Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Обстоятельства для знакомства, как назло, не складывались. А потом принцесса почти перехватила такого выгодного жениха. Пришлось закулисно, так и не начиная личного знакомства с графом, влиять на принцессу, заставляя ее грубить и показывать ненужный гонор. Задумка удалась, пара рассорилась, и… В один из приемов у императора знакомство таки состоялось. Но было страшно, дико скомкано из-за странной поспешности графа. Куда-то он торопился, словно на пожар, и вся отрепетированная заранее роль пропала втуне.

Мало того, под конец короткого разговора началась ненужная дискуссия, перешедшая в спор, и расстались они чуть не врагами.

Естественно, что забыть подобный момент, с его уникальной памятью, Торговец не мог. Да и великая куртизанка знала прекрасно: порой первый негативный всплеск при знакомстве только укрепляет последующие интимные связи. Но увы! Буквально в следующие дни графа окрутила какая-то фифа из его мира, а потом и слух примчался, что выгодный жених женился! Горе и досада виконтессы были неописуемы, что в конечном итоге ее и подтолкнуло окончательно на тропу преступления.

Ну а в данный момент она первой смогла догадаться, что примерно произошло и по каким причинам каждый из них оказался в данном месте и в данном положении. Догадалась и феноменальными словами сумела все переделать в свою пользу:

– Дорогой! Немедленно меня сними отсюда, и я своими объятиями тебе живо напомню о нашем супружестве! Или ты притворяешься в забывчивости и хочешь меня позлить? Ну?! И чего ты замолчал? Чего смотришь как на живую богиню? Я все та же, твоя горячая и пылкая Тани! Ну?! Сними же меня отсюда скорее!

Конечно же, великая аферистка рисковала. Причем рисковала сильно. Не говоря уже о самом факте немедленного возвращения в империю Рилли. Вдруг Дмитрий ее сейчас подхватит, отправит домой и… Да и сила Торговца в случае разоблачения могла размазать обманщицу так, что и мокрого пятна не останется. Но розыгрыши, шутки и игривый обман она обожала и на нем специализировалась. Вдобавок уж слишком захотелось отомстить за месяцы предварительного ожидания и ненужной подготовки, за совершенные по вине проигнорировавшего ее мужчины кражи. Ну и почему бы пусть даже и перед смертью не почувствовать себя самой умной, самой хитрой, самой коварной, а возможно, и самой любимой?..

А там будь что будет!

Судя по его выпуклым глазам, граф Дин Свирепый Шахматный никак не мог поверить так нежданно свалившемуся на него счастью. Кажется, он и соображать перестал как следует. Но все-таки пытался нащупать у себя в голове некие ассоциативные цепочки, хотя и делал это с заиканием:

– И д-давно мы с тобой?

– Уже почти месяц! – Виконтесса решила четко придерживаться остальных событий по времени. Только вставив себя на место разлучницы и вычеркивая из биографии своего якобы мужа самые яркие события. А о начальной точке отсчета она уже примерно догадалась.

– А как у нас все?..

– Да что с тобой?! Дорогой! У меня сейчас сердце разорвется от переживаний! – Слезы полились в два ручья. А мысли побежали еще быстрей: «Ха! А как еще должна вести себя законная супруга в подобной ситуации? Это пусть муж оправдывается за свое долгое отсутствие!» – И почему ты так долго ко мне добирался?! Неужели сразу не мог меня отыскать и шагнуть ко мне сюда, к повозке?

– Э-э-э… понимаешь… – Слезы и укоры окончательно сбили с толку Дмитрия, и он непроизвольно перешел на оправдывающийся тон. – В межмирском пространстве царит ужасный ураган, туда нельзя и носа показать.

– А ты обо мне подумал? Я здесь среди этих тварей уже восьмой день умираю от страха и одиночества! – «Так, отлично! Еще слез добавить! Вон его как пронимает». – У меня уже руки болят камнями швыряться.

После таких рыданий пришлось уже Дмитрию показывать чудеса скалолазания под взглядами округленных глаз местных соратников и спасителей. Причем взгляд окаменевшей от горя Майлины царапал спину особенно жестко. Не успел он перелезть через бруствер, как оказался в объятиях своей супруги и был зацелован, словно при последнем расставании перед гибелью всего мира.

– Дорогой! Ты со мной! Я верила, я знала, что ты меня отыщешь! Любимый! Желанный мой!

Слова были страстные, пылкие, чего уже там скрывать – приятные и лестные. Особенно от такой видной, приятной во всех смыслах слова красавицы. Но все равно Дмитрий, пытающийся уловить в своей душе некий ответный отклик на такие объятия, осознал заметный ледок отчужденности. А может, и досады, замешанной на непонимании?

Тем не менее врать и подстраиваться не хотелось.

– Извини, снизу я кричать не хотел, чтобы посторонние не услышали. Но я так и не могу тебя вспомнить. Даже твоего имени не нащупываю в сознании.

Некоторое время виконтесса с любовью всматривалась в лицо мужчины, пытаясь лихорадочно продумать, как себя назвать. О новой графине Светозаровой она знала только имя, Александра, но вдруг и у графа какие-то связи ассоциативные остались от этого имени? Вдруг это и помешает пожить хоть немного счастливо? Хотя назваться именем конкурентки было так соблазнительно.

– Ничего, дорогой! Ты вспомнишь! Обязательно все вспомнишь, я постараюсь. А зовут меня Тани. Тани Хелке. Виконтесса. На свадьбе ты согласился оставить мне мою фамилию древнего рода. И жил ты в последний месяц в моем замке, в столице империи Рилли. Мы все собирались уже к тебе податься, в твою Свирепую долину, но вначале свадьба, потом из постели почти не вылезали, потом ты вдруг загорелся идеей срочного изучения каких-то тварей. Собрали три повозки, подобные этой, и отправились. Сильно сверкали молнии и гремело. А потом я очнулась здесь… Одна… Мне было так страшно и ужасно одиноко без тебя.

В очередной раз плечи затряслись от рыданий, и Дмитрию ничего не оставалось, как заботливо их обнять и зашептать в розовое ушко слова успокоения:

– Ну хватит так расстраиваться, хватит. Теперь уже все будет хорошо.

Наверное, они бы так долго еще стояли, если бы снизу не послышался задорный свист маркиза Зарнара и его голос:

– Эй, граф! Не пора ли нам поспешить в форт? Вон из тех двух пещер уже накопившиеся там ротачи выглядывают! Как бы в атаку не пошли. А ведь нам еще на обратном пути с тварями сталкиваться.

– В самом деле, Тани! – Светозаров отстранил рыжую красавицу от себя. – Нам надо торопиться! Перенести я нас пока не могу, давай забирай все самое ценное.

– А здесь ничего нет, все твои приборы и оружие в двух других повозках. Но есть веревка! Нам будет легче спуститься!

С неожиданным проворством виконтесса метнулась к повозке, схватила там небольшой саквояж, моток веревки и вскоре уже ловко накинула петлю на торчащий вверх камень.

– Спускайся первым!

– А как же лошади?

– Корма у них еще суток на пять, а потом ты за ними заскочишь и заберешь, – нисколько не сомневалась счастливая супруга. – Не вечно же в межмирском пространстве бушевать ураганам! Ну, пошевеливайся, дорогой! И будешь ловить меня снизу, а то мне страшно спускаться с такой высоты. У меня коленки дрожат и руки млеют.

Пришлось подчиниться. Хотя в ином случае Торговец обязательно бы задумался над услышанным: как восемь суток сражаться с прикормышами, то не страшно, а тут только спуститься вниз – и уже женские истерики. Но в данном случае его голова была занята несколько непривычными размышлениями:

«Так я, получается, и в самом деле женат? Ну да, вроде лгать виконтессе нет ни малейшего смысла. Но как же меня угораздило так поспешно жениться? Меня? Старого и закоренелого холостяка?!»

Глава двадцать четвертая
КОРОЛЕВСТВО ЯГОНОВ

После того как содрогнулся весь мир, в башне королевского шафика в Ягонах стали твориться истинные безобразия. Вернее, не столько в башне, сколько в ее подвале, на который выходило четыре арки Зеленого Перекрестка. И впервые за всю историю постройки болотные чудовища и осклизлые химеры попытались проникнуть непосредственно в сам подвал. То одна, то вторая тварь приближалась к решеткам и со скрежетом пыталась прокусить толстую легированную сталь. Как тут было не благодарить судьбу и самого Торговца за сооружение подобной преграды?

Но ведь и самому монарху следовало принимать какие-то меры. Бонзай вполне обоснованно связал сотрясения мира с пропажей своего главного шафика и резкой активизацией порождений Хохочущего тумана. Поэтому понимал: помощь может несколько запоздать. А ну как Дмитрий задержится в своих мирах, а болотные твари таки перегрызут решетку и выберутся наружу? В столице имелось предостаточно самого современного оружия и парализаторов, но не устраивать же сражения с перестрелкой на тихих городских улочках?!

А раз так, то следовало нанести превентивный удар. Обстановка позволяла: сам мерзкий туман, хоть и продолжал хохотать и клубиться чрезмерно, пока за пределы прочных решеток не выплескивался. А значит, можно было его пока не принимать во внимание и заняться лишь химерными бестиями. Тем более что желающих убавить поголовье болотных обитателей было хоть отбавляй: те самые помощники, канги Ледовой владычицы, находились до сих пор формально в плену, но готовы были голыми руками рвать опасные для каждого человека создания.

Вот им и дали в подвал прочных копий, самые тугие луки и неисчислимое количество стрел. И разрешили отстреливать визитеров с болот сквозь щели между решетками столько, сколько душа пожелает. Понятное дело, что канги только за первые трое суток уничтожили тварей такое немыслимое количество, что те уже из-за гор трупов не могли приблизиться к Перекрестку. Стало и спокойно, и… неинтересно. Поэтому решительно настроенные мстители и на этом не остановились, а попросили у короля разрешение отправиться в глубь тумана и уже там методично изводить поголовье опасных хищников. Дескать, все равно ведь придется это делать со временем, так почему бы не сразу? Да и времени лишнего имеется хоть отбавляй.

Бонзай Пятый посоветовался со своим окружением и с Флавией Несравненной, которая во время отсутствия графа Дина и Аристарха занимала должность главного королевского шафика, и разрешение на охоту было дано. Но с условием: если будет хоть одна жертва со стороны людей, любые выходы за решетку будут сразу запрещены. Ну и естественно, что направление их всех четырех разрешалось только одно, то самое наиболее разведанное и освоенное.

Благодаря этому подданные маги Ледовой владычицы подошли к делу со всей ответственностью, настолько им не хотелось из-за глупой случайности вновь отсиживаться в скучной безопасности. Отработали порядок движения, подстраховки, свои действия при внезапных атаках противника, ну и, естественно, не гнушались затягивать свои тела в не растворимые зеленым туманом сюртуки. Оружие продолжали использовать традиционное по нескольким причинам, одна из которых – пленным такое убийственное оружие не положено. Ну и начали планомерное уничтожение всего, что шевелится в том самом проходе, где до этого побывало несколько экспедиций, а местность была изучена наилучшим образом.

За два дня, наблюдая за кангами и их лихой охотой, подали голос возмущения и представители личной королевской гвардии. Причем начали с напоминаний своему королю, что именно гвардия все эти годы упорно готовилась к сражениям с тварями и ждала только надлежащего сигнала к началу войны. А тут приходят какие-то пленные, бесправные чужаки и забирают у заслуженных воинов и славу, и трофеи, и почет с уважением.

В общем, пришлось молодому монарху разрешить образовать еще сразу пять отрядов из самых боевых и агрессивных добровольцев. Вот тогда и пошла потеха во весь рост. Уже на шестой день от содрогания мира были частично освоены и очищены от нечисти пространства до пропасти, отделяющей высотные болота от низинных. Ну а к восьмому дню выяснилось, откуда вдруг на этом берегу так резко возросло количество тварей: на одном участке отвесного берега произошел оползень, и твари легко взбирались на эту сторону по образовавшейся дороге.

Охотники немного подумали, посовещались и эту природную дорогу ликвидировали заготовленной в мире Ситулгайн взрывчаткой. После чего с еще большим тщанием принялись вычищать изолированную территорию. С чем благополучно справились, в основном, к концу десятых суток.

Но чуть раньше пришло тревожное сообщение с юга. Тамошний молодой император со слезами просил о срочной помощи и вещал о павших на его столицу бедах, открытым текстом обвиняя непосредственно Торговца. Дескать, после его визита народ взбунтовался, попытался свергнуть законного наследника и посадить на трон узурпатора. Но отыскались силы, верные законной власти, и сейчас ведется гражданская война. Сам новый император со своими соратниками окопался в столице, ну а мятежники умудрились подло и вероломно захватить весь континент. Мало того, они то ли специально, то ли случайно разозлили вулкан Бормот, и тот теперь время от времени выдает из своего жерла огромные клубы Хохочущего тумана. Тот зеленой плесенью оседает на столицу, растворяя все, кроме живой плоти, камня, корешков акстрыга и изделий из слантерса.

То есть император требовал срочного прибытия Торговца и настаивал, чтобы тот немедленно успокоил как сам Бормот, так и взбунтовавшуюся чернь. Иначе будет объявлена война всему миру, а королевству Ягонов – в первую очередь.

– И в вулкане что-то не так сдвинулось, – переживал Бонзай, прочитав депешу. За подленького наследника и за его клику он даже не почесался. – Туда тебе и дорога, отцеубийца! А вот столичных жителей жалко. Хотя это даже к лучшему! Быстрей войска останутся без оружия и сдадутся законным властям. Но вот для ознакомления с обстановкой парочку человек на дирижаблях послать туда надо.

На что тут же отозвалась Флавия Несравненная:

– Тогда я отправляюсь с десятком молодых шафиков немедленно. Бормот – моя родина, и мне будет легче разобраться на месте, чем всем остальным, вместе взятым.

– Ну вот! Дина – нет! Аристарха – нет! Теперь еще и тебя понесет нелегкая на юг! – сердился Бонзай. – А кто королеву с наследником охранять будет да за кангами присматривать?

– Не надо было кангам оружие раздавать – хлопот бы не знал. А твою Власту никто и чихом не осмелится напугать. Уж той аппаратуры, что во дворце стоит, твоей службе безопасности всяко хватит. И сам ведь знаешь, что даже от сотни таких, как я, толку меньше, чем от десятка видеокамер и личного вооружения нескольких телохранителей. Так что пусть твое величество не выдумывает и не ставит мне рогатки на пути. Если вылечу на скоростном дирижабле немедленно, то уже через четверо суток буду на месте. – Сделав паузу и присев перед скривившимся королем в книксене, королевская шафик попыталась и дальше гнуть свою линию: – Ну и естественно, что сразу попросишь Дина, как он появится, заскочить за мной на юг.

Каково же было ее изумление, когда молодой король, обычно никогда не возражавший Флавии, вдруг огласил свое монаршее вето и запретил любое перемещение молодящейся красавицы за пределы столицы:

– Нет! Занимайся текущими делами! Проинспектируй немедленно весь столичный округ! А на юг отправь парочку деятелей из департамента внешних сношений.

Оставшись лишь с несколькими придворными, Бонзай задумался не на шутку:

«Вдруг на этот раз с Дином случилось нечто серьезное? Ведь недаром весь мир тряхнуло. Погибнуть он не мог, конечно, а вот в плен угодить – вполне возможно. Если бы еще хоть со мной был, а то с Шурой своей! А какая от женщины помощь?»

Настроение у монарха упало ниже плинтуса. Результат – выдуманная причина для пропуска обеда в семейном кругу, а потом и довольно живая идея самому поохотиться в Хохочущем тумане:

«Ведь и в самом деле! Я так скоро мхом зарастать начну! Или жиром заплыву окончательно! Меч в руках уже не держится! Э-э-э, нет! Надо за себя браться! Лучшая разминка – это реальный бой!»

Хотя в рассуждениях монарх несколько уклонялся от истины. За своим телом и его физической составляющей он следил довольно тщательно. Да и красавица жена никак не потворствовала его лености и зазнайству. Каждый день минимум полтора часа тренировок с учителями фехтования и прочих боевых искусств позволяли содержать тело почти в идеальной форме. А вот настоящего боя, с риском и опасностью, не хватало. Как раз сейчас появился весьма удобный момент и силушку попробовать, и самому проверить: что там такое в чертогах Зеленого Перекрестка творится. Тем более что Флавия, которая единственная не боялась «настучать» королеве на ее супруга, тоже спешно отправилась проверять столицу Ягонов с ее окрестностями, и молодой монарх почувствовал кураж и свою полную безнаказанность.

Так и появился нежданно в башне шафика: в персональном сюртуке и увешанный самым современным оружием из последней, «нерастворимой» партии из Ситулгайна.

– А что служивые! – прикрикнул на браво вытянувшихся с его приходом гвардейцев. – Остались еще звери непуганые для меча моего славного?

Тут командир группы охотников и сморозил глупость, не совсем тактически грамотно описав сложившуюся обстановку. Гаркни он в ответ: «Так точно, вашличество! Остались!» – и вся недолга. Отправился бы правитель с ними, побегал бы за каким волком иль шакалом, зарубил бы зверюгу да и со спокойной совестью вернулся бы в семью да к делам управленческим, коих в государстве его славном имелось хоть пруд пруди.

Но честный вояка пожалел, что король не развлечется как следует, и чистосердечно признался:

– Никак нет, вашличество! Почитай всех бестий повывели до самой пропасти. Разве, может, десяток-другой по кустам да в норах притаился. – Ну, может, и сам еще хотел продолжить боевое развлечение, потому ткнул рукой в иную арку: – А вот там так и воют! Хоть и настреляли их канги огромные кучи сквозь решетку, все равно новые бестии виднеются и на трупах зубы точат.

Некое сомнение в голове у бравого короля все-таки мелькнуло: как раз тот рукав Зеленого Перекрестка не исследовался почти совершенно. Один только раз побывавший там Торговец охарактеризовал его как: «Нечего нам там делать! Будем наводить в той дыре шорох в последнюю очередь!» То есть по здравом размышлении соваться туда не следовало вот так и сразу. Но ведь в данный момент все два десятка готовых к выходу охотников с гордостью любовались своим геройским и отчаянным королем. От всей души любовались и с восторгом во взглядах! Заронить в их сердца хоть искорку сомнения или подозрения в трусости было бы смерти подобно. Поэтому с достойным коронованной особы апломбом Бонзай Пятый решил:

– Значит, нынче поохотимся в другом месте. – И ткнул дланью в ту самую арку, где твари проказничали больше всего: – Открывай!

Дежурный по башне и не вздумал бы перечить его величеству. Отомкнул решетку и пожелал бравым воякам удачной охоты. Только и догадался спросить, как было положено по уставу:

– Ваше величество, какое время планируете задержаться в Хохочущем тумане?

– Думаю два, максимум три часа нам хватит с лихвой.

Увы, ни через два, ни через три, ни даже через пять часов возглавляемый Бонзаем Пятым отряд так на Зеленый Перекресток и не вернулся.

Глава двадцать пятая
ПРИШЛА БЕДА – ОТВОРЯЙ ВОРОТА

День тянулся за днем, на душе становилось все неспокойней, и Александра старалась загрузить себя до самых невозможных пределов. Сил оставалось лишь на то, чтобы только дойти до выделенной ей кельи и заснуть еще в падении на узкую кровать.

Как ни странно, но движение «Наш мир не одинок!» продолжало расти и крепнуть. Несмотря на многочисленные барьеры и рогатки, которые выставляли правительства, всемирные банковские системы и специальные службы, активисты движения успели перешагнуть тот барьер в информационной сети, после которого замолчать или извратить суть нового движения становится делом бессмысленным. Оно начало жить собственной жизнью. Понятно, что жизнью тяжкой, скрытной, сиротской, а то и лишенца, но все-таки.

Тем более что движению помогали лучшие аналитики, на лучших устройствах и с применением новых идей выросших на Земле Маурьи и Арчивьелов. То есть работать со всемирными проблемами было более чем интересно, скорее получалось даже возвышенно, творчески и с ожиданием в финале высшей награды для всего человечества.

Несколько тормозили, не давали ожидаемых результатов поиски личного характера. Александре удалось приблизительно отыскать только одну подругу по детдому, но и с той по найденному адресу до сих пор выйти на контакт не удалось. Имелись некоторые ссылки, что она отдыхает где-то дикарем на побережье Крыма.

Почти не было результатов и с подсадной уткой в виде бывшего миллионера, Бориса Королюхова. Взятый под арест агент в плане здоровья пошел на поправку, хотя все еще содержался в тюремном госпитале строгого режима. Но вот никто из гостей к нему не наведывался, слежки за госпиталем не устанавливали и дополнительные справки не наводили. Вполне возможно, что, явно перепуганный свалившимися на его голову провалами, Павел Павлович попросту проигнорировал сведения о своем обидчике или решил с ним не связываться ни в коем случае по причине собственного шаткого положения. Ведь, умудрившись сбежать от германских властей, он мог в данный момент прятаться в таком немыслимом месте, что любое неверное движение или попытка выйти на связь привела бы к провалу. А там уже и удача может отвернуться окончательно.

Тогда графиня Светозарова решила пойти иным путем. Через побочную информацию, поступающую прямо в палату в виде простого кинофильма, передала Каралюху легко расшифровываемую угрозу: «Вот ты, Тараканище, и попался! С этой твоей больничной койки тебя сразу в морг и отвезут! Хотя… жалко. Слишком легкая смерть тебе достанется, предатель!»

Удалось! Удар достиг цели: Борюсик заметался в панике и от страха. Попытался вначале доказать госпитальному начальству, что его с часу на час готовятся убить. Те охрану показательно несколько усилили, но бредням старого чекистского агента так до конца и не поверили. Тогда Королюхов стал делать самостоятельные попытки к спасению. Проверял пищу, принюхиваясь к ней и пробуя внимательно каждый кусочек. Требовал вскрывать ампулы с лекарствами и вводить уколы только после его просмотра и тщательного изучения всех надписей и наклеек. Будто сам не знал из собственной практики, что подобные предосторожности бывают бессильны: наклейки можно подменить, а то и сам яд запаковать прямо на фармацевтической фабрике. Пытался сползти с кровати, уложить вместо себя одеяла с подушками в виде тела, а сам спал под столом или в дальнем углу палаты.

В общем, струхнул по полной программе и собственное существование испортил окончательно. Теперь он вздрагивал после каждого стука за стенкой или громкого голоса в коридоре; бледнел при виде открытого, пусть и зарешеченного окна; звал во весь голос санитара, когда кто-то незнакомый из медперсонала заглядывал в его палату. Дошло до того, что его всерьез стали исследовать на психическую вменяемость.

И тут весьма грамотно подсуетился главный следователь. После нескольких часов вливаний и убеждений он сумел доказать страшно нервничающему русскому, что его песня будет и в самом деле спета, стоит только уменьшить персональную охрану. По правде говоря, ее и так никто не увеличивал, но самовнушение – великая сила.

Единственный выход, который следователь предоставил много знающему агенту, – рассказать все. Причем не просто все, а нечто такое, за что его поселят отдельно, вдали от суеты, и предоставят возможность прятаться от своего бывшего начальства в полное и пожизненное удовольствие.

Вот тогда Борюсик и начал раскрывать некоторые невероятно важные секреты.

Вначале дал ссылки на некоторые секретные счеты Павла Павловича и его покровителя из Москвы. Вокруг счетов началась странная возня, завершившаяся полной пропажей денег, несколькими громкими отравлениями и парочкой скандальных самоубийств. Ну, тут уже аппаратура с Ситулгайна себя показала во всей красе: цепочки заказных убийств удалось проследить до заказчика. И им оказался все тот же Москвич. Но его положение оставалось до сих пор настолько сильным, незыблемым, что даже прямое и показное разоблачение не сковырнуло бы его с насиженного места. То есть бить его в лоб и методом справедливого ареста не получилось бы.

К тому же и местонахождение или участие во всех этих делах Пыл Пылыча никак не фиксировалось. Упал на дно, растворился. А может, и в самом деле погиб? Чего не случается в этой жизни даже с подобными зубрами агентурной работы?..

Только и оставалось, что поискать тех обиженных Москвичом или им ущемленных, которые собственной жизни не пожалеют, но отомстят гаду за смерть своих близких или за собственное обнищание. И чем больше Александра «копала» под Москвича, тем больше его личных врагов отыскивала. Причем некоторые из них даже не подозревали, под какой именно маской скрывается их личный и лютый враг. Как всегда в жизни бывает, тот действовал чужими руками и тщательно затирал все следы преступлений, могущие разоблачить его лично или Павла Павловича и его контору. Да в принципе и сама контора в свое время была создана для прикрытия, а то и свершения скрытных преступлений любого толка.

Но машина возмездия закрутилась. Не все в нее вложили свои усилия, далеко не все. Некоторые испугались и не стали мстить. Слишком уж страшная, одиозная фигура маячила по ту сторону фронта. Некоторые не поверили. Еще и своему врагу все данные о якобы «наклепе» выложили. Что сильно помогло Москвичу перестраховаться, приготовиться и уйти в глухую оборону.

Но нашлись и те, кто поверил в собранную информацию сразу и полностью. На какое-то время затаился, проводя нужные перестановки у себя в тылу, а потом пошел в атаку. Результатами этой атаки стала резня сразу в трех конторах, двух весьма важных силовых структурах, нежданные смерти нескольких министров да парочка убийств в среде высшей политической верхушки России. И наконец, как логический финал всего деяния – безжалостное устранение ядом, пулей и кинжалом как самого Москвича, так и всех его сильных сподвижников.

Скандал поднялся на весь мир! Уничтожение стольких и таких видных политических фигур в правительстве средства массовой информации сравнили с большевистским переворотом тысяча девятьсот семнадцатого года. И уже в который раз повели оголтелую пропаганду полной изоляции «русского медведя». Другой вопрос, что этот медведь не лапой орудовал, а размахивал громадной ядерной дубинкой, так что уже на следующий день президент выступил с должным обращением как к своему народу, так и к мировому сообществу. То ли его заставили, то ли он сам сообразил, что нужно делать, но уничтожение темных лошадок было освещено правильно: «Собаке – собачья смерть!» А заморским шавкам было приказано заткнуться и не совать свои носы в дела суверенного государства. Сами, мол, разберемся.

То есть справедливость как бы восторжествовала.

Но вот тут как раз и стали вылезать лапки растворившегося в неведомости Павла Павловича. Вначале его люди попытались штурмом взять тюремный госпиталь и уничтожить предавшего великие идеалы агента Королюхова. Ну и заодно еще нескольких много знающих товарищей наказать. Но было в тот день Борюсику счастье: за полчаса до штурма следователь поволок его прямо в инвалидном кресле в информаторий, где тайно от всех на большом экране стали проводить опознания как бывшего шефа почившей конторы, так и «иже с ним», коих агент знал в лицо огромное количество.

Это их обоих и спасло. Забаррикадировались, сделали вид, что их в редко посещаемом помещении никогда не было, да так и выжили до прихода особых полицейских подразделений.

Но вот от штурмовой группы аппаратура глобального осмотра всей Земли в обратном просмотре стала раскручивать цепочку к организаторам – и таки вышли на тушку главного зубра по спецоперациям. И что самое неприятное, отыскали эту тушку совсем рядом с обителью Желтых Грез. Павел Павлович собрал в лесу, примыкающем к угодьям монахов, чуть ли не целую армию. Причем армия собиралась скрытно, организованно и быстро. И к моменту ее обнаружения стало понятно: атака последует довольно скоро – через четверть часа, максимум двадцать минут. И вряд ли за это время помощь поспеет от властей Германии.

Следовало в первую очередь рассчитывать только на собственные силы.

А на какие именно? Монахи в последнее время запаслись более чем современным и многочисленным оружием. Но ведь они не боевики. В открытом и жестком сражении они не чета выученным для ночного боя коммандос. Вряд ли помогут и те несколько постов частной охраны, которые несли в лесу дозоры, предназначенные для остановки многочисленных и вездесущих корреспондентов. Скорее, это их следовало немедленно стянуть за стены монастыря и защищать более действенным оружием.

И на принятие единственного верного решения у координаторов всемирного движения оставалось с четверть часа. Потому сразу и могло показаться, что помочь может только один человек, Торговец.

К счастью, выход нашли самые юные и талантливые целители. Те самые талантливые, родившиеся на Земле Маурьи и Арчивьелы.