Текст книги ""Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

– Да нет, это сплошное мракобесие. А вот от небольшой часовенки с древними стенами не отказалась бы. И скромненько, но с чувством.

– И обязательно на Земле?

– Конечно. Мы ведь там с тобой родились и выросли, – с убеждением говорила Александра, уже давно перешедшая на серьезный тон. – Так что чем скорее мы там хоть любой обряд пройдем, тем скорее я обрету твердую почву под ногами. – Она опять перешла на шутливый тон. – И тем более не буду опасаться твоего побега. Есть у тебя такое местечко на примете, господин граф?

Тот немного подумал и кивнул:

– Конечно.

– Тогда отправляемся немедленно! – потребовала готовая на все невеста.

Жениху ничего не оставалось делать, как после озабоченного кряхтения и подсчета своих внутренних ресурсов согласиться:

– Ладно, Деймонд еще пару часов может и подождать. А мы за полчаса вполне справимся. – Заметив разочарование на лице любимой, поспешно добавил: – Ну уж за целый час точно уложимся.

И они, счастливые, поспешили в зал с самым удобным межмирским створом.

Отец Клод уже поднимался в свой кабинет, расположенный на высшей точке монастыря, когда его чуть не сбил несущийся ему навстречу монах:

– Там по дороге приближаются двое! Один из них – господин Светозаров!

– Интересно! – Настоятель пружинисто прошел к столу с экранами и сам стал присматриваться: – Точно! И на этот раз пешком. – Затем включил переговорное устройство, связывающее с часовым возле главных ворот: – Впустите дорогих гостей!

Теперь вокруг монастыря раскинулась целая система сигнальных устройств и видеонаблюдения. В любое время суток братия оповещалась о нежелательных гостях и готова была к отражению неприятностей. Недавнее нападение превратило мирную, далекую от всех треволнений жизни обитель в военизированный бастион. А вызванные из ближайшего поселка работники продолжали интенсивно поднимать уровень окружающих стен и устанавливать металлические решетки на окна. Подобная деятельность сразу бросилась в глаза и гостям.

– Однако! Вы тут вскоре любую осаду сможете выдержать! – похвалил Торговец после взаимных приветствий.

– Все братья поддержали мои предложения по укреплению нашей безопасности, – похвастался отец Клод. – Так что теперь о наш кулак попортят лица любые бандиты.

– А неприятных последствий после визита предыдущих бандитов не было?

– Пока все под контролем! – Настоятель хитро подмигнул. – Ну а вы с чем пожаловали? Мы специально для подобных случаев уникальным вином запаслись.

– Да нет, мы к вам с более возвышенными целями. Вот, прошу любить и жаловать, моя супруга Александра. – После взаимных поклонов продолжил: – Но мы бы хотели скрепить наш брак и неким символическим венчанием. Если можно, в вашей часовне, и если не трудно, то с вашим благословением.

– В любое время дня и ночи! – без секундного раздумья ответил монах и сразу сделал приглашающий жест рукой: – Прошу за мной! – А своему помощнику, стоящему рядом, добавил: – Пусть все свободные братья соберутся в часовне. Проводим обряд венчания.

Часовня и в самом деле оказалась именно такой, о какой мечталось Александре. Основательная, таинственная, дышащая древностью прошедших веков и вызывающая искренний трепет перед делом рук человеческих. Никакого лишнего убранства или кичливой позолоты внутри, никаких разрисованных досок с вымышленными кумирами или придуманными истуканами на стенах. Да и никаких иных свидетельств религиозного дурмана.

– Потрясающе! – вынесла свой благолепный вердикт девушка. – Я бы сама лучшего места не нашла.

Стоило видеть, насколько стало счастливым лицо настоятеля после такой откровенной похвалы. Он степенными жестами распределил входящих братьев вокруг себя и молодой пары и без долгих проволочек приступил к обряду. Суть всего бракосочетания свелась к наставлениям жить с добром; верить друг другу и уважать свою вторую половину; как самое святое оберегать возникшее между ними чувство и не забывать о священном долге каждой семьи по продолжению рода человеческого.

В финале своей речи отец Клод весьма искусно привел доводы, высказывания великих мудрецов и умников мира в пользу совместного проживания, пожелал радости и счастья. А потом стало понятно, зачем здесь собрались и все остальные монахи.

Слаженный мужской хор запел кантату восхваления новой жизни. Ничего подобного венчающаяся пара раньше не слышала и минут пять простояла в потоке мурашек по всему телу, подрагивая от чувственного наслаждения и духовного восторга.

Закончился обряд по-деловому и вполне современно. Вышедшей наружу паре вручили два великолепных букета цветов, собранных только что в саду, после чего один из монахов сделал кучу снимков как в группе со всей братией, так и отдельно на фоне монастыря и часовни.

– Отмечать будете у нас? – поинтересовался отец Клод, когда парочка закончила интенсивные перешептывания между собой.

– Да нет, огромное спасибо за все и за предложение устроить пир здесь. Но время, – Светозаров с грустью развел руками, – слишком уж поджимает.

– Как хотите. Но знайте, для вас наши сердца и двери открыты всегда, – заверил настоятель, одновременно с этим доставая из своих одежд пиликающий мобильный телефон. – И будем рады приветствовать в любое время дня и ночи! – Затем глянул на экран и пробормотал: – Странно, этот номер известен лишь нескольким людям… Извините! – Он сделал пару шагов в сторону и ответил: – Да, слушаю.

Некоторое время молчал, недоверчиво хмурил брови, но потом прижал телефон к бедру и все-таки обратился к Торговцу:

– Что-то тут не так. Хотят поговорить с Дмитрием Светозаровым, утверждая, что у них предложение, от которого он не сможет отказаться.

В его глазах читался немой вопрос, и заволновавшийся граф, нервно оглянувшись по сторонам, протянул руку:

– Ладно, давайте телефон, я с ними поговорю. Алло? Чем могу быть полезен?

В трубке раздался хорошо знакомый голос человека, называвшегося халифом Рифаилом, того самого, который совсем недавно предлагал выкупить родную сестру Торговца:

– Сразу хочу сказать, к покушению на площади ни я, ни мои люди не имеют ни малейшего отношения. Меня самого в данном вопросе жестоко обманули.

– Но откуда вы узнали, что я жив? – напрягся Дмитрий.

– Просто вижу вас в данный момент собственными глазами на экране моего монитора. Современная техника способна на все, и вам ли это не знать. Поэтому вполне понятны ваши недавние нервные разглядывания окрестностей.

Теперь уже Светозаров постарался использовать максимум из своих умений по созданию защитного купола вокруг себя и Александры. Потому что исчезнуть из мира Земли немедленно ему помешало какое-то волнующее предчувствие, которое он и выразил в завуалированном вопросе:

– Как же вы осмелились мне звонить?

– Да, вы правы! – Явственно представилось, как холеное лицо халифа озарила понимающая улыбка. – Я очень переживаю за свою судьбу, но тем не менее основа для нашего торга осталась. Ваша сестра жива и находится рядом со мной. Только вот цена за нее несколько изменилась. Теперь я осознал, что романтическое путешествие по мирам мне никак не светит, и готов на прозаический выкуп в размере десяти миллиардов.

– Однако! – выдавил из себя Торговец, лихорадочно размышляя и пытаясь ехидничать: – Рублей?

– Извините, что сразу не уточнил эту деталь: имеются в виду евро.

– И опять по методу «деньги вперед»?

– Зачем? Ваше недоверие вполне предсказуемо. Поэтому ваша сестра со мной рядом и готова с вами поговорить. Причем хочу предупредить: она тщательно проинструктирована, о чем можно и о чем нельзя говорить. Где мы сейчас – она и сама не знает, а о прежнем месте жительства если обмолвится, будет казнена на месте. Переговоры в тот же момент завершатся.

– Но мне можно будет с ней уточнить некоторые детали из нашего детства?

– Об этом я и веду речь! – с готовностью подтвердил халиф. – Как ваша сестра мне рассказала, у нее осталось очень много подобных воспоминаний и она готова ими немедленно поделиться.

Прежде чем произнести следующее предложение, Светозаров смочил саднящее от сухости горло и заглянул в самую глубину глаз своей любимой, которая приникла к нему и прислушивалась к каждому слову переговоров. Словно зачерпнув там новые силы для предстоящего, граф решительно выдохнул:

– Хорошо, давайте ей трубку для разговора.

Послышался какой-то шелест, непонятный приказ на арабском, а потом раздался женский голос, вырывающийся сквозь еле сдерживаемые рыдания:

– Димусик!..

И этого одного слова хватило Дмитрию, чтобы поверить. Так к нему обращались только родная мать и любимая сестричка Леночка. Он судорожно вздохнул, ощущая непроизвольную поддержку Александры, покачнулся и почувствовал, как изображение знакомого мира застилается непроизвольными слезами.

Эпилог

Обед закончился, и все пять воинов уже скорее по инерции пытались иногда отправить в рот дополнительный кусочек мяса из роскошного угощения. Все прения и споры утихли, основные выводы по итогам путешествия к черному монолиту были сделаны, и теперь оставалось только дождаться последнего, указующего знака или приказа. А вот дать такой приказ «третьей» было некому. Обещанный визит Торговца в пещеру отшельника явно откладывался.

На эту тему и состоялся диалог, начавшийся грустным восклицанием.

– Опять он пропал! – досадовал Василий. – Как только надо действовать, так его и нет.

– А вдруг его убили? – сделала большие глаза Сильва.

– Сплюнь, – воскликнула Дана, – а то еще сглазишь.

– Да нет, такого кудесника убить невозможно! – уверенно заявил Курт. – Если уж он не выкрутится из любой ситуации, то вообще жизнь теряет всякий смысл.

Петр, как всегда, думал только о позитиве:

– А мне кажется, он сумел разыскать Александру и они готовятся сейчас к свадьбе.

– Да ладно тебе, – фыркнул Василий. – Такие дела быстро не делаются.

– Вот вспомните потом мои слова, – настаивал штатный снайпер. – Вполне возможно, что мы сразу отсюда отправимся за свадебные столы.

– Так нечестно! – обиделась Сильва. – Мы с Василием первые будем жениться. Мы ведь сразу предупреждали.

– Ха! Чего тут предупреждать! – веселился Петр. – Берешь невесту в охапку, кидаешь в кровать и, раздеваясь на лету, кричишь: «Отныне мы муж и жена!»

– Кто бы рассказывал! Крикун летящий! – с гневным презрением фыркнула Дана. – Что же ты до сих пор никого еще женой не назвал?!

– Ну да, попробуй тебя назови, – предусмотрительно отодвинувшись подальше, продолжал ерничать парень. – Если ты за это и голову можешь пробить в порыве ненависти. Мы тут все знаем твое отношение к браку.

Дана поняла, что сразу до Петрухи ей не дотянуться, и стала высматривать на столе предмет, которым было бы удобно запустить в нахальную морду.

– А ты за всех не расписывайся! За себя только отвечай!

Василий протянул над столом здоровую руку и с понимающей улыбкой прикрикнул:

– Брэк! Бой закончен, проигравших нет! – Затем подморгнул своей будущей супруге, которая улыбалась понимающе, и добавил: – Но сдается мне, что после нашей свадьбы будет еще одна. А, Дана? Ну сколько можно тебе парня мучить? Может, образумишься и дашь ему какую-нибудь надежду?

– Да никогда в жизни! – вспылила целительница с опасно горящими глазами. А потом совершенно непоследовательно продолжила: – Ко всему он же малолетка! Не хватало мне еще такого позора, когда муж на три года младше! Потом начнет по любовницам бегать, и меня весь мир засмеет.

Возникла длинная пауза, при которой все воины с разным выражением на лицах осмысливали только что вырвавшиеся слова. Петр с мечтательно-удовлетворенным. Василий с сочувствующим. Сильва с озабоченным. Дана отвернулась в сторону, пытаясь скрыть стыд и досаду. И только Курт с философской грустью стал кивать, словно китайский болванчик:

– Как это у вас, русских, все странно получается? Вроде вчера враги, а сегодня уже супруги…

– Это ты загнул, – строго поправила его Сильва. – Врагами они никогда не были.

– Точно! – не замешкал подтвердить Петр. – Или ты забыл знаменитую поговорку: муж и жена – одна сатана? Где сразу определяется, что муж – это нечто, стоящее отдельно, а жена – это одна сатана. – Заметив, что Дана удобнее перехватила тяжеленную глиняную миску, поспешно добавил: – Но это все, конечно, образно так говорится, аллегорически…

Немец все прекрасно понял и рассмеялся:

– Вот и я говорю: странные вы, русские. Сами порой не знаете, чего хотите…

С его акцентом подобное высказывание получилось настолько смешным и знакомым, что не выдержали и грохнули смехом все остальные. Даже целительница второго уровня не сдержалась, хоть и старалась хмуриться до последнего.

А за каменной плитой, наглухо перекрывающей вход в пещеру, вновь падал снег. Огромные хлопья устилали камни густым пушистым покрывалом, преобразовывая поверхность из угрюмой и непритязательной в сказочную и волшебную. Под этим волшебным покрывалом преображался весь горный массив Бавванди, преображалась вся Успенская империя. Хотя подавляющее число ее обитателей еще не знали о грядущих, совершенно кардинальных изменениях в их жизни.

Юрий Иванович
Спасение рая

Пролог

Император Дасаш Маххуджи внешне выглядел самым обаятельным, веселым и жизнерадостным человеком во вселенной. А про его доброту в Успенской империи ходили правдивые и душещипательные легенды. Не только весь народ, но и подавляющая часть знати, дворянства и жреческого контингента твердо были уверены, что их правитель готов последнюю рубаху с себя снять, лишь бы помочь первому встречному-поперечному. И не только первому, но и последнему тоже.

За его здоровье и долголетие истово молились во всех храмах. Имя Дасаша Маххуджи произносили только с трепетом, невероятным почтением и с внутренней, откровенной радостью. Когда он появлялся в общественных местах, обыватели затаптывали друг друга, лишь бы только попасть под взгляд живого божества. Раз в месяц он обязательно наведывался в любой выбранный спонтанно дом в столице и обязательно благоденствовал его обитателей. Император не гнушался зайти раз в неделю в простой трактир, щедро угостить всех т а м присутствующих выпивкой и закуской да еще и пображничать с ними час, а то и два. И почти не было в столице забулдыги, который бы не хвастался, что пил на брудершафт с самим императором всей Успенской империи. Только на его справедливость и всепрощение надеялись как честнейшие подданные, так и самые оголтелые преступники. Самые бедные ждали щедрых подачек, самые богатые верили, что всегда могут выпросить у императора еще бóльшие привилегии. А наиболее умные, гениальные и талантливые мечтали лично изложить свои великие открытия высшему властителю ашбунов.

Вот только на пути к добрейшему, жизнерадостному и щедрейшему императору стояло всегда два жутких препятствия.

Первое: его министры, злейшие и беспринципные негодяи; второе: два верховных жреца, которые имели высокое звание Арчивьелов. Но вели себя низко и недостойно. Имелся, по слухам, еще и третий Арчивьел, но он безвылазно жил в черном монолите, и о нем мало что знали. А вот остальные!.. Истинные звери, садисты и кошмарные моральные уроды, как о них говаривали простые ашбуны. Прорваться сквозь этот круг приближенных к древнему трону удавалось только самым отчаянным и настойчивым счастливчикам. Министры с Арчивьелами творили что хотели и всеми силами ограждали императора Маххуджи от знания правдивого положения дел в государстве. Это были страшные люди, рассердить которых или пойти вопреки их воле считалось верным подписанием себе смертного приговора. Обойти их для встречи с императором слыло делом личной удачи и чрезвычайного везения, потому что те счастливчики, которые оказывались с ним случайно в одном зале городского трактира, потом резко меняли свою жизнь к лучшему. Как и те, которые в той же ситуации успевали пожаловаться на несправедливость и испросить высочайшего императорского заступничества. После личного вмешательства Дасаша Маххуджи в дело уже никто и ничто не могло помешать торжеству справедливости, а министрам и высшим жрецам оставалось лишь поскрипывать зубами от злости и бессилия. Молва о таких случаях заступничества волнами разносилась по всей империи, возвеличивая и без того максимальную славу добрейшего правителя. И смерть жалобщика через некоторое время проходила совершенно незаметно и буднично. Мало ли в жизни несчастных случаев.

Второе препятствие на пути общения с императором возникало из-за основной святыни Успенской империи: вершины Прозрения. Все прекрасно знали, что черный монолит, расположенный в самом центре горного массива Бавванди, общается только с одним человеком на планете: благородным Дасашем из династии Маххуджи. Только ему раскрывает замыслы врагов, только ему показывает все земли с высоты птичьего полета, только ему дает уникальные знания и силы. И только ему вручает секреты таинственного оружия, способного защитить Успенскую империю от остального мира, находящегося поголовно под гнетом «демонов смерти». Ведь в остальном мире никто не мог изгонять этих демонов из тел новорожденных младенцев, никто не пленял этих демонов в ларцах Кюндю и ни у какого другого государства на семи материках больше не было такой святыни, как вершина Прозрения, где злобные демоны легко уничтожались. Оставалось только удивляться, как это высший правитель еще находил в себе столько силы, чтобы тянуть за собой и общение с божеством, и управление великим государством. Да еще и оставаться после этого жизнерадостным, добрым и чутким к любой несправедливости.

Так думали почти все. Любили, обожали своего императора так же сильно, как ненавидели, хоть и страшно боялись министров и Арчивьелов.

При этом почти никто не догадывался, кого и почему боялись сами министры, окружающие Маххуджи. А они, как бы это дико ни прозвучало для всех остальных подданных, млели от ужаса и падали в обморок как раз при виде того самого добрейшего, милейшего и светлейшего. Потому что в узком кругу своих приближенных император превращался в сущее отродье, циничного подлеца и мерзкого, ублюдочного тирана. Но самое страшное зрелище наступало, когда розовощекий весельчак начинал применять дарованную ему черным монолитом колдовскую силу. Подобная демонстрация заставляла министров и Арчивьелов дрожать, словно листочки осины на ледяном ветру. И постыдно при этом чувствовать, как они из легендарных «зверей» превращаются в трусливых ящериц. Но если та же ящерица может иногда и укусить своего огромного врага или, оставив хвост у него в зубах, сбежать, то ближайшее окружение великого трона не осмеливалось даже пикнуть. Мысль о побеге им даже в голову не приходила, потому что они лучше всех знали о невероятной магической мощи, которая сосредоточилась в «самом добрейшем и справедливом» правителе мира Зелени.

Вот и сейчас все замерли в каменном почтении, наблюдая за очередной, намечающейся прямо на их глазах экзекуцией.

В малом зале приемов шел очередной доклад. Задыхающийся от волнения и переживаний командующий оборонным поясом вокруг горного массива Бавванди, генерал, сообщал Высшему Совету подробности недавнего ограбления, а потом и исчезновения всего каравана с ларцами Кюндю. Рядом с генералом стоял преклонивший колени командир полка егерей, на глазах которого и происходило «похищение века». Он глазами ел с благоговением высшего правителя, а его непосредственный начальник старался делать доклад четко, сжато и только по существу. Хотя и пытался однозначно свалить неудачу при атаке егерского полка на таинственное оружие и невероятную магическую мощь неизвестных нападающих. Потому что завершил генерал свой пересказ конкретными выводами:

– Предварительное расследование на месте преступления показало, что егерей уничтожали все теми же кусочками сплавов тяжелых металлов, летящих с огромной скоростью. Подобные средства враг применил при срыве наступления нашего войска в районе перешейка. Ни одного трупа жреца обнаружить не удалось, их тоже похитили вместе с повозками и трупами павших возле дороги егерей. Мало того, возникший во время хищения торнадо зачистил плиты дороги до первозданной чистоты. От снега не осталось даже влажного пятнышка. Не удалось отыскать ни единого предмета, которому дано определение «гильза». Также не опознаны…

– Хватит, – обманчиво спокойным голосом перебил император. Но этого было достаточно, чтобы все присутствующие министры и оба верховных жреца вздрогнули. – Избавьте меня от этих постыдных подробностей. Пусть лучше полковник скажет, почему его воины побежали обратно в лес?

Полковник смотрел на своего кумира с обожанием и восторгом. И готов был хоть сейчас понести заслуженную кару за случившееся. Но он наивно полагал, что великий и справедливый Дасаш Маххуджи будет скрупулезно интересоваться нападающими, чтобы отыскать и наказать в первую очередь именно их за подобное преступление. Поэтому отвечал смело, хотя и дрожащим от переживаний и подобострастия голосом:

– Ваше императорское величество! Первая колонна нашего авангарда полегла полностью. Остальные воины сразу осознали, кто именно оказался перед ними, и, не имея возможности противостоять таинственному оружию, поспешно отступили под прикрытие леса. Тогда как…

– А ты где был? – чуть ли не с ленцой уточнил «добрейший».

– У кромки леса, вел наблюдение и отдавал приказы. Оттуда.

– Зря, – скорбно кивнул император, сложив ладони перед собой и направляя пальцами в сторону генерала с полковником. – Лучше бы ты пал смертью храбрых, отбивая из рук врага караван с ларцами. Встань!

Полковник вскочил, успев еще проговорить:

– Мне казалось более важным донести эту страшную весть до вашего императорского величества.

– Ты смеешь мне перечить? – хохотнул Маххуджи, показывая наконец-то свою истинную веселость. – Да ты не просто трус, а еще и невежлив.

Полковник только и успел заметить, что стоящие по бокам министры сделали непроизвольный шаг назад, ближе к стенам. А в следующий миг сорвавшаяся с рук императора молния оторвала командиру егерей обе ноги выше колен. Тело при этом отбросило метра на четыре назад, а у стоящего рядом генерала вспышка обожгла левую кисть, левую часть лица и оплавила почти все волосы на голове. Он только и смог, что рухнуть на колени, бухнуться лбом об пол и залепетать:

– Помилуйте, ваше величество!

– Что с оставшимися егерями полка? – послышался будничный, сочащийся искренней заботой голос.

– Они разоружены и сидят в казарме под домашним арестом. – Настолько наивным, как полковник, который сейчас валялся сзади без ног и без сознания, генерал не был, но и в его голосе послышались нотки надежды. Ведь по большому счету его вины в пропаже каравана нет. – Я приказал к ним никого не допускать ради неразглашения сути происшедшего.

– Верный приказ. Иначе тебе бы самому пришлось их вылавливать по лесам и весям. – Генерал в непонимании поднял свой взгляд на говорящего. – Потому что наказать паникеров и трусов надо обязательно. Сейчас выйдешь и отдашь приказ своим заместителям: немедленно казнить всех воинов позорного полка, бежавших с поля боя.

– Всех? – в недоверии выдохнул генерал.

– Конечно, – подтвердил император таким тоном, словно речь шла о мелких проблемах сельского хозяйства. – Причем приказ должен исходить строго от твоего имени. Для неукоснительного проведения твоего приказа в жизнь отправишь со своим заместителем две пары жрецов из моей охраны. Они дополнительно проследят, чтобы приговоренные ни с кем перед смертью не общались. После отдачи приказов о казни приведи себя в порядок и поступишь в распоряжение министра обороны. Дальнейшие указания получишь от него.

– Слушаюсь и повинуюсь, ваше императорское величество!

Командир оборонного пояса вокруг Бавванди, пятясь, стал выходить из зала и чуть не поскользнулся в луже крови. При этом он столкнулся с взглядом своего подчиненного, который во время разговора пришел в себя и слышал каждое слово по поводу уничтожения оставшихся в живых воинов из вверенного ему полка. Преодолевая слабость и жуткую боль во всем теле, полковник все-таки умудрился приподняться на локте и выкрикнуть, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Но егеря не виноваты! Их глупая смерть ничего бы не дала Успенской империи! Какое скотство здесь творится! Народ взбунтуется, когда узнает!

Еще в начале этих криков Маххуджи махнул рукой двум стоящим за его троном жрецам:

– Перевяжите ему обрубки и вырвите язык. А потом подвесьте за руки возле ворот главных казарм гвардии. И надпись не забудьте прикрепить: «Этот трус убегал так быстро, что потерял на поле боя свои ноги!» Пусть там повисит сутки, пока не издохнет.

Через несколько мгновений вопли несчастного полковника стихли за дверью. После чего император обратился к министру обороны:

– Позаботьтесь отыскать более достойного кандидата на место командира оборонного пояса Бавванди.

Тот кивнул и, выдержав паузу вежливости, уточнил:

– А с этим генералом что делать прикажете?

– Через час выдадите ему большой двуручный меч и вытолкаете на мою внутреннюю арену. Моя зверушка уже давно порядочного сальца не пробовала. А этот генерал совсем не следит за своей фигурой. Пора ему слегка прибавить стройности. Ха-ха-ха!

Проследив, все ли в ответ вежливо и радостно заулыбались, правитель Успенской империи со старческим, притворным кряхтением поднялся с трона и пошел прочь со словами:

– А я полчасика, пожалуй, отдохну от дел. Может, и с монолитом поболтаю о последних событиях.

Никто не осмелился взглянуть ему вслед со страхом, ненавистью или затаенной злобой. Только с радостным умилением и раболепным почтением. Ведь все министры и жрецы прекрасно знали, что Дасаш Маххуджи и такие взгляды легко замечает, а потом еще легче избавляется от неосторожного подданного. А жить хочется даже «зверям».