Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Поздно вечером атаман заявился в светелку Дёмки.

– Демид… Мне нужна помощь. Очень нужна.

– Какая?

– Найди Муртыги, и вместе приходите к берегу, туда, где стоит моя лодка.

И ушел. Лоча всегда был странным, но сейчас… Однако, что-то в его голосе было такое… След Ребенка вышел из усадьбы, безошибочно нашел Маркелку на подворье Акулькиного отца и не без труда уговорил пойти к озеру. Сын Черной Реки ждал их там вместе со своим никанцем.

– Садитесь, – скомандовал он и первым полез в суденышко.

Четверо в лодке еле уместились, и атаман принялся яростно взбивать воду веслом, уходя прочь от берега. В густых сумерках берег вовсе растворился.

– Как думаете, не будет нас там слышно?

– Сейчас ветер меняется, – ответил След. – С берега на нас дуть начинает. Так что твои слова туда не дойдут.

Сын Черной Реки уложил весло вдоль борта.

– Я сейчас скажу то, от чего мне самому страшно. Сегодня я уверился, что есть человек, который хочет стравить меж собой всех людей в Темноводье. Он уже, видимо, давно плетет свои сети и делает всё так, чтобы мы тут поубивали друг друга.

– Бахай? – изумился Дёмка, вспомнивший дневной разговор, от которого атаман будто с ума сошел.

– Именно! – глаза лоча ярко горели, что особенно жутко выглядело на фоне сгущающейся темноты. – Он подсылает своих людишек всюду. Гириясин готов торговать в ущерб, лишь бы отираться в Болончане. Я уверен, что именно он шептал на ухо Аратану и другим, что Темноводный готовится напасть на нас. У Ивашки кто-то другой наушничает – он этого от меня и не скрывал. И тоже, поди говорил ему, что Низ к войне готовится. А с хозяином Северного острожка, с Якунькой – третий беседы ведет. Якунька намекал мне, что у него есть свои знакомства на югах. И по всему было видно, что он Ивашке подчиняться не хочет. Сам ли он до этого додумался или кто нашептал?

– А среди людей Тугудая есть никанец, который скрывается под даурскими одеждами, – подал голос Олёша.

– Верно! – атаман аж подскочил, заставив опасно закачаться лодочку. – Ты же говорил мне, Бяо, а я позабыл. И Тугудая в оборот взял. Может быть, еще где-то ходят его люди и сеют раздор.

– Не слишком ли сложно это? – снова заговорил никанец. – Может, ваши вожди просто сами ищут ссоры. Зачем какому-то мелкому командиру отдаленной крепости строить такие мудреные козни?

Лоча какое-то время буравил взглядом своего товарища. Но кивнул.

– Верно. Всё верно говоришь, Олёша. И мне такое раньше в голову не приходило. Просто я не знал имя этого сяоцисяо. Даже мысли не было поинтересоваться. А сегодня услышал, – Сашика выдержал торжественную паузу. – Я знаю, кто такой Бахай Гуарча. Это сын Шархуды!

Первым ахнул Муртыги. А через миг и След вспомнил: Шархуда – старый богдойский князь. Тот самый, которого Сашика разбил под Темноводным и заставил бежать. Тот самый, что покончил с собой, когда войско лоча и дауров захватило Нингуту.

– Понимаете? – атаман кивал головой, словно, слышал воспоминания своих товарищей. – Если бы не мы, то Шархуда добился бы славы и почета. Он передал бы полученный княжеский титул сыну по наследству. А вместо этого Бахай лишился почти всего. Вместо того, чтобы править огромным краем, превратился в жалкого сяоцисяо с полусотней воинов…

– Сорок, – это Муртыги влез.

– Что?

– В той крепости сорок воинов. И это не богдойцы, а местные латники. Обучены неплохо, но всё равно слабые воины, и большинство без коней.

– Ясно, – атаман сделал зарубку на память и пытался вернуться к своей мысли. – Бахай стал никем. Вот и подумайте, будет ли такой человек, обиженный северными варварами, так мирно уживаться и даже помогать им здесь жить? Пусть и за мзду.

Сидящие в лодке задумчиво примолкли. Все странные мысли, что сыпал на них лоча, враз приобрели стройность. Не будет сын Шархуды вести себя так, как он вел, если…

– У него есть план, – закончил вслух сын Черной Реки. – Какой точно, я не знаю. Но он внедряет своих тайных подсылов каждому большому человеку в Темноводье. Сеет распри…

Атаман вздохнул. Ну да, жители Темноводья и сами с распрями неплохо справляются.

– Наверняка он узнал, что Аратан отправился за мной в Пекин – и передал эти сведения Ивашке через других людей. Что он шепчет Якуньке, Тугудаю и другим – можно только догадываться. Но общая цель Бахая понятна: рассорить нас и уничтожить.

– Надо рассказать об этом Княжне и Аратану; всем рассказать! – вскинулся Мурптыги, сжимая кулаки.

– Нет! – атаман крикнул неожиданно громко и сам испугался своего крика. – Никому не говорить! Чтобы только вода слышала наш разговор. Это не от недоверия. Просто мы не знаем, как широко раскинул Бахай свои сети. И любое случайное ухо может всё погубить. Он не должен ничего знать.

– А что же делать?

За миг до того, как атаман сказал, Дёмка ясно понял, что надо делать.

– Куча ниточек на один кол завязана. Вот этот кол вырвать и надо.

– Ну, в принципе, отряд в крепостице небольшой, – хищно улыбнулся Муртыги. – Одним нашим полком можно разметать…

– Так нельзя. Потерю крепости точно заметят, и тайна нашего существования на этом закончится. Если уж такое делать, то в самое выгодное время. Нам же надо провернуть всё тайно.

– Нам? – наконец, подал голос След и получил в ответ легкий кивок.

– Маловато нас для такого дела, – почесал затылок Муртыги.

– Для таких дел много и не требуется, – зловеще прошептал никанец Олёша…

…– Ненавижу ваши леса, – монгол Удбала злобно прошипел, когда еловая лапа шлепнула его прямо по лицу.

Чахарец был отличным воином, но спутником – отвратительным. Увы, на сегодня именно с ним Демке выпала «честь» сидеть в тайном дозоре. Да. Атаман все-таки решил усилить маленький отряд для тайного похода. И усилил его самым неожиданным участником.

«Во-первых, он тут живет чуть дольше меня и не оброс связями, – пояснял сын Черной Реки свой выбор. – Во-вторых, Удбала за хорошую плату сделает всё, что угодно. А в-третьих – нам просто нужен монгол».

Монгол потребовался ему ради тайности.

«Притворимся шайкой монголов, те докуда только не добираются. Так что на Темноводье в случае чего и не подумают. И Удбала будет нашим консультантом…».

Что бы последнее слово ни значило.

Несколько дней заговорщики потихоньку подбирали себе одежды, пробираясь в самые разные закрома. Чахарец очень скоро довольно зацокал, глядя на Маркелку, с трудом принял внешний вид Дёмки с Олешей, но, глядя на атамана, только закатывал глаза.

«А ему точно нужно ехать?» – спрашивал он у остальных заговорщиков и понимающе вздыхал. А вздыхать Удбала умел! Это был главный из его талантов.

Атаман сторговал у Деребы лодку побольше, куда потихоньку сносили все припасы… и в первую же безлунную ночь отряд вышел на воду. К лодке привязали ветвистый топляк, чтобы даже дозорные на протоке ничего не заметили.

«Я Чакилган записку оставил, – рассказал лоча остальным. – Что мы поехали на большую охоту на Низ, за морским зверем. Вряд ли поверит… Но, главное, чтобы правду не прознали».

Лодку оставили еще на Амуре, в давным-давно заброшенной дючерской деревеньке. Удбала умолял остаться здесь, «хоть, какое-то жилье» – но отряд пошел в сопки, в сторону богдойской крепости. Та стояла верстах в 30 от устья Сунгари, но добираться до нее пришлось два полных дня.

Обычно, острожки возникают при мирных сёлах, но в этих краях еще во времена Дархана-Кузнеца богдыхан велел всех выселить. И стояла крепостица одиноко, что было только на руку заговорщикам. Лагерь разбили в прелом логе, за горкой, верстах в четырех-пяти от вражеского острожка. Однако на ближней стороне горки оборудовали бивак для доглядчиков. Крепость с нее была как на ладони, и дозорные следили за врагов оттуда целыми днями. Атаман же собирал сведения и думал, как им исполнить задуманное.

Здесь неоценимым человеком оказался Дёмка. Он один смог пробраться почти к самому частоколу, в темноте забраться в крону соседней липы и просидеть на ней весь день! За тот день он выяснил больше, чем все прочие до того за неделю. Узнал, как устроен острожек внутри, где, кто живет. Выяснил место обитания местного начальника и даже запомнил того в лицо. Он знал теперь, как выглядит Бахай!

Кстати, Удбала, несмотря на свой несносный характер, тоже пригодился! Непонятно как, но монгол умудрился найти в этой пустыне лошадь (или украсть?) и принялся объезжать дальние окрестности. Он нашел на юге пару дючерских деревенек на разных берегах Сунгари. А еще (это по словам сына Черной Реки) он должен был дать понять местным, что в округе появились монголы.

Муртыги исправно нес дозорную службу и пытался охотиться, чтобы прокормить отряд, зато никанец оказался самым бесполезным. Положенный дозор нес, но в свободное время сразу уходил в чащобу – искать разные редкие травки. Один раз вернулся с корешками и чуть ли не плясал от радости: «Женшень! Женшень!».

Атаман день за днем делал свои пометы на куске кожи. След не понимал, зачем ему это, но на семнадцатый вечер тот всех собрал и объявил:

– Я знаю, как мы всё сделаем. Смотрите, что я подсчитал: каждый третий день 12 человек выходят одвуконь и вдоль Сунгари идут до самого Амура, где что-то делают целый день. Это Удбала проверял. Каждый третий день – без сбоев. И вроде бы всех коней крепости уводят.

– Есть лошадь в отдельном стойле, – возразил След. – Наверное, она самого Бахая. Вряд ли ее берут в дозоры.

– Ага, принято, – атаман сделал новую пометку. – Еще вопрос: Демид, ты на стену к ним смог бы залезть?

Частокол в острожке Бахая был всего в один ряд, зато высоченный – локтей до десяти. Видно, долго отбирали деревья на него. Но для Следа перелезть через него было плевым делом.

– Смогу.

– Тогда смотрите, – и сын Черной Реки запустил правую руку в бороду, задумавшись в последний раз. – В день выхода конного дозора мы разделимся. Удбала, Муртыги и я станем монгольскими разбойниками…

Чахарец нарочито громко фыркнул и закатил глаза.

– Как только наверняка убедимся, что всадники ушли, мы сразу быстро мчим к ближней деревне, по очереди садясь на лошадь. Там начинаем шумно и злобно «грабить» местных.

– А сможем? – неуверенно спросил Муртыги. – Сельцо маленькое, конечно, но как бы с нами троими драку не учинили.

– С монголами? – Удбала поднял глаза к небу, как бы спрашивая у Тенгри, как тот допустил, чтобы такое сказали вслух. – Эти ковыряльщики земли падут на спину при виде монголов! Подставят пузо и горло, как шавки… – он перевел взгляд на Маркелку и атамана. – Хотя, с вами-то, конечно, могут начать драку.

– Так вот, – Сашика лишь улыбнулся словам чахарца, но продолжил говорить, будто их и не слышал. – «Грабим» мы их до тех пор, пока не убедимся, что кто-то побежал за помощью. После этого тикаем в кусты и так же спешно возвращаемся к вам. Вы! – атаман ткнул пальцем в Дёмку и Олешу. – Ждете нас. Когда мы вернемся – надо перелезть через стену и открыть нам ворота.

– А Олеша сможет перелезть? – слегка ревниво спросил След.

Лоча хитро посмотрел на никанца.

– Думаю, перелезет, – и сразу добавил. – Но самое важное не это. Нас может что-нибудь задержать в пути. В этом случае, ждите нас до полудня, а потом действуйте сами. Я думаю, в крепости останется совсем малое число людей. И не самых крепких. Не лезьте в ближний бой. Демид, ты отличный стрелок. Убери стражу стрелами. Если придется – насмерть. Но только не Бахая. Его нужно брать живым.

Атаман глянул на никанца. Тот кивнул.

– И последнее: захватив Бахая, вместо него вы оставите записку. С требованием выкупа.

– Чего? – спросили все и чуть ли не в голос.

– Мы – монгольские бандиты. Которые захватили знатного человека и хотят получить выкуп в обмен на его жизнь и свободу.

«Ничего себе!» – изумился След.

– Напишем на куске кожи по-монгольски: мол, приходите туда-то и туда-то и принесите за Бахая… Сколько может стоить сяоцисяо, Удбала?

– Я-то откуда знаю?! – громко возмутился чахарец, побагровевший только от того, что его могли заподозрить в таком-то знании.

– Давайте конями потребуем, – улыбнулся атаман. – Пусть дадут нам… пять лощадей.

– Сашика, ты чего? – возмутился Муртыги. – Они придут не с конями, а с копьями! И перебьют нас!

– Ну да, – сын Черной Реки уже веселился вовсю. – Только мы-то туда не пойдем. Надо лишь, чтобы они подумали, что во всем виноваты монгольские бандиты. Удбала, напишешь записку?

– Кто тебе сказал, лоча, что я умею писать? – монгол скрестил руки над огромным пузом и надулся.

– Я знаю монгольские знаки, – подал голос Олеша. – Пусть только благородный Удбала надиктует мне послание, чтобы оно звучало… по-монгольски.

С горем пополам, до темноты послание доставили. Никанец долго и с сомнением оглядывал дело своих рук.

– Странно всё это выглядит, – пожимал он плечами. – Странно и непохоже на монголов. Захватывать пленных, требовать выкуп.

– Согласен, – вздохнул аьаман. – Но я надеюсь, им будет не до размышлений на тему: а не подстава ли это? Есть преступление, есть преступники – айда их ловить!

…Утром Дёмка с Олешей выдвинулись к зарослям кустарника, из которых видны были ворота острожка. Остальные ушли гораздо дальше к югу, так, чтобы можно было видеть первую группу. Как и предвещал атаман, вскоре ворота распахнулись, выплюнув из утробы крепости дюжину всадников о двадцати четырех лошадях. Неспешным шагом колонна потащилась на север. След, встав спиной к деревцу, чтобы то скрывало его от богдойцев, отчаянно замахал красной тряпицей, давай сигнал остальным. Теперь, по задумке, трое «бандитов» должны были со всех ног бежать в деревню.

Началось томительное ожидание. Кажется, всё шло хорошо: вот прибежали двое запыхавшихся крестьян и принялись с жалобными скулящими криками стучать в ворота. После долгих сборов из крепости вышли десятка два латников, которые заспешили на юг. Оставалось дождаться остальных. Дёмка с Олешей подобрались поближе к воротам, чтобы быстро снять часового и перелезть на ту сторону: ворота все-таки были пониже частокола. Однако, солнце неумолимо восходило к зениту, а «монголов» всё не было.

– Надо идти, – вздохнув, прошептал никанец. – Ялишанда ясно сказал. Видимо, что-то случилось у них.

След с досадой глянул на небо – уже явно наступил полдень.

– Опасно ждать, – гнул свое Олеша. – Скоро всадники вернутся. Совсем скоро те из деревни вернутся.

«А вдруг случилось что-то совсем плохое? – ужаснулся молодой охотник. – Если наши нарвались на ту пехоту? Или еще что хуже…».

Никанец положил руку на плечо Следа.

– Успокойся. Не думай! Бывают времена, когда нужно не думать ничего лишнего. Отбросить все мысли и следовать предначертанному пути. Да?

Дёмка, сглотнув, кивнул.

– Пошли к восточной стороне. Полезем там. Подальше от дозорных.

А на восточной стороне стена была глухой и высоченной. Закрепив налуч и колчан за плечами, След вынул два засапожных ножа и всадил их в щели между бревнами. Чуток под углом, чтобы лезвия впились в древесину. Подтянулся, уперся ногами в углубления, засадил повыше сначала левый, потом правый ножи. И покосился на никанца: как тот собирается лезть?

А никанец неспешно разделся по пояс, постоял с закрытыми глазами, странно дыша, а потом кошкой подпрыгнул – сразу выше Следа – и буквально всадил свои ладони в щели. А затем медленно и плавно пополз вперед. Будто муха какая-то. Потрясенный Дёмка принялся его догонять.

– Не высовывайся! – прошипел никанец. Он уже добрался до верха частокола и осматривал крепость меж стесанных бревен. – Готовься… Быстро!

И сам ловко поднялся над деревянными остриями. След слегка замешкался; на фоне Олеши ему казалось, что он переваливался через стену, как куль с мешком. Ножи пришлось оставить на той стороне, охотник заскользил руками и ногами по внутренней стенке, лишь в конце оттолкнувшись и спрыгнув вниз. Земля больно ударила по пяткам, След зашипел. А в это время Олеша летел вниз почти с самой вершины. Он мягко коснулся песка, завалился на бок и плавно перекатился в сторону.

– Сюда! – тихо велел он и побежал к узкому проему между стенками двух бараков.

Дёмка поспешил следом, на ходу вынимая лук. В темном проеме они отдышались. Охотник наложил стелу на лук, вторую зажал между пальцев, а третью сунул в зубы. Теперь он сможет стрелять очень быстро. Хотя, пока, кроме дозорного, они не видели ни одного воина. Но расслабляться не стоило.

– Когда бежали, видел поленницу справа?

След кивнул.

– Тебе надо туда. Оттуда видно дозорную площадку. Я подберусь к воротам. Как увидишь меня – убивай наблюдателя, а я отопру ворота.

– А надо ли? – усомнился Дёмка. – Раз остальных нет, может, сразу рванем к Бахаю?

– А если наши друзья придут? Как они смогут нам помочь?

И ушел. Дёмка осторожно пробрался к поленнице, вздел лук. И замер. Он никогда еще не стрелял в человека. Рука задрожала. А вторым глазом охотник видел уже крадущегося вдоль стены Олешу – время поджимало!

«Не думай, – говорил он себе, зажмурившись. – Отбрось лишние мысли и следуй предначертанному пути».

Открыл глаза и послал стрелу. Рука не дрожала, но все-таки прицел оказался не идеальным. Или дозорный шевельнулся в последний миг. Но стрела не убила его сразу. С диким, звериным воплем, латник слетел вниз. Никанец, вместо того, чтобы бежать к воротам, кинулся к орущему врагу и коротким, почти незаметным издалека, ударом добил его.

Но в одном из бараков уже поднялся шум. Олеша с пугающей скоростью бросился к еще закрытым дверям дома, на ходу выкрикивая:

– К Бахаю!

След сразу понял и метнулся к дальнему домику – самому богатому на подворье. Напасть внезапно на сына Шархуды уже не удастся, но надо брать его, пока он чего-нибудь не придумал. У входа Дёмка положил наземь бесполезный в помещении лук и достал последнее имевшееся у него оружие – тяжелый остроносый нож, висевший в мягких ножнах на пояснице. Таким можно и кость перерубить.

Осторожно приоткрыл дверь, пару вдохов вслушивался в подозрительную тишину. Далеко за спиной уже послышались яростные крики схватки.

«У меня свой путь» – Дёмка выдохнул и кинулся в полумрак. Он почти стелился над земляным полом – и не зря. Кто-то пронзительно завизжал, и тяжелый кривой меч широкой дугой пролетел над ним. По замыслу врага, сталь должна была распороть пузо… Но не вышло. След ушел в кувырок, запоздало услышав звук ломающихся в колчане стрел.

«Бесовые стрелы! – ругнулся он на языке лоча. – Да и черт с ними!».

Охотник вскочил на ноги и, наконец, рассмотрел Бахая. Тот был без доспеха, в дорогом халате – большой, чем-то похожий на Удбалу. Только, если чахарец был необъятен и в поясе, и в плечах, то сын Шархуды больше откармливал свою брюхо. Увы, это не мешало ему размахивать здоровенным мечом с неплохой скоростью. След уходил от удара за ударом и понимал, что сам себя загоняет в угол. Но сдержать вражеский меч ножом казалось ему невозможным. На пути отступления оказался какой-то стол, Дёмке пришлось чуть ли не лечь на него спиной, чтобы уйти от нового удара. Бахай, видимо, решил, что пора добивать, и поднял клинок высоко над головой (здесь были невероятно высокие потолки). Болончанец крутанулся влево – меч врага впился в стол всей своей немалой массой… и застрял!

След быстро разогнулся, толкнул богдойца всем телом, и тот выпустил рукоять из рук. Обозленный охотник с силой пнул противника, а потом треснул рукоятью ножа в висок. Бахай сознание, конечно, не потерял, но потерянно осел на пол. Дёмка сунул нож за спину, деловито распутал длинный пояс на пузе богдойца.

– Руки! – рыкнул он и быстро стянул поясом кисти Бахая.

«Там же Олеша один!» – все отброшенные мысли вновь вернулись в его голову. След зло дернул за собой пленника и поспешил на улицу. Картина его взору предстала неожиданная: на песке и траве уже лежали несколько богдойцев (двое или трое), а по двору носилась единственная оставшаяся на ногах пара. Причем, не вооруженный латник гонял полуголого никанца, а наоборот! Маленький щуплый Олеша кошкой прыгал вокруг воина и делал тому неприятное всеми доступными способами. Противник яростно отмахивался саблей, но с тем же успехом он мог пытаться зарубить муху на лету.

Зрелище смотрелось забавным, но все-таки След решил, что товарищу надо помочь. Дергая пленника за конец пояса, он поспешил к никанцу…

В это время в ворота заколотили с такой силой, что на миг замерли все. Вернее, все кроме никанца. Вот он по-настоящему умел отбросить всё лишнее и идти своим путем. Неуловимым движением сабля перекочевала из красных лап латника в руку Олеши, а его маленькая, но жесткая пятка взметнулась под самый подбородок врага. Запрокинув голову и красиво раскинув руки, тот мешком грохнулся наземь.

– Да отворяйте же, ироды! – прокатилась за воротами рычащая русская брань.

Наши!

Олеша был совсем близко от ворот, поэтому первым кинулся их отпирать. След яростно дергал пояс, заставляя пленного ускориться, и спешил навстречу изо всех сил.

В крепость уже влетел грозный Удбала, следом, прихрамывая, вошел Муртыги, на ногу которого была намотана какая-то тряпка. Он опирался на холку лошади… А вот и сын Черной Реки. С огромным облегчением Дёмка заспешил к нему, дергая и дергая пояс.

«У нас вышло! – радостно колотилось его сердце. – Мы смогли!».

Он так тянулся к атаману, что не сразу понял, что пояс уже не натягивается во время дерганий. Зато в нос резко ударил запах сала и страха; запах, которым провонялся плененный Бахай. Богдоец развязался и подскочил к Дёмке, выхватил его же нож из-за пояса и толчком швырнул на землю охотника, который преждевременно расслабился.

«Эх, слабовато связал…» – пронеслась в голове пустая мысль. А пузатый Бахай, яростно осклабясь, уже наваливался на него сверху, стремясь вогнать остроносый нож в грудь, в горло, в лицо. След успел перехватить руку, но враг оказался так тяжел, что удержать нож сил не хватало.

– Демид! – раздался где-то в стороне протяжный крик, полный неподдельного страха.

– Отец! – вдруг прорвало Дёмку! Потому что, глядя на нависающую острую сталь, так сильно захотелось, чтобы рядом оказался отец! Свой и всегда надежный. Который поможет и защитит от любых невзгод…

Злобное рычание внезапно сменилось каким-то бабьим поскуливанием. Напор ослаб, нож выскользнул из пухлых пальцев богдойца и, падая, лишь слегка оцарапал лицо охотника. След не без усилий спихнул с себя тушу и увидел, что в плече Бахая глубоко торчит странный ножик. Один из тех, что отец ковал в кузне Ничипорки. Болончанин вывернул шею и огляделся: сын Черной Реки был еще шагах в пятнадцати и бежал к ним во всю прыть.

«А ведь Муртыги мне рассказывал об этом его умении, – некстати, пришло в голову Дёмке. – Бросать ножи издаля».

Отец подскочил и первым делом оседлал ноющего Бахая. Крепкий кулак трижды опустился ему на лицо, заставляя колыхаться пухлые щеки.

– Прибью суку! – рычал он.

Но всё-таки остановился. Убедился, что враг обездвижен и кинулся к Следу.

– Ты как, сынок? – принялся он ощупывать его, все еще лежащего на земле.

– Я цел! Цел, – Дёмка поспешил сесть. – Всё хорошо, отец. Всё хорошо.

– Слава тебе, Господи! – тот несколько раз размашисто перекрестился, а потом крикнул. – Быстро собираемся и уходим! Олеша, кинь записку в дом этого урода. Удбала, бери лошадь.

– Ты правда его прибьешь?

– Нет, сынок.

– А почему? – это уже Муртыги. Морщится от боли, но лицо довольное. – Прирезать ирода!

– Здесь жизнь недорого стоит, – вздохнул отец. – Только вот давным-давно, когда я оказался в Темноводье, меня нашел один человек. И не прирезал меня, хотя, мог. Наоборот, он помог мне и сделал всё, чтобы я выжил в этом мире… Вот мне и кажется, что так жить правильнее, ребята.

Он посмотрел на Бахая и скривился.

– Но этому мы сохраним жизнь по другой причине.