Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

– Мы тут попали в небольшие неприятности. Боюсь, что машина будет замешана в инциденте. Как бы вам потом не досталось.

– Без проблем, – с явно не смиренными интонациями ответил настоятель. – Уже звоню в полицию и сообщаю, что машину угнали примерно час назад. Так подойдет?

– Несомненно. Спасибо!

Проехали пару улочек, заехали в хорошо знакомый Светозарову тупичок, и он загнал «фольксваген» под самую стенку угрюмого заброшенного здания. Быстренько стер все свои отпечатки, сорвал со стоящей рядом машины брезентовый кожух и ловко с помощью друзей упаковал якобы угнанную машину монахов. Затем трое мужчин подхватили вещи и вошли в глухую, без единого иного выхода подворотню. На нее если и смотрела пара запыленных окон, то наблюдателей за стеклами не оказалось. Разве что чуть позже некоторые выглянули на улицу. Да и то они с недоумением больше смотрели на узкую полоску неба между домами. Вроде и солнечно, и ясно, а гром откуда-то грохочет.

Возвращались все трое из подпространства уже совершенно в другой части города. За тщательно возведенной проволочной оградой здесь находилась территория давно закрывшегося завода по производству стиральных машин. То ли обанкротилось предприятие, то ли просто подлежало модификации с полным сносом и постройкой новых корпусов, но данное место в плане отсутствия любых средств слежения считалось идеальным. Лишь на дальних воротах сидел дежурный старикашка, которому по большому счету было наплевать, что творится внутри тщательно запертых и опломбированных цехов. Зато Торговец давно присмотрел это место для возможной короткой остановки. Да и створ внутри помещений имелся вполне подходящий, так что слишком громкого прибытия можно было не опасаться.

Почитать здесь письмо и устроить временное пристанище будет в самый раз. Правда, начал граф Дин с того, что коротко, но внимательно осмотрелся на всякий случай по сторонам и без перехода набросился с упреками на его величество:

– Ну и что ты себе позволяешь? Нет чтобы сразу уйти в сторону после первого толчка и, придерживая карманы, поспешить к машине! Может, нам транспорт больше и не понадобится, но зачем же было таким способом привлекать к нам внимание сотен людей? Не говоря уже про полицию!

– Не понял, ты чем недоволен?

– Да ты там трупы на тротуаре после себя оставил!

– Ну и что? Не за собой же их тащить! Да и все равно их надо было казнить! – пожимал Бонзай плечами в недоумении. – Зачем еще вашу полицию сюда примешивать?

– Черт! – в сердцах возопил Дмитрий. – Никто их казнить не собирался, если бы и поймали, то через пару дней снова на улицу вышвырнули…

– Как?! Без казни?

– Ох! Я с тобой не могу. Здесь ведь другие законы, сколько можно тебя предупреждать?

– Ничего, зато другим неповадно будет! – не собирался отступать король. – И чего ты их жалеешь? Тех бандитов в монастыре ты ни одного не пожалел! Даже слова не сказал в их защиту.

– Так эти-то были просто мелкие воришки, – попытался Светозаров дать хоть какое-то объяснение своему возмущению.

– И как бы ты себя вел, если бы они твое письмо украли или уничтожили? – сам перешел к обвинению Бонзай и, з аметив сразу поникшие плечи, удовлетворенно хмыкнул: – Вот то-то! Я знал, за что боролся. На, читай!

Когда Дмитрий вскрывал конверт, руки у него дрожали, а в горле подозрительно запершило. А когда прочитал первую строчку, глаза неожиданно стало пощипывать.

Мой любимый Димочка! Самый любимый, самый желанный и самый родной! – Ровные строчки, написанные Александрой, слагались в слова и предложения, но смысл прочтенного не сразу укладывался в сознании. – Я себе просто не представляю, как я жила до тебя и как мне теперь терпеть разлуку с тобой большую, чем несколько часов. Хочу все время тебя слышать, тобой любоваться, вдыхать твой запах и бесконечно гладить твои волосы. Ближе человека, чем ты, у меня никогда не было и уже никогда не будет во всех Вселенных. И поверь мне, за каждую капельку твоей крови я готова отдать всю свою жизнь без остатка. И очень надеюсь, что когда ты все обо мне узнаешь, то поймешь и простишь. Потому что если не простишь, вся жизнь для меня потеряет малейший смысл. Я не собираюсь перед тобой виниться, потому что именно благодаря своей работе я и узнала тебя. И я даже благодарна судьбе за такое смешение наших жизненных линий. А работа у меня не ахти, слишком грязная для такой девушки, образ которой я выпестовала специально для тебя. Хотя потом я тебе и расскажу когда-нибудь о том тяжелейшем выборе, который предстал передо мной: идти работать в спецслужбу или умереть. Причем не просто умереть, а умереть очень и очень страшно…

Светозаров замер, потом опять вернулся чуть выше по тексту и высмотрел первое упоминание о спецслужбе. Осознал, нахмурился, крепко сжал губы и продолжил чтение. Дальше Александра более или менее подробно описывала поставленную перед ней задачу, как она выискивала пути подхода к сердцу Дмитрия и как сама постепенно влюблялась в него. Чуть коснулась общих задач конторы, адреса и главного руководителя, назвав его Пыл Пылычем. Упомянула и о вынутых из ее тела чипах. Двумя словами коснулась бабушки Катаржины, сказав, что она тетя одного из старших сотрудников конторы, а ей нисколько не родственница. Просто очень добрый и душевный человек.

Но в основном уповала на то, что все это она ему расскажет лично завтра или послезавтра. Письмо – лишь для самой гипотетической и совершенно ненужной перестраховки. Ну, может, еще частично для большей веры ей, потому как на ячейке тоже будет отмечена точная дата и время. Шура верила, что они и без этого письма поймут друг друга и простят любые недоговоренности прошлого. Потому что любила безумно сама и ни секунды не сомневалась в настоящей любви своего самого родного человека. А завершала она свое послание горячим и чувственным письменным восклицанием:

…Любимый, что бы вокруг нас ни случилось, верь мне! Я тебя никогда не предам! И буду любить вечно!

Лишь после того, как письмо оказалось прочитано раз десять, а каждое слово словно каленым железом прожглось в возбужденном сознании, Светозаров сорвался с места и стал с болезненной интенсивностью метаться по свободному от станков участку цеха. При этом он долгое время не обращал внимания на осторожные вопросы товарищей, а только с отчаянием повторял одно и то же:

– Если бы она мне это сказала раньше! Если бы я не был таким толстокожим! О! Самовлюбленный эгоист! Если бы она…

На десятом повторении бессмысленного для других монолога Бонзай резко шагнул вперед, перегородил дорогу и после столкновения в упор спросил:

– Что делаем дальше?

– А? Что? – выпал в реальность Торговец.

– Я говорю, вон там стоит тачка на четырех колесах, поэтому предлагаю тебя на ней покатать туда-сюда… Хоть и нам какая-то разминка будет.

– А-а-а-а… ты уже вроде как размялся с ворами! – Он отыскал подходящее для сидения место и стал умащиваться как можно удобнее: – Вы пока можете отдохнуть, а мне надо попробовать связаться с «третьей» на тракте Магириков. Я допустил огромную ошибку, что не выспросил у пятерых воинов все детали до самого последнего описания внешности даже младших агентов. Я даже не знаю точно, как этот проклятый Пылыч внешне выглядит, а тем более, где можно найти его фотографию. Поэтому вся надежда у меня сейчас на «третью». Расслабьтесь и ждите!

А сам стал входить в транс своего перехода. Но все сразу у него пошло наперекосяк. Он то появлялся возле друзей, то вновь исчезал. Причем пару раз вдруг вынырнул из подпространства полностью облепленный снегом. Пару раз мелькал в королевстве Ягонов и в Свирепой долине, пробуя прорваться оттуда. Даже раз пять пробовал из королевского госпиталя. Но все безрезультатно. В горный массив Бавванди никак не удавалось проникнуть. Что он только при этом не делал и какие усилия не применял, но дальше внешнего кольца гор прорваться не смог.

Через полчаса он почти полностью исчерпал всю свою магическую силу и обессиленно откинулся на своем импровизированном сиденье возле какого-то ржавого пресса. Четверть часа отдыхал и только потом промямлил:

– Давайте что-то пожуем. Силы прибавятся, может, и мозги лучше шевелиться станут.

С собой у них имелся небольшой «сухпай», состоящий из больших бутербродов и по паре яблок на брата. Но даже такой непритязательный ужин несколько взбодрил мышление Торговца.

– Вижу только два выхода: или продолжать поиски здесь, надеясь на удачу, или срочно преодолеть тридцать километров по ужасно заснеженному тракту.

– А лошадь там сейчас пройдет? – задал резонный вопрос Аристарх. – Если хочешь, то я попробую пробраться к нужной пещере.

– Увы, ни лошадь, ни мул там сейчас тоже не пройдет. Только я и смогу. Да и то надеюсь, что за Воротами смогу уже свободно перемещаться в пределах массива. Видимо, там точно такая же защита, как над монастырем, только другого цвета.

– Если там пурга, – Бонзай кивнул на мокрые пятна после растаявшего снега, – то идти опасно, твои способности и внутри могут не сработать. Станешь сосулькой.

– Но здесь мне делать нечего! – с досадой воскликнул Дмитрий. – Я ведь даже не знаю, кого и где разыскивать!

– Странно, ты так хорошо знаешь этот город и ничего не можешь придумать? Совсем на тебя не похоже. Ну! Думай! Мобилизуйся! – стал покрикивать на него друг. – Или давай рассказывай все, что у тебя в голове намешано, а мы уже самое интересное для тебя выберем.

– Да в том-то и дело, что я и сам в мешанине моих мыслей разобраться не могу.

– Думай! Шевели извилинами! – настаивал Бонзай. – Вспоминай, кто еще с твоей Александрой мог видеться? Кто с ней общался?

– Понятия не имею.

– Родственники? Хотя бы единственные?

– Полная сирота. Бабушка и то подставная.

– С кем общалась бабушка? Где жила?

– Уже похоронена… – Но брови Светозарова поползли вверх. Он явно что-то пытался осознать. – А квартира сдана, она принадлежала муниципалитету.

– Ты там бывал? Видел, с кем эта подставная бабушка общалась?

– Нет…

– Может, и у нее были какие-то родственники? Не подставные, истинные?

И тут словно молния в голове у Торговца взорвалась. Он явственно вспомнил сразу несколько моментов: вот он сидит, перебирает фотографии бабушки Катаржины, и на обороте одной из них написано: «…от племянника». И свое четкое ощущение, что он этого человека уже где-то видел. Но последовавший после этого невинный вопрос то ли Шуры, то ли самой Катаржины начисто сбил с ускользающей мысли. Тогда. Зато сейчас он до каждой тени вспомнил изображенного на фотографии мужчину и опять заволновался: он его однозначно видел! И не раз!

Следующий момент в письме Александры, где она описывает, что бабушка подставная и на самом деле является чьей-то тетей. Сходится!

И третий момент, самый связующий! Как этот самый человек, немного сутулясь, с полной авоськой переходит дорогу в одном из «спальных» районов города, а Светозаров, притормаживая машину, уступает «племянничку» на пешеходном переходе. Причем два раза! Почти в одно и то же время! В одном и том же месте с разницей в несколько дней. Он тогда бывал в той местности по делам опекунского совета, навещал семью с перспективными детьми и готовил их в беседах для отправки в Свирепую долину.

Куда дальше двигался родственник Катаржины, он не заметил, да это было бы и странно, запомни он такой нюанс в собственной жизни. Но ведь там зона совсем небольших, редких особнячков! Зона буйных садов и роскошных парков. Там просто изначально не может быть слишком много мест для тщательного просмотра. И если этот человек где-то там живет, да еще и является одним из «старших сотрудников конторы», то это может оказаться весьма ценной и перспективной ниточкой.

Не вставая со своего места, Торговец смачно заехал кулаком другу по плечу:

– Ну ты и молодец! Что бы я без тебя делал?! С меня бочка далийского!

И уже через минуту отправился на одиночный просмотр. Отсутствовал он долго, по всем понятиям долго, но вернулся «в себя» еще более возбужденный и счастливый:

– Бон! Двигаемся в парное наблюдение! Я выследил этого гада!

Глава двадцатая
Лыжная прогулка

Ближе к вечеру буран над горным массивом Бавванди стал стихать. К тому времени и все основные споры поутихли. Выбор сделали, цель определили. Уже этой ночью пятеро воинов отправлялись окружной, но уже хорошо знакомой дорогой к выходу из массива, и там, в предгорье, предстояло готовить засаду на жреческий караван с ларцами Кюндю. По расчетам Деймонда Брайбо, ждать им, после выхода на исходную позицию, придется не больше полутора суток. Именно «им», потому что сам целитель третьего уровня категорически настоял на своем участии. Аргументируя это несколькими причинами:

– Вы зря смеетесь, даже ваше дальнобойное оружие может не справиться со жрецами. Только если мы подойдем к ним впритык. А для этого может и нашей совместной с Даной силы не хватить. Затем кто из вас хоть видел сам ларец и знает, как он вскрывается? А мне довелось видеть этот процесс сотни раз, так что на месте я быстрее всех разберусь. И как следствие этого, мы вдвоем с коллегой намного быстрее справимся с целым караваном, полным плененных даров. Ведь ни один ларец нельзя уничтожить или оставить целым на месте вашего боя.

– И сколько у вас времени уйдет на каждый? Тем более, если там около нескольких сотен.

– Сколько бы ни ушло, – с полным равнодушием вставила Дана, и разговор на эту тему закрыли. Сразу перешли к обсуждениям кандидатур остающихся.

Оставаться никому не хотелось. Когда Василий стал сватать на это дело Сильву, та лишь громко рассмеялась:

– Что у тебя с памятью? В отшельниках может оставаться только мужчина! Так что лучше оставайся ты, и приготовишь нам к возвращению праздничный обед.

Старший группы лишь недовольно крутанул головой на это и вполне демократически объявил остальным мужчинам:

– Решайте сами, кто из вас двоих останется.

Курт с Петром вначале вообще сделали вид, что это обращение не к ним относится. Потом долго спорили, чуть не доведя дело до драки, но так сами и не смогли найти консенсус. Точку поставила уставшим голосом новообращенная целительница:

– Курт, каракулевая шапка тебе будет очень к лицу.

Тот попытался выдвинуть последний аргумент:

– Ну конечно, куда ты двинешься без своего любимчика.

Пришлось аргументировать:

– Дело не в личных отношениях. Петруха у нас лучший снайпер, а выбивать передних и самых задних ездовых растянувшегося каравана придется в не совсем благоприятных погодных условиях. Так что прения закончены.

– Так давайте все вместе двинемся на караван! – все еще не сдавался немец.

– Здесь нужна база. Это – раз! Торговец сказал ждать его здесь. Два! И будешь на связи. Три!

Тут и Деймонд поддакнул:

– Не волнуйся, дорогой, как только стемнеет, я тебе всю власть над пещерой передам. Что бы с нами дальше ни случилось, пока это место нельзя без надзора оставлять.

Теперь следовало сделать только один шаг: запастись для каждого воина группы основной и запасной парой лыж. В пещере оказалось всего лишь три пары, да и те не самого высокого качества.

– Наибольшее количество лыж имеет Суордин, отшельник из второго ряда. Он просто помешан на этих лыжах и, как я слышал, собирает их уже не первый год, – стал рассказывать Деймонд. – Все время хвастался, что мы, мол, к нему еще придем с поклоном. Наверняка мечтает нажиться…

– Кажется, его звездный час настал, – хохотнул Петруха, – и на нас он наживется уже сейчас, пока еще идет снег и к нему не ломанулась волна покупателей. Чем он лучше всего примет оплату?

– Как и большинство здешних обитателей: драгоценными и полудрагоценными камешками.

– Так ведь у нас и золото есть.

– Любые монеты на тракте не ходят по определению, – напомнил отшельник. – Они остаются в Воротах.

– Камни у нас есть, – огласила Дана, невзирая на то, что лица ее товарищей тут же скривились от досады. – Вот, у каждого по такому.

Она выложила на стол бриллиант чистейшей воды и требовательно при этом посмотрела на Василия. Тот тяжело вздохнул и потянулся рукой к своему потайному карманчику. Со скрипом стали шевелиться и остальные. Обещанные баронства еще впереди, а данный им на первое время аванс даже по их скромным понятиям стоил невероятно дорого. Не слишком-то разбирался в стоимости подобного камня и Деймонд. Но и он, подхватив бриллиант величиной с большой мужской ноготь, зацокал языком в восторге:

– Ух ты! Какой огромный! Даже не верится, что настоящий! Да он стоит целое состояние! Откуда он у тебя?

– Граф Дин Свирепый еще во время первого сброса выдал нам вместе с золотом на текущие расходы. – Затем удивленно вскинула брови: – Ну, чего затаились?

Сильва положила свой камень первая, хотя и выглядела при этом опечаленной:

– Ты не подумай, мне не жалко. Просто никогда и не мечтала такую красоту иметь. Думала, будет мне вместо приданого, ведь наши счета на Земле однозначно накрылись медным тазом.

– Стойте, стойте, – заулыбался отшельник. – Я ведь не говорил, что подобный камень пойдет в уплату за какие-то гнутые доски. Слишком жирным для Суордина покажется такой заработок. Хватит с него и мелочовки.

– Так нет у нас помельче, – признался Курт.

– Зато у меня есть.

После этого утверждения хозяин пещеры поспешил к камину и продемонстрировал очередное свое умение.

Нисколько не опасаясь полыхающего пламени, он протянул руки к днищу, голой ладонью отодвинул парочку раскаленных докрасна камней в сторону и достал из слоя крупного песка небольшую шкатулку белой кости. С невозмутимым видом вернулся за стол и стал возиться с хитроумным запирающим устройством.

– Как у тебя это получается? – изумилась вслух Дана, протягивая руку и ощупывая даже не затлевшую одежду. – Мне показалось, ты сейчас вспыхнешь факелом.

– Чудеса! – воскликнул и несколько ошалевший Василий. – Я ведь этим пламенем обжегся! И котел с маслом вскипает за минуты.

– Каждый огонь настраивается только на своего хозяина, – бормотал Деймонд. – Причем делается это довольно просто, старик мне буквально на пятый день власть над огнем передал. Как и эти вот камешки.

Шкатулка была открыта и выставлена на всеобщее обозрение. Внутри виднелась россыпь довольно мелких необработанных алмазов, небольших топазов и дешевеньких рубинов. Выделялось несколько более крупных аметистов. Ну и хватало такого, чему воины, больше обученные искусству убивать, чем красоваться, и названия не знали. Попадись им такое по дороге, с полной уверенностью приняли бы за простой песок или за осколки дешевенькой слюды. Но и они понимали, что вся стоимость шкатулки не покроет и сотой части любого выложенного на стол бриллианта.

Расстелив на столе тряпочку, отшельник стал выкладывать на нее определенные камешки, приговаривая при этом:

– Этого хватит с лихвой не только на лыжи и некоторый запас продуктов, но и на овес для мулов. Раз они нам еще понадобятся, кормить их придется хорошо. Ну и самое главное, мне не жалко парочку этих стекляшек отдать и за кое-какую информацию. Суордин здесь уже обитает восемь лет, так что знает огромную массу деталей, о которых мне мой старец не успел рассказать. Да и не интересовало меня тогда большинство из них. Без того голова кругом шла. А сейчас очень пригодятся. Хотя бы по поводу все тех же караванов.

– Да и про монолит он наверняка гораздо больше тебя знает, – резонно заметил Курт.

– Правильно. Вот мы вместе с тобой и отправимся в гости. И покупку сделаем, и познакомишься. А пока мы будем в отлучке, знакомство можешь и продолжить. Да и заодно наши общие знания пополнишь.

– Хм! Мне показалось, что между отшельниками царит неприязнь. Как же они со мной будут общаться?

– Ха-ха! Вы, наверное, этот вывод сделали, со стороны наблюдая? – улыбнулся Деймонд. И, получив в ответ утвердительные кивки, тоже кивнул: – И правильно сделали. Здесь отношения сугубо меркантильные. Разве что коллеги из первой линии порой дружат между собой. Но зато есть непреложный закон: если сосед приходит в гости с подарком, то его принимают со всей душой и на один вечер он становится желанным собеседником. Конечно, подарок должен быть существенным, да и на второй вечер после такого общения, как правило, делают вид, что совсем не знакомы друг с другом, но в первый вечер… М-да, жадность нашей братии слишком присуща!

Вскоре камешки были отобраны, поделены на разные кучки и уложены в разные по цвету тряпочки. Два таких свертка перекочевали в карман Курта и предназначались для последующих гостевых вояжей по соседям. Все-таки свой основной профиль работы – анализ и сбор информации немец мог проворачивать лучше и качественней всех. Так что в данной работе ему и карты в руки. Как подметила довольно улыбнувшаяся Сильва.

Затем Деймонд нацепил на голову свою каракулевую шапку, обвешался одеялами и в сопровождении Курта, который тоже облачился соответственно, отправился к так необходимому им Суордину. Правда, вначале пришлось раскопать выход из пещеры, во время бушевавшей чуть ли не сутки вьюги полностью запорошенный снегом.

А две оставшиеся в пещере пары воинов стали готовить снаряжение к дальнему походу и намечающемуся сражению. Причем проходил весь процесс не спеша, с шутками, дружескими подковырками и отвлеченными паузами. Одна из таких пауз оказалась спровоцирована Даной, которая буквально достала Петра своими намеками, томными взглядами и приставаниями. И он в конце концов не выдержал, прижал женщину в одном из проходов и сердито зашептал:

– Ты на что меня провоцируешь? Мы ведь поссорились!

– Да? Ну и что? Разве мы не можем помириться?

– Ага! Значит, ты готова извиниться за свое поведение?

– Не начинай все сначала! – стала сердиться и Дана. – Я ни в чем не виновата. И будь мужчиной! Неужели тебе трудно сделать первый шаг к примирению?

– Я-то сделаю, но зачем? Ты, как всегда, удовлетворишь свою похоть, а потом опять отшвырнешь меня, как использованную тряпку?

Женщина ловко высвободила свою зажатую руку и погладила Петра по голове:

– Ну что ты в самом деле так низко себя ценишь? И все время пытаешься издеваться над нашими отношениями? Вон, видишь, что с нашими Сильвой и Васьком случилось? Жениться собрались…

– Не понял! Не ты ли всегда кричала, что брак угнетает женщину и делает ее рабыней? Или ты согласна жить на цепи в кухне и заниматься всю жизнь приготовлением котлет? Твои слова, между прочим.

– Да я и сейчас от них не отказываюсь. – Ее рука уже перешла гораздо ниже по телу мужчины, но продолжала ласкать с еще большей интенсивностью. – Но мы ведь можем хотя бы изредка быть поласковее друг к другу?

– Слушай, Данка, не буди во мне зверя! – предупреждающе зашипел Петр. – Я ведь не железный! Сорвусь и… изнасилую!

– Ой! А я так боюсь… – Она стыдливо опустила веки. – Так боюсь…

Через некоторое время их товарищи, находящиеся в «каминном» зале пещеры, расслышали доносящиеся к ним женские крики и стоны. А потом и злобное мужское рычание. В связи с чем Сильва обеспокоенно поинтересовалась у многозначительно улыбающегося Василия:

– Чего это они опять? Помирились никак?

– Почему бы и нет…

– Или он ее душит? Как Отелло?

– Ха! Ее? – Мужчина скосил взгляд на свою руку со свежими кусочками розоватой кожи и помотал головой. – Эту мегеру теперь уже, наверное, и не придушишь. Бедный Петруха… Если она его еще и околдует, то он вообще рядом с ней станет похож на домашнего пуделя.

– Ну чего ты? – возразила Сильва. – Дана никогда не воспользуется своими новыми возможностями для привлечения самцов к своему телу. Она и так хороша. Да и вообще, такой как Петруха должен ее на руках носить за спокойствие, скромность и рассудительность…

В тот же момент оба вздрогнули от особо яростных и страстных женских воплей, донесшихся со стороны внутренних проходов. От такой кульминации даже на изуродованном лице Сильвы появились дополнительные красные пятна, и она со стеснением сосредоточилась на укладке своего вещевого мешка. Но в следующее мгновение почувствовала, как мужские руки ее обняли сзади, и услышала томный голос у себя над ухом:

– Слушай, Силя, давай и мы уединимся в твоей пещерке?

Так ласково и коротко он ее называл только в редкие минуты близости. Поэтому Сильва растаяла и уже не смогла отказать. А только с деловым видом устремилась первой в выделенное ей помещение.

Разве что уже когда занавесила вход одеялом, то громко крикнула в сторону другого вырубленного в скалах грота. Там к тому времени уже царила полная тишина.

– Эй, вы там! Ваша очередь дежурить у огня и открывать двери!

Не успели они улечься, как по коридору кто-то прошелестел, а голос Даны пропел:

– Обязательно присмотрю! Но если все мясо съем, потом не обижайтесь.

При этом голос у нее был донельзя довольный и счастливый.

Когда дело стало близиться к полуночи, обе собравшиеся у камина пары стали волноваться. Слишком долго, по их мнению, задержались в гостях делегированные для покупки лыж товарищи. Уже и на поиски стали собираться, когда условный стук по плите вызвал общий вздох облегчения.

– Ну и где вы так долго шлялись? – встретила их на пороге хмурым взглядом Сильва. – Такое впечатление, что вы к Воротам сбегать успели.

– Лучше! – восклицал довольный, со странно поблескивающими глазками Курт. – Теперь у нас неистощимый кладезь информации и сразу несколько новых друзей. Этот Суордин – просто душка. На него еще пару песчинок потратить не жалко.

Тогда как Деймонд поглядывал на своего попутчика с некоторым осуждением:

– Я и не предполагал, что у него, – при этом он уложил под стенку целый ворох лыж с палками, – еще и винный погреб имеется. Мой предшественник о таких предметах роскоши у соседей даже словом не обмолвился.

– Красиво жить не запретишь! – восклицал довольный жизнью немец. – Но нижние пещеры – это, я вам скажу, впечатляет!

– О-о-о-о!.. – затянул с пониманием Петруха. – Да ты, батенька, надрался! Злостный нарушитель боевой дисциплины!

– Не-а! Просто я решил поэкспериментировать и выяснить: что же происходит с русскими, когда немцу очень хорошо.

– Ну и что выяснил?

– Что русских начинает давить преогромнейшая жаба! Ха-ха! Это по вашим глазам видно! Как психолог вас заверяю.

– Однако… – Дана разглядывала веселящегося товарища с некоторым сомнением. – А не слишком ли ты перебрал? Тебе ведь еще огонь «принимать». Вдруг вспыхнешь, как бочка со спиртом?

– Не переживай, твой коллега разрешил. А знаешь почему? Да потому что он даже понятия не имеет, что такое «жаба».

– Достал ты меня уже с этой…

– Вот-вот! Когда человек чувствует, что его разоблачили в неблаговидных мотивах, он начинает очень сердиться, – изгалялся штатный психолог группы.

– Ладно, отставим болтологию, – вступил в разговор Василий. – Через час выходить, а у нас еще дел невпроворот. Ужинайте вначале, а мы с лыжами определимся.

– Но попутно можете и рассказать, чем вас еще в гостях, кроме выпивки, угощали, – милостиво разрешила Дана, со знанием дела ощупывая кустарные изделия, весьма далекие от привычного для нее спортивного инвентаря.

Информации оказалось много. Особенно по поводу караванов. Деймонд решил немного схитрить и, представляя своего нового преемника, в первую очередь намекал, что он сам, дескать, желает наняться в сопровождающие или ездовые каравана. Что, дескать, пошли такие слухи, что туда будут набирать простых людей. Мол, жрецов и так не хватает на важных постах в империи, и на более простых местах их заменят обыватели.

Номер сработал. Любой услышавший подобное измышление отшельник начинал в ответ приводить массу контрдоводов, информации и кучу собственных размышлений. Причем делал это с пеной у рта, будучи непоколебимо уверен в своем мнении, и ради красного словца, подъема авторитета у слушателей вываливал в разговоре самое сокровенное. Гостям оставалось лишь поддерживать беседу в выбранном русле да вслух восторгаться умом и знаниями собеседника. В ответ увенчанные черными каракулевыми шапками ашбуны старались еще больше заслужить звание самого знающего и авторитетного отшельника.

Рассказали все. И сколько обычно повозок, сколько возниц, как и где расположены самые сильные жрецы охранения. Как и с какой регулярностью проходят и по каким дорогам передвигаются. Оказалось, здесь эти сведения копились давно и просто никогда раньше не находили применения. Подозрения неожиданные расспросы тоже не вызвали: в исторически обозримом прошлом на караваны ни разу никто не нападал. Да и чем там можно было поживиться даже самым оголтелым разбойникам, кроме крепких, окованных железом повозок да тягловых животных? Правильно, лишь молнией прямо по лбу, потому как жрецам охраны приписывали владение именно этим знаменитым оборонным оружием.

Про похищения непосредственно ларцов Кюндю некоторые сведения все-таки отыскались. Как оказалось, и на эти вместилища «демонов смерти» находились желающие. Потому как время от времени ларцы похищали, чаще – из районного храма или в пути передвижения жреца. Вся соль последствий этой кражи заключалась в том, что ни самому пользоваться, ни перепродать предмет кражи воришка или грабитель не мог. В любом случае за несколько дней ларец отыскивался магическими методами, и если находили конкретного виновника, то его показательно и невероятно жестоко казнили на лобном месте.

Становилось понятно, что идиотов польститься на собственность вершины Прозрения почти не находилось. Как и не отыскалось в рассказах отшельников воспоминаний по поводу неожиданного возвращения младенцам их удивительной способности к самолечению. То есть простое открытие ларца ни в коей мере не приводило к спонтанному улетучиванию заточенных в нем способностей. Без жреца колдовские вместилища Кюндю так и оставались просто красивыми, украшенными резьбой коробками.

Так что наличие в отряде всего двух целителей со способностями жрецов можно было считать ничтожно малым. По предварительным прикидкам, только для полноценной работы по освобождению прирожденных способностей требовался как минимум десяток специалистов. Иначе трудно справиться за такое короткое время, которое пройдет с момента начала нападения на караван до той минуты, когда снующие по любой дороге магирики и просто прохожие вызовут помощь. Надеяться на полное безлюдье было бы слишком наивно.

– Ничего, на месте разберемся! – довольно оптимистически заявил Деймонд Брайбо и приступил к обряду передачи власти над огнем данной пещеры.

При этом действии невольные свидетели опять замерли совершенно непроизвольно на добрых четверть часа. Зрелище того стоило.

Вначале отшельник плавно, словно лаская, провел обеими руками по верхним лепесткам огня. Затем окунул руки в пламя по локоть. При этом он шумно вдыхал и резко выпускал воздух через вытянутые трубочкой губы. Словно пытался раздуть прогоревшие угли. От его дыхания огонь несколько раз взметнулся, накрывая своего повелителя в полный рост, но ни один волосок при этом даже не скрутился от жара.