Текст книги ""Фантастика 2024-65". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Крафт Зигмунд

Глава 19

– Продолжай.

Смерть смотрела мне прямо в лицо, и приходилось прилагать усилия, чтобы не отвести взгляда. Даже мне было непросто сейчас оставаться спокойным и уверенным в её присутствии – её, той, что представляла из себя воплощённую Пустоту.

Никакого скелета в капюшоне, никакой женской фигуры в белом плаще. Никакой шакальей пасти. И уж точно никаких пучеглазых богов, любящих яблоки. Смерть не была кем-то – Смерть была Никем. Примерно то же представляли из себя и два психопомпа за моими плечами, но они являлись жалкими подобиями той, что сидела передо мной.

Или того. У Смерти не было пола, но тут, вероятно, дело привычки. Я привык именовать её так, воспринимать как существо женского пола, и теперь вижу в безликой фигуре, в мёртвом голосе какие-то женские черты.

Я улыбнулся, глядя в глаза Пустоте.

– Разве я не выполнил своих обязательств перед тобой?

– А разве Виссарион сейчас находится у меня?

Я хмыкнул, припоминая, как это было.

Двадцать лет – огромный срок. Тем не менее, с первых дней я вёл счёт, почему-то полагая важным знать, сколько уже я нахожусь там, в чужом мире. Шли дни, недели, шли месяцы, шли годы…

И я наконец осознал, что прошло двадцать лет.

Ну, почти прошло. До «юбилейной» даты оставался месяц. Ещё один месяц, который пролетит быстро и будет потрачен на новую попытку – вдохновенную, фееричную, яркую, захватывающую и… провальную.

Как обычно, а?

Что-то пора было менять. Однозначно, если я не хотел провести в мире Виссариона и следующие двадцать лет; тихо-мирно (или, скорее, громко и ярко) состариться, в какой-нибудь момент красиво помереть во время очередных приключений… и войти тысяче-каким-то-там учеником в дружный состав Сената.

Ну, нет. Если метод не даёт результата, метод нужно менять. Свет, тьма, магия всех сортов, острые предметы, тяжёлые предметы и ядовитые лягушки, подброшенные в кровать… Я перепробовал всё. Проверил на прочность все сюжетные штампы о тёмных властелинах, придумал все комбинации видов магии.

Виссариона не брало ничто. Смерть не забирала его, и точка.

Так, может… настала пора обратиться к самой Смерти напрямую? Так сказать, минуя посредников.

– Но он был здесь, – я продолжал улыбаться, глядя на Смерть. – С моей стороны всё прошло гладко. Я отдал его тебе, как мы и договаривались – ну, а что произошло дальше…

– Ты дерзишь мне? – голос Смерти не изменился, но угроза чувствовалась недвусмысленно.

Ха. Разумеется, да. Дерзить – моя вторая натура, и даже сейчас я не мог избавиться от пагубной привычки. Или напротив, весьма полезной? Помогает ставить на место архимагов, демонических ублюдков… и изначальных сверхсуществ, думающих, что они такие уж крутые.

– Я рассуждаю логически, – возразил я. – Виссарион ведь умер в итоге наших совместных действий. Или не так?

– Так, – признала Смерть.

Я пожал плечами.

– Ты пришёл ко мне – не я, – продолжала Пустота, отрешённо разглядывая восьмиглазый череп, стоящий на столе у Виссариона (помнится, тот использовал его вместо пресс-папье). – Ты предложил забрать своего учителя. Просил об этом как об услуге, несмотря на то, что это нарушало правило – нельзя торопить смерть живых, нельзя задерживать смерть мёртвых.

– А потом, – кивнул я, вспоминая тот разговор, – я убедил тебя в том, почему конкретно здесь стоит сделать в правиле исключение. Виссарион сам нарушал его – неоднократно, возвращая к жизни тех, кто был убит и не успел попасть к тебе.

Вроде меня. Помните ноги, лежащие в двух метрах от моего тела?

– Ты должен был умереть, Готфрид, – заговорил психопомп, стоящий справа от меня.

– Ещё тогда, – добавил второй.

– Вы ещё тут? – я обернулся на два пятна пустоты. – Зачем они?

– Они порождения твоего сознания, Артур Готфрид, – чуть улыбнулась Смерть (если, конечно, такое можно назвать улыбкой).

– Опять за старое? – я закатил глаза. – Уже говорил – ну не может моё сознание породить… их!

– Хочешь знать, кто они такие? – чужеродная улыбка оставалась на лице Пустоты. – Они – те, кто должен был проводить тебя ещё тогда, двадцать лет назад. Часть сознания того Артура Готфрида, что умер на своей свадьбе. Того, каким ты был тогда, как тогда думал.

Я обернулся вновь, поглядев на два пятна другими глазами. Так это и правда… я был таким наивным? Представлять Добро и Зло как фигуры в белых и чёрных нарядах, судить поступками, а не их последствиями…

– Мы же говорили, Готфрид, – подтвердил один из проводников. – Мы долго ждали.

Махнув рукой, я повернулся к Смерти.

– Собственно, вот. Я убедил тебя в том, что раз Виссарион раз за разом нарушает правила, то и на него они тоже могут не действовать.

В каком-то смысле… да. Виссарион был убит словами. А то, что эти слова – вовсе не «Омае вам о шиндейру»… детали.

Именно так я всю жизнь и действовал. Сила была полезным дополнением, от которого грех отказываться, но настоящие свершения достигаются умом. Не мускулами, а логикой; не в бою, а в разговоре. Солдат на поле боя может проявить чудеса силы, отваги и ловкости, но История всё равно запомнит не его, а полководца, в голове которого родился план сражения.

Да, именно так всё и было. Я всего лишь убедил Смерть в том, что Виссариону пора умирать. И… это сработало.

Не могу сказать, что это было легко. Для начала – я почти месяц искал способ связаться с сущностью. Доказательства того, что она не миф, я нашёл уже давным-давно, но вот разговор… туда не позвонишь по телефону и не свяжешься через Интернет.

По счастью, некромантия всегда была моей любимой дисциплиной из тех, что преподавал Виссарион. Настолько, что я не остановился на его уроках – довольно ленивых – и изучил самостоятельно все трактаты, какие нашёл в замке, а затем и в других местах этого мира.

Впрочем, последней ступенью на пути к смерти Виссариона стало не это, а… спор.

– А мы тогда неплохо провели время, я? – я вновь улыбнулся, поглядев на Смерть.

Три дня. Три дня перебора вариантов. Смерть не спорила – она просто говорила «нет», и ты искал новый довод, новые слова, чтобы убедить её. В какой-то момент мне даже начало казаться, что ничего не выйдет…

– Ты меня убедил, – кивнула Смерть. – Редко кому удавалось изменить моё мнение, но ты сумел сделать это и убедил меня в том, что душа Виссариона должна принадлежать мне. Ровно в полдень следующего дня я забрала его.

Пауза. Я хотел было вставить очередную колкость, но… промолчал. Всё-таки Смерть есть Смерть, и даже если ты всем поведением демонстрируешь то, как сильно тебе не страшен серый волк, иногда всё же лучше не переходить определённые границы.

– Так почему же она сейчас не у меня? – Смерть уставилась на меня дырами Пустоты.

Я пожал плечами.

– Потому что… ты не смогла его удержать?

– Хочешь сказать, я слишком слаба? – Смерть чуть привстала.

– Хочу сказать, что Виссарион слишком силён, – отозвался я. – В конце концов, разве ты не можешь повторить фокус и вновь забрать его себе в любой момент, в какой только пожелаешь?

– Он снова сбежит, – ответила Смерть после короткой паузы. – Я пыталась. Дважды. Это не работает.

– Так в чём же дело? – удивился я. – Ты хочешь, чтобы я – смертный – сделал то, что не получается у тебя?

– Нет, – глаза Смерти вперились мне прямо в лицо. – Я уже сказала. Душа Виссариона не досталась меня, и я чувствую себя обделённой. Я хочу возместить ущерб.

Ох. Не нравится мне, куда всё идёт.

– Поэтому ты остаёшься здесь.

Ну, вот и прозвучал приговор. Высший Судья сказал своё последнее слово, не подлежащее обжалованию, секретарь заверил протокол, и вообще – оставь надежду, всяк сюда входящий…

А, стоп. Что это я. Сдаваться? Да ни в жизни. И не в смерти.

– С чего это? – собрав в кулак всю наглость, какую я только смог в себе найти, я взглянул в ответ, в лицо Смерти. – На всё нужна причина. Одного желания недостаточно, даже тебе. Особенно тебе!

– Ты и так должен был быть моим, – проговорил мёртвый голос.

Ну, я ждал этой реплики. Пока всё предсказуемо.

– Вот как? – я продолжал смотреть, не отводя взгляда. – Говоришь, Артур Готфрид должен был умереть двадцать лет назад?

– Да.

– Он умер двадцать лет назад, – объявил я. – Тот Артур Готфрид, которым я был когда-то. Сама видишь, – я кивнул на две фигуры, до сих пор маячащие у меня за спиной, – того Готфрида больше нет. То тело сгнило и было восстановлено с нуля, а душа изменилась настолько, что я не узнал себя прежнего, встретив его здесь.

– Софистика, – отрезала Смерть. – Прогресс – это не смерть. Изменения – не смерть. Ты не был мёртв; ты был похищен у меня, Артур Готфрид.

Не сработало. Ну, да, ну, да – тогда тоже не с первого раза получилось. Вот только… теперь у меня нету трёх дней в запасе, чтобы переспорить упрямую сверхсущность. Не вернусь в родное тело за сутки – и возвращаться будет банально некуда. Сумею я сознать новое тело с нуля во второй раз, или нет?.. Кто его знает.

– Ладно, – легко согласился я. Если довод не сработал – не стоит цепляться за него; лучше поискать что-то новое. – А как насчёт демонов?

– А что насчёт демонов? – голос Смерти был ровным, без капли интереса. Эта тварь верила только в логику… и в своё право вершить то, что она сочтёт нужным.

– Демоны, – кивнул я. – Виссарион увёл у тебя много душ, но демоны крадут в разы больше. Каждый, кто попадает не сюда, в Пустоту, а к ним в Лимб – все эти души украдены у тебя!

– Нет, – отрезала Смерть. – Души, попадающие в Лимб, принадлежат Лимбу. Они изначально не принадлежали мне. А душа Виссариона – моя, и ты сам меня в этом убедил.

Она чуть шевельнулась, будто становясь больше, ближе… освязаемей.

– И ты – мой, Артур Готфрид.

Задачка. Я почесал в затылке. Разумеется, у меня сейчас не было ни затылка, ни руки, чтобы ей почесать, но я отчего-то чувствовал потребность в этом максимально живом, материальном жесте. Может быть… показать Смерти что-то?

– То есть, тебя не волнуют целые миры душ, виновных и невинных, которые могли бы стать твоими…

– Если ты прошёл мимо закопанного клада, Артур Готфрид, – отозвалась Смерть язвительным голосом, – а кто-то другой не прошёл, а обнаружил и выкопал – значит ли это, что он украл его у тебя?

О. Мы снова можем в сарказм. Узнаю Смерть такой, какой она была во время того спора! Кажется, это даже доставляет удовольствие, разбавляя скуку веков. Собственно, если бы не доставляло – она бы и спорить со мной не стала.

Я щёлкнул пальцами.

– Повтори-ка это ещё раз. Тебя совершенно не волнуют души, которые демоны забирают себе…

– Демоны мне не принадлежат, – подтвердила Смерть. – Лимб не принадлежит мне. И души, забранные в Лимб – тоже не мои и моими никогда уже не будут.

Моя улыбка стала шире. Конечно, самолюбие от такого довода слегка пострадает, но…

– Заметь, ты это сказала, – я хмыкнул. – Сама.

– Что ты имеешь в виду, Артур Готфрид?

Смерть ещё не поняла, что попалась в мою логическую ловушку.

– Во мне живёт Тьма, – я продолжал смотреть на неё. – Много Тьмы. Возможно, кое-что останется навсегда, и я так и не сумею это изгнать. Да и в Лимбе я бывал тоже, знаешь ли.

– Хочешь сказать, что ты…

Ох. Это тяжелее произнести вслух, чем мне казалось.

– Демон, – заметил я. – Технически! И лишь отчасти. Но да.

Демонические ублюдки ещё заплатят за мой позор. Сразу после того, как я выберусь отсюда, позабочусь о куполе из Тумана и расстрою их планы по покорению Земли.

Молчание длилось долго – минуты две. Или нет? Время в пустоте текло совсем иначе; снаружи могло пройти полчаса или три года.

Наконец, Смерть заговорила.

– Ты прав, Артур Готфрид.

– Вот видишь, – я улыбнулся.

– Тебе здесь не место.

Я развёл руками. Ну разве я не был всего лишь предельно логичен?

– Ты уйдёшь из Пустоты обратно в мир живых.

Моя улыбка стала шире.

– И больше никогда не вернёшься сюда.

А?

По голосу Смерти я чувствовал какой-то подвох, но пары секунд было мало, чтобы понять, в чём он заключается.

– Хочешь сказать, я теперь бессмертен?.. – наивно вопросил я.

– Нет, – отрезало сверхсущество. – Когда ты умрёшь, ты попадёшь туда, где тебе место. В Лимб, которому ты теперь принадлежишь. Отныне и навеки.

Стоп, что?!! А может, лучше было остаться мёртвым и тихо пребывать в Пустоте, вспоминая былые дни? Я чувствовал, что обыграл себя сам; хотелось что-то возразить, но слова не шли на ум – а кабинет Виссариона уже начинал блекнуть, превращаясь во что-то иное, материальное.

– Ступай в свой смертный мир, – зазвучал у меня в ушах голос Смерти. – И кстати, да: возвращаться в своё тело обратно ты тоже будешь через Лимб, а не через Посмертие. Таков твой выбор, и не мне нарушать правила.

– Стой…

Поздно. Рядом уже не было ни Смерти, ни психопомпов, ни кабинета Виссариона.

Возвращаться через Лимб?.. И после смерти тоже туда?

Чёрт, чёрт, чёрт. Тысяча чертей. Бесконечное число чертей! Ровно столько населяют это проклятое место – последнее, куда я хочу когда-либо вновь попасть!

…впрочем, дело сделано. Смерть сказала своё слово, и теперь это и впрямь окончательный приговор – не отменить, не обжаловать. С другой стороны… я ещё не в Лимбе, и я ещё не умер. Ну, по крайней мере – не умер окончательно. А если потороплюсь и займусь делом, могу прожить ещё долго и что-нибудь придумать за это время.

Я огляделся по сторонам. Смерть не солгала – это и впрямь был материальный мир, Земля. Питер, куда я и собирался попасть. Башня Крейна вдали, заслонённая другими небоскрёбами; смог и дым – не Туман, конечно же, но местами не менее густая вязь, в которой предметы теряют свои очертания. Шум города, поздний вечер, огни и поток машин.

Ладно. Кажется, я был вновь невидимым и неосязаемым духом. Люди не видят меня; более того – люди проходят сквозь меня, как сквозь пустое место. Забавное ощущение.

Кхэ-кхэ… как там звали того актёра? Патрик Суэйзи, кажется?

Глава 20

Похоже, вся загробная дискуссия не заняла слишком много времени – час или два. Так что нужды в какой-то особой срочности не было.

С другой стороны, тянуть время специально тоже было глупо, поэтому я, не откладывая в долгий ящик, направился в башню. Люк должен был находиться именно там – «охранять» (читай – сторожить) Герду. Главное – найти его и дать понять, что со мной произошло, а дальше… Я был почти уверен, что мой ученик найдёт выход. Или, точнее, выход найдёт его.

До сих пор я оставался всё таким же невидимым для людей, однако по пути я уже опробовал пару «призрачных» трюков. Выходило… так себе. Подцепил пару не очень тяжелых вещей, опустил температуру на пару градусов. Нет уж, быть живым определённо лучше.

Что касается моих магических сил, то здесь тоже всё было странно. Я чувствовал, что способен на определённые фокусы, но в то же время ощущал… как стал слабее. Что ж, ладно, это ненадолго.

Ещё одно преимущество призрака – ни стены, ни двери не могут встать у него на пути. Майкл Крейн мог выстроить идеальную защиту для своей цитадели, но в нынешнем состоянии я входил в неё, даже не задумываясь. Камеры тоже меня не записывали; закончу – и не останется даже следов того, что я здесь был.

Наверх, к этажам-апартаментам. Люк должен был находиться там; готов поспорить, если он не сдал пост Майклу – то всё так же преданно и терпеливо сидит у дверей, вслушиваясь в каждый…

Вспышка.

Резкая и невероятно яркая, она ослепила меня, точно световая граната. Наверное, будь у меня материальные глаза, пострадали бы всерьёз, но так всё должно быть лучше. Я попытался собраться, сообразить, что это было…

И понял, что у меня ничего не получается.

Точно разум был отделён от призрачного тела. Или, вернее, точно это тело разметалось, перемешалось с окружающей средой. Что-то вторглось в него – как глюки в компьютерную программу. И это что-то мешало мне вернуть контроль.

По счастью, паника длилась не больше доли секунды – я не привык паниковать дольше. Спокойно, тихо, тихо. Контроль у меня, просто он… ослаблен. Это сродни оглушению; когда тебя изо всех сил ударили под дых, ты тоже не можешь встать минуту или две, но это же не означает, что тебя парализовало? Так и тут. Контроль медленно возвращался, призрачное тело, превращённое в облако эктоплазмы, по капле стягивалась обратно.

И… ничего. Тишина, пустота – не считая обычной офисной жизни, какая и должна была происходить в Башне в этот час. Уборщики сосредоточенно труп полы швабрами, насвистывая старые рок-хиты. Охрана доблестно дремлет на посту, время от времени лениво поглядывая на камеры. Запоздалые сотрудники «Крейн Корп», прихлёбывая кофе из бумажных стаканчиков, заполошенно доделывали срочные отчёты.

И ни намёка на то, что могло стать причиной этой вспышки.

Что ж, пока я «рассеян» по площади, самое время оглядеться и прислушаться повнимательней. Ограничив мою подвижность, этот удар в то же время увеличил радиус обзора; в отличие от людей, призраки видели – а точнее, ощущали – мир не глазами, а каждой частицей своего тела. И… я должен понять, в чём тут дело.

Краем глаза я заметил Люка. Он действительно сидел у дверей кабинета Герды и держал перед собой телефон. Он что, опять снимает ролики для Тик-Тока?.. Ох, блин. Что у него в голове?

Впрочем, я был уверен – один подозрительный звук, и он тут же прекратит все сторонние занятия. А что касается кабинета…

Раньше, чем я успел заглянуть в кабинет хоть краешком, что-то прошелестело мимо меня. Что-то едва заметное, почти сливающееся с окружающей средой… и очень похожее на меня.

Ино. Точно. Я ведь не единственный нематериальный дух в здании. Первым моим рефлексом было резко дёрнуться, но я моментально сообразил, что это только привлечёт внимание. Напротив, тут нужна полная неподвижность… и, пожалуй, отвод глаз.

Призрак может спрятаться от человека, но не от другого призрака. Если, конечно, тот, другой, не владеет сносным уровнем иллюзий. Прикрывшись магической обманкой, я настороженно наблюдал, как бесформенное нечто проплывает мимо меня, принимая форму Ино Сонним.

Так-так. Кажется, я знаю, против кого была направлена эта вспышка.

Ино, почти собравшись в прежнюю фигуру, влетела в кабинет Герды. Люк даже не пошевелился – увы, увы… Впрочем, не его вина. Выждав секунды четыре и убедившись, что Ино оказалась там целиком, я двинулся за ней. Так же беспрепятственно пролетев мимо своего ученика, я еле-еле – только чтобы видеть и слышать происходящее внутри – сунулся в кабинет…

Ого. А как давно я сюда заглядывал? Кажется, судя по обшивке, Герда всерьёз занялась вопросом звукоизоляции. Вот почему Люк и Алекс даже не чешутся, что бы ни происходило внутри!

Впрочем, сейчас самое интересное состояло не в этом.

– Тебе было этого мало? – Герда стояла посреди кабинета. – Или ты с первого раза не понимаешь, Ино? Убирайся вон.

– Брось, – призрак женщины улыбнулся, кружась вокруг неё. – Мы же так мило общались с тобой, Герда. Мы практически стали подругами!

– Это было ещё до того, как ты свихнулась на идее скормить меня демонам, – огрызнулась Герда. В её руке был зажат какой-то странный предмет – вроде пульта от телевизора с висящим впереди металлическим шариком, чуть подрагивающим.

– Ты сама – демон, – голос Ино стал тверже. – Ты – одна из них. Это твоё предназначение! Твоя судьба…

– Так, – прошипела Герда с такой экспрессией, что призрак аж заткнулся. – Знаешь, что бесит меня во всей этой ситуации больше всего?

– Ты… – Ино пожала плечами. – Ты боишься, так? Ты сама мне говорила. Боишься, что, изгнав из себя смертную половину – потеряешь часть своей личности, перестанешь быть собой. Но…

– Это тоже, – подтвердила Герда, наводя пульт на бывшую подругу. – Но я говорю о самом бесячем, самом невыносимом моменте.

– А?

– Судьба! – Герда передразнила пафосные тон Ино. – Предназначение!.. Попытка решать за меня – вот что это такое. Ни ты, ни демоны, ни Готфрид – никто не будет решать за меня, поняла, Сонним?

Она потрясла пультом.

– Наверное, я могла бы рассказать Готфриду о твоих предложениях, и он бы в тот же вечер отправил тебя в Ад к твоим любимым демонам. Вот только Готфрид – такой же придурок, как и ты, только с закосом в другую сторону. Ты за демонов, он против них, а мне этого не нужно!

– Успокойся, – Ино заметно заволновалась. – Не делай глупостей, ты…

– Поэтому я не стала ничего ему говорить, – прошипела Герда. – Давно бы выгнала тебя вон, но посылка с Ебэя пришла только сегодня.

Чего? Она заказала на Ебэе прибор, дестабилизирующий эктоплазму? Вот это целеустремлённость. И… нужно признать, в ней есть жилка. Хотя называть меня придурком было совершенно не обязательно.

– Так что вали ко всем чертям, которых ты так любишь! – подытожила Герда, нажимая на кнопку.

Вспышка номер два!.. Чёрт, от этого не уклониться, ни увернуться. Меня выбросило из кабинета вон вместе с Ино, разметав ещё сильнее, чем в прошлый раз. Больно не было, скорее… было странно.

Люк продолжал снимать своё видео, пребывая в уверенности, что в кабинете всё тихо. Майкл – теперь я видел и его – разогревал в микроволновке свой холостяцкий ужин. Башня жила прежней жизнью, не зная, что прямо сейчас по доброй трети её этажей размазаны два призрака…

– Что? – Ино испуганно вскрикнула, осознав, что рядом с ней находится ещё один дух. – Ты ещё кто?

О, да, узнать меня в таком состоянии не очень просто. А вот иллюзия слетела напрочь. Я медленно развернулся к ней; пока ещё моя фигура даже близко не напоминала человеческую.

– Ты ещё кто? – Ино тоже была больше похожа на спрута или чернильное пятно. – Я… тебя знаю?

– О, да, – сообщил я, и звук исходил словно отовсюду. Живые люди не слышали его, а вот Ино – слышала, и отлично. – Ты хорошо знаешь меня, Ино.

– Ты? – изумление, неверие. Расплывчатая фигура дёрнулась в одну сторону, в другую, но я уже окружал её, как удав свою жертву. – Гофтрид?

– Ты обещала быть хорошей девочкой, Сонним, – заметил я, медленно собираясь во что-то, более-менее похожее на меня живого. – Не то, чтобы я тебе поверил… но, знаешь, я был тебе должен, и потому решил дать шанс. Под присмотром, конечно же.

– Ты…

– А ты спелась с демоническими ублюдками, – злорадно протянул я. – Нехорошо. Ой, как нехорошо!

– Я… – Сонним колебалась, как медуза, выброшенная на берег. – Ты даже не смог сделать меня живой! А они обещали…

– Обещания демонов? – я хохотнул. – Нашла чему верить, дурочка. Знаешь, пора тебе познакомиться с ними окончательно. Эта игра меня утомила. Герда проверку прошла с честью, а вот ты…

– Стой! – взмолилась Ино.

– …не прошла, – заключил я.

Приятно, когда избавиться от кого-то можно настолько легко. Буквально… одной мыслью. Той самой мыслью, которая и держала Ино Сонним в материальном мире, не давая ей уйти туда, где её давно ждали.

В Лимб.

Бледное пятно взвыло голосом, потерявшему человеческие нотки, пошло рябью… и пропало. Всё произошло быстро, легко, и…

…и вернуло мне мысли о Лимбе. О месте, куда я попаду, если не сумею сделать всё правильно и быстро. Ладно, с предательницей разобрались, теперь обратно, к Люку. Моё тело уже почти собралось; я снова устремился наверх…

…третья вспышка поймала меня на подлёте. Эй, а сейчас-то зачем? Это ведь была даже не Ино!

Наверное, Герда купила не только тот прибор, но и какую-нибудь камеру, фиксирующую спектральных существ. Увидела меня на ней, решила, что это Ино возвращается, не поняв с двух раз – и выстрелила. Но это так, лирика. На самом деле причина заключалась в другом.

Удача Люка не даёт мне добраться до него. Попытка вызволить нас из Тумана не пойдёт Люку на пользу, и сверхъестественное вмешательство подстраивает всё так, чтобы он даже не попытался. Этим и объясняется то, что я попал в Башню именно в этот момент.

…время текло; минут десять я собирался – как телесно, так и с мыслями.

Что ж, меня лишили лучшего из возможных способов. Самого читерского, того, на который я и возлагал основные надежды. Плохо.

Однако я был бы не я, если бы складывал все яйца в одну корзину. Ладно. Проехали. Занимайся и дальше продвижением своего профиля в Тик-Токе, Люк.

Мир перед моими глазами моргнул – и переменился.

Пентхаус Флетчера. Лаборатория профессора Ханагавы, оборудованная по последнему слову техники (и совершенно вразнобой). Сам неугомонный профессор был погружён в работу, даже в этот поздний час не отходя от своего ноутбука…

А, нет. Ошибочка вышла. Профессор спал, уронив голову вниз. Руки старого японца так и остались лежать на клавиатуре, голова со спины казалось просто низко наклонённой – поэтому я и принял его в первую секунду за сосредоточенного трудоголика.

Вот как. Спим на рабочем месте? Ну, профессор – а доводилось ли вам когда-нибудь просыпаться от того, что вас будило привидение?

Истошный крик!.. Я не знал, как это пришло мне на ум. Может, сработал какой-то призрачный рефлекс, а может, просто всплыли в сознании киношные стереотипы. Да это и неважно, потому что крик вышел что надо. Леденящий душу вой пронёсся, наверное, по всему этажу; в окнах задрожали стёкла, по экрану ноутбука пошла мерцающая рябь помех. Да и температура в лаборатории снизилась, наверное, градусов этак на десять-двенадцать. В общем, фильм ужасов на всю катушку.

Японец лишь чуть пошевелился во сне. Я изумлённо распахнул призрачные глаза. Мне-то казалось, нужно сдерживаться, чтобы старика не хватила кондрашка от испуга, а он даже не проснулся?..

Ладно. Попытаться пошевелить стул, на котором он сидит.

Будь я здесь телесно, это бы потребовало от меня одного движения. Увы, сейчас телекинез плохо мне удавался – видимо, бытие призраком плохо сочетается с взаимодействием с чем-то материальным.

Тем не менее, совсем бессильным я тоже не был. Напрячься, потянуть сильнее… Как там говорил этот древний грек? Дайте мне точку опоры, и я свалю профессора Ханагаву на пол!

– Это… потому… что… – хрипел я, – кто-то слишком… много… ест…

Да, именно хрипел. До сих пор мне казалось, что призраки хрипеть не способны, но, как выяснилось – иногда очень даже. Ну и разожрался же ты, профессор!.. Неудивительно, что теперь так крепко спишь!.. Ещё рывок, ещё…

Грохот. Наконец, задуманное получилось у меня; стул скользнул по полу, ножка подломилась – и профессор полетел на пол. Задев по пути кружку с изображением Пикачу, он увлёк её за собой, и по полу брызнули осколки и недопитый кофе.

– А? – раскрыв глаза, японец непонимающе заморгал. – Что такое?..

Миг – и я появился перед ним. Полупрозрачный и парящий в паре сантиметров над полом, как и положено призракам, но вполне себе видимый.

– Профессор! – заявил я. – Не время спать!

– Что? – он поглядел на меня, испуганно попятившись на карачках. – А что, всё… так плохо?

Да уж, выглядит странно.

– Пока ещё нет, – отозвался я. – Но будет, если мы не поторопимся.

– Что нужно делать? – профессор поднялся на ноги и отряхнулся. Вот это другой разговор, люблю деловых людей.

– Штат Алабама, город Монтгомери, точнее – чуть за городом, к западу, – чётко и быстро проинструктировал я. – Идите к Флетчеру, просите самый быстрый самолёт – я сейчас не смогу открыть портал, чтобы прошёл живой человек. Лучше военный, такой, чтобы раз и на месте.

– А если спит?..

– Разбудите, – кивнул я. – Растолкай. Всеми правдами и неправдами… в крайнем случае, идите к Герде. Только в Люку не подходить, а если окажетесь рядом – не дайте заподозрить хоть что-то! Это плохо кончится, профессор!

– Ага, – кивнул Ханагава. – И что там?..

– Найдёте место по стоящему фургону, – продолжал я. – Возьмите портальную пушку и попробуйте настроить её таким образом…

***

Ханагава ушёл из кабинета, а точнее – убежал. Что бы я так ни говорил, а старик быстро соображал и ещё быстрее действовал, когда доходило до дела. Другой вопрос – что у него может и не получиться, даже если он приложит все усилия. Демоны не идиоты, и свою «Туманную» ловушку продумывали не пять минут.

Что ж. Пока он летит в сторону Америки, у меня есть время, которое всё равно было бы глупо тратить впустую. План «А» провалился по определению, план «Б» находится в процессе осуществления.

Пришла пора заняться планом «В». Немного странным, но… в конце концов, если он сработает, то почему бы нет?