Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Светозарову потребовалась вся стальная выдержка, чтобы не заскрипеть зубами и продолжить разговор спокойным тоном:

– Наверняка из-за этого дополнительного требования сам момент обмена задержится еще на одни сутки.

– О! Не переживайте! Нам не к спеху.

– Хорошо, но добавляю миллиард с одним условием: разговор с сестрой в ближайшие сутки. Хочется удостовериться, что с ней все в порядке.

– Да вроде можно устроить.

– Тогда вы мне и дозвонитесь, когда все подготовите. Только учтите, я сюда буду наведываться редко. Все-таки сбор таких средств за такое короткое время – не шутки. Ну и я чуть позже коротко позвоню и дам информацию про тех, кто пытался мне навредить.

– Понимаю и принимаю ваше условие. Ждите звонка!

И Рифаил отсоединился, не соизволив даже попрощаться. Зато Дмитрий уже нервно доставал карту и настраивал компас. Еле сдерживая бешенство, он цедил сквозь зубы:

– Расходы у него!.. Урод! Ну ничего, ничего, я до тебя доберусь!.. И где же ты прячешься!.. Ага! Не совсем точно, но почти со стопроцентной уверенностью можно утверждать, что халиф опять в посольстве. Наверняка ушлый угорь использует подземные коммуникации. Возвращаемся в келью, на всякий случай еще раз осмотрю это гнездо порока.

Но очередной подсмотр «мельканием» так и не принес результатов. В посольстве старательно соблюдали режим максимального затемнения, ничего интересного рассмотреть не удалось. И, продолжая ругаться сквозь сжатые зубы, Торговец уже в который раз оказался в холле монастыря. Натянуто попрощался с настоятелем Клодом, и вскоре уже графская чета снимала неудобные сюртуки в спальне своего замка в Свирепой долине. А молодой посыльный бросился на розыски ректора академии.

Глава тринадцатая
Отчаянный прорыв

Проснулся Хотрис оттого, что во дворе мохнатиков началось очередное, но на этот раз грандиозное сражение за куски свежей дичи. Судя по всему, откуда-то из далекого леса на подворье замка оказалось перенесено целое семейство диких свиней. Громадный секач, достигающий в холке полутора метров, несколько более молодых самцов, четыре крупные матки и около десятка небольших полосатых хрюшек.

Кажется, такого обилия пищи местные хищные стражи не ожидали. А может, такие подарки были слишком редкими. Потому что принялись несколько сумбурно и неорганизованно отлавливать добычу. Ну и огромный вожак кабаньего стада доставил сутулым прямоходящим зверям немало хлопот. Практически его удалось утихомирить лишь совместными усилиями примчавшихся на помощь варанов, петухов-переростков и нескольких шакалов. Да и то небольшие ранения получили как мохнатики, так и петухи с шакалами.

На этот раз поедать подраненных коллег никто не стал, их просто оставили в покое, и те похромали к своим местам постоянного обитания. Зато все остальные устроили настоящий кровожадный пир на каменных плитах.

За всей этой зрелищной суматохой даже внимательно присматривающийся ко всему юноша не заметил маленького чуда. Двум молодым поросяткам удалось увернуться от многочисленных когтей, клыков и зубастых пастей, а затем каким-то образом проскочить во внутренний зев ведущего в замок прохода. Причем далеко вглубь они не заходили, продолжая отчаянно хрюкать и повизгивать от страха, но и наружу благоразумно не спешили. Зато как бесились остающиеся на дворе хищники! Как ни странно, но на ступеньки крыльца зашли только мохнатики, но даже они дальше самой последней ступеньки не могли сделать ни шагу. То есть венчающая крыльцо площадка размером в пяток квадратных метров оставалась для них недосягаемой. Словно в сознании у зверей существовало какое-то внушение или табу. Потому что явной преграды заметить было нельзя. Да и поросята ведь прорвались внутрь каким-то образом!

Так что теперь Хотрис имел лучшее представление обо всей системе охраны загадочного замка. Прорваться внутрь его и в самом деле означало полную безопасность для вторжителя. Становились понятны и перемещения соседних зверюшек. На ступеньки не своего участка они войти не могли, а вот по всем участкам двора могли передвигаться как угодно, подхватывая оставшуюся пищу и посильным образом помогая «соседям» в поедании любой живности.

В свете этого стала прорисовываться стратегия прорыва. Как ни хотелось изначально проскочить через двор с ленивыми на вид и малоподвижными варанами, от этой идеи юноша отказался сразу. Слишком уж эти твари оказались верткими, зубастыми и сильно защищенными. Таких коротким оружием не успокоишь, тем более что против мастерского удара хвостом вообще трудно будет увернуться.

По той же причине пришлось проигнорировать медлительных на вид мохнатиков. Убить их нельзя коротким лезвием, но достаточно будет только одному из них дотянуться длиннющей лапой с острейшими когтями до бегущего на прорыв человечка, и все, путь окончен.

Про петухов-переростков изначально речи не шло.

Ко всему прочему, этих трех разновидностей зверей-хранителей насчитывалось по шесть десятков. Разве что варанов было почему-то только пятьдесят девять.

Тогда как крупных собак-волков, похожих на шакалов, оставалось только сорок пять. Это Хотрис специально проверил, вернувшись к прежнему углу забора, откуда просматривалось подворье с маяками. То есть пока восполнения количества хищников не наблюдалось. Другой вопрос, насколько такое состояние продлится? Щенков не отмечалось, но ведь кто-то же подбрасывает сюда диких животных вместо корма, значит, может и заметить резко уменьшившееся количество стражей и пополнить поголовье. Почему-то юноше казалось, что такое таинственное сооружение не может полностью оставаться бесхозным или заброшенным. Порой создавалось подспудное ощущение, что кто-то сейчас выйдет из внутренних покоев через открытые двери на крыльцо или вдруг выглянет из окна, которых в открытом виде тоже хватало. Но все окна, в том числе и закрытые, были изнутри завешаны плотными неподвижными шторами, так что рассмотреть творящееся в комнатах действо или хотя бы какую-либо мебель не удавалось. Нижний ряд окон располагался метрах в шести над каменными плитами двора, и все окна были закрыты. Порой неверные отблески света на стеклах создавали некую видимость мимолетного движения, но, сколько наблюдатель ни всматривался, шторы не шелохнулись ни разу, что в закрытых, что в раскрытых оконных проемах. Похоже, здесь даже сквозняки отсутствовали.

По поводу сквозняков или ветра тоже задачка казалась непосильной. Если предположить, что замок стоит на какой-нибудь возвышенности, то тем более должны были ощущаться подвижки воздуха. А то и ураганные дуновения. Но дальше сорока метров среди лениво клубящегося дивного тумана ничего не просматривалось. А почему так? Ведь с любого угла забора до иных двух углов ничего взгляд не задерживало, чистейший и прозрачный воздух. А расстояние считалось очень большим, около двухсот метров. Отчетливо также виднелись верхушки башен. Хотрис, конечно, боялся ошибиться, но, по его понятиям, максимальная высота этих башен явно превышала сто метров. На всем пространстве не отмечалось ни зеленого пятнышка, ни единой травинки, а откуда тогда кислород? Об этой особенности растений юноша тоже знал из прочитанных книг. Так почему тогда так легко дышится?

Чувствуя, что так можно и с ума сойти от растущего количества вопросов, Хотрис решил сосредоточиться на главном: совершить как можно быстрей прорыв внутрь замка. Причем поспешность в этом деле была вполне уместна. Ведь в отличие от зверей, подвизающихся здесь в роли хранителей, человек не имел ни запасов воды, ни запасов пищи. И в любом случае с каждой минутой становился слабей, потому что сон не слишком взбодрил, разве что помог успокоиться и добавил некоторой ясности к рассуждениям. Только вот рассуждения не внушали оптимизма.

По всему получалось, что следовало промчаться метров шестьдесят открытого пространства, да еще успеть обойти, увернуться от всех шакалов за очень сжатый временной период, пока сюда не нагрянут быстро бегающие хищные петухи. И если бы только дело было в скорости. Наибольшую трудность все-таки представляли именно эти сорок пять крупных и злобных существ. Как они разрывают своими пастями тело жертвы, посланец уже насмотрелся. И хуже всего, что эти твари густым полукольцом занимали наиболее стратегически выгодную для себя позицию. Выйдя на прямое столкновение с ними, придется буквально вырубать кровавую просеку среди мохнатых и зубастых тел. В такой схватке один неверный шаг, поскользнувшаяся нога, неудачное падение – и путь к спасению окажется отрезан. Как, впрочем, и путь к отступлению. Как же быть?

Пришла вначале идея все-таки сделать небольшую вылазку в стан врага и несколько при этом проредить его количество. Вроде и неплохо придумано, но чем больше юноша присматривался к неглубоким выемкам кладки между камней у ворот, тем больше ему эта идея не нравилась. И так великое чудо, что в горячке первого боя он сумел взобраться на забор, а если во второй раз не получится и он сорвется?

Правда, еще имелась наивная мысль, что на человека вообще хищники могут не обратить внимания. По крайней мере, сразу. Дескать, уже к нему привыкли, так пусть себе гуляет. Но ничего, кроме грустной улыбки, такая наивная мысль не вызывала, слишком уж частенько бродящие по двору особи поднимали головы и посматривали в сторону вторжителя голодными, поблескивающими глазами. Нет, его не забыли! Просто пока отнесли к недостижимым для зубов целям.

– Вот бы позвать хоть кого-нибудь на помощь! – вслух мечтал Хотрис, уже в который раз рассматривая внимательно окна. – Но что-то мне сдается, любые крики будут бесполезны.

Сказал, несколько раз пробежался взглядом по открытому входу и остальным окнам и вскрикнул от пронзившей его сознание новой идеи:

– Вот я недоумок! Чего я так прикипел к этим раскрытым дверям?!

В самом деле, хоть окна нижнего ряда и были закрыты вроде как наглухо и располагались несколько выше, чем гребень забора, но вот многочисленные выступы и лепнина украшений давали отличные шансы легкому и сноровистому юноше забраться не только на подоконник первого этажа, но в случае слишком неподатливого стекла попытаться залезть на второй, а то и третий этаж. Там находилось несколько окон с раскрытыми створками. Что такое стекло и насколько оно хрупко, посланец знал прекрасно. В Кабаньем мире этого прозрачного материала хватало с избытком. Но в то же время имелись воспоминания, что некоторое стекло с помощью магии становилось упругим, прочней железа, и порой разбить такое прозрачное покрытие даже тяжеленным молотом считалось проблематичным.

Но самое важное: идея пришла, и довольно реальная в исполнении!

Теперь только оставалось выбрать благоприятный момент для прорыва. И Хотрис наилучшим фактором посчитал время колдовской кормежки. Ведь пока он раздумывал и осматривался, в стане петухов-переростков появилась какая-то дичь и туда поспешили не только шакалы, но и мохнатики. Наверняка и невидимые с этого места наблюдения вараны поспешили к своим коллегам. Вскоре все бросившиеся на трапезу твари довольно неспешно потрусили на свои исконные позиции. А значит, следующая кормежка обязательно должна появиться на участке двора с шакалами. Ведь не кормятся те только теми несчастными детьми, которых к ним раз в неделю забрасывает Азаров. Иначе могло так получиться, что они уже якобы «пообедали» посланником, а потом полакомились свежатиной и все остальные хищники. И все! Кормежка раз в неделю! Мало ли каким образом здесь пища распределяется?

Но подождать несколько часов следовало в любом случае.

И довольно скоро Хотрис оказался вознагражден за свою выдержку, усидчивость и сообразительность. Правда, очередной перенос пищи состоялся на участке, контролируемом варанами, но так получилось даже лучше. Неизвестно, кто из обитателей леса там появился, может, опять медведь, но десяток видимых мохнатиков заковыляли туда косолапой походкой уже после первого раздавшегося рычания. В тот же момент в обход замка с двух сторон устремились и по три шакала. Как только они скрылись за стенами выступающей у дальнего угла башни, юноша стал действовать. Более благоприятного момента трудно ожидать.

Буквально задыхаясь от бушующего в крови адреналина, он повис на руках, держась за край забора, и только потом спрыгнул на плиты двора. Хоть и с пяти метров не раз прежде доводилось прыгать, но сейчас даже легкое повреждение стопы или коленки могло привести к смерти. Еще при падении развернулся лицом к замку, а одновременно спружинившими при приземлении ногами придал себе нужное стартовое ускорение. В любом случае, он постарался выбрать траекторию движения такую, чтобы его не сразу заметили оставшиеся на посту мохнатики. Свой прорыв он прикрывал выступающим на углу замка массивом круглой башни. Но уже на начальной стадии своего разгона понял, что оповещение о прорывах здесь поставлено на высоком уровне. Вся свора из оставшихся тридцати девяти шакалов исторгла истошные завывания так, словно они хотели только этим умертвить наглого человечка. Стало сразу понятно, что если и не все, то довольно внушительное количество хищников поспешит на помощь диким хранителям.

Но человечек не запаниковал, а, наоборот, еще больше ускорился. Мало того, краем глаза он заметил странную леность расположившейся на ступеньках стаи. Конечно, хищники двинулись навстречу ведущемуся прорыву, но как-то вяло и нецелеустремленно. Похоже, за немыслимо огромное время твари осознали для себя самое главное: нельзя пропустить вторжителя на крыльцо. А по остальному двору пусть бегает, сколько ему заблагорассудится. Все равно пойдет на корм в ненасытные желудки. Мелькнуло и второе рассуждение: не все хранители могли постоянно находиться в боевой готовности. Скорее всего, среди них существовало некое разделение труда: основная часть впадала в спячку, а десяток-полтора слонялись по двору и бегали за остатками роскоши на соседские участки. Тем более что такое состояние дел наблюдалось и у мохнатиков.

Поэтому юноше удалось пробежать две трети дистанции, ни с кем не пересекаясь и ни разу не используя свой мизерный магический потенциал. А вот как раз на последних двадцати метрах ему и пришлось выдавить из себя весь тот максимум сноровки и бойцовских качеств, которые отличали его от остальных сверстников.

Вначале он метнулся прямо навстречу несущейся к нему своре. Это несколько сбило шакалов с толку, и они отпрянули чуть в стороны, пытаясь схватить жертву в кольцо. Но к ним пошло сдвоенное и от этого кажущееся более массивным «пятно кальмара». Стоило видеть, как на этой туманной кляксе с хрипом, визгом и рычанием сомкнулось сразу два десятка оскаленных пастей. Будь на том месте чье-то тело, от него бы только подошвы ног остались. В крайнем случае – копыта. А так получилась просто замечательная, потрясающая куча-мала из оглушенных столкновением хищников.

Пожалуй, это в основном и решило исход неожиданного прорыва. Хотрис сделал еще несколько стремительных рывков в стороны, нанес попутно пяток метких ударов своим оружием и выпустил в разные стороны еще по одному «пятну кальмара». А пятое и шестое подобие собственной фигуры он отправил уже вдоль стены замка, прямо навстречу вынырнувшему из-за круглой стены башни сутулому мохнатику. Туда, лязгая зубами и брызгая слюной, метнулась парочка наиболее шустрых шакалов, где благополучно и столкнулась со своим коллегой-хранителем. Тогда как сам человек подпрыгнул на стену, ухватился, словно клещ, за лепнину в виде гроздей винограда, а потом стал быстро взбираться вверх. В этом заранее выбранном месте еще и стык между башней и стеной основательно помогал при перемещении.

Хотя и там посланник напоследок получил на ноге еще одну небольшую царапину. Какой-то шакалюга все-таки допрыгнул. Но это уже показалось несущественным. Усевшись на широком наружном подоконнике на высоте шести метров, Хотрис достал остатки рубашки из кармана и стал перевязывать ранку с торжествующим хохотом и задыхаясь от злорадных восклицаний:

– Как я вас обставил?! Тупые твари! А чтоб вы все друг дружкой удавились! Ну ничего, пусть я только найду в замке хоть какое-то подходящее оружие! Еще лучше – лук со стрелами. Тогда точно всех до единого повыведу! Вот увидите!

Только вот просто смотреть на него и ждать собственной смерти хищники не захотели. Во-первых, они вскоре сильно удивили своим количеством. Кажется, сбежались все, ну, может, только по пять-шесть особей осталось на посту у ступенек. Посчитать точно было трудно из-за постоянного перемещения тварей. В этот раз они даже не стали разрывать пять трупов убитых шакалов, словно не замечая свежей крови. Все обеспокоенно и с рычанием глазели на наглого человечка, покусившегося на святое. И это при том, что совсем недавно они полностью игнорировали прорвавшихся в замок двух поросят.

Может быть, проникновение через окно являлось вообще жутким нарушением всех устоявшихся законов и табу? Потому что после хорового озлобленного рычания зверье стало предпринимать отчаянные попытки добраться до шустрого вторжителя. Опять петухи с готовностью подставили свои кожистые тела для повторного толчка стремящихся на большую высоту шакалов. И опять сутулые мохнатики предприняли попытки взобраться по отвесной стене, используя лепнину и стык между круглой и прямой стеной. Но если попытки допрыгнуть не принесли шакалам ничего, кроме еще одного трупа и двух раненых с поврежденными при падениях конечностями, то вот попытки взобраться вверх у их мохнатых коллег получились весьма успешными. Медленно, но уверенно, со странной разумностью поддерживая друг друга снизу, эти клыкастые хищники стали выстраивать чуть ли не цирковую пирамиду, вздымающуюся все выше и выше.

К тому времени Хотрис осмотрелся окончательно и даже опробовал прочность стекла на окне. Ни само окно, ни его прозрачное покрытие не поддались. Стекло сильно пружинило, но не разбивалось. Будь еще нечто массивное в руках, а так, бамбуковая палица, пусть и со стальным наконечником, оказалась слишком легкой. Тогда как ударять всем телом в створ окна показалось слишком рискованным и ненадежным мероприятием. Оцарапать поверхность стекла тоже не получалось.

А сопящие и пускающие слюни мохнатики подбирались все ближе к подоконнику.

Мелькнула у юноши мысль просто дождаться момента да полоснуть по пальцам зверюг своим окровавленным оружием, отсекая длинные когти, но он дальновидно отказался от такой идеи. Не стоило забывать о длине лап мохнатиков. При удачном резком движении они могли бы достать человечка, зацепить и сбросить его наземь.

Ничего больше не оставалось, как взбираться выше. Зато теперь и риск казался меньшим. Только и действуй рассудительно, без спешки. Выбирая очередную опору, переноси грамотно всю тяжесть тела, не забывая подстраховывать себя остальными тремя конечностями, и только после этого двигай дальше.

Расположенное выше окно тоже оказалось закрыто наглухо. Зато через два справа располагалось открытое. Еще такое же имелось прямо над головой. Направо вел слишком узкий и неудобный карниз. Мало того, мохнатикам везло, они уже почти добрались до первого подоконника.

И Хотрис без долгих раздумий полез на третий этаж.

Уже там, устроившись на всей ширине подоконника, он первым делом пошевелил створки окна. Они сдвинулись с места с противным скрипом и довольно туго.

– Сколько же лет вас никто не смазывал?

Затем довольно осторожно острием своего оружия раздвинул плотные полотняные шторы. Вернее, даже не полотняные, как он понял при первом прикосновении, а чуть ли не деревянные. Настолько те оказались твердыми и не поддающимися на изгиб. Но достаточная для рассмотрения щель все-таки образовалась. И даже первого взгляда хватило, чтобы понять по некоторой мебели и отделке: здесь когда-то жили очень высокие люди! Ростом как минимум в два с половиной, а то и три метра. Иные существа за столом и на стульях таких пропорций просто бы не смогли трапезничать.

Хотрис уже нащупал в кармане огарок свечи и приготовился протиснуться между штор, когда вспомнил про пыхтение и возню у себя за спиной. Улегся на подоконник и стал высматривать, что там внизу творится. За это короткое время положение стало меняться. Петухи вкупе с варанами заканчивали доедать шесть тел пострадавших шакалов. Хищническая сущность все-таки проявилась. Причем половины тварей-соседей уже в пределах видимости не наблюдалось, видимо, поспешили на свои участки двора. Тогда как мохнатики, в количестве чуть ли не трех десятков, не только не прекратили попыток взобраться вверх, но и достигли в этом существенных результатов. Теперь на подоконнике первого этажа громоздилось сразу три клыкастых хищника и общими усилиями пытались подсадить вверх четвертого товарища по стае.

– Э-э-э! Так не пойдет! – возмутился юноша, уже со всей силой налегая на шторы и протискиваясь в комнату. – Это мой замок! Я первый сюда вошел. Вот только как это утвердить?

Первым делом для лучшего осмотра он подтащил два громоздких стула к шторам, раздвинул их и подпер. Стало гораздо светлее. А потом принялся спешно искать хоть какое-то подходящее оружие против настойчивых мохнатиков. Правда, вначале метнулся к высоченной двери и попытался ее открыть. Бесполезно! Даже не шелохнулась. Причем ни дверной ручки, ни какого-либо замка или замочной скважины видно не было. Цельное, толстенное полотно из дерева, по твердости напоминающее железо.

Пришлось бегло осмотреть всю остальную меблировку. Громадная, под балдахином с резными колоннами кровать выглядела словно площадка для игры в мяч. Только вот по твердости и отсутствию какого-то постельного белья на ней предполагалось уместным лишь вскочить туда ногами и подпрыгивать, как на батуте. К сожалению, о забавах пока было думать недосуг. Многочисленные двери громадных комодов и шкафов тоже оказалось невозможно открыть, словно они были вырезаны из цельных стволов гигантского дерева.

А пыхтение за окном раздавалось все ближе!

Но именно взгляд на окно подсказал возможный выход из положения. На высоте пяти метров виднелась прочная, вроде как металлическая штанга, удерживающая тяжеленные шторы. А что, если попробовать сдернуть ее вниз и использовать как копье?

Конечно, можно было выкатить на подоконник и спихнуть вниз одно из кресел, но уж слишком они выглядели громоздкими и несуразными. Таким снарядом не попадешь по прижимающимся к стене клыкастым хищникам. Так что вначале шторы!

Хотрис ухватился за одну из них, оттянул низ к центру комнаты и несколько раз сильно дернул. И сразу заметил поползшие по штукатурке трещины. Крепления поддавались и выходили из своих гнезд. Отлично! Еще несколько отчаянных рывков и своевременный перекат через спину с последующим нырком под огромный обеденный стол. И тут ловкость со сноровкой не подвели мальчугана, иначе рухнувшие одеревеневшие шторы вкупе с металлической штангой могли кого угодно похоронить под своей массой.

Грохот падения затих. Пыли, как ни странно, не наблюдалось вообще. Поэтому следовало сразу осмотреть гипотетическое оружие. Штанга оказалась тяжеловатой, не менее чем десяток килограммов. Но с другой стороны, такому силачу, как Хотрис Тарсон, и не такими тяжестями ворочать приходилось. Подхватив длинный, метров до семи, стержень, юноша прислонил его рядом с окном, а потом и сам выбрался на подоконник. Глянув вниз, проворчал совсем не детские ругательства: мохнатики уже добрались до второго этажа и готовились сработанной парой десантировать третьего еще выше. Вот тебе и дикие звери!

Зато против воли и сообразительности человека и эти выходки оказались бесполезны. Конечно, клыкастые хищники замерли и насторожились, когда заметили действия вторжителя. А потом и попытались отбивать длинными лапами наконечник металлического стержня. Но у человека теперь была более удобная и выгодная позиция. Он перехватил штангу двумя руками, несколько раз примерился к удару, опасаясь самому нечаянно свалиться вниз, а потом согнулся и, присев всем корпусом, нанес удар наконечником своего импровизированного оружия по темечку висящего на лепнине мохнатика. Тот свалился вниз, словно куль с дерьмом. Его соплеменникам, стоящим на подоконнике второго этажа, тоже достались подобные удары, и они рухнули вниз, попутно зацепив когтями, скорее всего инстинктивно, троицу тех, кто обосновался на подоконнике первого этажа. Итог таких кульбитов и падений не замедлил сказаться: оголодавшие шакалы дружно набросились на три новых трупа своих соседей. А те из клыкастых, кто смог передвигаться самостоятельно, сутулясь еще больше, убрались на свою территорию.

Организованное и массовое преследование посланника иного мира опять закончилось его победой.

– Ну вот, кажется, обживаюсь помаленьку, – пробормотал юноша, затаскивая копье в комнату. Затем подумал и стал закрывать створки окна. – Так будет лучше. А то вдруг засну крепко. Или еще чем полезным займусь. Точно! Вначале надо найти воду и пищу!

Воспоминания о еде отозвались в животе резким покалыванием, а желание немедленно напиться сразу высушило гортань до пустынной горечи. Еще раз внимательно осмотрев комод и шкаф, Хотрис так и не нашел способов деликатного вскрытия. После чего вооружился своим новым копьем и воинственно воскликнул:

– Раз еда не оставлена на столе, значит, поищем ее в кладовых и комодах! Ура!

Грохот и треск наполнили комнату. И хоть какой прочной ни оказалась древесина комодов, настойчивому юноше удалось добраться до полок, ящиков и рассмотреть их содержимое. К сожалению, большого восторга удивительные, прекрасные изделия из фарфора и керамики у него не вызвали. Даже хрустальные бокалы невиданной красоты, исторгающие волшебный звон, вызвали только рассеянную улыбку. Ему все больше хотелось кушать, а любоваться искусством неизвестных мастеров ему и в голову не пришло.

Поэтому он с новым энтузиазмом потянулся к своему оружию, после чего варварскому нападению подверглись оба огромных шкафа, стоящие вдоль боковых стенок. Здесь древесина поддалась с еще большим трудом, но ничего, кроме истлевшего, одеревеневшего от времени тряпья, внутри этих древних питомников моли не обнаружилось. Даже чистые на вид и белоснежные рубахи не годились ни для ношения, ни для перевязок. Ткань так и расползалась под пальцами. Примерно в таком же состоянии находились и многочисленные простыни с одеялами, подушки и мохнатые полотенца. Именно значительное количество этих самых полусгнивших полотенец натолкнуло на мысль о возможном наличии ванной комнаты. Такой роскоши, правда, в спальнях родного поместья рода Тарсон не было, там приходилось каждый вечер мыться в бочке с водой. Но вот зато маг, подручный Купидона Азарова, пользовался подобными привилегиями. Еще и своего временного ученика приучил. А ведь где находится ванное помещение, там наверняка и вода в наличии. От одного воспоминания о ней пить захотелось еще сильней, и Хотрис, превозмогая желание завалиться на кровать и хоть пару часиков поспать, с маниакальной настойчивостью стал обследовать двери, ведущие куда-то из спальни, и боковые деревянные панели.

Помощи ждать было не от кого.