Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава пятнадцатая
Узница

В полной темноте теряется всякое ощущение времени. А при отсутствии каких-либо звуков еще и начинают одолевать внезапно проснувшиеся, казалось бы, навсегда оставшиеся в далеком детстве фобии. И как ни пыталась Александра себя успокоить и убедить, все равно через какое-то время ей стали мерещиться писки, шорох и более темные уплотнения в полной черноте. Поэтому она старалась как можно лучше выспаться, благо что на таком лежаке и в довольно теплом помещении удалось согреться до самого оптимального состояния.

Но вскоре колбаса кончилась вместе с хлебом, а во второй бутылке осталась лишь половина живительной влаги, а в голову стали закрадываться другие страхи.

«Каких только совпадений и случайностей в жизни не случается. Вдруг этот замызганный Едвис попадет в аварию и погибнет. А Пылыча пристрелит совершенно нечаянно местная полиция. Тем более, если разобраться, то местная полиция – это еще самые милые и безобидные цветочки для старого ветерана. За свою жизнь у него столько врагов накопилось, что вообще остается удивляться его живучести. Другой вопрос, что и врагов этих он истреблял с особым рвением, а большинство просто не догадывались, кому именно обязаны своими бедами. Но все равно ведь могли кокнуть. Хоть и старый, хоть и опытный, но… сколько шнурок ни вейся на ветру, все равно кого-то на нем повесят. И если вдруг такое случится? Кошмар! – Она представила себя здесь через несколько дней, голодной и умирающей от жажды, и не на шутку испугалась. – Больше ведь об этом месте наверняка никто не знает! Разве что через много лет, случайно, строители метро наткнутся. Дмитрий тоже в полной темноте и за столетия не отыщет. Значит, что мне остается? Пробовать спасаться с помощью отвертки? Ну ладно, допустим, наручники я вскрою за сутки или двое. Хотя и здесь только один шанс из сотни, что у меня таким инструментом получится. Это ведь только в фильмах дошлая героиня открывает подобные штучки легким плевком. Еще сложнее будет с устройством на калитке. Что-то оно выглядит слишком сложно для простого замка. Там, наверное, не только сенсорные устройства безопасности, но и еще что-то напихано. Я уже не говорю про наружную толстенную металлическую дверь. Ну и напоследок самое важное: в любую минуту мой тюремщик может вернуться. Как я тогда буду выглядеть без цепей? И что он со мной сделает? М-да! Попробуй тут выбери правильный ответ…»

Будет она потом жалеть о своем бездействии в первые часы или нет, Александра решила не переживать. Лучше все-таки в ее положении выждать первое время и явно не дергаться. А вот уже потом, когда пройдут сутки и гипотетические случайности начнут перерастать в уверенность, вот тогда надо будет и начать интенсивно работать над своим спасением. Пока же она лишь тщательно припрятала свою драгоценную отвертку в толще матраса и заставила себя всеми своими моральными силами отсыпаться.

Судя по успокоившимся мышцам и общему успокоению, отоспаться она успела. Да и колбаса с хлебом оказали свою живительную силу, успокоив болезненные вздрагивания и сокращения желудка. Но более важными считались восстановленные силы и координация движений. Теперь девушка могла надеяться, что в нужный момент сумеет расчетливо нанести единственно верный и правильный удар.

И все равно, когда раздался шум открывшейся двери, сердце заколотилось с бешеной скоростью от страха и переживаний. А когда зажегся свет, Александра первые минуты не могла осмотреться от невероятной яркости и только слышала глумливый голос своего тюремщика:

– Ну вот я и вернулся, цыпка! Заждалась, небось? Ой, какая ты симпатяшка, когда такая сонная, вялая и прищуренная. Ну ничего, сейчас я тебя расшевелю! Ты ведь и не подозреваешь, какой я лучший в мире «шевелильщик»! Эй, кончай жмуриться и смотри сюда!

Только к тому времени удалось рассмотреть, чем он занимается: придвинув треногу чуть ближе к решетке, он настраивал видеокамеру.

– Вот молодец, теперь наши страстные объятия будет видно отлично. Сейчас глянь, что я тебе принес. – Он показал большой пакет с продуктами. – Здесь и курица жареная, и фрукты, и овощи. Будешь паинькой, все тебе достанется. Ну чего молчишь?

Пришлось изобразить на своем лице заинтересованность.

– А может, сразу докажешь свою щедрость?

– Ха-ха! Да я и так ошибку сделал, когда колбасой тебя в виде аванса угостил, – веселился Ед. – Представляю, как бы ты себя покладистей сейчас вела, будь воистину голодной. Да и вообще, переедание перед занятиями любовью вредно. Не правда ли, цыпка?

– Так то ж любовью, – фыркнула с притворным цинизмом девушка. – А просто так спариться можно и на сытый желудок. Скорее даже не так противно будет.

– Нет, тут ты не права! Уж поверь моему опыту.

И столько злобной похоти послышалось в этом утверждении, что Александра сразу поверила в кошмарный опыт. Видимо, этот хиппи уже не одну жертву замучил до смерти. Может, здесь, а может, и в других подобных местах. Но замучил однозначно. Слишком уж уверенно он себя чувствовал в каждом слове и в каждом жесте. И убить такую тварь немедленно даже у нее рука не дрогнет. Другой вопрос: как это сделать.

Вот и сейчас, раздевшись до самых плавок, тюремщик деловито достал моток шланга со специальным наконечником из шкафа, присоединил его к крану с двумя вентилями, открыл их и положил напружинившуюся резиновую змею возле своих ног.

– Ну вот, у меня все готово. Приступим. Откидывай свои простыни и одеяла и начинай.

– Что именно?

– Предварительное вступление к нашим ласкам.

– Я думала, это будет мой обед…

– Не хами, сучка. Уж я-то знаю твой опыт в этих делах. Не одну сотню мужиков окрутила своими прелестями. Так что знаешь, что надо начинать со стриптиза.

– Но ведь для этого надо стоять. И шест бы очень пригодился.

– Ничего, покажи свой класс на том, где лежишь. И пошевеливайся! А не то ошпарю кипятком, и мы перейдем к самой печальной для тебя процедуре с элементами садомазохизма. Ну!

В своей работе Александре приходилось заниматься вещами и более омерзительными, так что сейчас она не стала кочевряжиться, показывая свое недовольство. По своему богатому опыту знала, что лучше выполнить то, что требуется. Причем сделать это и не совсем плохо, но и не с максимальным шиком. Потому что и первое и второе опасно для себя самой. Лучше отработать средненько, что она и сделала. Вроде и старалась, вроде и соблазнительно извивалась на матрасе, но по большому счету Едвис остался разочарован.

– И это все, на что ты способна? Тьфу на тебя! Да на простыне телки с панели и то лучше умеют. Стоило тебя так расхваливать?

– А кто расхваливал? Может, они в своей жизни и бабу-то голую не видели, – продолжила Александра рассуждать с видом циничной и ко всему привыкшей проститутки. – Все зависит от внутренней страсти мужика, как он умеет сам завести женщину, как он сам умеет создать для себя атмосферу сказочного удовольствия.

Кажется, она несколько ошиблась в выборе своего тона и темы для рассуждений. Тюремщик напрягся, скривился, словно от лимона, и начал с угрозы:

– Будет тебе и атмосфера, будет тебе и чупа-чупс. – Нагнувшись, он поднял раструб пружинящего от давления шланга. – Откидывай и матрас, и все остальное к самой решетке. Сейчас будешь купаться, я ведь обещал…

Мелькнула мысль не выполнять приказ и в случае чего прикрыться от воды все тем же матрасом. Да и отвертка при этом останется поблизости. Пусть попробует войти для начала. Но потом благоразумие взяло верх: а вдруг и в самом деле начнет поливать кипятком? С такого козла станется: закроет холодный кран и повернет штуцер наконечника.

Но оттолкнуть матрас она постаралась недалеко, делая вид, что обессилена и ей неудобно из-за цепей. Он оказался как раз посредине между ней и калиткой, и больше она его рукой достать не могла.

Это вызвало очередную волну презрения со стороны почти голого тюремщика. Причем презрение вылилось в виде самых кощунственных матюков, которые только существуют в русском языке. И среди этого набора сквернословия промелькнула парочка сквернословий на латышском языке.

«Ага! Значит, он все-таки оттуда родом! – мелькнули мысли у девушки. – Или тоже там жил несколько лет. Как бы теперь этот момент правильно использовать?»

Едвис достал ключ, открыл калитку, отнес его обратно в ящик стола и только потом вошел в огражденное решеткой пространство камеры. Со злостью отшвырнул поролон и всю остальную постель в дальний угол и прорычал:

– Тебе что, нравится ублажать мужиков на мокрой постели?!

– Да нет, просто сил не хватило отбросить. Тебе хорошо, ты сильный, – залопотала с растерянным и смиренным видом девушка. – А у меня до сих пор все тело выкручивает болями. Ведь те идиоты меня чуть насмерть не растоптали.

– Да? – засомневался он. – И сколько же их было?

– Не помню… Сбилась уже после десятого.

Ед наморщил лоб, что-то прокручивая в своих мозгах оголтелого садиста. Но по крайней мере, сразу не показал своего неверия или презрения. Видимо, после того краткого разговора с Палычем он никаких больше контактов с работниками конторы не имел. И про двое суток лежания на бильярдном столе конкретных деталей не ведал. Что, с одной стороны, было неплохо: ему поручили охранять пленницу, вот он и охраняет. А где он до этого времени мотался, так, скорей всего, устраивал свои личные делишки. Ведь и у такой сволочи существуют вполне бытовые, повседневные заботы и такое понятие, как полноценный сон. Особенно если принять во внимание его круглосуточную слежку в предыдущие дни за Дмитрием Светозаровым и Шурой.

– Ха-ха! – Издевательский смех вырвал девушку из рассуждений. – Со мной одним тебе понравится гораздо больше. – Едвис поправил чуток камеру, фиксируя на лежащей прямо на полу жертве, взялся за наконечник шланга и подбодрил себя окриками: – Приступим! Да и ты не стесняйся! Постарайся перекатываться красиво и постанывать с чувством. Потом и тебе дам полюбоваться на лучшие кадры.

Вода ударила неожиданно тонкой и твердой струей. Она была теплой, но соприкосновение с ней вызывало жуткую боль. Так что сразу о каких-либо притворных постанываниях или грациозных перекатах Александра и думать забыла. Выворачивалась и дергалась с заполошными криками и отчаянным визгом, хотя и понимала, что следует максимально сдерживаться. Но только ничего не получалось. Как только струя замирала на одном месте, создавалось впечатление, словно туда со всей силы тыкают палкой с несколько закругленным концом.

– Идиот! У меня тело от такого купания все в сплошной синяк превратится! – наконец смогла она выдавить более связную речь. – Да и потом, за такое издевательство тебя Павел Павлович сам на куски порежет! Меня же еще надо на торгах выставлять, когда Торговец возвратится.

– А вот фигушки он уже возвратится! – со злорадным хохотом заорал Ед. – Башку на отрез даю!

Александра не стала паниковать на услышанных фразах и продолжила повизгивать со словами:

– Тогда меня в институте ждут в более или менее пристойном виде.

– Да мне плевать на твой любимый институт, – продолжал хохотать тюремщик. – Мне главное – твоя личная гигиена. Потная и вонючая, ты мне противна.

– Да? А как же твой фатализм по поводу СПИДа?

– Одно другому не помеха.

Продолжая посмеиваться, почти обнаженный и явно возбудившийся садист отключил воду, бросил шланг себе под ноги и швырнул постанывающей девушке две простыни:

– Вытирайся сама и вытирай плитку под собой! Не люблю сырость.

Пока она этим занималась, подхватил матрас за угол и подтащил ближе к прежнему месту. При этом ворочающаяся Александра больше всего боялась услышать звук выпавшей отвертки. Но предусмотрительность не подвела, и на этот раз инструмент остался в толще поролона.

Вытерлась сама, вытерла пол и стала подтаскивать матрас на прежнее место и в прежнее положение. Так, чтобы можно было в случае нужды добраться левой, свободной рукой до тайника с импровизированным оружием. При этом девушка краем глаза наблюдала за движениями худощавого юнца, не сомневаясь в том, что оружие ей очень скоро может понадобиться. Хотя и про свои умения усиленно вспоминала:

«Мне бы встать в стойку да сделать предварительную разминку. Присмотреться к его телу и найти самые действенные точки. А так, в момент сопротивления, да в неудобном положении… Хм! И еще: надо будет использовать натяжение цепей как упор и как отвлекающее действие от левой руки. Только бы выбрать нужный и самый удобный момент, второго раза может и не быть!»

Так и не принявший душ хиппи сбросил последний элемент одежды с себя и, явно красуясь своей возбужденной плотью, прошелся несколько раз вдоль решетки. А затем поступил весьма странно: демонстративно захлопнул дверь калитки. Ничего не оставалось делать, как жадностью прикрыть свою полную растерянность:

– Ед, а чего ты пакет с продуктами не захватил? Сам ведь обещал после ласк покормить.

– И покормлю. Но именно, что только после. Или ты думаешь, я здесь с тобой до самой старости заперся? Ха! Наивная дура!

– Но ты ведь ключ взять забыл? – Она сделала от ужаса большие глаза.

– Вот я и говорю, что дура! Даже странно, как это тебя в лучших агентах держали. – Он приблизился к матрасу и буквально прыгнул рыбкой, всем телом ударяясь о тело девушки. Пока та пыталась судорожно восстановить сбитое дыхание, продолжил издеваться, одновременно тиская и пощипывая за все места: – Интересно, сколько ты в месяц зарабатывала? Ну, чего примолкла? Небось, еще ни разу за кусок колбасы и жареную курицу не отдавалась? Ничего, у меня привыкнешь и за горбушку хлеба работать с полной выкладкой!

Ну а дальше перевозбужденный самец стал действовать с опытом прирожденного садиста и насильника. Нанес несколько пощечин по лицу девушки и грозно зарычал:

– Ноги расставь! А не то поломаю к такой-то матери!

А когда требование было выполнено, сосредоточился на первом отрезке своего действия. Да только к тому времени Александра успела отдышаться, а ее левая рука нащупала во внутренностях матраса драгоценную отвертку. Бешенство и яркая злоба застилали девушке глаза, но она постаралась действовать с ледяным спокойствием и расчетливостью. Насильник лежал на ней изогнувшись, правым локтем выламывая ребра, а голову вывернув на грудь, присматриваясь к намечаемым действиям. Следовало, чтобы он поднял голову, а еще лучше на какой-то момент посмотрел в глаза. И лучшая из агентов не придумала ничего умнее, как сказать на ломаном латышском языке:

– Едвис, а ведь я помню тебя еще ребенком…

Подействовало! На какой-то момент тюремщик поднял голову и с бешенством уткнулся взглядом в глаза своей жертвы. Потом чуть скосился на дернувшуюся правую руку и натянувшуюся цепь. А в следующую секунду сам превратился в жертву: рука с отверткой плавно взмыла в воздух, и стальное жало длиной в семь сантиметров вонзилось точно в висок. И лишь только тело, лежащее на ней, конвульсивно дернулось после удара, Александра осознала, что на ней несомненный труп, и, совершенно не желая этого, провалилась в глубокий обморок. Ее фобия мертвецов и на этот раз сработала без осечки, отключая мозги от внешнего мира занавесью полной бесчувственности, тьмы и покоя.

Лишь последняя мысль мелькнула в проблеске сознания: «Может, его все-таки следовало попытаться ранить, а потом пленить?..»

Глава шестнадцатая
Монастырь

После восклицания Бонзая стоящие внизу шафики требовательно зашептали:

– Что?! Что ты там увидел? – Хотя если судить по скорее удивленному, чем настороженному лицу наблюдателя, то он скорей поразился, чем чего-то опасался. Стараясь все так же не слишком высовываться, он пояснил:

– Ты ведь говорил, что здесь обитают бедные монахи. Так откуда у них взялись такие роскошные и дорогие автомобили?

Уже много раз бывавший во многих мирах, в том числе и техногенных, король Ягонов мог дать вполне объективную оценку увиденным средствам передвижения. Так что сомневаться в его словах не приходилось. Другое дело, что Торговец и сам удивился не в меру:

– Насколько я помню, монахам, по большому счету, пользоваться роскошным транспортом не запрещено… Но вроде как на здешних это не похоже. Надо бы и мне вначале глазом кинуть. Слазь, и меня подсадите! – Когда и его приподняли над забором, пробормотал: – В самом деле, нехилые тачки. Неужели настоятель стал больше тяготеть к благам мирским, чем духовным? Или тут однозначно какие-то гости приперлись…

Как-то не верилось, что немецкие монахи стали разъезжать на самом престижном внедорожнике и шикарном «мерседесе» самой последней модели.

Затем наблюдатель чуть подался вперед, рассматривая лучше двор и высматривая место для удачного преодоления забора. Только успел прикинуть удобства застроек, как из самого монастыря вышел огромный верзила и, поигрывая пультом с ключами, направился к джипу. Пришлось Дмитрию почти полностью спрятаться за возвышение опорного столба, а его рука сама непроизвольно потянулась за оружием. Но наблюдения он так и не прекратил. Правильно сделал: не успел еще верзила открыть машину, которую и запирал скорее по жесткой привычке, как из узенького окна первого этажа бочком протиснулся еще какой-то незнакомый хлыщ.

– Эй, Отто, – крикнул он на совершенном немецком. – Захвати для нас бутылочку виски. Совсем скукотища достала.

– Шеф за выпивку по головке не погладит, – буркнул недовольно Отто.

– Да пошло оно все! Ведь завтра с утра по-любому отсюда дергать придется. Черта с два мы тут кого-то дождемся.

– Может, и так. – Водитель джипа взял вначале небольшую барсетку в салоне, а потом с сомнением прижимистого завхоза замер возле багажника: – А что, вина так и не нашли?

– Пусто! Да и монахи божатся, что у них тут такого и не бывает.

– Врут, свиньи!

– Да вроде не должны. Мы их с Вальдесом так обработали, что они уже по замаху детство своих родителей пересказывают. Но вина все равно нет.

– Не верю, – набычился верзила. – Без вина монастырей не бывает! И бренди должно быть. А раз не признаются, значит, вы плохо спрашиваете.

– Так кто тебе мешает самому спросить? – стал злиться хлыщ. – Эй! Виски-то возьми!

– От него цирроз печени! – недовольно рыкнул верзила, но литровую бутылку алкогольного пойла все-таки из багажника вынул. – А вот бренди… Ну ничего, сейчас я сам порасспрошу этих малахольных…

Кажется, он и сам был не против чуток расслабиться.

Но Светозаров уже присел и с раскрасневшимся от переживания лицом зашептал товарищам:

– Вот сволочи! И сюда уже добрались! Я себе даже представить не мог, что здешнюю братию засвечу и из-за меня они в такие неприятности влипнут.

– На то похоже, – проворчал Бонзай. – Что, их захватили и пытают по поводу вина?

– Если бы было так все просто. Скорей эти явные бандюги завтра на рассвете отсюда смоются, но при этом могут просто ликвидировать свидетелей своего присутствия.

– Ну, если это точно такие же монахи, как в нашей империи Юга… – начал рассуждать Аристарх, но был сразу же прерван:

– Нет. Это нормальные монахи. Никому зла не причинят и даже религией особой не прикрываются. Они скорей похожи на мирных отшельников, живущих вдали от суетного мира и ищущих пути в астрал в ежедневных медитациях.

– Значит, слишком добрые? М-да… Добро должно быть с кулаками.

Переговариваясь таким образом, Торговец тем не менее уже с максимальной интенсивностью продумал план предстоящих действий:

– Значит, так, прыгать мне и кувыркаться еще не с руки, так что придется вам ребятки основную работенку выполнить.

– И я о том же! – Его величество уже примеривался, как бы подпрыгнуть и зацепиться за верх каменного забора.

– Стоп! Слушай дальше! Чуть правее почти до самого забора доходит сарай. Вначале мне только и надо, что спрятаться за его стенкой. Ведь здешний забор строился строго по границе видимого купола магической ауры. Мне кажется, если я хоть чуть дальше окажусь внутри, то смогу воспользоваться своим скоростным подсмотром на территории монастыря. Вы пока остаетесь на заборе и страхуете меня сверху. И учтите, после того как пойдете на штурм, постарайтесь хоть парочку человек оставить живыми. Уж очень мне с ними хочется поговорить по душам. Договорились?

– Сделаем! – пообещал Бонзай. Они приблизились к выбранному месту, и он ухватился за капюшон: – Изолируемся?

– Конечно. Не забудьте про внутренние рации. И сразу включайте маскировочную мимикрию костюмов.

Все трое вскоре оказались сокрыты не только от опасности пулевых ранений, но и большей частью потерялись в видимом пространстве. Словно стали жидкими и прозрачными. А стоило в таком прикиде улечься на землю, как даже при солнечном свете трудно было рассмотреть фигуру с расстояния в несколько метров.

Первым на забор, при помощи Аристарха, взобрался самодержец Ягонов. Он улегся пластом прямо на его гребне и сообщил:

– Никого не вижу.

Вторым взобрался Дмитрий и тут же, цепляясь за ручищу своего друга, спустился на другую сторону. Старался спрыгивать оставшиеся полметра мягко и аккуратно, но все равно в груди что-то неприятно кольнуло.

«Может, и права была Андорра? Еще бы за один сеанс они меня точно в строй вернули…»

Стон он постарался сдержать, продвинувшись под стену сарая и сразу переходя к вопросу:

– Что там?

– Пока все тихо. Возле машин никого.

– Добро. Аристарх, посматривай за лесом, вдруг кто с тылов нагрянет. А я пошел…

Уселся на землю, прислонился спиной к стене и быстро перешел в режим досмотра. В том, что монастырь захватили бандиты, Дмитрий не сомневался. А потом еще и дополнительно удостоверился в своих выводах в первые минуты. Поэтому времени на подслушивание разговоров не тратил, просто молнией облетая все знакомые и незнакомые помещения, замечая, кто где находится и чем занимается.

На самом нижнем уровне, в одном из подсобных помещений, томились почти все монахи. При тусклом свете маленькой лампочки удалось заметить и нескольких раненых. Один – похоже, что тяжело. Именно возле него и суетились два его товарища, пытаясь удержать уходящую жизнь. Сразу стало ясно, что бандиты врывались сюда с боем, возможно, и убитые есть, а уйти отсюда постараются, оставив за собой только смерть.

Над теми подвалами, в зале общей столовой восседал первый из налетчиков. На широкой лавке, задрав ноги на стол и посматривая на дверь помещения с пленниками и лестницу, ведущую сверху. Тюремщик.

На первом этаже развлекались свободные от несения службы бандиты. Расположившиеся в гостевом холле четверо типов передавали друг другу бутылку с виски и с хохотом присматривались, как верзила Отто с усердием пинает связанного по рукам и ногам настоятеля. Приговаривая при этом:

– Последний раз спрашиваю: где прячете вино, бренди, золото и наркотики?!

На втором этаже никого не было, как и во всех кельях. Бросились в глаза несколько дверей, которые были искромсаны и вывалены взрывами гранат. На третьем этаже, непосредственно в кабинете настоятеля монастыря, еще два бандюка интенсивно занимались обыском. Все четыре окна были открыты настежь, и, скорее всего, эти двое были обязаны следить за всеми сторонами света, но жажда легкой наживы отодвинула зачатки дисциплины на задний план. Иначе могли бы заметить тройку визитеров, бродящих вдоль забора. На столе уже выросла горка золотых и кучка монет коллекционного значения, которые наверняка считались добровольными пожертвованиями от паломников.

Два охранника дежурили на воротах: один в башенке, второй расселся на стуле прямо возле щели между створами. Итого десять!

Уже вознамерившись возвращаться, Торговец метнулся по лесу вдоль дороги, а потом еще и нарезал парочку стремительных кругов вокруг монастыря. И хорошо, что перестраховался: с тыла и со сторон ничего не грозило, а вот снайпер и автоматчик, засевшие в кустах вдоль дороги, могли создать ненужные сложности. Их тоже придется учитывать при штурме.

В результате чего Дмитрий уже в который раз остро пожалел, что его тело в момент такого подсмотра остается полностью обездвиженным. Даже проговорить ничего не получается. А ведь как было бы здорово, если бы он подсмотром корректировал действия друзей и предупреждал их об опасности.

Но делать нечего, приходилось возвращаться и самому двигать ножками.

– Уф! Оба – ко мне! Их двенадцать человек! Ведут себя беспечно, расслабленно! – Поднимаясь на ноги, он быстро перечислил, кто где находится. – Первая цель – холл. Я пользуюсь парализатором и стараюсь свалить верзилу водителя и хлыща в кожаной блестящей курточке. Вы бьете на поражение всех остальных. Оружие у нас бесшумное, но, если кто-то заорет перед смертью, вы сразу рветесь на третий этаж, в кабинет настоятеля. Помещение там одно. У них пистолеты, так что идите смело и добивайте на близкой дистанции, костюмы выдержат. Тюремщика возьму я «пеплом». Быстрей!

И в самом деле, пока в окнах наиболее высоко расположенного помещения никто не торчал, но это не значило, что такое везение будет продолжаться вечно. Да и маскировочная мимикрия универсальных костюмов не давала полной гарантии безопасности.

Стараясь двигаться бесшумно, держа оружие под прикрытием специально для этого свисающих клапанов на животе, троица прошла в раскрытые настежь двери и проскользнула прямо в холл. Опасения выдать себя лишним шумом оказались напрасными, веселье и пьяный хохот были в самом разгаре. Раскрасневшийся от усердия верзила как раз перестал пинать несчастную жертву ногами и решил провести демонстрацию нескольких борцовских приемов. Под смех своих подельников он пытался поставить связанного монаха на ноги и выкрикивал ставки на длину и мощность своего броска:

– Ну, кто подписывается, что я с первого раза выброшу это тельце через окно?

– Так ведь окно узкое, не пролезет тельце-то! – с пискливым фальцетом выкрикнул кто-то из компании.

Уже приготовившись к броску, водитель джипа хорошенько примерился и цинично процедил:

– Хоть какая-то часть, но за окно выпадет.

Своими огромными пальцами сгреб рясу монаха в кулаки, набрал в грудь воздуха и… в следующее мгновение несуразно рухнул на колени, протяжно замычал, завалился боком на пол, так и не выпуская из рук одежды пленника. Тот упал на него сверху так, словно пытался загрызть своего мучителя окровавленными от побоев зубами. Для его подельников сцена получилась настолько смешной, что они буквально завизжали от смеха и восторга. Причем смех вдруг одновременно во всех глотках сменился хрипом, свистом и бульканьем. Пули с глухим стуком разворотили три башки, а четвертая задергалась в конвульсии. Все четыре тела так и остались сидеть на прежних местах.

– Наверх! – почти шепотом скомандовал Торговец, а сам неспешно стал спускаться по лестнице на нулевой уровень подвалов. Охранник внизу не просто бодрствовал, но оказался и самым наблюдательным. Лишь только нечто переливающееся и непонятное увидел на верхней части лестницы, как сразу направил автомат на то место и строго прикрикнул:

– Эй! Кто это там из вас балует, олухи стоеросовые! То ржали как скоты, а то вдруг затихли.

Дмитрий тотчас сдал назад и швырнул в примерном направлении заготовленную в левой руке гранату «пепел». Это оружие ближнего боя у не защищенного специальной броней противника выжигало не просто глазные яблоки, но и все открытые участки кожи превращало в испепеленное, осыпающееся пылью вещество. Существовала возможность истошного вопля, но вряд ли его отчетливо услышат возле ворот или на третьем этаже. Да и после негромкого хлопка и короткой вспышки Светозаров сразу пробежал последний участок лестницы и добил хрипящего в предсмертных конвульсиях тюремщика.

После чего бросил лишь короткий взгляд на дверь помещения с пленниками, убеждаясь, что она плотно закрыта, и помчался наружу.

– Бон, как у вас?

– Завалили мародеров, и чирикнуть не успели. Мы уже выходим из холла.

Торговец и сам пробежал через гостиную монастыря с большой скоростью. Хотя и успел заметить на ходу, что настоятель все еще продолжает с непонятным рычанием извиваться на теле парализованного верзилы. Видимо, все никак не мог вырваться из скрюченных пальцев и откатиться в сторону. По логике, следовало бы вначале и его развязать, и пленников выпустить, но несущие охрану ворот и дороги бандиты могли обеспокоиться повисшей тишиной в любую секунду.

Только Дмитрий успел встать в густой тени возле товарищей, как Бон доложил:

– Тот в башенке уже раз оглянулся, но еще вроде не насторожились. Стрелять? Или твоя «дубинка» до них достанет?

Расстояние было метров двадцать пять, почти максимальное для парализующего пистолета из иного мира, но попробовать стоило. Тем более что держащий в руках автомат охранник на башенке оглянулся во второй раз, присматриваясь к монастырю, а потом что-то буркнул своему подельнику. Тот с некоторой ленцой тоже развернулся корпусом, так и не вставая со стула. Не слишком высоко висящее солнце им било прямо в глаза, так что рассмотреть три замершие в тени фигуры они бы не смогли при всем желании. Но повисшая тишина их явно насторожила. Пришлось даже пожалеть, что не кончили первой именно эту парочку. Стараясь не засветиться оружием раньше времени, Светозаров направил ствол вначале на башенку. А потом постарался надавить на курок, не отрывая палец секунды три. Подобное действо приводило к разрядке батареи в течение всего лишь десятка подобных импульсов, но, с другой стороны, чего экономить?

Получилось на удивление удачно. Охранник без писка или громыхания просто присел, словно ему стало плохо, и скрылся из поля зрения. Но ни стрелять, ни кричать не стал, а может, и не успел. Его товарищ у ворот тем временем перестал присматриваться к окнам монастыря, поднялся со стула, сделал первый шаг и, пожимая плечами, проговорил что-то в сторону башенки. Похоже, собрался-таки то ли крикнуть, то ли лично пройтись и осмотреться. Но так и замер, недоумевая, куда это подельник спрятался.

Следующий импульс достал и его. Правда, этот бандит умудрился упасть назад настолько громко и неловко, что стул под ним треснул, разлетаясь на куски. Да еще и голова со всего маху угодила затылком по чугунной окантовке громадных ворот. Но три бегущих к башенке воина не обращали на него ни малейшего внимания. Разве что чуть позже, присмотревшись к неестественной позе, поняли, что бандит при падении свернул себе шею.

Уже топая по деревянной лестнице, приотстав от своих товарищей, Дмитрий прохрипел:

– Сразу приподнимите охранника над кладкой. Пусть хоть его верхнюю часть увидят.

Потому что знал, как расположены наружные стрелки. Их обоих отчетливо видел этот самый охранник. Наверное, для более уверенного общения жестами.

А сам, лишь только уперся руками в дощатый настил, стал выглядывать из-под локтя прикрывающего его бесчувственного тела: