. – Или с тобой? Утром, вот посмотришь, – потряс кривым расплющенным пальцем, – тише воды, ниже травы ходить будет. А ежели начальничек твой не в эту ночь копыта откинет, а денёк хоть промается, так командующая неделю ни на кого глотку не подымет.

– К утру сдохнет, – мрачно пророчествовал Далер. – Он с виду только грузный, а внутри трухлявый.

Но ошибся оброчный писарь. К утру Гир Сен был ещё жив.

Халзан опять всё рассчитал наперёд и обвёл Демиру вокруг пальца. Проснулся раньше, погладил её по волосам, уютно пригревшуюся между ним и Булатом.

– Спи, – сонно пробормотала она, – рано ещё.

Почувствовала спиной прикосновение колючей щеки, тёплых губ, дёрнула плечом – щекотно!

– Халзанка! Что тебе неймётся?

Зная, что теперь не отвяжется, повернулась к нему, нечаянно пихнула локтем Булата.

– Да что за блядский народец?! – возопил спросонья меньшой. – Чё не спится-то вам, блудодеи неуёмные?!

– Ч-ш-ш, касатик, не бранись, – Демира легонько огладила его, поцеловала. – Чего ты, Халзан? – спросила шёпотом.

Сильные руки загребли её, подтянули к себе, губы отыскали её губы, слились с ними.

– Давай, сам съезжу, вражину твово проведаю? – предложил Халзан.

– Да после съездим, милый, как выспимся, – равнодушно отозвалась Демира. – Что тебе до него? В такую рань с постели вылезать неохота! Какая нелёгкая тебя подняла?

– Не спится, – отозвался Халзан. – Я поеду, до обеда возвернусь. Калины соберу, хочешь?

– Горькая она! – поморщилась Демира. – Узвар варить, лишь мёд переводить!

– А так сладко? – подмигнул он, целуя её крепко и жарко, смешиваясь тёмными кудрями со смолью её волос.

– Так сладко! – блаженно выдохнула она. – Ехай уж, коль вожжа тебе под хвост попала! Да не позднись, Халзанка, не то навстречу соберусь!

– Спи! – Он ещё раз поцеловал её и встал.

– Демира! – заныл спросонья Булат. – Где ты? Иди сюда! Обними, в спину дует!

– Тут я, яхонтовый, тут! – Она придвинулась к нему, прижалась, тёплая, ласковая,

Булатка повернулся, сронил тяжёлую руку ей на плечо, подтащил поближе, ткнулся губами. Куда попал, туда и поцеловал.

– Спи, – отозвалась она, уютно устраиваясь в его объятиях и поплыла в дрёму.

Далера с утра Мирон позвал, помочь коней подковать. Управившись с работой, вернувшись в дом, он застал Демиру, сидящую на скамеечке у печи. Поставив на колени Булаткин сапог, она намазала его свиным салом и ловко натирала старой суконкой. На полу стояли сапоги Халзана, блестя начищенными носками.

– Ого! – не выдержал Далер. – Видано ли дело? Командующая мужикам сапоги чистит!

Демира подняла голову, облила его ледяной водой взгляда, но снизошла до объяснения:

– Мои мужики-то! Что бы доброе дело им не сделать?

Он хотел ещё что-то сказать, но она упредила:

– Я с этого не похудею! А вот тебе бы сапоги чистить не стала!

– Это почему же? – Далер присел рядом. – Потому что не твой мужик?

Она опять оглядела его, внимательно, серьёзно. Потом уронила нехотя:

– Посмотрю, на что ты гож. А то, как знать, может, поспешила печать-то ставить! А вдруг и твои сапоги вычищу!

– Чё трёшься тут? – подошёл Булат, упёр в бока руки, сжал кулаки, готовый пустить их в ход.

– Да вот, белоручка! – усмехнулась Демира. – Посчитал мою работу негожей для начальницы!

– Дак это его завидки за жопу хватают! – пояснил Булат.

– Знамо дело! – не спорил Далер.

– Бесишь ты меня! – честно признался меньшой брат, глядя в спокойную прохладцу его глаз. – Зря тебя взяли! Если б не Халзан...

– Вот где он? – вздохнула Демира. – Пора бы уж и возвернуться! Тревожно мне!

– Да напрасно, моя душенька, – рассмеялся средний братец, входя, лёгок на помине оказался! Наклонился, поцеловал подругу и к печи пошёл, иззябшие руки отогреть.

– Ну, что там? – Демира догнала его, дёрнула за рукав, развернула к себе, с жадным нетерпением вглядываясь в лицо. – Говори!

– Да спятил он за ночь! – отмахнулся Халзан. – Добил, всё одно: ничего уж не чувствует!

– Откуда знаешь? – вскинулась начальница. – Говорил с ним?

– Говорить он не мог уже, хрипел только, – всегда немногословный средний брат и сейчас долгим сказом её не потешил. – Весь красный от муравьиного яда был, будто кипятком обваренный, и слепой, муравьи ему глаза объели.

– Ну, ещё, дальше! – потребовала Демира, и в глазах её сверкнул звериный голод, губы дрогнули, поползли вверх в довольной, плотоядной ухмылке.

– Чего дальше? Всё! – отрубил Халзан, не в силах видеть её такой. – Намучился знатно! Когда сотни муравьёв кусают, так, небось, точно на медленном огне горишь! Когда добивал его, там уж не человек был, так, мяса кусок!

– Он и при жизни человеком не был! – встрял Далер. – Однако такой смерти и врагу не пожелаешь!

– Главный мой враг не этот мешок с говном! – хмуро напомнила командующая. – Другой, воевода ихний, тот, что на коршуна похож. Знаешь такого?

– Я – не воин, – напомнил бывший оброчник, – по службе своей лишь с писарями знаком да мытарями. Тут ничем не подсоблю тебе, прости.

– Жаль. – Она наклонилась, поставила начищенный сапог на пол, взяла другой, – ничего! – добавила решительно. – Сыщется! И за всё сполна получит!

– Так и будет! – подтвердил Халзан, взял ухват, достал горшок с утренней, ещё тёплой кашей, и пошёл к столу.

Булат последовал за ним, Далер ещё посидел возле Демиры, но, видя, что она к разговорам не расположена, встал и тоже к столу пошёл.

– Я сразу понял, что врёшь, – услышал, подойдя.

– Не вру, а не всю правду сказал, – вполголоса объяснял брату Халзан. – На кой ей вся правда? Лишь чуть успокоилась, тебе надо, чтобы опять рвала и метала? Плохо у ней меж титек спится?

– Не, меж титек-то хорошо! – блаженно улыбнулся меньшой.

– Ну, и то-то! Толстопузу тому одной ночи хватило! Ты б видал его, братка! Муравьи всю шкуру с его сожрали и глазья выжрали!

– Дак в чём соврал тогда? – не понял Булат. – Мучился люто, как ты и сказал.

– Он в разуме оставался, вот в чём соврал, – ответил Халзан и, завидев Далера, спросил: – Каши хочешь?

– Не, – отозвался тот, садясь рядом. – Значит, от лишней крови бережёшь Демиру?

Цепкие чёрные глаза взглянули на него в упор, и тихим приказом упали скупые слова:

– И ты береги, коль дорога она тебе.

– Ох, зря мы его взяли! – взвился задира-меньшой и хлопнул себя по коленке. – Бесит он меня!

– А с чего бесит? – зло усмехнулся Халзан. – Нешто Демира раба тебе подневольная? Свободнее птицы, чем она, ни на земле, ни в небесах не сыскать! Нынче нас любит, а коль решение поменяет, так на то её воля! Захочет, так и с ним будет, а то и с Миронкой!

– С Миронкой! – захохотал Булат. – Ой, уморил! Сказал, как в лужу пёрднул! С Миронкой!

– Чего вы? – Демира подошла, поглядела с любопытством. – Над чем ржёте?

– Да вон, – Халзан зачерпнул ложкой каши, показал ей, – Булатке горошинка в жопу закатилась, щекотит.