Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Сашика весь резко поник. Даже ноги стали его плохо слушаться – пришлось прислониться к стенке.

– Еще одно, – наконец, глухо произнес он. – Я понимаю, вам тут хорошо всем… под мудрым руководством великого… богдыхана. Но я знаю, что недалеко живут тысячи ваших соплеменников, которые уже давно стали рабами хорчинов.

Возмущенный шепоток прошелся среди дауров. Словно бы, лоча сказал что-то неприличное.

– Я не знаю точно, но сдается мне, жизнь их на чужбине не такая сладкая, как у вас. Возможно, им труднее назвать эти земли – родиной. Позволь мне поговорить хотя бы с ними, вождь!

На этот раз Тугудай молчал очень долго. Переглядывался со своими людьми.

– Ты слышал мою волю, Сашика Ходол: уезжай отсюда. Тебе понятно?

Атаман и бошко обменялись взглядами и поняли друг друга.

– Вам вернут ваших лошадей – их нашли на болоте. Остальное – ваша забота.

Тугудай слегка слукавил: Аратана и Сашику еще хорошо накормили. Да и отдохнуть дали. Точнее, велели дождаться сумерек, чтобы не смущать окрестный народ. Когда стало вечереть, Тугудай лично вывел путников из дома и проводил до окраины.

– Если не передумали: дорога к хорчинам ведет туда, – бошко показал рукой на юго-запад. – Нужно будет переправиться через реку и идти в степь.

Сашика посмотрел пристально на друга и сказал:

– Мы не передумали.

Маленький тигр пожал плечами.

Они уже отъезжали, когда даурский бошко крикнул в спину:

– Я всегда думаю, куда веду своих людей, лоча!

…За ночь они постарались как можно дальше уехать от деревни: доброта больших начальников – дело ненадежное. Хотя, Аратану казалось, что в броне Тугудая пробита немалая брешь. Сашика же думал иначе.

– Они могут быть хорошими людьми, но, когда им дают в руки власть – пусть даже махонькую – такие чудесные тугудаи сразу забывают о народе. – рассуждал вслух атаман, возражая другу. – Как же! У него же дом с промасленными окнами!.. А, если сдать нас в Нингуту – то, возможно, еще мешок риса отвалят. Можно, например, проявить благородство: отпустить двух бродяг… Даже показать, куда ехать. А потом послать погоню, убедиться, что бродяги его не послушались – и сдать с потрохами. И со всех сторон хороший, и…

И лоча сглазил: в тот же миг сзади послышался стук копыт. Да нет, не послышался – кто-то мчал за ними во весь опор!

– Проклинаю твой язык, лоча! – прошипел маленький тигр и стеганул баргутскую лошадку.

Они скакали к реке, что есть силы, да только кони их за ночь изрядно устали. И дорога пролегала по оплывшему оврагу – не свернуть. Кобылка Аратана уже начала слегка похрипывать и недовольно заваливать голову набок.

– Да не сейчас же! – прорычал он тихо и начал лупить животину пятками. Цокот сзади становился всё громче и явственнее.

– Погоди-ка…

Даур резко натянул поводья и прислушался. Мимо него – с недоумением на лице – пронесся Сашика, прижимавшийся к холке своей лошади. Он начал неумело останавливать ее и протелепал так еще шагов двадцать.

– Ты чего? – крикнул лоча испуганно.

– Я слышу всего одну лошадь, – ответил маленький тигр и с хищной улыбкой потянул саблю из ножен. Тугудай вернул им почти все вещи, лишь с пищалью и порохом Сашике пришлось распрощаться. Но Аратану и сабли хватит за глаза!

Всадник выскочил на них внезапно и сам испугался сильнее, чем его преследователи. Аратан сразу узнал молодого воина из свиты Тугудая. Тот, увидев нацеленный на него клинок, резко вскинулся, отчаянно натянул повод. Лошадь возмущенно заржала, но повиновалась хозяину.

– Не надо, – сказал местный даур. Не испуганно, а спокойно, словно, ему предложили долить в чай топленого жира. – Я иду к вам. Не нападать. Помочь. Я могу проводить вас.

– Чего? – это уже Сашика. – Куда проводить?

– Я слышал, что ты хотел идти к даурам, что живут у хорчинов… Хочешь увести их на Черную Реку.

– Допустим. И что?

– Я… Я сам оттуда. С юных лет служил хорчинам и только пару лет назад попал на Нонни… на Наун-реку к Тугудаю.

– И с чего тебе нам помогать? – Сашика оставался неумолимым.

– Моя семья по-прежнему служит Унаге-нойону… Ты, лоча… Ты смог бы их увести домой?

– Я с радостью заберу всех, кто захочет вернуться, – улыбнулся, наконец, атаман.

Даур ответил ему еще более широкой улыбкой, которая сильно не понравилась маленькому тигру. Нет, она была искренней, но такой… детской. Как будто бабка старая говорит тебе: веди себя хорошо, и весной добрые онгоны подарят тебе лук. И ты просто ведешь себя хорошо, не задумываясь, как этот лук появится. И еще Аратану не понравилось то, что он сам впервые задумался: а как они собираются уводить пленных из-под власти хорчинов? Просто поднимут тысячи людей и поведут вдоль Наун-реки на север? А что скажут на это сами хорчины?

«Надеюсь, у Сашики есть план на этот случай» – отбросил тяжелые мысли Аратан.

Проводника звали Номхан, хорчины именовали парня на свой лад – Номузан. И так и этак выходило не очень: Кроткий. Парень четко, как молитву, знал, что он принадлежит к роду-хала Аола, к бирге Доогин. Знал название родного улуса – Искаан. Только всё это для него был пустой звук. Родные места парень не помнил. Вообще. Вырос под властью монголов, где пленников разместили, как хотели, наплевав на родовые связи. Конечно, их не держали в запертых клетках. Пленённые два десятка лет назад дауры жили в маленьких стойбищах. Кто-то прям рядом с монголами, кто-то обособленно. Они пасли скот хорчинских нойонов, занимались какими-то ремеслами. А, если повезло с наличием ручейков и рек – даже занимались земледелием. Всё – на благо своих хозяев.

Вообще Номхан-Номузан гораздо больше знал, как раз про хозяев, чем про собственный народ.

– Хорчины – великое племя! В округе никто не имеет столь сильного войска. Их хан одним из первых присягнул на верность богдыхану, и с тех пор хорчины верно служат роду Айсиньгёро. Они вошли в великое Восьмизнаменное войско – тысячи хорчинов участвовали в завоевании Минского царства.

Кроткий говорил очень странно: вроде бы, слова должны наполняться одним восхищением перед могучими хорчины, а у Номхана получалось говорить их с ненавистью.

– Моя семья служит Унаге-нойону из рода Туйвэн, – перевел разговор на себя проводник. – А тот Унага – дальний родич самого Цэрэнчимеда, что носит почетную должность дзасака всего тылового хошуна. Мы жили в небольшом селении на пересыхающем ручье. Но родители мои смогли завести там небольшие поля. Я же стал пастухом… Таким хорошим пастухом, что сам Унага-нойон обо мне услышал и забрал пасти свои табуны. Это была хорошая служба, можно и в нукеры выбиться. Но вышло так, что какие-то конокрады увели десяток жеребцов. И хозяин решил со мной жестоко расправиться…

– Как же ты не углядел? – спросил Аратан.

– Так бывает, – пожал плечами Номхан. – Я не стал дожидаться и бежал. Почти год прятался в горах, а потом узнал, что на Науне поселились наши родичи. И они никому не служат, кроме богдыхана. Так я и попал к Тугудаю.

– Складная история, – потянулся в седле маленький тигр. – Кроме одного.

Кроткий заметно побледнел.

Аратан видел реакцию даура, но не спешил.

– Сам же сказал нам, что ты пастух хороший, даже князь про тебя услышал. А кражу проспал. И украли у тебя не просто десяток лошадей – а именно жеребцов. Значит, долго выбирали, отлавливали. Наверное, еще и самых лучших – для породы. И всё это время ты крепко спал, и собаки твои старательно спали?

Проводник покачал головой, ничего не говоря.

– Зачем ты врешь, Номхан? – улыбнулся Аратан. – А главное: зачем ты врешь нам? Неужели ты думаешь, что мы пойдем к твоему замечательному Унаге и всё про тебя расскажем?

– Так, чем тут гордиться? – развел руками Номхан. – Подговорили меня такие же хорчины, но из левого крыла. Я давно хотел сбежать, да как? Ни коней своих, ни оружия. Эти конокрады обещали всё дать. В итоге – я обманул господина. Они – обманули меня. Тяжело мне было потом – с лихвой за то расплатился. Но по итогу повезло мне несказанно. Вот – хочу и остальной моей семье помочь.

– Так что ж ты не попросил Тугудая? – удивился Сашика.

– Тугудай не станет спорить с хорчинами. У них один господин – богдыхан. А выкупить столько людей мне не под силу. Да если я только заявлюсь к Унаге-нойону – мою спину на ремни пустят!

– А нас туда вести не боишься? – прищурился атаман.

Кроткий вскинулся, но выдохнул и махнул рукой.

– Очень боюсь. Но я должен.

Трое всадников ехали в полной тишине. Десять шагов. Двадцать.

– Нда, – наконец, протянул Сашика. – Тебе бы имя сменить! Не подходит оно тебе. Категорически!

За Наун-рекой началась степь хорчинов. И степь из нее была не очень. То скалами по округе разбросается, то рощицами да перелесками зарастет. Но всё равно идти следовало осторожно. Да и проводник им попался…

– Нет, здесь я никогда не бывал, – оправдывался Кроткий-Некроткий. – Но я знаю, куда идти, чтобы прийти в родные места… Вернее, места, где я жил.

Один раз они нарвались на орду. Прямо во время перегона. Заблаговременно укрылись в камнях. Последнее было нетрудно: над кочующей ордой висела целая гора пыли, заметная за пару часов пути. Путники даже смогли выбрать удобную площадку и полдня наблюдали, как по ровному столу степи гигантской парящей птицей неспешно шли бесчисленные стада: мохнатых лошадей, грязных овец, коров с жуткими рогами. Были и верблюды, но в явном меньшинстве. А следом, почти такой же широкой «птицей» катили сотни телег с огромными колесами. Некоторые арбы были настолько огромные, что на них стояли неразобранные юрты.

– Впечатляюще, – прошептал Сашика, который даже моргать перестал.

Вокруг пылящей массы сновали конные отряды степняков, которые оберегали свой род и свои стада в ответственный момент перегона. В клубах пыли, позади стад, тоже виднелись какие-то фигурки.

– Кизяк собирают, – пояснил Номхан. – Вот мое детство.

Кроткий уверял, что это не род Унаги-нойона, а орда какого-то другого хорчинского рода. Путники обогнули «тысяченогого гиганта» по широкой дуге и углубились дальше в степь. На ночевке, воспользовавшись отлучкой проводника, Аратан подсел к Сашике.

– Знаешь, друг-лоча, мне раньше не нравилась твоя идея – идти к пленникам хорчинов. Но вот смотрю я на нашего Кроткого и всё больше думаю, что ты был прав.

– Почему это вдруг? – улыбнулся лочи.

– По тому, как он ведет себя с тобой.

– Не понял.

– Он не ненавидит тебя.

Сашика нахмурился.

– Не злись! Вспомни Тугудая. Этот бошко хотел убить тебя сразу, едва понял, кто ты. И остальные его люди – не меньше. Потому что все нахлебались от вас. А этот – смотрит на тебя просто, как на человека. Просто другого. Понимаешь, почему?

Казак молча кивнул. Но Аратан все-таки озвучил свое открытие.

– Потому что его и всех пленников увели еще до вашего прихода. Им твой народ ничего плохого не сделал. Вот хорчины – сделали. А лоча – нет. Так что, думаю, твоим словам эти дауры поверят намного охотнее.

– Говоришь, будто, я их обманывать иду.

Аратан хмыкнул, но тут к костру вернулся Номхан и помешал маленькому тигру сказать, что Сашика больше сам себя обманывает, чем других. Так невысказанное и осталось в его сердце, а к утру, после крепкого сна обратилось в ничто.

Только на третий день Номхан уверенно заявил, что видит знакомые места. Он заставил спутников сделать большой крюк, чтобы подойти к селению с юга.

– Хорчины всегда кочуют и не живут постоянно рядом с нами. Но у нас живут те из рода Туйвэн, кому тяжело кочевать. Или кому кочевка мешает работать – кузнец, например. Они селятся к северу от наших домов. Думаю, лучше не попадаться им на глаза.

Когда вышли к селеньицу. Пришлось ждать в сухих зарослях ручья ждали сумерек. Аратан быстро рассмотрел, что Номхан не соврал: у ручья теснились ветхие хижины и полуземлянки, а вот на отшибе к северу стояли около десятка войлочных юрт. Монголы, даже отказавшись от кочевки, не изменяли своим обычаям.

– А почему они селятся там? – шепотом спросил он Кроткого.

– На той равнине род Туйвэн сам становится, когда прибывает в наши края. Это место хорчинов.

– А когда они сюда прикочевывают?

– По-разному, – пожал плечами Кроткий. – И летом бывали, и ранней зимой. Только весной, когда трава только-только поднимается, не приходят. Гонят стада на большие луга.

…Родители Номхана страшно испугались, когда в их домишко вломились три воина. Толстая мать-старуха даже собралась заголосить, да признала в самом первом бойце родного сына. Гостей тут же спешно впустили внутрь, прочно затворив дверь. Женщина беззвучно рыдала на груди сына, чтобы никто снаружи не услыхал, а невысокий, но крепкий отец Номхана сухо расспрашивал сына, да косился на незнакомцев. Наконец, все расселись у очага, Кроткий представил своих спутников и признался, кто они и чего хотят. Сашика объяснил подробнее, кто он такой – и принялся звать старых дауров на Амур. Долго и старательно расписывал, как хорошо на Черной Реке, какая их там жизнь ждет: жизнь свободных людей. Лоча – суровые воины, и с ними не всегда легко, но зато они будут надежными защитниками. В груди Аратана снова всплыла растворившаяся ранее мысль, и он недовольно жевал губы от того, что не сказал ее ранее.

Старики долго ничего не говорили в ответ на речь лоча. Только тревожно переглядывались друг с другом. Номхан смотрел на них с большой надеждой, а вот маленький тигр уже всё понял.

– Да как же мы уйдем?.. – озвучила, наконец, общую мысль женщина.

– Но вы же не рабы связанные! – оживился Сашика. – Вы не в клетках сидите, за вами особо никто не надзирает. Можно спокойно собраться и тихо уйти.

– А это, что же, всё бросить?! – возмутился отец, окидывая руками лачугу. Аратан не удержался и хрюкнул: больно смешно старик назвал свое жалкое имущество – «это всё».

– Но на Амуре вы получите гораздо больше! – лоча не сдавался. – Там сейчас много свободной земли! Всё, что распашете – будет ваше! А богатые леса, а реки, полные рыбы! У нас есть кузнецы, ткачи – будем торговать.

– Прости, Сашика, но Черная Река – это так далеко, – замотал головой отец Номхана. – Нам не дойти.

– Глупости! Мы дошли до вас за… за полтора десятка дней! Если б не проблемы в пути – еще быстрее добрались!

Аратан положил ладонь на плечо атамана: не горячись, мол. Он уже ясно видел: никакие аргументы не помогут. Эти люди утратили волю. Они ничего не хотят.

– Отец… Но как же так? – это уже Номхан. Его взгляд тоже погас. – Я ведь привел их сюда ради вас! Неужели вы хотите и дальше гнуть спину на Унагу?

– Такова судьба, сынок, – грустно улыбнулся отец. – Хоть, ты ее избежал, и я не устаю благодарить за это Тенгер-Небо. А мы…

– Куда уж нам подаваться, – влезла и мать. – Унага-нойон и сестру твою в свой шатер забрал.

– Дэгийнед? – вскинулся Кроткий. – В жены взял?

– Зачем в жены, – отец посмотрел куда-то в сторону. – Просто в дом. Прислуживать.

– Куда ж мы от доченьки уйдем? – почему-то обрадованно подытожила мать.

Пока Номхан раздувал ноздри, видимо, думая о том, как именно его сестра прислуживает Унаге-нойону, Сашика совсем потускнел.

– Помогите тогда нам поговорить с другими семьями, – негромко заговорил он. – Может, они захотят вернуться на родину.

– Зачем это вам говорить? – опять зачастила старуха, обрадованная своей победой в споре. – Незачем! Шли бы вы лучше, откуда пришли…

– Отец! – Номхан повернулся к старику, игнорируя речь матери.

– Тихо ты… – тот резко одернул жену, смутившись под взглядом сына. – Пусть все сами решают.

За два дня, вернее, за два долгих вечера они обошли с десяток семей. Или даже больше. Встречали их по-разному, но с неизменным результатом. Пару раз даже казалось, что красноречие Сашики победит, но, кажется, здешние дауры окончательно сломлены. Иногда рабского ошейника на человеке не видно, но ты понимаешь, что он есть. Лоча тускнел на глазах. Аратану было больно смотреть на это, но тут он не знал, как помочь другу.

– Кажется, надо идти домой, – упавшим голосом произнес атаман, когда они глухой ночью вернулись в лачугу семьи Кроткого. – А то уже и до зимы недалеко…

– Подождите! – вскинулся испуганно Номхан. – Как домой? Почему домой?

– А что мне делать? – глухо ответил Сашика, глядя на очажные языки пламени, жадно впившиеся в свежеподброшенные скрюченные ветки местных кустов. – Ты сам всё слышал: они не хотят. Не силком же твоих близких тащить…

– Да нет же… – беглый раб мучительно сдерживал в себе какие-то потаенные слова. – Всё не так… Надо пробовать.

Лоча зло зыркнул в ответ: уж совсем по свежей ране бил его странный даур.

– Сколько тут у вас дауров живет? Семей тридцать? Я половину упрашивал – и ни одного «да» в ответ… Что изменится, если я остальных опрошу?

– Ладно, – решившись на что-то, Кроткий приблизился к атаману и увлеченно зашептал. – Просто ты не с теми говорил, лоча! Конечно, старшие всё решают в семье. Это так. Но… Не все согласны с мнением своих отцов и дедов. Да-да, не все! Я говорил с парнями – и они не хотят служить хорчинам. Они завидуют мне, ушедшему на волю! Послушай, лоча, надо взять их…

Маленький тигр нахмурился.

– Хочешь поднять сыновей на отцов? К чему это приведет, Номхан?

– Да уж хуже не будет! – Кроткий зло зыркнул на соплеменника. – Ты не жил здесь, ты не знаешь, что это за жизнь…

– Зато я жил без семьи! – взорвался Аратан. – И знаю, что это за жизнь!

– Тише, – зашипел Сашика. – Аратан, ты прав: семья – это важно. Но и воля человека – это тоже важно. Почему взрослые люди должны продолжать жить в рабстве? Лишь потому, что старики полны страха, сдались и не хотят ничего менять?

Маленький тигр недовольно молчал. Он не умел спорить с этим лоча. В обычных вопросах – легко. Но когда начинались вот такие беседы – Сашика всегда ставил его в безвыходное положение. К тому же, это была его последняя надежда, и атаман вцепился в нее всеми руками и ногами.

– Мы не будем забирать сыновей у их отцов, – примиряюще продолжал тот. – Пусть те, кто хочет, пойдут с нами. Пусть увидят жизнь на Черной Реке своими глазами. Потом они смогут снова прийти сюда и уже сами убедить семьи вернуться на родину. Уж родным детям и внукам будет больше веры?

– Да! – Кроткого тоже вдохновила эта мысль.

– И ты тоже сможешь! – обрадовался Сашика. – Пойдешь с нами, осмотришься, а потом убедишь отца с матерью…

– Я служу Тугудаю, – резко помрачнел Номхан. – Мне хотелось дать свободу моей семье. Но сам я уже выбрал свой путь.

Повисла пауза.

– Тугудай показался мне достойным предводителем, – вздохнул Сашика, бездумно поглаживая отбитые бока. – Ты выбрал достойный путь, Номхан. Жаль, что ты не сможешь вернуться на Амур… Но остальные… Раз ты говоришь, что они есть – позови их, и мы завтра же выдвинемся.

– Давай подождем! – опять смутился Кроткий. – Несколько ребят уехали в другие даурские поселки. Еще вчера. Они расскажут им о твоем предложении. И с вами уйдет еще больше молодых батаров!

Аратан хмыкнул. Он здесь еще не видел батаров – только рабов. А Сашика аж раскраснелся от радости.

– Хорошо! Я благодарю тебя, Номхан, за твою помощь! Конечно, мы подождем. А сколько потребуется?

– Дня три. Они на конях уехали, так что уже добрались до ближайших дауров. Мы живем довольно тесно. Тут немного земли, на которой можно что-то вырастить.

Счастливый Сашика тут же собрался лечь спать; лоча не терпелось, чтобы требуемые три дня прошли, как можно скорее. Легли и остальные.

…Маленький тигр проснулся первым и явно не сам. Что-то его разбудило. Но что? Он оглянулся. Покрытые седыми лоскутками пепла угли почти не давали света, но в лачуге царили тишина и покой. Все спали и не чувствовали… Не чувствовали чего? Аратан прислушивался к миру, к своим ощущениям. Его даже не тянуло отлить.

И тут он понял: тихий неровный гул. Такой тихий, что практически не слышно. А он был всё это время! Даур долго не мог понять, на что это похоже. Точно не завывание ветра. Наверное, так могла бы бурлить далекая река. Но откуда ей тут взяться? Да если б и была: он ее всегда слышал бы.

«Может, прошли большие дожди и издалека на нас несется поток воды?» – начал размышлять Аратан. Странная, страшная мысль. Трудно такое представить… да вот только звук постепенно нарастал! Как будто, на самом деле поток приближается.

В это время слева, под войлочной накидкой заворочался Номхан. Он тоже пробудился от тревожащего звука. Растерянно уселся, поймал вопросительный взгляд Аратана… И, конечно, он догадался первым.

– Кочёвка! – со страхом воскликнул он.

Не вода это бурлила по вечно сухим камням степи. Это был мерный топот тысяч и тысяч копыт. Далекий и сливающийся в один сплошной тихий гул, который шел по земле. Хорчины гнали стада на новую стоянку. Видимо, как раз к даурскому селению, стоящему на редком в этих местах ручье.

– Далеко? – спросил маленький тигр у более опытного в этих делах Кроткого.

Тот лишь пожал плечами.

– Уже не очень. Только сначала…

Бывший пленник не успел договорить. Резкий топот, посвист, лихое гиканье прорезалось сквозь равномерный далекий гул. Из-за горки в селение на полном скаку неслись всадники. Это маленький тигр понимал сам. Сколько – неясно, но очевидно, что минимум несколько десятков.

– Всегда впереди идет большой отряд, – мрачно пояснил очевидное Номхан. – Осматривают место для стоянки рода. И они уже здесь.

– Бежим? – Сашика, оказывается, тоже проснулся и внимательно их слушал.

Даур отрицательно покачал головой.

– Опасно. Передовые воины за всем бдительно следят. Сейчас они сразу кинутся поить коней, пока стада воду не взбаламутили. Прямо рядом будут, – Кроткий попытался что-то рассмотреть в щели дверного проема. – Надо ждать. Туйвэн разобьют стоянку, успокоятся и, может быть, следующей ночью мы незаметно уйдем.

Что-то подсказывало Аратану: план Номхана исполнить не удастся.

Было чуть за полдень, когда хлипкая дверца с болезненным скрипом распахнулась внутрь. Старики испуганно вжались в стенки, когда в темное помещение вошел явно большой человек. Грудь его покрывал добротный доспех из множества связанных мелких железных пластин, шапку обрамляли свежие незатертые лисьи хвосты. Руку он уверенно держал на дорогой рукояти сабли. Вслед за первым в проход ринулись воины в простых стеганых халатах. Рядом с командиром незаметно оказался какой-то скрюченный старикашка в драной одежонке.

– Я же говорил, говорил! – радостно тыкал нищий пальцем в дауров и лоча. – Я чужих коней в дальнем распадке сразу заприметил. Чужие! Значит, что? Значит, и здесь чужие. Пришлось уж поискать, потрясти трусливых дауришек. Все на этот дом указывали! Славно, что вы так вовремя прибыли…

– Тихо! – главный воин лениво тряхнул рукой, как бы избавляясь от грязи на рукаве, и старикашку отбросило куда-то назад, к двери.

Он пристально смотрел только на Кроткого.