Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава двадцать пятая
ПОЛЕЗНЫЕ ДИСПУТЫ

Вместо запланированного изначально одного часа недавние невольники просидели безвылазно в сухой пещере целых четыре. И как это ни странно, не слишком истомились от скуки, голода или жажды. Ибо все это время прошло в непрекращающихся и довольно горячих спорах, дискуссиях и обсуждениях. Причем не только на предложенную изначально Крафой тему о причине отсутствия створов именно в горном массиве и в его окружающем пространстве. Хотя вся последовательность диспутов как раз и проистекала из начального обсуждения.

Как выяснилось, титул трибуна решающего в древности давался не тому Торговцу, который был лидером в политике или продвижении в жизнь неких новых устоев и правил, хотя и аура лидера играла немалую роль. Награждали подобным титулом в первую очередь ученого, который досконально изучал и знал основные существующие законы химии, физики, математики, астрономии, биологии, философии и так далее и тому подобное. Того, кто знал все: от строения простейших одноклеточных организмов до создания ядерной бомбы. И Торговец, которого стали звать только одним именем, что уже само по себе не имело аналогов в истории, в самом деле знал невероятно много, так что до сих пор мог с гордостью носить звание трибуна.

Мало того, он и к своим собеседникам относился в этом плане довольно требовательно и придирчиво. И если тот не соответствовал минимально допустимому уровню, игнорировал его сразу и навсегда. Именно поэтому разговор на первую тему начался с беглого опроса-показа собственных знаний. То есть Гегемон не спрашивал словно на экзамене, а сам скороговоркой стал вываливать свои знания о геологии, образовании земных твердей и тектонических плит, о месторождениях руд и прочих полезных ископаемых. При этом он специально делал различные ошибки или оговорки и следил за реакцией графа Дина. Но когда тот его раз десять поправил и раз пять с улыбкой уточнил некоторые неверные значения, Крафа даже извинился:

– Прошу прощения, дальше отвлекаться на пустяки в виде оценки твоих знаний не буду. Вижу, что они фундаментальные и совершенно не зашторенные древними представлениями, существовавшими в нашей среде полторы тысячи лет. Так вот, по поводу окружающих нас пород: подобных нет ни в одной вселенной.

– Да оно и понятно, – согласился Светозаров. – Потому как створы есть везде, а здесь их нет. Но вся эта аномалия чисто природного значения. А значит…

Ну и спор начался. Хотя сразу следовало сделать оговорку: во всех фундаментальных обоснованиях уверенней чувствовал и оперировал научными понятиями именно Крафа. И он, скорее, даже радовался найденным несуразностям в выдвинутых теориях или указании на определенные неточности и прямо-таки упивался конечными результатами, когда удавалось быстро и четко доказать свою правоту. При этом он не злорадствовал и не унижал оппонента, когда тот был даже заведомо не прав. То есть знаниями он обладал и с легкостью оперировал воистину фундаментальными. Чем в конце концов поразил даже своего заядлого и непримиримого врага.

Светозаров вслух этого признавать не стал, хотя косвенно выразил в одном единственном вопросе:

– Как же так получилось, что ты стал врагом для твоих же друзей, учеников и соратников?

Гегемон печально улыбнулся и нравоучительно помахал указательным пальцем:

– Не для всех! Ни в коем случае не для всех своих друзей и соратников. Многие мои ученики и тем более друзья осознанно шли на смерть, веря в наше правое дело. Причем не просто веря, а четко понимая всю опасность нависшей над мирами катастрофы. И когда прошел слух о моих ментальных ударах и якобы подчиненном сознании в стане неприятеля, это было смешно всем, кто меня знал и в меня верил. Потому что моя ментальная атака, конечно же, сильна, но единовременно могла лишить воли двух, максимум трех человек. К тому же всего через час любой наш коллега вновь начинал действовать только по личному усмотрению.

– Да кто бы сомневался, что ты пушистый, мягкий и добрый, – кривился и фыркал граф Дин. – Как будто не ты пытался сделать из меня зомби в самый первый момент нашей встречи и не ты норовил сразу разнести мой мозг по площади в квадратный километр.

– Ничего личного, – поднял трибун обе руки ладонями вперед. – Просто маленький тест любого коллеги на профпригодность. Если я вижу, что он слабее меня, я всегда отступаю и мы ведем обычную светскую беседу.

– Надо же! Выходит, когда твои твари откусывают непокорным пленницам конечности, это называется светской беседой? Вот уж век живи – век учись. Не знал.

Крафа с досадой почесал многодневную щетину и не стал оправдываться или выспрашивать у собеседника, откуда и что конкретно тому известно, а продолжил прерванную не так давно тему:

– Раз состав пород здесь уникальный, подобных не существует нигде больше во вселенных, что это могло спровоцировать?

Идеи на этот счет у Светозарова имелись, но он выдвинул самую абсурдную:

– Все дело в лягушках и этом таинственном Врубу. Каждая попрыгунья после своей смерти оставляет в окружающем пространстве частичку души. Чем больше Врубу их пасет, тем больше их умирает. Частички накапливаются, эгрегор планеты чернеет, и вот уже над горами нависло невидимое облако Инферно, под влиянием которого стыки, ведущие в пространство между мирами, истончаются и рассасываются.

Крафа даже пару раз сморгнул, настолько изумленно слушал собеседника. Хотя полная темнота нисколько не способствовала ослеплению, а пыли в пещере не было. И только обратив внимание на расцветку скрытности в ауре графа, облегченно вздохнул:

– Правильно, шутить надо в любой обстановке. Даже перед смертью желательно отнестись к последней минуте с юмором и пасть с улыбкой на устах, чем умереть в луже собственных экскрементов.

– А что, разве такого не может быть?

– Может, может. Но ближе иной вывод, как мне кажется: всему виной три звезды и странная орбита единственной планеты между тремя громадными телами галактики.

– То есть виноваты звезды?

– Лишний раз убеждаюсь, что тебе не больше сорока: спешишь слишком часто. Торопишь собеседника наводящими вопросами, тогда как достаточно его просто внимательно дослушать до конца.

Дмитрий не удержался от улыбки:

– Сразил своим дедуктивным методом. Сдаюсь. Мне всего тринадцать, и борода у меня приклеенная.

– Что-то я ее не замечаю.

– Так ведь надо соответствовать молодому мужчине. Вот я ее приклеил, а потом сразу сбрил, теперь так смотрюсь, как только что побрившийся гусар.

Видимо, подобных военных хватало во всех мирах, потому что Крафа многозначительно повел бровями:

– Гусар, говоришь?.. Ну-ну!.. Так вот, тебе не кажется, что причина такого образования пород еще глубже?

Светозаров пожал плечами от удивления:

– Куда глубже? Если не звезды, то что, валить на вселенский взрыв?

– Так глубоко копать не стоит. Подумай о среднем звене. Ну? Разве бывают три звезды в подобной конфигурации пространства?

– Ну каких только совпадений не случается.

– Ха! Что тебе еще остается говорить в неполные тринадцать? Только послушать умного дедушку. А я и скажу: не бывает! Уж поверь моему опыту, знаниям и прочему.

– Если бы только дедушек слушали, дальше пещер никогда бы не выбрались.

– Чего уж там, ты и тут прав, – согласно закивал Крафа. – Мне в свое время пришлось сотни подобных дедушек-ортодоксов на тот свет отправить лишь по той причине, что они не желали прислушаться к голосу рассудка и руководствоваться здравым смыслом. Тот же здравый смысл подсказывает мне довольно четкую цепочку уникальных аномалий: нереальная планета, совершенно не приспособленная для жизни разумных, нереальная изоляция из-за отсутствия створов с остальными мирами, нереальное облучение сразу тремя звездами, которые никак не могли оказаться рядышком, и как некое следствие – нереальные силы, орудующие в глубине этого массива. То есть прослеживается некое желание кого-то всесильного оградить, спрятать это место от внимания кого бы то ни было. Улавливаешь идею?

– Вполне. Лучшего места для создания секретной лаборатории или некоего испытательного полигона, чем эти недра, не отыскать при всем желании. – Дмитрий повел ладонями по сторонам. – Другой вопрос, что создать все это искусственно не получилось бы. Ладно еще отыскать раскаленную планету на ближней орбите к звезде – это куда ни шло, да и проще будет гораздо. Но скрепить в одну связку сразу три солнышка – это уже банальная сказка. Как ученый ты должен придерживаться реалий и существующих законов.

Могло показаться, что Гегемон чуть не запрыгал от радости.

– Верно! Должен. И буду придерживаться. Поэтому начнем с законов: если все просчитать и обладать непомерными силами, можно ли вывести в единую систему три звезды и одну планету между ними?

– Ну, в теории – можно.

– Понимаю твою мысль: фактически это неприемлемо?

– Естественно. Ты себе только представь, какими силами для этого надо обладать? Колоссальными! А таких никогда не существовало! О таких силах нигде даже словом не запротоколировано.

– Ой ли? – Крафа многозначительно улыбался. – Если ты помнишь историю нашего содружества Торговцев, то о таком документе просто обязан знать.

Чувствовалось, насколько ему хотелось выяснить для самого себя: кто таков его собеседник на самом деле? Скорее всего, он подозревал его в умении телепортироваться как-то иначе, чем коллеги, используя для этого новое научное открытие наподобие телепортации. Потому что непосредственные силы Торговца, которыми обладал граф Дин, казались трибуну нереальными.

Ну а сам Светозаров сразу вспомнил рассказы Шу’эс Лава про древнюю историю. Баюнг при этом говорил о невероятных существах, которых называли Водоморфами. Имелись и конкретные упоминания об их силе, начертанные на единственном листке мемуаров праотца всех Торговцев, легендарного Кирриалла Познавшего, тоже имевшего титул трибуна. Немного, всего три строчки, но какие: «Водоморфы могут уничтожить и разорвать на мелкие частички любое живое существо только одним взглядом. Они могут взрывать звезды. Каждое распоряжение Водоморфа или просьба – приказ для любого существа, состоящего из плоти».

Только вот стоило ли показывать врагу свои знания? Надо ли его вводить в заблуждение до такой степени? Получалось, что толка от этого большого не будет, но хоть частично запудрить ему мозги не помешает.

Поэтому граф Дин с должным пафосом изрек:

– Как же, помню, помню. Кирриалл Познавший мне в свое время все уши прожужжал про этих Водоморфов. Еле уговорил его не писать большой трактат на эту тему.

Улыбка на лице Крафы сразу увяла, а брови дернулись в озадаченном движении. Его собеседник явно врал, но и одновременно говорил правду. То есть, что именно он исказил в своих словах, понять было невозможно. Может быть, только последнее утверждение? А то и вообще он не уговаривал патриарха Торговцев, а попросту забрал этот трактат и сжег? Или перепрятал? Ведь если сам Гегемон живет на белом свете более полторы тысячи лет, то почему не предположить, что кто-то может прожить четыре с половиной тысячи?

Кажется, последняя мысль пришла в голову трибуну решающему впервые и настолько его озадачила, что пауза затянулась надолго. Потом все-таки аналитический склад ума ученого разложил аккуратно выводы и факты по своим полочкам и подсказал, что над ним издеваются, намеренно провоцируют:

– Ладно, пять – четыре в твою пользу, – горестно признался Крафа, продолжая свои вневедомственные, только ему понятные подсчеты. – Но раз знаешь о Водоморфах, то я тебя ничем не удивлю, рассказывая об их сказочной силе. Значит, и спор о возможных – подчеркиваю, пока в нашем понимании возможных – устроителях этой системы снимаем. Но дальше сразу же вытекает иной, еще более важный вопрос: зачем Водоморфы здесь подобное чудо сотворили? И я тебе дам подсказку. Скорее всего, именно они и сделали на этой планете свою лабораторию. А те силы, которые нас сейчас третируют, обворовывают и пытаются пленить, как раз и поставлены на то, чтобы защищать эту вотчину своих демиургов. А может, и не вотчину, а полигон? А то и базу? Представляешь, что здесь можно найти и чем поживиться?

Светозаров осадил своего врага ехидным встречным вопросом:

– Лягушками и улитками? Не скажу, что они настолько вкусны, но поживиться можно, чего уж там.

Гегемон скорбно, тяжело вздохнул, припомнив, что кушать хочется уже, да и попить бы не помешало.

– Согласен, на легендарное наследие самых могущественных существ данные недра не слишком похожи. Но мне кажется, что и близко к поверхности подобный полигон или базу создатели Торговцев размещать не станут. Наверняка она спрятана на гораздо больших глубинах.

– Так ты что предлагаешь? Связать пучок лягушек и устремиться вниз на поиски чего-то гипотетического? Скорее всего, на поиски плода твоего абсурдного вымысла?

– Несомненно! Ведь первый уровень защиты или обороны мы уже преодолели, да и вряд за нами вглубь будет организована погоня. Наш побег туда будет признан нонсенсом.

– Ага! – фыркнул Дмитрий. – Я тоже раньше считал, что украсть у меня накопители и вытряхнуть меня из пуленепробиваемого сюртука, фактически настоящего модифицированного космического скафандра, запрограммированного только на меня, – явный нонсенс. А вот теперь сижу голый, скользкий от грязи, как лягушка, и уже так не считаю.

– Тем не менее, – с азартом и горячностью юного путешественника и исследователя продолжал Крафа. – Что нас ждет наверху? Зачем туда спешить? Чтобы один из нас прикончил другого? Ха! Банально и легко предсказуемо! А не лучше ли продлить свою жизнь, воспользовавшись нашим временным перемирием, и попытаться разгадать здешнюю тайну? Ради такого стоит пожертвовать на какое-то время личным комфортом и трехразовым горячим питанием. И учти, наши объединенные силы и уникальны, и могущественны. Действуя вместе, мы не просто удваиваем, а скорее всего, утраиваем эффективность любого нашего действия. При особой нужде мы и планету эту насквозь пробьем, прячась от любого противника и взламывая любые защиты. Мало того, если мы хорошенько подумаем, то мы и местного воришку быстро к ногтю прижмем. Скорее всего, он захватил нас врасплох по причине нашей слишком завышенной самооценки и излишней самоуверенности. Ну и само наше противостояние оказалось этому Врубу, или кто он там, на руку. А смотри, только мы сели и вместе подумали – и уже на свободе!

Понятное дело, что данное сидение в одной из подземных пещер назвать свободой мог только отчаянный оптимист. Да и разрывы где-то на верхних уровнях давали Светозарову солидные надежды, что это именно за его телом на планету прибыла квалифицированная военная команда спасателей. И сейчас, скорее всего, планомерно пытается прорваться вниз. Если их много и они солидно оснащены технически, да еще и Шу’эс Лав остался у створа, откуда, пользуясь связью, может прислать любое дополнительное оборудование с мира Зелени, то команде спасателей ничего особо не угрожает. С местными воришками они справятся, а то и основательно их накажут. Главное, чтобы они не спешили в этом деле.

Да и сама попытка именно сейчас ринуться наверх могла встретить сопротивление местных сил. Может, они и в самом деле этого ожидают? И опять заготовили неисчислимое множество ловушек? Не лучше ли и в самом деле, пользуясь случаем вынужденного здесь нахождения, хорошенько осмотреться вокруг? Возможно, удастся и до древнего алтаря вымерших аборигенов добраться, потому что приблизительное место его расположения помнилось вполне достаточно. Ну и сама тайна… Если хорошенько вдуматься, в словах и действиях Крафы было много здравого смысла. Понятное дело, что Водоморфы могли оказаться причастны к здешней системе, как местные улитки к политическому бардаку на Земле, но разгадать подноготную здешних тайн или хотя бы попытаться это сделать было бы очень здорово.

Да еще и в компании с таким образованным, увлекающимся ученым, как трибун решающий. То, что Крафа преступник и враг, подлежащий казни, сомнению не подлежало, но почему бы перед его смертью не воспользоваться его знаниями и силами?

Компромисс.

Причем соглашение в подобном компромиссе начинается с самого банального:

– Хорошо. Но вот как нам запастись пищей и водой в дорогу, следует продумать в первую очередь.

Глава двадцать шестая
АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ТРАКТОВКА ИСТОРИИ

Вначале два неприятеля, пребывающие в состоянии перемирия, с помощью медитации осмотрели пустые пространства анфилад, по которым они сюда прибыли. И были весьма озадачены видом цепляющихся за стены паутинок, которые двигались в их направлении. Они скорее напоминали собой комки спутанных веревок, да и двигались довольно медленно, но по большому счету за час-полтора до пленников бы добрались обязательно.

– Вот тебе и ползающие по сводам видеокамеры! – с досадой констатировал Гегемон, когда оба беглеца вернулись сознанием из разведки. – Пора разведать, а потом и уходить в другую сторону. Не то, чувствую, нас опять зажмут со всех сторон точечными обвалами.

Граф Дин с ним в принципе соглашался, хотя и не понимал глобальных действий невидимых сил.

– Чего этому Врубу от нас надо? Если бы хотел убить, просто воспользовался бы нашим оружием или свалил на голову многотонный огрызок скалы.

– То и надо, что он жаждет развлечения, – рассуждал Крафа, – стравливая нас в поединке, как мы уже определили. Ну а дальше мне в голову приходят только еще худшие варианты.

– Какие, к примеру?

– Хочешь знать? Ну ладно. К примеру, этот Врубу любит колбасу, начиненную слегка переваренными желудочным соком лягушками. Мы питаемся этими попрыгуньями несколько недель и становимся наивысшим местным деликатесом. А потом: ням-ням! И от нас даже шкурки не остается.

– Мрачная картинка, чего уж там! Как раз в стиле кровавого диктатора, – хмыкнул Светозаров. – Но как-то она не слишком соответствует облику всесильных Водоморфов. Неужели они могли опуститься до создания такого низменного и банального стража, любителя ходячих сырых колбасок?

– Ну почему сырых? – откровенно обиделся узурпатор миров. – Нас ведь и поджарить можно!

– А-а-а, тогда, конечно, намного приятнее заранее прогреться до румяной корочки. Ладно, ты еще раз вернись и просмотри эти паутинки-надсмотрщики, а я в другие проходы подамся. Не хватало нам в тупик какой забраться.

Опять с полчаса осматривались, следили и выбирали дорогу. Потом новый обмен мнениями.

– Эти паутинки оставляют некий след на стенах и даже на полу, – делился Крафа впечатлениями. – И по этому следу целенаправленно ползут потоки улиток и шажками, словно сонные, передвигаются лягушки. Хотя лягушек совсем мало, и непонятно, как они в такой сухости выживут.

– Наверняка прикармливаясь теми самыми улитками, – предположил граф.

– Вполне возможно. Только вот такие целенаправленные поиски меня и смущают, и радуют одновременно. Сил у здешнего Врубу – немерено, и нам следует немедленно их все изучить. Но с другой стороны, эти силы неспособны на быстрое реагирование. Так что мы в некоторых местах, если просчитывать путь заранее, можем даже проскакивать по территории, контролируемой противником.

– Хорошо бы запастись десятком лягушек, нам не помешало бы. Причем убитых и освежеванных.

– Ну а у тебя как успехи?

– Тупиков хватает, но и открытых дорог предостаточно. Почти на шестьсот метров одна из анфилад ведет вниз. Так что можем выдвигаться туда и уже на месте осмотримся дальше.

– А как же запасы питания и воды?

– Ну, уж внизу что попить всяко найдется. А если невмоготу от голода станет, вернуться всегда успеем. Мало того, по пути я видел какие-то странные, ранее не замеченные нами грибы. Определим на ядовитость, глядишь, и подкрепимся.

– Так что же ты сразу не сказал? – Крафа легко вскочил на ноги и продекламировал: – Веди меня, о вестник сытости и блага!

Светозаров устремился вперед, ворча под нос:

– Вестник, говоришь? Сытости и блага? А как же мне к тебе обращаться, пиявка обескровленных миров?

– Да так и обращайся: Гегемон! – хохотнул спешащий следом узурпатор. – Я ведь тебе уже пояснял. Да и мои потомки только так ко мне обращаются. А вот унизительные прозвища по правилам любых перемирий употреблять нельзя. Бери пример с меня как Торговца образованного и интеллигентного. Я ведь тебя не называю глупым выскочкой и сельским недотепой?

– М-да? По поводу недотепы я не отреагирую, потому что не ко мне относится. Как и слово «глупым». А вот что может быть обидного в определении «сельский»? Вдруг я половину жизни провел в малой деревне или на захудалом хуторке? Как по мне, то меня это в любом мире как кормильца и благодетеля ставит гораздо выше любого городского пролетария или буржуазного иждивенца на шее народа.

Трибун с минуту помолчал, а потом признался:

– Так хотелось с тобой поспорить просто из чувства вредности и противодействия, но… Сам всю жизнь считаю, что сельский житель – основа любой цивилизации. Меня всегда коробили разные философские учения про касты, в которых простого труженика полей, как правило, определяли на низшую ступеньку духовного развития. А на высшую проталкивали всяких демагогов, пустословов и политиков. Бред полнейший! Вместо того чтобы крестьянина поставить на вершину пирамиды, они его в самое дерьмо сталкивают. Неблагодарные сволочи!

Столько злости было в этом утверждении, что Дмитрий не удержался, оглянулся на своего врага. И еще больше удивился, рассмотрев в ауре у того нескрываемое негодование и раздражение. Двинувшись дальше, бросил через плечо:

– Да, батенька, что-то у тебя взгляды на жизнь какие-то крайние полюса занимают. То дедушек под корень изводишь за консерватизм, то интеллигенцию и философов из-за каких-то нескольких придурков готов под ноги крестьянам уложить.

– Да тогда все беды и начинаются, когда та самая хваленая интеллигенция начинает забывать, откуда она вышла, у кого на службе состоит и чьи интересы она обязана защищать, – не собирался униматься Гегемон. – Что, разве не насмотрелся в других мирах, как оно бывает? За счет селян цивилизация разрастается, за их счет кормится, а потом их же руками их самих и уничтожает в первую очередь. И любой кровавой бойней чаще всего заведуют люди грамотные, считающие именно себя столпами общества и презирающие крестьян за их незнание философских трактатов и за незнание высшей математики.

– Надо же! – удивлялся временный компаньон трибуна решающего. – А мне казалось, что такая философия о вреде интеллигенции уникальна. Знавал я об одном кровавом бунтовщике, так он вначале дал крестьянам оружие вместе с землей, которые отобрал насильно у других, вырезал всю буржуазию и учителей, а потом и у селян его пособники стали забирать землю вместе с жизнями. Кажется, у тебя подобная философия. Или ты под неполноценного демагога косишь?

– Долго объяснять такому молодому недоумку, как ты, – досадовал Крафа. – Но я попробую.

Вот так они и шли. То прилягут и в медитации просмотрят разветвляющиеся на перекрестках ходы. То двигаются дальше, интенсивно споря на самые разные темы. Порой заходили в тупики, возвращались, искали новые пути в том примерно направлении, где когда-то местные аборигены создали свой алтарь. Но спорить и дискутировать не прекращали. Пока им удавалось избегать или обходить места, где наблюдалось подозрительное копошение ползающих по стенам паутин. Ну и повезло слегка подкрепиться противными, осклизлыми грибами в самом начале пути.

Самой сути и конкретики начала войны Крафы со всем остальным миром Светозаров не знал. Эту информацию Шу’эс Лав припомнил уже на следующее утро после убытия графа в мир Огненной Патоки. Поэтому Дмитрий боялся опростоволоситься, показать свою неуверенность, а точнее, полное незнание реалий. Если разговор заходил спонтанно и начинал что-то рассказывать Гегемон, то Светозаров слушал, стараясь скрывать свои эмоции. Но как только следовал вопрос типа «А ты об этом в курсе?», сразу менял тему.

Понятное дело, что долго так продолжаться не могло. Такому аналитику, интригану, лгуну и правителю не составило большого труда догадаться, что о причинах начавшейся войны его коллега ничего толком не знает. О чем и высказался без обиняков:

– Твои знания отрывочны и неполноценны. Из чего я делаю вывод, что информации ты о сути конфликта и главных причинах так и не получил. Возможно, тебе попались некоторые обиженные мною воители или их чудом сохранившиеся записи о тех годах, а они могли быть ох как противоречивы и далеки от действительности. Так что давай я тебе вначале изложу свою точку зрения на все, а потом уже думай что хочешь.

– А зачем оно тебе?

– Буду знать, что я высказался. Да и может, ты хоть что-то полезное на эту тему подскажешь. Все-таки твои знания меня сильно удивили, мягко говоря.

Очередная остановка позволила определиться в дальнейшем движении, но как только тронулись, граф Дин снисходительно разрешил Крафе:

– Ну ладно, начинай излагать свою версию событий. Может, я и не все знаю с полной достоверностью, но явную ложь и инсинуации где-нибудь да обнаружу.

Трибун решающий только хмыкнул и начал рассказ, обрисовывая самые негативные стороны своего характера:

– Чего там скрывать или отнекиваться, я и в самом деле могу убить или пытать до смерти любого человека, который не соответствует моим пониманиям правильности образа жизни. До сих пор я люблю мстить, наказывать и унижать моих оставшихся в живых злейших врагов. Перестал прислушиваться к альтернативным мнениям любого, кто не соответствует моему уровню знаний. Да и давно перестал верить в истинную любовь. Уверен, ты посчитаешь последний грех самым жестоким, но ведь и он родился не на пустом месте. Так вот…

Дальше история полилась довольно сухим, канцелярским языком, не допускающим особых эмоций и скрывающим личное мнение самого рассказчика к некоторым событиям.

Получив от сообщества Торговцев титул трибуна решающего, Крафа обрел одновременно с этим и допуск ко всем научным разработкам, лабораторным исследованиям и в хранилища с теоретическими выкладками, предположениями и гипотезами. Причем в хранилища не допускали рядовых путешественников между мирами именно по причине почти полной абсурдности некоторых теорий и даже их опасности для миров в общем или пространства между мирами в частности. Ведь там чего только не было накоплено более чем за три тысячелетия существования сообщества. Пожалуй, были правы некоторые ученые, предлагающие банально уничтожить все непризнанные сборными советами теории, гипотезы и даже мизерные писульки или предположения по самым мелочным вопросам.

Вот как раз подготовить доклад на эту тему, а потом и предоставить этот доклад на высшем собрании в замке Свинг Реальностей и поручили только что избранному трибуну. Скорее всего, большинство иных деятелей или политиков приняли бы соломоново решение: либо вообще не трогать подобное хранилище, либо без разбора и сразу уничтожить весь собранный там хлам умственных измышлений. Увы, ученый до мозга костей, Крафа так поступить не мог.

Поэтому, пользуясь своей уникальной памятью, умением скоростного чтения и феноменальными способностями к общему анализу, он углубился в изучение Хранилища теорий, как его еще иногда называли. Хотя, если бы знал заранее, чем все кончится, сам лично бы поджег это скопище наблюдений, выводов и абсурда.

– По крайней мере, я бы после этого погиб с полным, но блаженным незнанием действительности, – позволил себе эмоции горького сожаления Крафа в той части повествования.

А так он узнал слишком много и сумел сделать верные предвидения ужасного, всеохватывающего катаклизма. Как говорится, познал на собственной шкуре смысл поговорки: «От многих знаний – многие печали». И выводы проистекали из объединения в единую теорию сразу трех, совершенно разных по духу и смыслу документов. Фигурантами в деле являлись: доктрина видного ученого, математическая таблица какого-то свихнувшегося на вычислениях маньяка и свидетельские показания необъяснимой катастрофы. Причем объединить их в одно целое, а потом еще и доказать все это на примерах и разработанной модели вряд ли бы получилось и у нескольких научно-исследовательских объединений. Даже если бы они работали вместе и воедино. Для понимания сути грозящей катастрофы нужен был именно гениальный проблеск в не менее гениальной голове именно одного научного гения. Все вместе так анализировать не смогут и не додумаются сложить то, что никак не складывается.

Доктрина гласила: встречное, единовременное наложение шести или более векторов перемещений ведет к аннулированию оных. То есть сила перехода не растолкает путешественников в стороны, а просто вернет обратно в точку отправки. Кстати, доктрина бессмысленная, никем никогда не оспариваемая и не проверяемая. Даже сам выдвинувший это измышление ученый к старости лет от него отказался. Оправдывался тем, что это его в молодости током сильно ударило, вот и родилось нечто. Не выбросили из хранилища по той причине, что решили показывать молодежи в поучительных целях – как образец бессмысленности и ни на чем не основанных тупиковых размышлений.

В математической таблице давались гипотетические, подтвержденные только вычислениями результаты абсурдного соревнования. Сами условия с первых строк вызывали глумление у любого ученого, и он отбрасывал таблицу от себя подальше. Как она вообще оказалась в Хранилище теорий, так и не смогли впоследствии разобраться. Условия и в самом деле смешны. Например: имеется две тройки достаточно сильных и умелых в магическом плане Торговцев, они становятся друг против друга шеренгами на расстоянии десяти метров друг от друга, а затем по команде начинают одновременно прыгать через подпространство между мирами на место коллеги из второй шеренги. Причем каждый при этом смещается наискосок правее, левее или на край. Еще конкретнее: стоящий в ряду слева после перемещения оказывается посредине, после второго – справа от своего первичного ряда, потом слева от второго ряда… В общем, примерно без схемы объяснить трудно, но Светозаров сразу уловил порядок: на каждый шестой прыжок исследователь возвращался на свое изначальное место.

Но! Если Торговцы ускорятся до одного прыжка в две секунды, то ровно в центре между шеренгами возникнет центр сразу четырех обращенных дугами друг к другу створов. Или, как особо подчеркивал в своих выводах свихнувшийся математик, произойдет рождение черной дыры прямо в пространстве материального мира. Что он имел в виду под черной дырой, выяснить не удалось, как и спросить у него самого: лет за тридцать до рождения Крафы математик где-то пропал при путешествии по иным мирам. Сам пропал. Еще пять идиотов с ним не сгинули, это выяснили отдельно. Понятное дело, что и проводить подобные эксперименты, где на встречных курсах выхода из подпространства можно было сшибиться между собой до переломов, а то и смертельного сотрясения мозга, никто не собирался.