Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

– Не сомневаться? А вот нам показалось, что ты нас все-таки предала, в перебежчики подалась. Придется тебя проверять.

Александра мысленно истерически выкрикнула: «Если кажется – креститься надо!», но вслух старалась тянуть до последнего:

– Да не вопрос, шеф! Надо, значит, надо! Мало ли меня и раньше проверяли? И сейчас докажу!

– Ты так уверена? А то нам показалось, что у тебя с объектом слишком уж большой пожар любовный разгорелся. Заигралась ты, девонька!

– Да вы что, издеваетесь?! У меня кобели в сто раз получше этого были, и всегда их вокруг пальца обводила, как хотела! Только сюсюканья мне с разными козлами не хватало! Павлович, да вы за кого меня держите?

– Чего ты так кричишь, надрываешься? – Шеф попытался ласково улыбнуться, но под маской отчетливо просматривался звериный оскал хищника, готовящегося сожрать жертву. – Все-таки я склонен тебе верить. Но вот вопрос: как ты поведешь себя в самом скором времени? Подставишь ли ты объект прямо под наши цепи и пыточные устройства?

– Запросто! – Каких только усилий стоило Александре, чтобы не завыть при этом вопросе раненой волчицей, а ответить с бравадой оголтелого циника. – Подставлю со всеми потрохами. Вплоть до самого последнего шага, хоть упаду при этом, как обычно, в обморок. – Осознав, что в ванной комнате повисла напряженная тишина, девушка добавила в том же духе: – Вот и будет для меня самая настоящая проверка: могу ему что угодно отрезать. Испытайте!

– Хочет жить, потому и врет… – устрашающе прогудел Борюсик со своего насеста. – Так эта сучка опять и выкрутится.

– Ха! А то я тебя не знаю, Каралюх! – прожгла его взглядом Александра. – Спишь и видишь, как бы не только мне, но и самому шефу подгадить! Иначе бы ты и пальцем махнуть в мою сторону не осмелился.

Словно не слыша последней перепалки между агентами, Павел Павлович шумно выдохнул и приказал:

– Все в мой кабинет! А ты тут, девочка, посиди, нас подожди, подумай хорошенько. Когда я вернусь, будь готова к любому, вплоть до того, что тебе и в самом деле придется кое-что отрезать у своего последнего хахаля.

Все поспешно вышли, раздался стук закрывающейся двери и удаляющий топот ног по коридору. Оставшись одна, Александра почувствовала, что от страха и жуткого предчувствия сейчас потеряет сознание, и, в качестве контрмеры, стала бешено дергаться в путах, проверяя их прочность. Даже если за ней и наблюдают, ничего: подобное действие присуще любому связанному, даже если он уверен, что вскоре будет на свободе. Но в конторе привязывали на совесть, да и стул был привинчен к полу намертво. Тогда девушка сосредоточила всю свою энергию на размышлениях:

«Что они задумали? Ведь о наших совместных с Дмитрием чувствах они догадались, и теперь со стопроцентной гарантией захотят использовать меня для шантажа. Как бы я тут ни выкручивалась и ни бравировала, такого монстра, как Пылыч, не проведешь. Они меня уж несколько дней как отстранили от основных дел, а теперь я и на подсмотре файлов сгорела. Дальше следует учитывать невероятную важность всего дела и невиданные средства, которые в него вбухали. Ради достижения положительного результата те самые таинственные «двое» из высшего руководства могут пожертвовать всей конторой без малейшего сожаления. Я ведь в самом начале предвидела «большую зачистку». Из чего можно сделать один очень печальный для меня вывод: живой я отсюда не уйду ни при каких обстоятельствах…»

Теперь уж слезы полились совсем не от раздражения глаз газом. Связанная девушка прощалась не только с собственной жизнью, но и со своей яркой, но такой короткой любовью. Представив себе лицо любимого до самой последней детали, она вздрогнула. Но теперь уже от страха не за себя, а за Дмитрия: «И его не отпустят живым ни в коем случае! Та же самая «зачистка» в финале коснется и Торговца. Только у него будет два варианта развития событий: или он всю оставшуюся жизнь проведет на пыточных растяжках, принуждаемый к сотрудничеству, или его после неудавшегося шантажа с использованием Елены тоже пустят в расход. В подобных вопросах всемирного значения контора и ее руководители придерживались только одного кредо: «Если не нам, то и никому другому!» А что у них получится с шантажом? Да ничего не получится! Дмитрий не такой дурак, чтобы дать себя заманить в какую-то лабораторию и превратиться в безвольного кролика для экспериментов. Ведь именно такой вариант событий больше всего устроит желающих вырваться единолично в иные миры. Очень недоверчиво относящийся ко всему Торговец обязательно вначале удостоверится в реальности существования сестры, и только тогда может попасться в ловушку. Но если судить всего лишь по двум словам в заглавии секретной папки: «Разработка Королюхова», то самой наживки для шантажа в руках врагов нет. Они элементарно блефуют. И их блеф Светозаров однозначно раскроет. А что дальше?»

На какое-то время Александра прервала свои размышления, тоскливо вслушиваясь в возобновившийся оживленный топот ног в коридоре. Но через минуту все опять стихло. Судьба давала еще некоторое время для обдумывания:

«Дальше вырисовывается только одно: контора попытается использовать меня…»

Теперь уже леденящий ужас пронзил все естество девушки. С судорожным всхлипом она представила, как тело любимого извивается от боли на пыточном столе, и протяжно застонала вслух. Но сразу вспомнила, что за ней наверняка следят, и судорожно задергалась в плотных путах. Теперь она твердо решила умереть сама, но не допустить пожизненных издевательств над любимым человеком. Тем более, что и ее личная вина в происшедшем была огромна. Если бы она настояла на своих признаниях, Светозаров обязательно бы что-то придумал и нашел противодействие и самой конторе, и работающим совместно с ней шантажистам. А теперь из-за ее глупости и нерешительности ему грозит жуткая смерть.

Голова пленницы бессильно свесилась на грудь, но мысли стали четкими, холодными и безжалостными к самой себе. Такого финала она не допустит, свою последнюю роль сыграет как положено. Оставалось только продумать возможные варианты действий, вопросов и ответов. Ну и дожидаться своих палачей.

И палачи не замедлили явиться. Все в том же составе, стараясь сохранить на лицах каменное выражение, они вошли в переоборудованную из ванной пыточную камеру и расположились на прежних местах. Разве что теперь в горящих ненавистью глазах Каралюха читалось еще и предвкушающее злорадство.

Павел Павлович в знакомой манере склонился над привязанной пленницей, безразличным тоном спросил:

– Чего дергалась?

– Руки и ноги затекли, – прохрипела девушка. – Ремни ведь набухли от воды…

– Ладно, я хорошими агентами не разбрасываюсь, – пробурчал шеф и сноровисто ослабил путы на ногах, поясе и плечах. А руки так и вовсе освободил. Глядя, как его подчиненная с заторможенным видом принялась разминать посиневшие пальцы, поощрительно кивнул: – Очень скоро они тебе пригодятся для обещанной тобой операции над объектом. Ты как, не передумала? Готова послужить отечеству?

Вздрагивая от холода и от цинизма своего начальника, Александра тихо простонала:

– Пыл Пылыч, да я его голыми руками порву! Причем мысленно она имела в виду Борюсика, отчего в ответе прозвучало столько страсти и искренности, что ей, скорее всего, поверили:

– Хм! Может, ты и в самом деле просто недисциплинированная нимфетка? Ладно! Сейчас проверим. Слушай внимательно, а потом не говори, что чего-то не поняла.

Девушка уставилась на шефа по-собачьи преданными глазами:

– Я вся внимание!

– Значит, сейчас вручаю тебе твой мобильник, и ты любыми правдами и неправдами должна в срочном порядке заставить объект прийти сюда, в офис. И чем быстрее он здесь появится, тем лучше. Вплоть до того, что бросает все и мчится сюда на всей скорости. Понятно?

– Без проблем! – Саша перешла на свой привычный деловой тон. – Но мне надо знать, чем он сейчас занимается, как далеко и в каком настроении.

– Он на центральной площади города, ведет безуспешные переговоры с одним из великих шантажистов, и настроение у него препаршивое. Скорей всего…

– Что с моим телохранителем и его группой?

– Их взяли и изолировали.

– Отлично! – Радость агента прозвучала искренне, потому что она заранее предвидела такой вариант. – Тогда это будет самый лучший выход. Я скажу объекту, что ни Петра, ни его помощников в холле нет, и, заметив это, я сейчас прячусь на пожарной лестнице.

– Отлично, девочка! – с явным облегчением Павел Павлович расправил грудь и даже позволил себе улыбнуться: – Ты, как всегда, гениально работаешь.

Затем он на короткое время замер, внимательно прислушиваясь к докладу, поступающему по маленькому наушнику в правом ухе. Требовательно протянул руку, и стоящий сзади Казик Теодорович вложил в нее мобильный телефон. Передавая аппарат девушке, шеф опять налился леденящей угрозой:

– Ставки слишком высоки, сама понимаешь. Поэтому постарайся меня не подвести. Учитывай, что при малейшей ошибке в твоих действиях или словах спасти тебя я буду бессилен. А пока я буду разбираться с начальством и докладывать о неудаче, тобой лично займется твой преданный товарищ по работе Королюхов.

Александра постаралась язвительной улыбкой показать свою полную уверенность в предстоящем деле (хотя уже само по себе упоминание о садисте Борюсике могло вызвать шок) и непослушными до сих пор пальцами нажала нужные кнопки. Успокаивающе при этом подмигнув нависшему над ней шефу, она начала разговор самым естественным образом:

– Сладенький, ты почему мне не звонишь?

– Да тут у меня важная встреча.

– Но с тобой все в порядке?

– Конечно! А почему ты спрашиваешь? У тебя какие-то сложности? – Голос Дмитрия стал взволнованным.

– Пока ничего страшного, но ты ведь меня много раз предупреждал об осторожности, вот я и запаниковала.

– Что, что случилось?! – уже почти кричал Светозаров. Он не мог видеть, как девушка с победным триумфом улыбнулась прямо в лицо напряженного Павла Павловича, как бы при этом говоря: «Вот какая я! Здорово справляюсь? Сейчас этот теленок сам прибежит!» А разговор между тем продолжился:

– Может, я слишком паникую, но когда выглянула в холл, то ни Петра, ни его помощников не увидела.

– Что?! – Вот теперь уже Торговец проникся серьезностью положения. – И где ты сейчас находишься? Что мне делать? Отвечай!

К тому моменту Александра многозначительно подняла указательный пальчик правой руки и приложила его к губам. Мол, сейчас я его разведу как последнего лоха. Хотя при этом она преследовала только одну цель: хоть на полсекунды оттолкнуть главного врага от себя подальше и сказать в трубку как можно больше слов. А потом со смертельным отчаянием произнесла давно продуманные фразы:

– Прыгай! Сестры нет, а я уже мертва!

И в следующую секунду сознание пленницы померкло от резко придвинувшегося огромного кулака.

На том конце связи Светозаров отчетливо услышал звук глухого удара, стон и дребезг падения мобильного телефона на пол. Потом сразу же раздались короткие гудки.

От хлестнувшей по сознанию волны бешенства, сопереживания, страха, отчаяния и тоскливой безысходности Дмитрий в первый момент окаменел. Александра успела сказать все: и предупредить о смертельной опасности для него, и разоблачить аферу с подставной сестрой, и сообщить о своей скорой смерти. Сомневаться в словах любимой не приходилось. А додумываться, откуда ей так много известно, не было и единой секунды.

Периферийным зрением Торговец заметил, что все находящиеся вокруг него подозрительные личности на какое-то мгновение застыли, окаменев на месте, словно прислушиваясь. Затем резко дернулись, наверняка получив предельно краткую команду, и дружно стали разворачиваться к Светозарову. При этом у всех в руках показалось разнообразное вороненое оружие. Мало того, два агента стали стрелять из карманов прямо сквозь ткань своих пиджаков. Но шустрее всех оказался тот самый юноша-хиппи с отмороженным взглядом: он словно невзначай успел повернуться раньше всех, привстал, словно собираясь уходить, и теперь без замаха метнул с нескольких метров поблескивающий метательный нож. И – попал бы прямо в горло приговоренного к смерти объекта, если бы Дмитрий не наклонился резко в сторону, одновременно отталкиваясь двумя ногами от тротуарной плитки и прыгая в экстремально созданный пробой. Следующий момент остался у него в памяти как сплошной и уводящий в бессознательное состояние удар боли.

Эпилог

Когда посыльный разыскал короля Ягонов, его величество Бонзай Пятый как раз прогуливался по Большой крепостной стене со своим гостем, императором Визенской империи Константином Сигизмундовичем. Или, как его теперь гораздо чаще называли, Константином Решительным. Хозяин Вельги показывал своему верному союзнику возвышающиеся в Новом городе дворцы и замки, а попутно коллеги говорили о семейных проблемах. Как раз шел разговор об улучшившемся здоровье принцессы Лагуны, внучки Императора, и молодой монарх авторитетно поддакивал, кивая головой:

– Да, этот экстракт из зеленого корня воистину делает чудеса и при лечении других болезней. Хорошо, что мне повезло с самого начала вырвать у Юга драконовский договор на двадцать пять процентов от всего производства. Теперь император при наших визитах плачет навзрыд, упрашивая пересмотреть договор.

– Ха! – Император Константин Решительный завистливо крутанул своей головой на тощей шее. – Это ты со своим другом вовремя подсуетились. И как только догадались?

– Да тут вся заслуга как раз и принадлежит…

И в этот самый момент из густой тени ближайшей башни и выскочил посыльный. Нелепо споткнулся на последних метрах, растянулся при этом во весь рост, но кричать начал еще издалека:

– Беда! Беда, ваше величество! – Уже лежа и опираясь на руки, продолжил с надрывом: – Шафик Дин, весь окровавленный и без сознания, доставлен в дворцовый госпиталь. Все врачи и шафики борются за его жизнь!

Еще не дослушав последние слова и не извинившись перед своим венценосным коллегой, Бонзай бросился бежать. А сбегая по лестнице башни, наверняка бы в другой момент переломал бы себе и ноги, и ребра. Но сейчас он мчался так, словно в последний бой. Ранение друга выбило из головы не только все мысли, но и чувство элементарного самосохранения. В последовавшей затем бешеной скачке к королевскому дворцу он чуть ли не насмерть загнал своего неимоверно прекрасного скакуна и распугал своим видом четверть обитателей и гостей столицы. А когда ворвался в палату с раненым другом, то сам не мог и слова вымолвить из-за сорванного дыхания.

Благо к тому времени Аристарх Великий и Флавия Несравненная освободились и смогли прийти королю Ягонов на помощь. В оборудованном по последним всемирным стандартам госпитале имелось все. Поэтому Флавия ловко нацепила на лицо Бонзая Пятого маску с дыхательной смесью, обогащенной кислородом, а Аристарх пока что нашептывал на ухо самодержцу успокоительные новости:

– Можете не переживать, самый опасный этап преодолен.

Заметив, как пальцы Бонзая пытаются изобразить вопрос, придворный шафик спешно продолжил обрисовывать картину происшедшего:

– Сработала сигнализация в пещере Перекрестка, и по инструкции наружная охрана поспешила вниз. Давняя предусмотрительность вашего друга по поводу системы оповещения оказалась как нельзя более кстати. Опоздай воины хоть на пять минут, он бы умер от потери крови или попавшего в его организм яда. Уже здесь мы успели остановить кровотечение, локализовать распространение яда и подключить органы к системе искусственного кровообращения. Прикомандированные врач и сестры сказали свое слово и доказали свои умения. Затем мы извлекли из тела пять пуль, достали обломок отравленного кинжала, где надо, все аккуратно зашили и влили в него все свои магические силы.

Бонзай Пятый раздраженно снял со своего лица мешающую говорить маску:

– Но он будет жить?

– В его случае пятьдесят пять процентов, которые мы ставим на благополучный исход – уже очень много и обнадеживающе. Так что…

– И кто на него напал? Дин ничего не говорил?

– Увы! Пока это неизвестно. Как и тот срок, когда придет в себя. Нам остается только ждать.

Монарх Ягонов долго всматривался в побледневшее перебинтованное лицо друга, а потом с отчетливо слышимой угрозой пообещал:

– Зато когда станет известно, я этим гадам не завидую. Сам устрою такие показательные казни, что… Что…

И запнулся, не в силах найти должных слов для предстоящей мести.

В это время два любящих друг друга человека, испуганно представляя себя уже умершими, в мире горячечных кошмаров стремились только к одному: соединению на все времена. Но для этого им еще предстояло найти друг друга.

Юрий Иванович
Спасение из ада

Пролог

Группа из пяти человек маленькими шажками приблизилась к предполагаемой ловушке. Двое из них с помощью биноклей рассматривали заиндевевшую от мороза траву с расстояния всего в десяток метров, а трое начали интенсивное обсуждение. Впрочем, первые слова относились к категории ругательств:

– А… и… тудыть!.. Как меня уже достали эти хитрожопые неандертальцы!

Мужчина с замашками командира зло сплюнул в сторону. Правда, перед этим внимательно оценил место попадания, а указательный палец так и оставил на спусковом крючке хищно замершего автомата.

– Не только тебя одного, – ответила ему черноглазая женщина с почти сросшимися на переносице бровями. – Только вот давно уже пора признать, что они далеко не дикари. Сам ведь говоришь, что хитрые.

– Ага! Еще и наглые, безрассудные, тупые фанатики! Всех пострелять надо, всех! Я бы на месте этого… – Ни имени он не назвал, ни другого определения, только со злостью еще раз сплюнул: – Тьфу, чтоб его!.. Сразу бы ядерную бомбу кинул.

– Ничего, – отозвался другой мужчина, говоривший по-русски с явным акцентом. – Как бы там ни было, мы еще живы и почти приблизились к нашей цели.

– Вот именно, что почти! – брызгал от недовольства слюной старший в группе. – Холодрыга с ума сводит. А от голода у меня уже кишки свело, скоро вас по очереди жрать начну.

Не прекращая внимательно рассматривать окружающие с двух сторон тропу крутые склоны, черноглазая красотка фыркнула:

– Смотри, Васек, не подавись только. Если сам раньше на корм не пойдешь…

– Меня есть нельзя, – строго возразил ее собеседник.

– Это почему? – Говорящий с акцентом воин не отрывал взгляда от того, что находилось за спиной у остальных членов группы. Там виднелся густой лес, покрытый инеем, а в нем прятались несколько волков, которые вот уже два дня шли по следам людей. – Ты вроде как толще всех.

– Эх, Курт, какие вы, немцы, все-таки тупые. Широкую кость принимаешь за сало. И потом, я вам все-таки командир, можно сказать, отец родной. Без меня вы сразу пропадете. Ну и напоследок. Я вон сколько мухоморов съел, отравитесь.

– Мухоморов? – смешно передразнил немец. – Ты ведь утверждал, что жуешь сыроежки!

– Врал. Хотел вызвать у вас зависть и мобилизовать для лучшего наблюдения за почвой. Вон как вокруг нас ловушки мелькают, – Василий тоже не отводил напряженного взгляда от крутых склонов. – Дана, может, все-таки постараемся пройти поверху?

– Сам ведь понимаешь: и силы потеряем, и часа полтора времени, – отозвалась черноглазая. И обратилась к наблюдателям с биноклями: – Сильва, Петруха! Вы спите или уже заледенели? – Выждав паузу, добавила: – Если заледенели, то мы вас на мясо пустим.

Василий хохотнул:

– Вот это верно! У Сильвы такой окорочок аппетитный!..

Но тут же благоразумно замолк, потому как названная им женщина опустила бинокль и с надменным видом обернулась к старшему группы. Причем прекрасно зная, что не сама надменность или ярость пугает ее врагов и смущает боевых товарищей. Все лицо у Сильвы было обезображено бугорками и рытвинами, словно после оспы, и несколькими еще больше уродующими шрамами. Сама она от этого нисколько не комплексовала, зато использовала свою внешность в любом случае, порой и без повода.

– Васька, ты на мой окорок не заглядывайся, а то я и живьем загрызть могу. Даже жарить не придется твою кость широкую. Сырым упадешь в желудок за милую душу…

– Ну вот, лишний раз убеждаюсь в своей правоте: нет хищника страшнее в мироздании, чем женщина с гранатой на задании. По сравнению с тобой эти местные неандертальцы добрыми детками кажутся. Рассмотрела что-то?

Женщина протерла глаза и опять приставила к ним бинокль. И перешла к комментариям:

– Ночью бы мы здесь не прошли, очень тонко все подготовили. Заметила сразу три спусковые системы, может быть и четвертая… Но так и не поняла, что именно и откуда на нас должно покатиться. Растяжки проложены вон к тем странно изогнутым осинам на склоне справа, рассмотреть лучше не могу, но, скорее всего, это они должны разогнуться и свалить на нас то ли камнепад, то ли еще какую напасть.

– М-да, – взгрустнул Василий. – Неужели придется обходить? Чего молчишь, Петруха?

Самый молодой парень в группе, двадцати четырех лет от роду, довольно фыркнул:

– Семафор нашел! Спуск стоит чуть выше по тропе и контактирует вон с той сосной на самой верхушке склона слева. Если бечева ослабнет, то там упадет вон та боковая одинокая ветка. Такой сигнал будет виден за десяток километров.

– «Заякорить» на другом месте сможешь? С учетом, что не знаем о сути самой ловушки.

– Запросто! Пусть только Сильва мне под ноги смотрит да наводку на те три «спуска» даст. А вы от греха подальше к лесу вернитесь. Двигаю?

– Давай! – благословил старший группы. – Сильва, присмотри.

Трое стали оттягиваться назад, не снижая бдительности наблюдения за окрестностями, тогда как парень по только ему и Сильве понятной траектории проскочил метров на двадцать по тропе вперед, перерезал тоненькую, почти невидимую бечевку и, не снижая натяжения, чуть сдвинул конец по левому склону. Там уложил бечевку в промоину и намотал на вбитый между камнями колышек. Сигнальная ветка на верхушке сосны при этом даже не шелохнулась. Петр уже вернулся почти на свое прежнее место, когда Сильва подняла общую тревогу:

– Сверху кто-то спускается! Не скрывается. Да и вообще прет, как кабан. Мы отходим! Прикройте!

Но только они с парнем бросились бежать вниз по тропе, как выше установленной ловушки из-за поворота появилась огромная туша местного хозяина. И совсем не кабана, а хищника во много раз опаснее. Почти черный медведище наверняка уже издалека почувствовал запах человека, поэтому спешил к добыче, ничего не разбирая и не рассматривая на своем пути. Заметив поспешно удирающую пару людей, он только взревел от азарта и ускорил движение. Видно, тоже давненько мечтал подкрепиться свежатиной.

Василий вздохнул, поднимая автомат и ловя на мушку приближающегося хищника. Стрелять не хотелось, слишком уж далеко разнесется звук выстрела, но делать было нечего. Не бегать же по лесу от оголодавшего медведя. Разве что ловушка зверя остановит.

Остановила. Даже больше чем остановила. Оказывается, осины где-то там чуть выше по склону сдернули своими стволами огромное бревно с торчащими на метр сучьями. Эдакий таран, ощетинившийся оглоблями. Оставалось только поражаться мастерству тех, кто строил западню: бревно взлетело со склона, по инерции устремилось вниз, затем из-за натяжек изменило направление полета и шумящим смерчем пронеслось над тропой. Создалось впечатление, что полет бревна сотни раз отрепетировали и подогнали его отростки с точностью до пяти сантиметров. Именно столько оставалось свободного пространства до земли и до склонов. Проходи вверх отряд хоть из двадцати человек, всех бы размазало, поломало, разорвало и покалечило.

А так досталось лишь одному медведю. Удар комлем сзади получился такой силы, что местный хозяин охотничьих угодий взлетел в воздух и, пролетев по нисходящей дуге метров тридцать, грохнулся бездыханной тушей чуть ли не на головы убегающей парочки воинов. Само бревно в возвратном движении зарылось в правый склон остатками веток да так сразу и замерло.

Когда Курт, Василий и Дана, внимательно осматриваясь по сторонам, вернулись к началу тропы, там уже вовсю царило хищное пиршество. Словно заправский мясник, Сильва разрезала брюшину изломанного медведя в нужном месте, Петр растянул шкуру в стороны, и на свет появилась огромная, жутко окровавленная печень. Разделенная ножом на примерно пять равных частей, она тут же пошла в пищу. Первая часть досталась главному мяснику. Понаблюдав за коллегой короткое время, в свой кусок печени впился зубами и самый молодой в группе. Остальные продолжили прикрывать обедающих товарищей, сглатывая слюнки и давясь от омерзения. Разве что Дана выдала короткое мечтательное восклицание:

– Прожарить бы!

– Щас! – осадила ее подруга, с еще более страшным от капель крови лицом. – Тогда уж точно эти местные уроды на дымок подтянутся.

Содрогнувшись от ее вида, Курт отвел взгляд в сторону и промямлил:

– «Язык» говорил, что чуть выше полно пещер. Да и про каких-то отшельников вокруг тракта твердил. Может, хоть там костерок организуем да пожарим? А то что-то наш хозяин давненько не появляется…

Кажется, упоминание об отсутствующем «хозяине» не на шутку обозлило его товарищей по группе.

– Чтоб он сам такую сырую мерзость до конца жизни своей жрал! – прорычал Петр.

Тогда как Сильва высказалась с еще большей ненавистью:

– Лучше бы я сейчас его печень сожрала! – и с остервенением продолжила терзать зубами свою порцию. – Ух!..

– А ведь обещал, дятел, нам хлеба свежего подбросить, – напомнил Курт.

– Если он в ближайшие сутки не появится, я за себя не ручаюсь, – нахмурился Василий. – Издохну, но его голыми руками задушу. Сколько он еще над нами издеваться будет?

Черноглазая Дана тоже высказалась о наболевшем:

– Теперь я прекрасно понимаю некоторых распутниц, которые перед смертью старались заразить СПИДом всех своих врагов и обидчиков.

– А у тебя что?.. – не смог сдержать страх Петруха. – И в самом деле?..

Он даже жевать перестал, и причина подобного испуга для остальных товарищей по группе была понятна: парень порой бывал с красавицей в близких отношениях. «Для разрядки…» – как они оба говаривали.

– Да пошел ты! – вызверилась на него красотка. – Это я так образно говорю.

Петр облегченно вздохнул и снова впился зубами в окровавленный кусок печени. Вместо него заговорил немец.

– А-а-а… ну тогда да, такую проститутку под него подложить и я был бы не против, – закивал он головой. – Только вот мне сдается, наш хозяин – человек слишком уж правильный и обязательный. Раз он ни вчера, ни сегодня не появился, значит, обстоятельства не позволили. И нам больше ничего не остается делать, как смиренно ждать его появления.

– Да? – Василий поддел на нож кусочек печени, рассматривая его с большим сомнением и неохотой. – Так нам что теперь, все равно рваться к цели и выполнять поставленное задание?

– Только так! Да ты и сам знаешь, что другого выхода у нас нет.

– Выход есть всегда, – возразил старший группы. – Знать бы только, как он выглядит…

Затем еще раз вздохнул и отправил в рот первый кусочек парящего на морозе «деликатеса».