Текст книги ""Фантастика 2024-65". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Крафт Зигмунд

Глава 17

Удар.

Моё лицо скривилось в болезненной гримасе; ох, это было больно.

Ещё удар. Враг не останавливается и жалость ему тоже незнакома; да почему всё так плохо-то?

Ох, блин. Какой позор. Новый удар достигает цели не встретив никакого сопротивления – и вот он, исход боя…

…и это мой ученик?

Джиан падает на пропитанный за день кровью песок. Бой проигран. Ох; я откидываюсь на спинку сидения и накрываю ладонью лицо.

Господи, как стыдно-то. И это убожество – мои ученики.

Хорошо, что я здесь инкогнито и никто не знает о том, что я с ними. После сегодняшнего блестящего выступления на арене, которое вызвало бурю восторга на трибунах, опуститься до такого…

Чёрт, я хреновый учитель. Или они бездари и идиоты. Возможно, то и другое. Но мне и правда нужно дать им пару уроков. Не то, чтобы меня всерьёз волновало их будущее или то, какое образование они получат – даже войдя в образ учителя, мастера Муна, я прекрасно помнил, что это лишь прикрытие.

Но… нельзя же ТАК позориться! Нет, пару уроков, и пусть они хотя бы бить научатся.

* * *

Мы погрузились в повозку. Будь моя воля – погнал бы их пешком, но три сломанных ноги на семерых – это как-то многовато. Итого, четверо шли рядом, трое ехали, сидя возле меня.

Из семерых учеников пятеро проиграли всухую, настолько позорно, что мне хотелось рыдать, глядя на их жалкие потуги. Кажется, в Хончи до моего появления вообще не задумывались об образовании для детей!..

Нет, они не были слабаками. Развитая мускулатура, какие-то зачатки боевых искусств… Но всё это настолько блекло рядом с умениями их противников, что… Комментарии были излишни.

Итак, пятеро продули. А что же оставшиеся двое?

Юнджи тоже проиграла. Но, по крайней мере, дочери наместника хватило сил, умений, а главное – стиля сделать это изящно и даже красиво. Её поражение нельзя было назвать иначе, чем достойным поражением после достойной схватки – в то время как другие вызывали совсем иные, куда менее лестные ассоциации.

Единственным же победителем в схватке оказался… Джунсо Мо! Тринадцатилетний пацан, которого изначально не хотели брать в турнир вообще, внезапно для всех – и для меня в первую очередь – проявил такую ярость, что я даже начал его уважать.

Правда, меня грызло подозрение, что кто-то из организаторов, пожалев «малолетку», поставил его в пару с таким же слабым противником. Да и ногу он тоже сломал, аж в двух местах. Но и после этого, со сломанной ногой, смог повалить противника на землю и даже не избить его, а банально отмудохать. Любые другие слова здесь были бы… неподходящими.

Именно об этом и шла речь в карете.

– …тогда я вспомнил вас, учитель! – несмотря на боль от переломов, глаза у пацана горели. – Ваши удары, когда она переломала вам руки… И подумал, что это ерунда по сравнению с какой-то ногой, и главное – сила воли…

Ого. А это приятно – вдохновлять людей на невозможное. Мои «переломы» были практически безболезненны, но знать об этом пареньку не стоило.

– Приедем – посмотрю, скорее всего, получится залечить твои кости, – прокомментировал я. – Посмотрим, как ты справишься завтра, во втором раунде.

– А я? – осторожно уточнила Чон, которая тоже хромала на одной ноге. – А мы?

Сидящий рядом с ней Тэмин закивал.

– А вы продули, – отрезал я. – Безбожно и позорно. Даже если я вылечу вам ноги – в следующем бою произойдёт то же самое. Так что ищите себе костыли, я не буду возиться с неудачниками.

Жестоко? Вполне. Зато педагогично. Ну, по крайней мере, так мне казалось.

– Но, учитель, – взвыл Тэмин – не столько от отчаяния, сколько от того, что у него была повреждена ещё и челюсть, – а как же наши тренировки?

– Наши тренировки, как я посмотрю, находятся в настолько зачаточном уровне, что вас ещё гонять и гонять, – заметил я. – Я для вас и хромоногих занятие найду, поверьте.

И все заткнулись.

В другой день они, конечно, начали бы возмущаться. Осторожно – мой нрав и мои кулаки были им хорошо знакомы – но настойчиво. Мол, я их третирую (да, это действительно так). Мол, занимаемся уже столько времени, а основными изученными навыками являются уборка и готовка (и это тоже так, хотя чего ещё можно добиться за неполных две недели?).

Но сейчас все молчали, и я отлично понимал, почему так происходит. Мой авторитет в их глазах после сегодняшнего вырос до небес. Сильным – не возражают, а я доказал, что силён не только рядом с малолетними обалдуями, но и… с такими, как Шин или та объёмистая матрона.

Что ж – то ли ещё будет.

* * *

Экипаж подъехал к воротам дома; те из детишек, что шли пешком, уже зашли внутрь… и я услышал удивлённый возглас Юнджи.

– А?..

Отлично. Всё работает как нужно, и мне не придётся ни бросать легенду, ни убивать тебя, девочка.

– Юн? – вылезя из кареты, я увидел, как девушка быстро шагает к своему телохранителю. – Где ты был весь день?

Фигура, завёрнутая в плащ с капюшоном, шевельнулась и оторвалась от стены.

– Я был с вами, госпожа, – заметил Юн. – Почти всё время. Лишь вернулся немного раньше, чтобы проверить, что здесь всё в порядке.

Говорить за покойника – самое сложное, и то, что воротник скрывал разрез, а голова держалась буквально на честном слове, простоты этому процессу не прибавляло. Но у меня был опыт, а потому выходило сносно.

На этот раз. Через день-два он начнёт слишком сильно пахнуть, да и внешне станет ясно, что что-то не так.

– Ваше сражение, госпожа, – сообщил «Юн», скрещивая руки на груди. – Вы уверены, что хотите продолжить участвовать в турнире?

Чтобы Юнджи сама не захотела видеть Юна возле себя – он должен её оттолкнуть. Я улыбнулся, глядя со стороны, как нахмурилась девушка.

– Да, уверена, – отрезала она. – Если ты думаешь, что мне больше пойдёт так и оставаться слабой, чтобы вечно пребывать под чьей-то защитой…

– Я не думаю так. Но это может быть опасно. Поглядите на ваших товарищей.

– Они все живы! – вспылила Юнджи. – А сломанная нога или ребро – не катастрофа, а обычное дело для того, кто хочет стать сильнее!

– Госпожа, я лишь предложил.

Я всегда знал, как вывести людей из себя.

– Знаешь, что! – Юнджи поглядела на своего телохранителя в упор, снизу вверх. – Чем давать идиотские советы, лучше держись, как и до этого, в тени.

Отлично. Этих-то слов я и ждал.

– Как прикажете, госпожа, – пожал плечами Юн, отступая назад и скрываясь в доме.

Следующие пару дней она не удивится его отсутствию. Сама же приказала! А потом…

…потом будет потом, и за это время обязательно произойдёт что-то новое.

– Учитель, – меня нагнал ковыляющий на одной ноге Джунсо. Он опирался на какую-то палку, сломанная нога волочилась за ним, почти не касаясь земли, но лицо мальчишки сияло, – вы расскажете, как сделали ту штуку?

– Какую именно? – обернулся я на него.

– Когда превратились в это… с чешуёй и когтями…

А, вот оно что. Самое эффектное из трёх моих выступлений всё не давало ученикам покоя.

– Вы научите нас этому? – переспросил он.

Я пожал плечами.

– Этому не научишь за пару дней. Впрочем… я могу дать пару уроков.

У меня было благодушное настроение, и к тому же, я не собирался этой ночью покидать дом. Во-первых, я был измотан – и турнирным днём, и прошлыми ночами. Нужно же и мне когда-нибудь выспаться!..

А во-вторых… с Силой нужно было обращаться с осторожностью. Пока ещё это я использовал её, но что, если вскоре она начнёт использовать меня? Обратиться в то, что я ненавижу больше всего на свете, мне вовсе не хотелось. Эту ночь я хотел использовать, чтобы разобраться в себе и понять, почему всё работает не так, как я задумал.

Ну, а заодно… рассказать что-нибудь детишкам. Может быть, это честолюбие, но мне нравится, когда на меня смотрят такими глазами и ждут откровения.

* * *

– Госпожа.

Стражник говорил, не поднимая головы, стоя на одном колене и уперев взгляд куда-то роскошный ковёр, устилавший пол её покоев. Понятно, что таковы правила… но Ино Сонним всё равно не могла избавиться от ощущения, что он разглядывает замысловатый узор на ковре.

– Говори, – велела она, изучая свой маникюр.

– Мы проследили за Белым Мастером. Он поселился не в гостинице, а в доме одного из горожан, местного торговца тканями.

Занятно. С чего это торговцу тканями предоставлять жильё случайному рыцарю?

– Он сейчас там? – осведомилась Ино.

– Так точно, госпожа. Трое людей следят за домом.

– Пусть следят тщательнее. Мы всё ещё не знаем, как Белый Мастер выглядит под всеми этими тряпками и своим шлемом, не пропускайте никого.

– Я так и велел им, госпожа.

– Что ж… – Ино поднялась с места. – Действовать нужно тихо и осторожно.

Можно, конечно, было бы вломиться в этот дом. Можно было бы прижать лицами к стене всех его обитателей, окружить Белого Мастера – поди, не отмахался бы своей странной дубинкой, если направить на его шею сразу десяток клинков – и сделать всё силой.

Вот только если Белый Мастер всё-таки не тот, кого они ищут – настоящий некромант узнает о произошедшем и всполошится. Сложно быть… той, кого узнает кто угодно и где угодно.

– Выдвигаемся туда, – приказала Ино Сонним. – Переоденьтесь в гражданское.

Возможно, ей самой не нужно было делать этого, но…

За всю свою жизнь Ино ещё никогда не пыталась слиться с толпой и сесть в засаду. Ей было попросту интересно.

* * *

– Госпожа.

Стражники узнавали её – ну, разумеется – даже сквозь простой и неброский наряд; взгляды упирались в землю.

– Туда, туда смотрите, бестолочи! – вспылило Ино шёпотом. – Не упускайте их!..

– Из дома никто не выходил, госпожа, – с почтением доложил один из стражников; остальные молчали. – Все внутри.

Ино попыталась вглядеться в тускло освещённое окно, но увидела лишь силуэты голов за тонкой занавеской.

– Перестраховываются… – пробормотала она.

Ох. Едва ли кто-нибудь, кто мог бы заметить их со стороны, стал бы смеяться – не посмел бы – и всё-таки это выглядело смешно. Дочь Матери Рока и её телохранители ховаются под забором, стараясь слиться с местностью…

– О чём они там говорят? – Ино прислушалась.

– Мы… не очень поняли, госпожа, – смущённо признал стражник. – Разговоры ведутся странные, и слова какие-то непонятные.

И… пожалуй, что да. Ино могла расслышать, что говорили в доме, но вот понять…

– Концепция гендера, – заключал голос, – это всего лишь костыль для навязывания обществу шовинистически-патриархального паттерна поведения, и это становится очевидным, стоит хоть немного об этом поразмыслить. Там, где традиционная устаревшая мораль до сих пор определяет судьбы людей, ни о какой свободе и равноправии не может быть и речи…

– Но это же… – судя по тону, собеседник и сам не до конца понимал, что несёт его оппонент. – Так как же выходит… тут ведь…

– Да что конкретно непонятно? Это же так просто!

– Но, стало быть, если ты говоришь – вот, всё зло от этих гендеров… Так ведь как от них избавиться, если даже понять, кто они такие, не выходит, и видеть я их в глаза не видел…

– Так ты и не слушал, – вмешался третий голос. – Сказали же тебе: не в гендерах дело, а в этом… в патриархальности! Власти патриархов Тёмной Церкви, стало быть!

– Молчи, баба! – взревел голос хозяина дома, и тяжёлый кулак врезал по столу так, что вздрогнула посуда. – Не видишь – я с гостем беседы веду, а ты не лезь! Ужин ещё не готов, а уже лясы точит!

Голос торговца тканями вновь стал из гневного – заискивающим:

– Так что там за это… как его… гендерное равноправие? Может, жить-то с ним и сладко было бы, да где его взять-то?

Ино помотала головой. Ну и ересь… однако кое-что было понятно сразу: разговоры велись вполне себе бунтарские, а гость знал слишком много странных вещей, чтобы быть просто заезжим Мастером.

– Госпожа, – подал голос стражник, – они там и про Светлых говорили.

– Про Светлых? – Ино подняла бровь.

– Вроде получается, что этот Белый Мастер – из Светлых, и его прислали сюда с каком-то заданием, – отозвался солдат.

– Так, – становилось ещё интереснее. – А торговец?

– Надо полагать, их связной в этом городке.

Резонно. Ино сощурилась, глядя на движущиеся за занавеской головы.

– Ладно, – распрямилась она. – Надоело. Заходим внутрь, торговца и его семью убить, Белого Мастера взять живым. Но делаем всё тихо – чтобы даже ближайшие соседи ничего не услышали!

Тансон – некрупный город (в этом маленьком королевстве даже столица не так уж и велика), но всё-таки достаточно большой, чтобы никто не удивился убийству каких-то обывателей в их доме. Если – если всё-таки! – настоящий некромант не Белый Мастер, то он и не подумает обратить внимание на подобную новость.

– Наносите раны погрубее, – добавила Ино стражникам. – Чтобы походило на нападение разбойников.

Она хотела добавить, чтобы забрали из дома что-нибудь ценное, но осеклась. Нет, это уже перебор. Выглядит так, как будто она… боится этого некроманта? Нет уж, перестраховаться – хорошо, но нужно знать меру.

Её люди были действительно мастерами своего дела, быстрыми и безжалостными. Дверь дома отворилась практически бесшумно; пара тихих вскриков, что-то тяжёлое падает на пол… звуки, разумеется, есть, но никаких истошных воплей и громкого треска. Подумаешь – обычные звуки бытовой жизни.

Никто ничего не заметит.

* * *

Белый Мастер молчал, презрительно глядя на Ино.

Или молчала. Лицо было настолько… странным, что угадать пол этого существа у Ино не получалось, как она ни вглядывалась. Не начинать же допрос с этого!

Но такой взгляд – что-то новое. Кажется, она не ошиблась, и Белый Мастер действительно замешан в том, что здесь происходило.

Ино повертела в руках его оружие. Странная штука, но… в ней чувствовалась магия, мощь. От одного лишь прикосновения становилось ясно, что это не просто железка, а нечто большее. И при этом – ни капли крови и ни крошки кости.

Местные Мастера усиляли оружие совсем иными способами. А значит…

– И когда начнём допрос? – голос звучал насмешливо… и тоже непонятно. Слишком высоко для мужчины, слишком низко для женщины, где-то посередине.

– Подождём до утра, – Ино мягко улыбнулась милой улыбкой. – Я хочу спать, знаешь ли. К тому же… к утру ты как раз дозреешь.

Удивительно, как развязывает язык ночь в пыточной камере.

Глава 18

Эта война – а иначе, чем войной, он не мог это назвать – наверное, не имела смысла.

Не так Джебедайя Мерсильер представлял себе путешествие в Россию и то, что здесь случится. Не так видел международную реакцию на исчезновение трёх его товарищей по Лиге Плутающих, похищение ещё одного и ранения, нанесённые ему самому.

Но иметь дело приходилось с тем, что было – а сдаваться Джебедайя не привык.

– Дорогие братья и сестры, – начал он, глядя прямо в объектив веб-камеры и постаравшись придать своему лицу привычное одухотворённое выражение. – Скорбь по нашей утрате не отпускает меня уже две недели. И хотя уныние – смертный грех, очень сложно в столь тяжкий час не поддаться этому греху.

Одни пастыри искренне веруют в то, что говорят. Другие – давно разуверились или не верили никогда вовсе, и для таких проповеди и молитвы – лишь способ заработать денег или внушить доверчивым прихожанам нужную мысль.

Джебедайя, похоже, относился сразу к обоим видам. Он, несомненно, верил, и верил искренне, усердно и неподкупно. С другой стороны, те проповеди, что он читал сейчас на своём ютуб-канале, были ничем иным, как способом достичь цели.

– Я постоянно молюсь Господу о благополучном исходе, – продолжал он, складывая руки в молитвенном жесте, – но всё-таки каждый новый день по капле изымает из меня одну из трёх главнейших Божьих добродетелей – надежду.

А вот это тоже чистая правда. Надежды в нём почти не осталось – только упрямство. Вероятнее всего, никто из троих – ни Эмбер, ни Йоко, ни Ральф – не вернутся живыми. Но сдаваться – нельзя, пока виновный не будет наказан.

– И хотя я верую: Господь слышит мои молитвы, но в то же самое время скорблю я о том, что люди к моим словах глухи, – Джебедайя склонил голову.

Вести проповедь было легко; слова, знакомые и практически естественные, лились ровно, спокойно. Это было привычное занятие, да и… положа руку на сердце, люди, которые слушали его – последователи Церкви, члены гильдии «Во славу Иисуса» – не их тех, что будут вслушиваться в его слова и обращать внимание на мелочи. Они слышат главное, и их религиозный пыл делает всё остальное.

С ними было легко. А вот с остальными…

Все трое Плутающих пропали около двух недель назад – через два часа после скандального интервью. Джебедайя поднял тревогу сразу, как мог. Он ожидал чего угодно – ноты протеста, международного скандала!.. Того, что в Санкт-Петербург приедут юристы, военные, политики, Плутающие. Что Крейна схватят и будут судить, или, по крайней мере, станут расследовать загадочные события последних дней…

Ничего этого не произошло.

Нет, юристы и правда связывались с ним. Юристы Крейна. Они сообщили, что господин Крейн расторгает все партнёрские отношения с ним и Старс-эн-Страйпсом; что он предупреждает о последствиях публичных бездоказательных высказываний…

Затем ему позвонили из дома, из Америки. Начальство – те, кто курировал Лигу Плутающих США – были недовольны его поведением. Он сорвался – а это с ним происходило редко, уж поверьте. Он орал в трубку словами, недостойными добродетельного христианина, о том, что трое сильнейших Плутающих – Эмбер Кросс, Йоко Шин и Ральф ван Дольф – пропали без вести, и это вина Майкла Крейна, что это удар по престижу страны, что Крейн не остановится…

…бездоказательно. Так они сказали. Бездоказательно и крайне сомнительно. О, они успокоили его – «Америка это так не оставит!» Надейся и жди, как же… прошло две недели, и всё, что они сделали за это время – это связались с Крейном и принесли ему официальные извинения.

Он остался здесь – добровольно, за свой счёт, переехав в отель подешевле и поменьше. Он дал обет не уезжать, пока не добьётся результатов. Но как их добиться, когда из VIP-персоны ты превращаешься в безумца?

Проповедовать среди членов Церкви. Может, если там, дома, кто-нибудь немного пошумит с плакатами, до начальства дойдёт, что дело серьёзнее, чем они думают?..

– И потому я снова призываю вас – расскажите ближнему своему о злобном демонопоклоннике, Майкле Крейне, и о том, что его технологии несут в себе погибель; о том, что ради сохранения своих тайн он смог…

…в дверь постучали, прерывая проповедь.

Нет, не так. Дверь буквально сорвалась с петель от двух колоссальных ударов – а затем, на третьем, распахнулась и с грохотом врезалась в спину. И на пороге показалась… Фигура в золотых доспехах. Светлые волосы, будто овеянные ореолом, чуть шевелились от бега; ворвавшийся глядел на него строго и укоризнено.

– Господи… – пробормотал Джебедайся по-английски.

– А? – не понял Люк, входя. – Не, это мы.

– Д-джебедайся Мерсильер? – следом за великаном в золотых доспехах в номер отеля сунулся молодой парень. – Вы должны нам помочь!

– Чего? – не понял Плутающий. – Ты ещё кто?

– Джеб! – Старс маячил где-то позади, но, не в силах протолкнуться через пробку в дверях, подпрыгивал, чтобы его заметили. – Джеб, я пытался их не пустить, но они вышибли дверь, и…

– Ясно, – Джебедайя тупо поглядел на монитор и осознал, что запись всё ещё идёт. Хорошо, что это был не прямой эфир, иначе вышло бы неудобно. Щёлкнув по кнопкам клавиатуры, он выключил программу – и только потом повернулся к вошедшим.

– Что тут происходит? – терпеливо, как и подобает праведнику, но в то же время настойчиво потребовал он.

– Если б мы знали, что тут происходит, – печально констатировал юноша, торчащий за плечом Люка и, кажется, застрявший там. – Если б мы знали.

* * *

– Неудивительно, что ваши власти прокатили тебя, – наморщила нос Герда Крейн. – Демоны повсюду, и в американском правительстве у них тоже есть свои люди.

– Может, уместней было бы сказать «свои черти»? – поправил Август Флетчер.

– Пофиг, – Герда даже не повернулась в его сторону.

Они так легко говорили об этом – о демонах, о том, что они заполонили мир и готовили своё вторжение…

Нет, конечно же, Джебедайя безусловно веровал в существование демонов как таковых. Если есть Бог, то есть, несомненно, и Дьявол – это стартовые условия задачи, иначе и не бывает. Но демоны, в его представлении, были где-то там, по ту сторону, в Аду или, на самый крайний случай – в Тумане. То, что они ходили среди людей, носили костюмы и вообще имели далеко идущие планы…

В общем, это шокировало.

– За двери придётся заплатить, – заметил Старс, входя в комнату. – Вы повредили косяк, и администрации гостиницы это не понравится.

– Мой отец – миллионер, – махнул рукой Флетчер. – Да и вы, кажется, тоже оба богатые, разве нет?

– Это не причина платить за сломанный вами косяк, – отозвался Старс на ломанном русском. – И вообще, то, что я торчу здесь – сильно роняет мои доходы…

– Ну так ехал бы обратно в Америку.

– Тогда Джеб даже поесть забудет в своём религиозном рвении!

Впрочем, Джебедайя не слушал их препирательств. В центре внимания для него были Люк – и Герда Крейн. Вот кто был действительно интересен.

Первый – пришелец из иного мира. Во всяком случае, если верить Артуру Готфриду, пропавшему вместе с его товарищами, и образу, распиаренному в СМИ. Для рыцаря в сияющих доспехах этот молодой человек слишком много… снимал видео в ТикТок, по мнению Джебедайи. Суета сует и тщета мирская.

Герда и того интересней. Дочь Крейна, но дело даже не в этом. Если всё то, что они рассказали – правда, хотя бы отчасти, то она…

Демон? Полудемон? Кем вообще можно назвать создание, сидящее напротив него и лениво жующее вегетарианский бургер? И не должен ли он, служитель Церкви, как-то реагировать на это – например, пытаться отчитать её, изгоняя беса, или полить её святой водой?..

Что-то подсказывало Джебедайе, что это не поможет – что-то, тянущее внутри и говорящее пессимистическим голосом.

– Ты же жрец Света! – настаивал Люк, наклоняясь к нему с высоты своего роста. – Ты же сам говорил, что Крейн – демонопоклонник!

– Я в более общем смысле… – начал было Джебедайя – и осёкся.

В каком смысле он на самом деле говорил это? Во что он верил до того – и во что верил теперь?

– Я много чего про него говорил, – вздохнул Джебедайя. – Но я имел в виду… переносный смысл!

– А он демонопоклонник в самом прямо смысле, прикинь? – отозвалась Герда. – И такая же сволочь, как они все. Ненавижу…

Он поднял бровь. На словах эта девушка была на стороне хороших – или тех, во всяком случае, кто считал себя хорошими. Но в ней было столько злости, столько раздражения… столько демонизма.

Ох. Одержимые демонами ведь существуют? Что положено делать в таких случаях? Европейские ханжи из Ватикана знают, наверное, но ему никогда не было по пути с ханжами из Ватикана.

Джебедайя продолжал переводить с одного своего неожиданного гостя на другого.

– Так чего именно вы от меня хотите? – осторожно уточнил его.

Нет, в общем смысле он понимал. Помощи. Им было попросту некуда идти, и они выбрали его за то, что он против Крейна в частности и против тёмных сил в целом.

– Ты Светлый Жрец, – вновь настойчиво и как-то упрямо повторил Люк. – Учитель пояснял мне.

– Учитель?

– Артур Готфрид.

Ох… Боже, да кто такой этот Артур Готфрид.

– Сын Крейна? – осторожно осведомился Джебедайя. На лице всех присутствующих отразилось чистое, недвусмысленное изумление.

– Чего-о-о-о? – протянула Герда.

Джебедайя пожал плечами; самообладание медленно возвращалось к нему. В конце концов, людям Господа в жизни приходится делать всякое – например, вступать в споры с разными фанатиками и скептиками – и в этом деле он в своё время неплохо поднаторел.

– Крейн сам так сказал моим товарищам, – отозвался он. – А ваш Артур это потом подтвердил – лично мне.

Август несмело поглядел на Люка.

– Может быть…

– Врал, – отрезала Герда. – Оба врали, каждый для своих целей.

– Артур никогда не…

– А может, Артур просто решил не разубеждать вас, смеха ради, – продолжала девушка. – Я наслушалась рассказов о том, чем он занимался раньше – это было вполне в его характере.

– Артур Готфрид – благороднейший из людей! – рявкнул Люк, уставившись на девушку и даже занеся руку в сторону рукояти меча. – Он никогда не лжёт и не…

– Тихо, тихо, тихо! – Август подорвался с места, пытаясь удержать рыцаря от кровопролития. – Мы все тебе верим, но Артур же вполне был способен на военные хитрости и всё такое?

– Нуууу… – поразмыслил Люк. – Да. Способен.

– Ну, вот это оно и было.

– Нравится вам тут возиться с ним, – фыркнула Герда. – Всё равно этого Артура здесь уже нет, и я сильно сомневаюсь, что он…

– Заткнись! – заорал Август, подскакивая уже к ней и взмахивая руками. – Иначе моему отцу придётся платить ещё и за разнесённый номер!

Герда лишь пожала плечами.

– Стоп, – Джебедайя, сидевший всю эту сцену молча, сощурился. – В каком смысле «Артура здесь уже нет»?

Артур пропал тогда же, когда и его товарищи. Тогда же и там же, если верить Старсу. А значит, если попытаться вытянуть из них информацию…

Как там этот парень сказал? Не обман, а военная хитрость. Это даже не грех, потому что направлено во спасение ближних своих.

– Нет – означает нет, святой отец, – в последних двух словах, произнесённых Гердой, сквозила лёгкая насмешка. – Мой папаша, если мы будем так его называть, отправил его в другой мир. Портальная установка осталась здесь, и, думаю, лежит где-нибудь у него в сейфе. Так что…

Она покосилась на Люка, который вновь нахмурился.

– Выводы путь каждый делает сами, – закончила она.

С Люком творилось что-то странное; его лицо как будто потемнело, покрылось облаком тьмы… Джебедайя уставился на него.

– Артур Готфрид, – Люк неожиданно заговорил густым и низким басом; его голос и до этого не был тонким, но сейчас стал совсем уж нечеловеческим, – ещё никогда не терпел поражения. Он может потратить на решение задачи время, но рано или поздно он…

– Ой, открой уже фан-клуб имени Артура Готфрида, – поморщилась Герда. – Может, он и вернётся, через десять лет, или двадцать. К тому времени Земля уже будет под демонами.

– В-вот именно, – Джебедайя попытался вернуть разговор в прежнее русло. Нужно было выжать из этих гостей максимум информации. Они несли всякую сомнительную чушь, ругались между собой, говорили то, во что сложно поверить… и тем не менее, если кто и мог привести его к правде, так это они. Дочь Крейна, ученик Артура Готфрида и…

…и какой-то парень. Сын миллионера, так он, кажется, сказал?

Именно в этот момент и заговорил Август.

– Послушайте, – обратился он к Джебедайе. – Мой отец не идёт открыто против Крейна, потому что опасается ответного шага. Но я могу поговорить с ним, попытаться убедить, выделить вам эфирное время…

– О, нет, – заметил Джебедайя, закрывая ноутбук. – Твой отец совершенно прав, парень. Я уже пробовал публично обвинять Крейна, и закончилось тем, что меня облепили юристы и заставили меня заткнуться. Возможно, Эмбер бы смогла… но не я.

– Так ты не поможешь нам, жрец? – проговорил Люк подозрительно, но уже снова обычным голосом. Да что с этим парнем такое? – Мы зря шли к тебе?

Джебедайя откинулся на спинку кресла.

– Старс, – уточнил он не совсем в тему, – как там дверь?

– Закрывается плохо, – кисло отозвался супергерой. – А точнее, не закрывается совсем.

Джебедайя пожал плечами.

– Тогда будь другом, встань у дверей и убедись, что нас никто не слушает.

Когда Плутающий выполнил его просьбу, он скрестил руки на груди.

– Итак. А теперь, – он посмотрел на Герду и Люка, – можете подробнее о моменте портала в иные миры и того, что хранится в сейфе у Крейна?

* * *

Прескотт посмотрел на Крейна. Тот сидел, невозмутимо глядя на компьютер, откуда шёл «в прямом эфире» разговор его дочери с Джебедайей. Было бы большой глупостью, по мнению Крейна, не напичкать гостиничный номер фанатика жучками – особенно учитывая, что оттуда постоянно велись проповеди о том, какой он плохой.

– А вот этого в плане не было, – заметил демон.

Крейн пожал плечами.

– Чего? Того, что они пойдут к Мерсильеру? Или что захотят украсть у меня портальную пушку? Не было, верно.

– Но вы спокойны.

– Герда там, и она вместе с Люком, – кивнул Крейн. – И в этой части пока что всё идёт по плану. Главное, чтобы никто другой не прикончил её… а Джебедайя, кстати, может решить.

– Понял вас, – серьёзно кивнул Прескотт. – Этого не произойдёт.

– Но вот если он попытается… – протянул Крейн. – Это сыграло бы на руку. Как думаете?

Весь план был импровизацией чистой воды. Понимали это демоны или нет, но никаких гарантий у Крейна не было, а маятник уже раскачался – не остановишь.

Но – эй! Майкл Крейн всегда был хорош в импровизациях. Не одному же Артуру Готфриду блистать в лучах славы.