Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

– Ты вон лучше Сильву так поцарапай. Ей это точно только на пользу пойдет.

– Извини, я нечаянно…

– Хм! Что же получится в случае твоего преднамеренного гнева? – Он покосился на ашбуна. – Или в том случае, если твой в полтора раза более сильный коллега рассердится? Да вы тут нас только своим криком на лоскутки распустите!

– Ладно тебе, не перебирай, – опять стала переходить на строгий тон Дана. – Просто старайся нас не сердить по пустякам, и все будет нормально. Я лично против тебя ничего не имею и командовать не рвусь, но это все у меня из тела само выплескивается. – Она задумалась, подбирая слова. – Вот чувствую, что это правильно или что это кому-то должно помочь, и сама не своя становлюсь. Что-то подобное мне еще ректор возле вертушки нашептывал. Советовал себя постоянно контролировать. А я и забыла… Мозги переклинивает… Наверное, сдерживать себя тоже еще надо учиться…

Сильва смотрела на подругу исподлобья:

– Ну да, ты уж постарайся больше моего будущего супруга не калечить. Вон, бери пример со своего коллеги. Его не поняли, но ведь голову никому не оторвал.

– Ха-ха! – стало пробивать Петра на нервный смех. Хотя высказался он затем вполне логично и обоснованно, как с научной точки зрения: – Так ведь Деймонд и не воевал с пеленок! Тут надо учитывать, что для Даны любой спорный момент лучше всего в подсознании разрешается путем насилия или грубой силы. Вот ее мозговая подкорка и начинает действовать одновременно с боевой реакцией. – Но потом все равно не удержался от шутки: – Так что, ребята, самое главное – не помереть сразу и успеть задрать лапки кверху. А потом наша несравненная боярыня опомнится и вставит вырванное сердце обратно. Пусть даже и несколько надкушенное…

Виновница обсуждения поблагодарила парня взглядом, умудрившись при этом пообещать еще что-то, и обсуждение предстоящих действий продолжилось. Напряжение оказалось сброшено, обиды забыты, а атмосфера отрезанной снегопадом от всего мира пещеры опять стала радушной и доброжелательной.

Глава восемнадцатая
В ловушке

Александра вернулась в сознание от того, что стала задыхаться. Причем не сразу осознала, не сразу четко вспомнила происходящее вокруг. Ей показалось, что она никак не может проснуться и вырваться из кошмарного сна. Во сне ее кто-то накрыл тяжеленной и мокрой палаткой и с такой силой надавил на грудь, что дикий удар боли потряс все существо и заставил отчаянно бороться за глоток свежего воздуха. Девушка замахала руками и, выходя из кошмара, поняла, что она просто столкнула с себя какое-то тело. А когда эта мысль более внятно оформилась в голове, то и воспоминания вернулись: «Я ведь убила этого озабоченного тюремщика!»

Словно не веря собственному озарению, она скосила глаза направо и сразу наткнулась взглядом на торчащую из виска отвертку. «Синдром трупа» и на этот раз сработал безотказно, загоняя сознание в бездну обморока.

Сколько она там пробыла во второй раз, сказать было трудно. Но теперь ей помог прийти в сознание голод. Что сразу заставило думать в более практичном направлении.

«Жить-то надо! А если ничего не сделаю, то так и помру, не приходя в сознание, от голода. Все! Направо не смотреть!» – приказывала она себе истошным мысленным криком. Закрыла глаза и ощупью, подтянув простыню, накрыла верхнюю часть трупа. «Ничего страшного, это просто парень какой-то прилег подремать. Он спит, он спит…» – убеждала она себя и вдруг заговорила вслух:

– …Он спит!

Собственный хриплый голос, хоть и звучащий довольно странно, все-таки остался единственным узнаваемым в этой тюрьме. И заметно успокоил. Поэтому она так и продолжила говорить вслух, забивая громкостью любые фобии по поводу лежащего рядом тела.

– Самовнушение – великая сила! Кто это сказал? Да плевать кто, лишь бы что-то быстрее придумать и хоть чем-то заняться. Итак… о-о-о… прекратить! Без слез! Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, поэтому вначале махаем руками… Одна свободна – уже здорово. Теперь примемся за вторую! Нужна отвертка! Где она? У-у-у… здесь, рядом, торчит в розетке. А это очень опасно! Страшно опасно! Поэтому надо выдернуть ее резко и быстро! Ну!..

Вот так себя уговаривая, она освободила инструмент, не глядя оттерла его от крови и, оттолкнув труп под самую стенку, приступила к открытию наручников. Вначале было жутко неудобно. Поэтому Александра себя максимально мобилизовала истошным криком, а затем, извиваясь как змея, подтолкнула матрас прямо на тело мертвого тюремщика и взгромоздилась сверху. Работать стало удобнее, но зато пришлось себя уговаривать такими словами и фантазиями, что до умопомешательства не хватало всего лишь одного шажка.

Лимит времени тоже был неизвестен. Нагрянет ли сюда Павел Павлович с минуты на минуту, проверяя не отвечающего на звонки Едвиса, или кого другого пришлет, оставалось лишь догадываться. Зато стал ясно обозначаться лимит сил – они были не беспредельны. И если она в течение ближайших часов не справится с наручниками, то так и помрет на цепях в слезах и соплях. Она это понимала прекрасно, потому что когда-то хорошенько проштудировала труды нескольких авторитетных специалистов на тему психологии.

И для создания более спокойной, в том числе и стимулирующей обстановки опять перешла на самовнушение вслух. При этом старалась говорить громко и строить некий диалог с воображаемым собеседником:

– Проклятый замок! Ну и зачем ты нервничаешь? Да потому что он неизвестной мне системы! Мелочи жизни! Главное, вспомнить все, что ты знаешь, и разобраться в самой сути… Хм, лучше бы у меня были силы порвать эти цепи. О! Если бы они у тебя были, да еще и такие фантастические, то от всех врагов остались бы давно лишь могилки на кладбищах. Ай! Как больно! Это тебе за неосторожность. Нечего дергать отверткой с озлоблением! С чувством работаем, с чувством! А еще лучше – с любовью! Представь, что этот замок – самое лучшее, что есть в мире, и его открытие – это самая великая награда за твои деяния! Да? А мне легко представляется, что ты напыщенная дура! Кто? Я? Или ты?

Где-то внутри сознания неожиданно зашевелился еще кто-то третий и строго прикрикнул:

– Обе дуры! Подеритесь тут еще без меня. Работать! Живо! Все вместе!

Вот в такой атмосфере собственного полубезумия Александре и приходилось сражаться с непокорным замком. Постепенно кончик отвертки изгибался все больше и больше, доставая где-то во внутренностях наручников стопорную планку, щелчок пружинки раздавался все чаще и чаще, и наконец, полностью обессиленная, но счастливая, она с бешеным воплем заорала здравицы самой себе и своим утроенным ипостасям.

Прежде чем заняться освобождением ноги, она сместила матрас в самое удобное место для предстоящей работы и накрыла тщательно труп простыней. Чтобы не свалиться при этом в очередной раз в обморок, она громко, скорей даже истерически напевала веселую песенку из любимого в детстве мультфильма. Помогло.

Но зато когда вернулась на матрас, ощутила, что сил сов ершенно не осталось, и позволила себе выспаться. Хотя прекрасно понимала, что любая отсрочка в дальнейшем может сыграть против нее. Обидно будет добраться до наружных дверей и там столкнуться с Пыл Пылычем.

Сон оказался тревожным, нервным и прерывистым. Но все равно дал отдохнуть перенапряженной психике и успокоил рвущиеся в судорогах мышцы. Зато после побудки с неожиданной силой навалились жажда и голод. Причем если жажду еще как-то удавалось терпеть, то голод оказался настолько сильный, что при одном взгляде на стол за решеткой, где стоял пакет с невидимыми с данного места продуктами, вызывал тошноту и легкое головокружение. Чтобы опять не провести неизвестно какое время в обмороке, Шура старалась сосредоточить все свое внимание на втором замке. Говорить и поддерживать себя морально вслух она перестала, потому что губы пересохли и даже шевелить ими стало неприятно.

Но зато она теперь работала сразу двумя руками. Что уже минут через сорок дало результат. Теперь ничто не сковывало ее движений. Но на этот раз она вопить от радости и восторга не стала. Резонно посчитав, что и на это действие уходит слишком много сил и энергии.

В дальнейших действиях предстоял выбор: или вскрывать замок калитки, или направить силы на еду. Решила заняться добыванием пищи, потому что простая идея, как добраться до пакета, оформилась сразу после короткого сна. В ход пошли те самые две простыни, которыми она вытиралась после купания. Распустив их на тонкие ленты и соорудив нечто вроде лассо, девушка стала примеряться к столу, который располагался метрах в пяти от решетки. В последний момент вспомнила о возможном стекле среди продуктов и решила перестраховаться. Ведь вполне возможно, что озабоченный Едвис купил какие-нибудь маринады или соусы в стеклянных банках. Поэтому для страховки был пожертвован матрас, который после удачного броска расположился возле стола. К нему заранее была привязана вторая фиксирующая веревка.

Играть в ковбоя тоже пришлось изрядное время. Решетка мешала сделать должный замах, и полоски ткани только бессильно хлестали желанный объект. Но тут азарт предстоящего насыщения только повышался, и в конце концов полоска ткани облекла внушительный бумажно-матерчатый пакет. Но, только попрыгав и размяв уставшие от напряжения руки, узница как можно уверенней потянула добычу в свою сторону.

При падении на поролон во внутренностях пакета что-то хрустнуло, он чуть подпрыгнул и перевернулся на бок. Но с матраса не свалился. Зато из его внутренностей неожиданно выкатилась бутылка вина, да так и застыла между ножками стола.

– Пьянству бой! – подбодрила себя Александра и стала бережно подтягивать к себе вожделенную добычу.

А потом начался праздник живота, перемежающийся радостными восклицаниями:

– Ура! Сегодня в тюрьме праздник! Да здравствует день обжорства!!!

Чего там только не оказалось! И упаковка с жареной курицей (не обманул покойник!); и точно такой же батон вареной колбасы (наверняка станет теперь самым любимым лакомством в жизни); масса приятных мелочей (шикарный получился стол из – надцати блюд); и даже еще одна бутылка вина (пьянству – бой, но ведь праздник в тюрьме бывает только раз!). Буханка хлеба и два тонких батона дополняли полный комплект, с которым запросто можно выезжать в лес на ночевку.

При падении со стола разбились только две баночки: с майонезом и оливками. Да и то черные испанские оливки пошли на «ура» без всякого опасения скрипнуть зубами по осколкам. Ну а майонез, он всегда считался вредным для девичьей фигурки.

После еды и глотка вина страшно потянуло в сон. Но Александра провела интенсивную разминку, заставляя себя сосредоточиться на следующем этапе своего освобождения. Тем более что он ей показался более простым и скоротечным. Покойный тюремщик, видимо, и не подозревал о таком элементарном решении, надеясь на сложность замка и на то, что для выхода наружу только он знает нужное для голосового пароля слово.

– Спать будем на свободе! – громко и уверенно провозгласила узница, приступая к делу.

К сожалению, действительность несколько расходилась с предварительными подсчетами. И только часа через два удалось подтянуть тяжеленный стол к решетке, добраться до внутреннего ящика и достать вожделенный ключ. На это ушли все накопленные силы и простыни. В том числе и самая последняя, которой прикрывала труп.

Но когда калитка открылась, Александра уже ни на что не обращала внимания. Разве что чисто инстинктивно напилась прямо из шланга. Затем лихорадочно натянула свои джинсы и кроссовки и, отыскав одежду покойника, после поспешного ополаскивания натянула мокрую майку на себя. И бегом устремилась по лестнице наверх. Так ей хотелось хоть присмотреться, что там и как, потому что при спуске она ничего не заметила. Хоть бы форму ключа ориентировочную увидеть, дабы знать, что разыскивать. А вдруг и дверь изнутри легко открывается? Если вообще не открыта!

Увы! Оказалась закрытой наглухо. Причем ни следа замочной скважины. Только и виднелось специфическое отверстие на стене для произнесения голосового пароля да кнопочка рядом для приема нужных звуков. Рядом располагалась узенькая щель, видимо для карточки с кодом, и это сразу заставило воспрянуть духом и вернуться вниз для тщательных поисков.

А вот там и подстерегала самая большая неудача. За час она перерыла и просмотрела каждый квадратный миллиметр пространства своей тюрьмы и прощупала каждый сантиметр стены на уходящей вверх лестнице. Но карточки с кодом так и не обнаружила. Покойник и после своей смерти продолжал гадить и портить кровь своей несчастной узнице.

Единственным полезным трофеем оказался великолепный метательный нож. Видимо, это было единственное оружие, которым Едвис при жизни умел хорошо пользоваться. Но мелькнувшую идею затаиться на лестнице и устроить прибывшему Павловичу засаду Шура отбросила сразу. Во-первых, у нее не та весовая категория, чтобы сразиться с заранее настороженным зубром. А во-вторых, тот может заявиться в законспирированную тюрьму не сам, скорее всего, пустит впереди себя любого другого агента, и все достигнутые ранее результаты освобождения пойдут насмарку.

Тогда Александра выбрала другой путь, прекрасно понимая, что надо просто как-нибудь дать знать о себе. В Германии крики или сигналы о помощи никого не оставят равнодушным, и прибытие в скором времени полиции будет гарантировано. Обязательно кто-нибудь да позвонит в службу спасения.

Для этого она выбрала самый тяжелый деревянный стул и, выломав из него увесистую ножку, отправилась оповещать о себе общественность самыми разнообразными сериями ударов. Да только уже в первые минуты поняла: дверь слишком толстая и совершенно нечувствительная к ударам. Скорее всего, она вообще многослойная, потому что удары по стали не создавали желанного грохота, а получались глухими, совершенно не впечатляющими. А если вспомнить, что за внешними воротами гаража еще и вполне обычная улица с интенсивным движением, то придется наверняка стучаться до второго потопа, но так и не привлечь какого-либо внимания. Крики в узенькую щель в самом низу тоже ничего не дали. Разве что голос охрип окончательно.

Обессиленно привалившись плечом к бездушной преграде, Александра залилась слезами, ощущая, как соленая влага капает ей на руки. Но именно эта влага и упоминание о потопе натолкнули на новую, может, и гениальную идею. Некоторое время посидев в прежней позе, она стала припоминать все подмеченные до того детали, анализируя их и сводя в одно целое. Идеальная фотографическая память не подвела. И только все тщательно обдумав, узница решительно встала, выпуская пар своей злости, пнула напоследок дверь ногой и поспешила по лестнице вниз. Для последнего этапа своего спасения предстояло совершить огромный объем работы. Да и то риск погибнуть при этом никак не исключался. Но раз никто не спешит с оказанием помощи, то не сидеть же самой, сложа руки.

Глава девятнадцатая
Поиск

Допрос проходил быстро, но с мизерным результатом. Перепуганный хлыщ отвечал с готовностью настолько рьяной, что даже мысль подтолкнуть его ударом в зубы не приходила в голову. Но вот знал он и в самом деле почти ничего. Непосредственного нанимателя всего этого безобразия видел лишь загрызенный насмерть Отто. Он же и получал с заказчика деньги за работу, оговаривал конкретные детали.

От банды требовалось выведать, что здесь делал Дмитрий Светозаров совсем недавно и где его можно было бы найти сейчас. По возможности схватить живьем и задержать. Делать здесь действительно, кроме как медитировать в полном одиночестве, было нечего. Здесь налетчики монахам поверили. Как и тому, что никто не знает, откуда приезжают наведывающиеся сюда люди.

Все это выяснив, Отто доложил нанимателю по телефону и получил распоряжение просидеть в засаде до завтрашнего утра. С монахами бандитам разрешили поступать по собственному усмотрению. Вот они и грабили. Да и мысли прикончить свидетелей своих бесчинств имели вполне основательные.

Номер телефона, который не успел набрать автоматчик, оказался номером самого Отто. Специально сверили. Затем стали выпытывать, какой именно номер из зафиксированных принадлежит заказчику. Хлыщ клялся и божился, что ничего не знает. Да и по времени вычислить нужный номер не получалось, с утра с данного телефона было сделано двадцать звонков. Владелец джипа только и делал, что посматривал за работой остальных да без умолку болтал по телефону с разными личностями.

В общем, стало понятно, что о банде, скорее всего, никто и плакать не будет. Считающие себя пупами земли недоумки канут в Лету и пойдут на удобрения. Допрошенный охранник с башенки тоже не знал ничего ценного. А держать их в плену или сдавать полиции настоятель категорически отказался:

– Нам только разборок здесь не хватало.

– А что будете делать с живыми? – спросил стоящий рядом Аристарх.

– Казним, и в яму к остальным, – жестко ответил отец Клод. – Подобным ублюдкам даже в тюрьме не место.

– Совершенно верное решение! – одобрительно кивнул самодержец Ягонов.

Тогда как Дмитрий несколько засомневался:

– Дело ваше, конечно… Ну а с машинами что будете делать?

– Постараемся переоформить джип через подставных лиц, на свою машину этот «блестящий» напишет поручительство, и продать. Средства пойдут на пользу делу. Доверяешь?

– Конечно. Еще бы и помог, если бы время было, – заверил Торговец и махнул на связанных бандитов. – Забирайте. А нам бы надо где-то уединиться для медитации.

– Любое место! Где тебе нравится. Братья беспокоить не будут.

Троица захватила с собой два стула и немедля поспешила на второй этаж, где расселась на лавках в одной из двухместных келий.

– Отсюда я в основном и совершал свои просмотры, – стал объяснять Дмитрий. – Закрывался на засов и был всегда уверен, что меня никто не побеспокоит. Как вижу, гранаты и такие дубовые двери срывают… Так что вы двое посматривайте.

– Разве не вместе попробуем? – удивился Бонзай.

– Нет. Вначале я сам на большой скорости осмотрю основные места, требующие пристального внимания. А уж если надо будет присмотреться и прислушаться более тщательно, вот тогда мы с тобой на пару и попробуем. Все, уплываю…

Первым делом он рванулся к своему месту жительства. Его особняк был вскрыт, и в нем производила обыск куча полицейских. Здесь даже и прислушиваться в режиме частого мелькания долго не пришлось. Говорили только о пропавших детях и про разрастающийся скандал. Жутко неприятно, потому что будущие целители готовились к постепенному возвращению на Землю. Но и не так уж страшно, хоть и обидно, что раскрыта такая сложная система тщательного поиска настоящих талантов. Вполне можно будет использовать один из заранее заготовленных на такой случай вариантов. Причем не сиюминутно, а в течение нескольких дней. Возможно, что и недели полторы.

Затем Торговец мотнулся в тот самый банк, где Александра оставила для него письмо. Там вроде бы дела обстояли буднично и спокойно. Скорее всего, и послание лежало нетронутым в полной темноте одного из небольших сейфов. Сюда тоже можно будет наведаться чуть позже и получить письмо лично. Или послать в банк Бонзая Пятого. Вызвался король помогать, пусть и почтальоном поработает.

Выскользнув из переплетения банковских хранилищ, понесся по известному от Даны адресу конторы. Там уже вовсю заканчивался косметический ремонт, в освеженные офисы уже завозили новую мебель для какой-то иной фирмы. Ни единого слова про какого-то Павла Павловича, а уж тем более его самого там и близко не было.

Для последних действий имелась еще одна, последняя ниточка, могущая привести хоть к какому-нибудь намеку на местонахождение Александры. Мысли, что девушку убили, Дмитрий не хотел даже допускать. Справедливо полагая, что в данном случае единственную важную свидетельницу основательно спрячут, но уничтожать не станут. Оставалось только выяснить, кто и где. Что уже виделось довольно проблематичным. Невзирая даже на свое опаснейшее могущество, Динозавр, при тотальной конспирации врагов, в данный момент не мог даже приблизительно предположить, кто они и где они.

Проскакивая все самые шикарные гостиницы города и его окрестности, попытался хоть единое слово услышать по поводу визита какого-то арабского шейха. Ничего. Как и не мелькнуло хорошо врезавшееся в память лицо шантажиста. Но если тот и в самом деле настолько богат, могуществен, то всегда будет действовать отныне только через подставных лиц. А после жуткой стрельбы на центральной площади он, скорей всего, покинул Германию. Ведь и на него опрошенные свидетели наверняка кинут изрядную порцию подозрений.

Конечно, следовало еще раз присмотреться к главному полицейскому управлению. Ведь там и дела его кто-то ведет, и разговоры со спорами не прекращаются, но и это действие Дмитрий решил отодвинуть на второе место. Сейчас его в первую очередь интересовало лишь письмо от Александры.

Уже возвращаясь из подсмотра в собственное тело, кратко опять завернул к своему особняку. Пытаясь повторно глянуть, рассмотреть и подслушать. «Пробежался» по особнякам соседей, особенно тщательно просмотрев жилище соседа, миллионера Бонке. Судя по копошащейся на кухне поварихе, та интенсивно готовила обед, а значит, вскоре ожидалось прибытие хозяина. Мелькнула мысль, что уж с Бонке можно всегда будет если не обсудить возникшие проблемы, то просто встретиться где-нибудь на нейтральной территории и просто переговорить. Вроде как мужик неглупый и вполне с дружескими симпатиями. Жаль, что не довелось с ним сойтись поближе, а то и попутешествовать по мирам. Ведь такая мысль посещала Светозарова уже давненько.

Сейчас же возникло острое сожаление, что он себя не обезопасил, не перестраховался. Вернее, даже не себя, а именно Александру. Слишком уж поддался косности человеческого мышления: раз девушка полная сирота, да еще и без родной бабушки на этом свете осталась, то кому она может мешать и кто вздумает ей угрожать? Чем ее жизнь привлекла других? Скорей всего, именно близостью к Торговцу. А это он не учел. Вернее, просто забыл об этом в минуту своего короткого счастья.

Теперь приходится рвать жилы и расплачиваться самым для него дорогим.

Вернувшись в монастырь, Торговец даже не стал пересказывать увиденное, а сразу поспешил на поиски настоятеля.

– Отец Клод, у вас ведь был старенький «фольксваген»?

– Да и сейчас есть, стоит в сарае.

– Одолжите?

– Да хоть насовсем забирай. Нам уже давно пора купить фургончик и грузовичок, – признался монах. – Теперь будем укреплять нашу обитель, как неприступную крепость.

– Только вы уж не перестарайтесь, – поостерег Дмитрий, получая ключи от замка зажигания.

– Не волнуйся, сынок. Все будет в рамках законности. В монастыре тоже разрешено держать оружие для самообороны. Братья уже этим занимаются.

– Ладно, тогда желаю спокойствия и нерушимой тиши в вашей обители! Но если что, сразу звоните мне на мобильный телефон. Если буду в пределах досягаемости сети, обязательно поспешу на помощь.

Уже размещая свои вещи и усаживаясь в древний, но чистый, ухоженный тарантас, Светозаров удивился:

– Шустро все у отца Клода получается. Надо будет его прошлым поинтересоваться на досуге. Сдается мне, молодость его проходила ох как бурно…

– А мы-то куда отправляемся? – вставил вопрос усевшийся на заднем сиденье Аристарх.

– В один из банков, надо будет тебе, Бон, получить для меня послание. Так что давай снимай с себя все нездешнее и выкладывай все оружие Аристарху под ноги. Иначе тебя на входе не пропустят.

Друг возражать не стал, но от ворчания все-таки не удержался:

– Никакого уважения к моему величеству!.. Ну и потом, почему ты не хочешь сразу переместиться к почтовому ящику и забрать письмо?

– Створа там между мирами нет. Гром, шум, ни к чему мне сейчас привлекать к себе внимание даже мельком. Плюс постоянно работающие видеокамеры, плюс места мало, не развернуться, ну и самое главное, я в темноте последнего зала не отыщу нужную ячейку. А тебе всех делов – зашел да и взял.

– Так просто?

– Разве только скрупулезно выполнить все правила при заявке и заполнении формы. А там-то для пароля и нужна всего парочка слов: «Саша + Дима». Да и документ показывать не надо.

И Дмитрий приступил к подробному инструктажу. Так что пока они доехали к месту назначения, Бонзай Пятый уже смирился с ролью почтальона и тщательно запомнил всю последовательность своих действий. Тем более, что при расставании на соседней с банком улице Светозаров его напоследок предупредил:

– Ничего не бойся. Я буду тут следить за твоей безопасностью. Если что, только услышь первый отголосок грома и отпрыгивай с того места, где ты находишься, как можно дальше. Желательно вперед. Прямо в движении я тебя уже подхвачу, и мы «высадимся» где-нибудь в безлюдном месте. Удачи!

Вначале проводил идущего по оживленной улице друга визуально, а потом прикрыл лицо белой панамой, найденной на задней полке, и сделал вид, что задремал. Дав команду Аристарху:

– Старайся использовать оружие только в крайнем случае.

Придворный шафик лишь недоуменно подвигал бровями, но осматриваться стал по сторонам с гораздо большей подозрительностью. Хоть вокруг и царила скучная городская пастораль, но все-таки чужой мир, мало ли что.

А Торговец тем временем старался высмотреть гипотетическую опасность в банке. Подобное заведение никоим образом не должно касаться бандитских разборок или иностранных силовых структур. Но вот местные силы правопорядка в купе с Интерполом могли доставить крупные неприятности при попытке взять простенькое письмецо. Особенно если Александра сюда сунулась в тот момент, когда за ней уже плотно следили как за девушкой основного объекта.

Очень мешала невероятная скорость подсмотра. Если при наблюдении из монастыря Дин мог скользить по грани пространства со скоростью около десяти километров в час, то из остальных мест любого мира эта скорость в минимальном варианте увеличивалась до пятидесяти километров. А что можно засечь на такой скорости, пронзая взглядом как холл с конторками, так и прочие подсобные помещения за невероятно короткий отрезок времени? Только вспышки света между плотными стенами да дерганые, скачками передвигающиеся человеческие фигурки. Вот так и мелькал: секундный просмотр, круг, просмотр, круг, просмотр чуть в стороне, и вновь десять секунд захода по кругу на цель. Врагу не пожелаешь такого мельтешения!

Но приходилось, потому что к парному подсмотру у Аристарха способностей не было, а рисковать другом в такой банальной ситуации Торговец не собирался. Но к великому его облегчению, само получение письма прошло без осложнений. Непредвиденные случайности начались, когда Бонзай опять показался в пределах видимости для визуального наблюдения. Скорей всего, виной этому послужила одежда короля. Он хоть и был теперь без верхней части пуленепробиваемого костюма, но все равно смотрелся слишком неуместно на данной улице. Его иностранное происхождение просто бросалось в глаза, и пятеро промышляющих в данной зоне молодчиков решили попытать счастья в ограблении.

Маневры по окружению выбранной жертвы Дмитрий заметил сразу. Тем более что чернявые, совсем не похожие на немцев иммигранты слишком выделялись из строя редких пешеходов. Идущая позади «туриста» парочка подала условный сигнал своим подельникам, расположившимся дальше по ходу движения, и те стали действовать. Самый болезный на вид двинулся перед Бонзаем в попутном направлении, а когда тот его стал обгонять, резко выставил зад в сторону, оттолкнулся им от идущего и сделал вид, что упал от сильного пинка. Да еще и завизжал при этом словно тяжелораненый. Король к таким провокациям готов не был, поэтому несколько растерянно остановился, пытаясь понять, что же произошло. Вот тут его и постарались подхватить за руки два самых крупных подельника уличной банды. Да еще и выкрикивая при этом наперебой в две глотки:

– Это хулиган! Расист! Надо его задержать! Он чуть не убил бедного турка! Сейчас мы отведем его в полицию! Посадить его в тюрьму! Под суд его!

Причем лопотали они свои вызубренные слова быстро, но с возмущением. Создавая видимость прямо-таки всенародного, гневного осуждения. Его величество осознал подоплеку всего вокруг него происходящего, когда почувствовал, как кто-то сзади залез ему одновременно во все карманы. Понятно, что кровь у самодержца вскипела моментально. Он так мастерски крутнулся на месте, что все пять облепивших его иммигрантов грохнулись по сторонам, словно кегли. И на какой-то момент показалось, что этим все и закончится, но действовавший сзади воришка держал в руках скомканное письмо. То самое, которое только что было вынесено из банка. И Бонзай Пятый озверел окончательно: одним скачком он догнал пытающегося уползти на четвереньках бандита и ударом кулака по затылку впечатал чернявую голову в тротуарную плитку. Заметив несущийся сбоку ботинок, легко его поймал и резко прокрутил на триста шестьдесят градусов. Потом ударом сжатыми вместе кулаками поддел наседающего на него слева качка под ребра, и тот, пролетев три метра, вломился головой в витрину. Еще один большой шаг, и четвертый воришка, уже поднявшийся на ноги и с диким визгом пытающийся стартовать с места, получил все теми же сдвоенными руками по своей левой ключице. Измочаленные тряпичные куклы падают примерно так же.

Напоследок его величество развернулся и прижег взглядом так и сидящего задницей на тротуаре провокатора и инициатора свалки, прекрасно понимая, что перед ним соучастник и такой же подонок, как и его товарищи. Поэтому казнящий в собственном королевстве за подобные преступления прямо на месте Бонзай прыгнул вперед и нанес сидящему воришке зубодробительный удар ногой по лицу. Аут. Скорее всего, сразу умершее тело уже совершенно без признаков жизни проскользило по тротуару последний метр на своем веку.

И только потом «пострадавший» иностранец поднял с плиток покрытия оброненное письмо, демонстративно сунул его себе в карман и, в сопровождении взглядов одуревших от увиденной сцены многочисленных пешеходов, двинулся дальше. К тому времени Светозаров уже понял, что события вспять не повернешь и следует как можно быстрее сматываться с этой улицы. А желательно и из города. И хорошо бы сделать это без лишнего шума и грохота. Он завел двигатель, надвинул себе панаму на самые уши и, дождавшись, пока друг усядется рядом, проехал три метра и сразу свернул направо в узенький проулок. Хорошо еще, что он прекрасно знал эту часть города, не боясь заблудиться или попасть в пробку.

Причем сразу же он выхватил мобильник и стал дозваниваться отцу Клоду. И лишь только тот поднял трубку, выдал самое главное: